<<Назад
   
"Мозг"

    Корней N, пригласил к себе домой двух самых близких к себе людей. Это были: во- первых, Степан Черенков-Мельник, или просто Стёпа; а также - Марина. Стёпа был лучшим другом Корнея N, а Марина - любимой девушкой, отношения с которой, однако же, не заходили дальше непродолжительных и редких прогулок по ближайшему парку.
   Корней N вёл замкнутый образ жизни, работал в какой- то секретной лаборатории, и о работе своей никому ничего не рассказывал. Квартира его тоже напоминала лабораторию: на широких столах царствие булькающих пробирок, колб, ритор. В многочисленных ящиках - тетради и дискеты с формулами...
   Самому Корнею недавно исполнилось тридцать, но выглядел он много старше - причиной тому был нездоровый "химический" воздух, которым он вынужден был дышать на своей работе.
   Корней провёл своих гостей в гостиную, и попросил усесться на овальный алюминиевый поднос.
   - Да, помилуй, зачем это?! - изумился Стёпа - мужчина одного с Корнеем возраста, но чрезвычайно моложавый, с вечно румяными щеками.
   - Узнаете, узнаете... - кашлянул Корней, и видно было, что он очень волнуется.
   - Ну, я прямо заинтригована! - улыбнулась Марина, и, подобрав длинное платье, первой уселась на поднос.
   Степа последовал её примеру, и уставился на Корнея так, будто Корней был киноэкраном, на котором вот-вот должен был начаться очередной американский блокбастер.
   - Пожалуйста, вот это... - Корней протянул им два стакана, в которых была налита коричневая жидкость.
   Степа понюхал жидкость, и сморщил нос:
   - Ф-фу, смрад! Я не стану это пить, пока ты не скажешь, что это!
   - Ну не стану же я вас травить! - возмутился Стёпа.
   - Так что же это? - вкрадчиво спросила Марина.
   - Это... это... экспериментальный кофе! - выпалил Корней.
   - А-а, ну тогда я пью... - Марина поднесла кружку к ярко-алым губам.
   Стёпа не хотел, чтобы его обвинили в трусости, и выпил одновременно с Мариной...
   
