<<Назад
   
"Мама"

    По горячей летней улице медленно шёл Акушкин, и сосредоточенно думал: "В кармане - 500 рэ, но это - на два билета в кино, для меня, и для Юли. Замечательно. А ещё сегодня у Юли День Рождения, нужен подарок. Что она любит? Книги. Но, если я ей куплю книги, не хватит уже на кино, и она обидеться. А вот и книжный... Ну, что мне остаётся? Придётся свиснуть книгу..."
   Вошёл в книжный. Мимо сурово-приветливых, широкоплечих охранников. И в залу со стеллажами, где были самые разные, на любой вкус книги. Выбрал глянцевый трехсотрублёвый альбом с репродукциями Айвазовского, и, проскользнув в дальнюю часть залы, затесавшись в угол, сорвал магнитную карточку, которую должны были бы обезвредить при оплате. Судорожно-нервным движеньем запихнул книгу под рубашку, и поспешил к выходу.
   Но шёл слишком наигранно и взгляд у него был затравленным. Охранник обратил на Акушкина внимание, и приметил выступающий под лёгкой белой рубашкой прямоугольник книги.
   - Гражданин, попрошу... - начал охранник.
   Руки, которые Акушкин держал у живота, разжались, книга шарахнулась на пол, и при падении измялся её край.
   Одной рукой охранник схватил под локоть Акушкина, другой - книгу. Затем охранник сказал сурово и, вместе с тем, торжественно, от того, что, наконец-то можно проявиться:
   - Пройдёмте.
   Акушкин не сопротивлялся - покорно пошёл за торжествующим пленителем, которого уже заменил на выходе его собрат.
   
   * * *
   
   Кабинет директора книжного. Директор - она. Женщина полная, деловито-суровая. Бизнес-леди последней выкройки.
   - Пойман вор! - торжественно доложил охранник, и шлёпнул на стол книгу.
   - Этот? - директорша сузила на Акушкине колючие глазки.
   - Этот. - самодовольно хмыкнул охранник.
   - Вызывай милицию...
   - Ой, подождите! - задрожал побледневший Акушкин.
   - Что ждать-то? - сурово вопрошала директорша.
   - Милицию не надо...
   - Ты - вор. Для таких как ты и создана милиция.
   Полная рука директорши потянулась к телефону.
   - Ну, подождите. Очень вас прошу. Я сейчас всё объясню. Я студент. Я бедный. Денег - пятьсот рублей. Но это девушке на подарок. Я понимаю, что плохо поступил, но, но... В общем, я больше так не буду. Клянусь, только в милицию не надо. У меня же вся жизнь тогда наперекосяк пойдёт. И из института исключат, а, может, и в тюрьму упекут... Вы понимаете: вся жизнь наперекосяк!
   Директорша брезгливо поморщилась, и велела охраннику:
   - Проведи этого к кассе, и проследи, чтобы оплатил книгу... и пускай убирается... А если в наш магазин ещё сунется - гони в зашей.
   - Ой, ну спасибо, спасибо! - истово кивал Акушкин.
   Когда охранник уже подводил его к двери, директорша молвила:
   - Студент, студент... Да трус ты, а не студент. Совершил подлость, а наказание понести боязно. Лучше уж на коленях ползать, о милости просить. Да?
   - Да? - прошептал Акушкин.
   
   * * *
   
   Акушкин вышел из книжного, и, увидев незнакомую девушку с нежными и невинными чертами лица, протянул ей альбом Айвазовского. Пробормотал:
   - Это вам... - и бросился бежать.
   Дело в том, что за неделю до этого у Акушкина умерла мама. Ему было так больно, что он не мог спать. Эту театральную сценку с похищением книги для Юлии, он выдумал, надеясь хоть на секунду вырваться из состояния душевной пытки.
   Что касается Юлии, то, действительно, была такая. Не плохая, в общем. Они вместе учились в институте. Этой Юле Акушкин уделял куда больше внимания, чем маме, но когда мама умерла, понял, что в жизни много таких Юль, а вот мама только одна, и он у нее один. Только это уже в прошлом, и что ты ни делай, сколько ни плачь - маму уже не вернуть. И от боли не убежишь. Наугад зашёл в какой-то магазин, оказался - "Детский мир".
   У витрины стояли два мальчика: кажется - два брата. Голоса у них были добрые, и глаза добрые, мечтательные. Они смотрели на модель каравеллы.
   Акушкин подошёл, спросил:
   - Что, нравится?
   - Да. - кивнул один мальчик.
   - Только денег не хватает... - вздохнул другой.
   - Сколько? - спросил Акушкин.
   - Двести рэ... - обречено поведал второй.
   - Ну, ничего - это дело поправимое. Пойдёмте-ка к кассе.
   У кассы сложили свои капиталы и купили модель каравеллы.
   Не слушая благодарностей, Акушкин выбежал на улицу. Надвигалась чёрная грозовая туча, сверкали молнии. Наконец-то на раскалённый город хлынул настоящий летний ливень. Наконец-то из Акушкина прорвались слёзы. Это было освобождением от пытки. Надо было жить, чтобы дарить людям счастье, чтобы оправдать печальное, но светлое чувство, которое навсегда останется в его сердце. Чувство к маме.

КОНЕЦ.
02.05.02