<<Назад
   
"Бар с аквариумом"

   Поликарп Фёдорович Никто вошёл в бар, и не знал он, что выйти обратно, ему не суждено.
   В баре присутствовали: самодовольный господинчик с молодой дамой, украшенной дорогим платьем и наглыми глазами; несколько пропитого вида мужичков; и несколько студенческих парочек. За большим угловым столом сгрудились "крутые". У них было много дорогого пива, время от времени прорывались обрывки их злого разговора.
   В противоположном от "крутых" углу сиял успокоенным изумрудием аквариум; экзотические рыбки плавно кружились. Смотреть на этих рыбок было удовольствие, всё остальное отвращало.
   Но нельзя было просто стоять и смотреть. Поэтому Поликарп Фёдорович Никто подошёл к стойке бара и заказал тёмного немецкого пива. Взяли втридорога, Поликарп ругнулся на дежурную, рассеянно-безразличную улыбку официантки, и, крепко сжимая холодную пол-литровую кружку, прошёл к аквариуму, и уставился на рыбок.
   Они медленно танцевали меж плавных, ярких водорослей, и такая у них там была безмятежность, что Никто прослезился и пробормотал:
   - Вот ведь живут, гадики!.. Мне бы так; плаваешь-плаваешь, и никакой суеты, никакого волнения. И еда бесплатно, вон - уже несут...
   И действительно, из-за портеры вышел молодой человек с тоненькими, темненькими усиками. В худеньких узких ручках он держал совочек, в котором шевелились жирные, и тоже, по мнению Поликарпа Фёдоровича Никто, счастливые мотыли.
   Вот молодой человек сдвинул крышку на аквариуме; упитанные рыбки лениво потянулись вверх. Вот сейчас посыплется отборный корм...
   От зависти к райскому бытию рыбок, у Никто аж в глазах защипало. Однако, в этот раз кормления не последовало.
   Бар передёрнулся, словно готовящийся к рвотному излиянию желудок пьяницы. Тоненький служка удержал совочек с мотылём, но, когда глянул в окно - совочек выронил, и мотыли рассыпались по глянцевому полу.
   Не выражая никакого волнения, рыбки спустились в свой водорослевый сад, и продолжили круженье.
   В баре завизжали (в основном девушки); Никто обернулся, глянул в окно, и понял, что улицы больше нет. Вместо привычной асфальтово-бетонной облицовки реальности; вместе недостижимого и непонятного квадратного света окон - ещё более непонятное, темно-синее, стремительно движущееся. Какие-то громадные бесформенные силуэты проплывали возле окон, растворялись в синей дымке, вновь приближались.
   Тогда один из "крутых" схватил стул, и с воплем: "Подстава, братаны!" - попытался выломать окно. После нескольких сильных ударов стул разломился, но стекло даже не дрогнуло.
   Иной "крутой" выхватил "пушку" да и пальнул - стекло легонько дрогнуло, а пуля срикошетила и попала стрелявшему в правый глаз. Он умер.
   - Виииии! - визжали девицы.
   - ... ... ... ... ...! - орали матом "крутые".
   Потом притащили перепуганного владельца бара, и от него узнали, что стёкла бара вовсе не бронированные.
   Поликарп Фёдорович Никто взобрался на стол, и заорал:
   - Стало быть, изменились окна! Всё изменилось!
   - Что изменилось? - вытянула к нему дрожащие руки рыдающая девица.
   - А то! - весело усмехнулся Никто. - Ты фантастику читаешь?
   - Нет. - призналась девица. - Мне некогда.
   - Ну, по тебе и видно, что ты дура! - злорадствовал гражданин Поликарп Фёдорович Никто. - А если бы читала, поняла бы, что нас похитили инопланетяне!
   - Э-эй, папаша, а ты за свой базар ответишь?! - от группы "крутых" отделился здоровенный детина с маленьким черепом.
   Поликарп Фёдорович Никто переживал счастливившие минуты своей жизни, а поэтому не обращал на какого-то там "крутого" никакого внимания.
   Он говорил:
   - Бог или Дьявол, мне в общем-то всё равно, кто, услышал мои мольбы. Теперь мы как бы в раю. Мы - рыбки в аквариуме. Нас и кормить будут, нас пивом и вином поить будут, и всё задаром. Ведь вы с рыбок денег не берёте? Вы хоть понимаете, какое это счастье?
   "Крутой" схватил Никто за ногу, и сбросил на пол. Никто неудачно ударился затылком, к тому же свернул шею, и умер.
   
   * * *
   
   Никто и первого, убитого рикошетом гангстера распилили и сожгли в мангале. Вонь поднялась невыносимая, и у барышень случилась истерика.
   За окнами по-прежнему плавали громадные бесформенные тени...
   
   * * *
   
   Вечером с потолка, в больших, украшенных розами вазах спустилась манна. Манна представляла собой бутыли с коллекционным вином, шашлык высшего сорта, а ещё бутерброды с красной и чёрной икрой; банки с пивом (это на любителя), ёмкости с водкой, а ещё - шоколад с орехами, мороженное, и многое-многое иное.
   Посетители бара набросились на еду.
   
   * * *
   
   На десятый день гражданка Роксана Михайловна Шампурова сказала:
   - Я не животное. Я есть их подачки отказываюсь. Пускай домой возвращают.
   На двенадцатый день гражданка Роксана Михайловна Шампурова сказала:
   - Я не животное. Я есть и пить хочу. Пускай иные голодают.
   В ту ночь гражданка Роксана Михайловна Шампурова нажралась и заблевала один из столиков и пиджачок одного "крутого" - за это "крутой" отрезал ей, спящей, левое ухо.
   
   * * *
   
   Уже третий месяц обитатели бара только и делали, что пили и ели. Прежде они постоянно орали, пели, смеялись, плакали, ругались, дрались, и, кажется, ещё кого-то убили, но теперь - только пили и ели.
   Они уже не могли разговаривать, а издавали одно лишь мычание, которое, однако же, сами прекрасно понимали - мычание выражало довольство, и ожидание новых порций выпивки и жрачки.
   Выпивка и жрачка в обилии спускалась с потолка. За окнами, в тёмно-синем газе, по-прежнему кружили бесформенные тени, но обитателям бара тени эти были совершенно безразличны.
   Одежда обитателям бара была не нужна. Такая тесная, грязная, потная одежда, - к тому же они выросли из неё - разжирели. В общем, ходили совершенно голенькими. Не стыдились, не замечали своей наготы.
   Это были огромные, лоснящиеся от жира шары. Где мужчина, где женщина, где "крутой", где затрёпанный студентик? Всё слились в одну чавкующую массу.
   А через год их вытащили и съели, а аквариум вернули на Землю, в другой бар.

КОНЕЦ.
05.11.01