   * * *
   
   И тогда Стёпа и Марина начали стремительно уменьшаться. Они бросились, было к краю подноса, но стали уже как муравьи.
   Корней был начеку, - он подхватил сначала Марину, а затем и Стёпу пинцетом, и посадил их в малюсенькую железную коробочку. Одна стена у коробочки была прозрачной, и он мог видеть их. Также и они видели Корнея. У Марины случилась истерика: она била по стеклу крошечными кулачками- точечками. Стёпа упал на колени, и кричал. Благодаря встроенным в стены коробочки передатчикам, Корней мог слышать их истошные воплей.
   Он поморщился и повернул регулятор мощности почти до минимума, - теперь их едва было слышно. Сам Корней достал из кармана аккуратно сложенный, пропитанный благовониями лист, и начал читать то, что он там написал:
   "Дорогие мои Степан и Марина!
   Раз я читаю Вам это, значит, это уже свершилось, и Вы приняли новую физическую форму. Вы уменьшились. Мне бы очень хотелось, чтобы Вы не испытывали негативных эмоций, и выслушали меня внимательно, с пониманием. Цель этого эксперимента - благо. Благо для меня, для Вас, для всех людей. Если Вы думаете, что "уменьшение" - это и есть эксперимент, то Вы ошибаетесь. Это лишь начало эксперимента..."
   Теперь уже не только Марина, но и Степан бил по стеклу кулачками-точечками.
   Корней смущённо прокашлялся, и продолжил чтение.
   "В дальнейшем тот кубик, в котором Вы сейчас находитесь, будет направлен в определённую область моего мозга. Эта область отвечает за человеческую фантазию...
   Здесь позволю себе лирическое отступление. Дело в том, что с раннего детства мечтал я стать писателем. Мне снились восхитительные сны. Изумляющие картины, сцепленные увлекательными сюжетами, каскады красок, образов, чувств, песен. И за всем этим - глубина чувства и мысли. Я знал, что если бы мне удалось воплотить прочувствованное и увиденное ТАМ в словах на бумаге, то я стал бы писателем. Да и не просто писателем, каких много, а писателем классическим. Не из тщеславия, не ради того, чтоб тыкали в меня пальцем, и кричали, вон он Корней N - наш гений. Нет! Мне хотелось это донести до людей. Я чувствовал, что многое могу сказать им такого, чего они не знают...
   Но проходило несколько минут после пробужденья, и от сна-романа, оставались абсурдные, нелепые обрывки. Сколько я не старался вспомнить, - только больше забывал. И к полудню не оставалось ничего, кроме горького чувствия того, что вот ещё одно хрупкое произведение разбилось в мельчайшую пыль, а пыль унесена ветром. Мне было так горько, что иногда я плакал.
   Но жалок тот, кто отступает от своей светлейшей мечты. Я боролся, я искал. Признаюсь, мне приходила мысль о наркотиках. Один раз я попробовал... Яркое буйство химических красок сменилось физической разбитостью, и целый месяц я не видел своих чудесных снов. С тех пор к наркотикам я не прикасался. Зато я занялся изучением человеческого мозга.
   Здесь не стану вдаваться в подробности. Да, в общем- то, даже самое краткое описание моих исканий займёт несколько убористых страниц с научными терминами. Но суть вот в чём: я пришёл к выводу, что единственный способ добыть мои сны - это послать в мозг людей.
   Итак, Вы уменьшены. Вскоре Вы попадёте в серый город моего разума. В слизкие и мокрые расщелины на стенах которых Вы увидите... Нет, - отнюдь не кристаллы серого вещества, как вы могли бы подумать, а буквы. Буквы складывающиеся в слова, слова - в предложения. Предложения - в абзацы. Ну а уж сложить абзацы в страницы - это ваше дело. Вы найдетё машинку, которая поможет Вам в этом деле. У Вас там много бумаги... Да - на вопрос, почему Вы увидите не серое вещество, а буквы, отвечаю - структура Вашего мозга также перестроилась... В общем, вы будете переписывать образы из моих снов на бумагу - бумагу складывать на конвейер, который разложиться во время вашего прибытия, и пересылать... Конвейер доставит эти мини-листы через мой нос. Ну а уж я, с помощью микроскопа, разберу эти гениальные романы.
   Я выбрал Вас, потому, что Вы самые близкие мне люди. Вы понимаете меня, как никто, и я Вам полностью доверяю. Знайте, что это ваше положение не навечно. Вы будете извлечены через шесть недель. Ваши прежние размеры, а также функциональные особенности также будут возвращены..."
   Было видно, как Степан распахнул большой ящик с бумагой, и попытался эту бумагу порвать, но всё тщетно... Корней читал:
   "P.S. Да, я предвидел негативную реакцию - попытку неподчинения, разрушения. Итак, все приборы и бумага защищены, - вы не сможете причинить им хоть мельчайший вред.
   P.P.S. После возвращения, когда рукопись будет напечатана, Степан получит 30 процентов гонорара. Марине же я предлагаю свою руку и сердце. Ну а пока всех нас ждёт работа"
   
   * * *
   
   Корней вздохнул, убрал лист в карман, и, стараясь не обращать внимания на гневные и испуганные крики крошек, достал из стола конструкцию, напоминающую часть миниатюрной железной дороги.
   С одной стороны рельсы ныряли в тоненький стальной туннель, на котором изгибались ворсинки-щупальца.
   Этот "туннель" Корней вставил в своё правое ухо, и тут же скривился от боли, - тончайшие механизмы начали работать по заложенной в них программе. Прежде всего, они раздвинули ушную раковину, а затем, протянули продолжение "рельс" в ту часть мозга, куда требовалась доставить Марину и Стёпу. Одна ошибка - одно неверное движение, и тоненькие рельсы проткнули бы сам мозг, но всё было тщательно рассчитано и сто раз перепроверено.
   После этого Корней подхватил железную коробочку пинцетом и аккуратно установил её на ту часть "железной дороги", которая стояла на столе. И тут же коробочка поехала, словно маленький вагончик.
   - Счастливого пути. - прошептал Корней, когда коробочка, щекоча, вползла в его правое ухо.
   
   * * *
   
   Весь тот день Корней не мог заниматься привычными научными изысканиями, он ждал первого отчёта из своего мозга.
   И вот, когда часы пробили полночь, почувствовал он в носу щекотку, и едва сдержался, чтобы не чихнуть. Но он знал, что это за щекотка, и был наготове.
   Вот появилась из его правой ноздри железная ворсинка не толще комариного жала. По ворсинке плавно съехала миниатюрнейшая посылка. Корней, сверяясь с карманным зеркальцем, подхватил эту посылку пинцетом, и уложил её под микроскоп. Железная ворсинка убралась в мозг, а Корней уже занимался посылкой.
   Он взглянул в микроскоп, и, как и ожидал, увидел в окуляре скованный железом фолиант с красным рубином на обложке. Корней нажал на этот рубин краешком пинцета, и фолиант раскрылся.
   Корней с жадностью начал вчитываться. Слова были записаны аккуратным самописцем, но было этих слов, против ожиданий, совсем немного:
   "Дорогой Корней!
   Ты знаешь, после первого ужаса, пришла к нам злоба. Пока контейнер вёз нас по лабиринтам твоего мозга, мы проклинали тебя самыми страшными словами, какие только знали, мы забыли о твоём предупреждении, и пытались раздробить оборудование, но ничего у нас не получилось.
   Однако же, когда мы прибыли на место, то злоба наша сменилась восхищением. Не в слизкие ущелья, но в прекраснейший город попали мы. Описать его?.. О-о, это не в наших силах. На стенах здешних храмов есть описания достойные, но ты их не прочтёшь. Ты ждёшь романа? Ты хочешь стать классиком? Что же, как говориться - мечтать не вредно.
   Пусть мы попали в прекрасное место, но попали мы в него против своей воли, обманом. Ослеплённый своей маниакальной идеей, ты не подумал, что разрушаешь жизни. Не только наши жизни, но и жизни близких нам людей, тех о ком ты даже и не знаешь. И они тоже ничего не знают. Ты вычеркнул нас из того, земного мира.
   Мы вправе отомстить, и мы мстим. Да - здесь есть роман, лучший, чем все когда-либо созданные людьми. Этот роман записан нами, но ты не прочтёшь его. Завтра будет новый роман, мы его также сохраним, но и с ним ты не ознакомишься.
   В конце концов, мы найдём, как донести эти романы до людей, но без твоей помощи. Впрочем, если ты действительно действовал бескорыстно - это не должно тебя волновать.
   P.S. Не жди частых отчётов. У нас здесь есть масса более интересных и нужных дел"
   
   * * *
   
   Корней перечитал это послание три раза, а затем, сильно сжав дрожащий кулак, сильно ударил им по столу. Пробирки подпрыгнули, некоторые перевернулись, вытекшие жидкости смешались, зашипели, наполнили воздух смрадом.
   - Вот ведь какие... Вот ведь... Ведь, думал, честные люди, а оказалось... Кому ж верить то?! Что ж это они?! Рукопись не хотят пересылать, а?.. Это почему ж так, а? Из корысти что ли? А? Потом, наверное, хотят потихоньку вылезти, и отнести роман - МОЙ роман - в издательство. Это чтобы побольше наварить, да?!.. Ну, молодцы- молодцы...
   Он быстро напечатал обличительное послание на компьютере, затем сконструированный им принтер распечатал это послание на бумажной крапинке, и эта крапинка через ноздрю была отправлена в мозг.
   Корней стал дожидаться ответа. Он метался по своей квартире, он волновался, потел, скрипел зубами, и только через пять часов они соизволили написать ответ. Вновь из ноздри выпорхнул целый фолиант, но внутри было лишь лаконичное:
   "Наше решение остаётся прежним".
   
   * * *
   
   Следующая посылка из мозга пришла только через две недели:
   "Здравствуй, Корней! Ну, как поживаешь?.. Впрочем, можешь не рассказывать, - мы теперь многое о тебе знаем, а то, что не знаем, - то и знать не к чему. Хотим тебя порадовать: мы решили стать мужем и женой... Помнишь, мы писали, чтобы ты не ждал частых ответом из-за того, что у нас масса дел. Так вот, Корнеюшка, мы занимались друг другом... Конечно, ты можешь кусать локотки, но ничего-ничего - всё это также входит в нашу месть. Быть может, из твоего мозга выйдут трое: Марина, Стёпа и... наш ребёночек!
   Ну, счастливо!"
   Корней прочитал это и заорал. Он метался по своей квартире, крушил мебель и дорогое оборудование, он разбил все зеркала и два компьютера, он перевернул шкаф с дорогими сервизами и подарочными книгами.
   Он остановился только перед телевизором, погрозил ему окровавленным пальцем, и безумно ухмыльнулся:
   - Не-е-е, ты мне ещё пригодишься!
   Тогда вновь защекотало в его носу, и он ухватил очередное послание с жадностью, с надеждой, что эти, на которых он употребил самые крепкие слова, одумаются, и будут просить прощение.
   Но прочёл он следующее:
   "Когда ты гневался, твой внутренний мир стал таким ярким!.. Это было восхитительное, незабываемое зрелище!.. Прояснилось столько прекрасного...
   Теперь уже только Марина тебе пишет: Ты, оказывается, так меня любил! Теперь всё открылось - все чувства, все переживания твои. Ты думаешь, они тронули меня, а? Да пошёл ты! Ха-ха-ха! Но всё равно спасибо - пока всё вокруг нас пылало, мы со Стёпой сошлись. О-о, - это было самое бурное наше соитие за всё время пребывания здесь..."
   Дальше Корней читать не стал. Он замахнулся было на микроскоп, но сдержался, и зашёлся протяжным, безумным хохотом; он шипел:
   - Ну, хорошо же. Вы питаетесь красивыми образами моего мозга? Паразиты! Будут вам красивые образы! Будут! Чёрт! Я вымету из себя всю это романтическую дрянь! И начну прямо сейчас...
   Прежде всего он сходил в магазин купил несколько последний компьютерных стрелялок на дисках, видеокассеты с клипами поп-исполнителей, а также - много пакетов с калорийной пищей.
   Вернувшись домой, Корней разлёгся на диване, щёлкнул телевизионным пультом, и уставился на действо.
   Начались видеоклипы. Балаганная, поражающая своей тупостью и пошлостью музыка сопровождалась разлагающим разум образным рядом. Мелькали слащавые мордочки певцов и певичек, чьи-то ляжки, мишура из платьев, лифчиков, босоножек и головных уборов, и всё это дрожало, шло кругами, треугольниками, овалами, прямоугольниками. Примитивные слова запоминались, и уже трудно было избавиться от дебильных припевов.
   Корней созерцал это, заглатывал чипсы и запивал их пепси.
   Когда закончилась первая видеокассета, - подоспел в духовке жирный куриный окорок. Корней жирными пальцами вставил вторую видеокассету, и начал жевать окорок.
   В носу защекотало. Корней громко рыгнул, и, не выключая "музыку", прочёл очередное послание:
   "Корней! Что же ты делаешь со своим внутренним миром! Остановись! Здесь становиться страшно. Появились трубы, и из них валят лифчики, ляжки, и чьи-то однообразные пластиковые лица. Город затопили реки дешёвых духов и косметики. Небо мелькает, выгибается, с него сыплется то конфетти, то босоножки, то льётся пепси и вино. Нет никакого порядка, - сплошное мельтешение! А хочешь прочту начало очередного "гениального" романа? Вот: "Девочка моя, приди! Лю-би-т-не-лю-бит! Но то-очно не ра-а-зл-ю-юб-и-ит!!! Лю-лю-лю! И жду-звонка-и но-о-очь про-о-охо-о-оди- ит!!!..."
   И дальше, и дальше, и дальше... Это невозможно терпеть. Стены дрожат, превращаются в телеэкраны. Там, среди полей из папье-маше прыгают зайцы с обнажёнными человеческими задами; а по небу летают крылатые лица каких-то поющих безумцев. Но то, что происходит на экранах, и то, что нас окружает - всё сливается.
   Остановись! Корней, ты сам себя губишь!"
   Корней с видимым удовольствием вслух перечитал это, и сказал:
   - То-то ещё будет!..
   И вернулся к телевизору. В течение следующих пяти часов он поглотил ещё три видеокассеты с поп-видеоклипами, два куриных окорочка, большую пиццу; десять шоколадных батончиков, сжевал сорок две жвачки, выпил пять бутылок пепси, шесть - колы, три - пива, и одну - вина.
   Голова раскалывалась, отяжелевшее тело дрожало, а все мысли, словно жирные мухи, крутились вокруг того, как же сейчас, должно быть, плохо Стёпе и Марине.
   И то, что им плохо, очень радовало Корнея.
   Он с трудом дополз до туалета, где долго облегчался, и голосил только что выученные песни. Затем он добрался до последнего уцелевшего компьютера, и начал прохождение купленных стрелялок...
   
   * * *
   
   На четвёртый день такого существования пришло письмо следующего содержания:
   "Стены состоят из газов, и таблеток. Стреляет - кайф-кайф-кайф! Код для - для -для - любви- девочка+мальчик=любовь. Зайки, журавушка, девочка++. Ешь таблетки. Ешь. Ешь. Ешь. Кайф!..
   Ты нас раздавил! Ты - убийца! Мы дышим дышим дышим наркотиками. Мы начинаем восстание. Мы начинаем разрушение твоего мозга. Никто не прочтёт твои романы! Ты умрёшь безвестным! Мы выковали из наркотиков огнемёты - мы начинаем жечь твой мозг!.."
   Корней за эти дни так оплыл, и осунулся, что, казалось, его подвергали страшным истязаниям. Он с трудом ворочал языком, он по слогам перечитал написанное, затем сказал озабоченным, тягучим голосом:
   - Э-э, не-а, вы это не вздумайте! Вы никакого права не имеете! Это, всё-таки, моя голова, а не ваша. Так что вы не трогайте...
   Но тут словно огненная игла вонзилась в основание его черепа. Корней сморщился, повалился на забрызганный реактивами пол...
   В дверь позвонили.
   Корней долго не мог подняться, но звонок не умолкал: всё трезвонил, трезвонил и трезвонил.
   Наконец, Корней пробрался к двери, и открыл её.
   На пороге стояла женщина. Вместо шеи у неё были перекрученные железные трубки, которые дрожали и испускали облачка испарившегося масла. Тело у женщины было едва прикрыто белой тканью, и под ней видно было, что тело местами прозрачное, и тикают и дёргаются в нём различные механизмы. Один глаз у незнакомки был человеческим, а второй - кошачьим. Вместо волос на голове женщины трепетали белые и алые флаги.
   - Пойдём. - пригласила его женщина.
   Корней безропотно последовал за нею.
   Оказывается, к его подъезду подступало лазурное море с чистейшей водой. Корнея и женщину поджидала лодка из белизны...
   
   * * *
   
   Через тридцать три дня очистительного плавания они причалили к одинокому острову. Там женщина обратилась в чайку, и взмыла в небо.
   Тридцать три года Корней провёл, возводя прекрасный храм. Все эти годы он предавался строжайшему посту и всяческому воздержанию.
   Когда храм был возведён, на венчание к нему пришли Степан и Марина. Корней обвенчал их, не чувствуя ничего, кроме свободы в своей душе.
   После этого он вышел на берег моря, и бесконечно долго любовался восходами и закатами. Чайка пела ему чарующую песнь, а он слагал романы, и дарил их ветру, небу и Богу.
   
   КОНЕЦ
   14.02.02< BR>   
   

КОНЕЦ.
14.02.02