<<Назад
   
"Дороги Средиземья"

   Вступление
   
    Высокие, исполненные мощью моря волны с громким, но привычным рокотом-пением накатывались на гладкие, выделяющиеся изумрудными оттенками камни, и, взбросив к небу сверкающие брызги, отползали.
    Море в тот вечер было беспокойным, но всё же небо оставалось ясным, и по всем приметам настоящей бури пока ждать не стоило. А далеко, у южного горизонта, белым облаком возвышался айсберг...
    На этом берегу, на гладких, выточенных морем, но сейчас уже совершенно сухих камнях сидели несколько человек. Цвет кожи у них был пепельно-серым, волосы - тоже пепельными, а крупные глаза отливали небесной лазурью. Там сидели трое юношей, облачённые в просторные, лёгкие одежды из шкур диких животных. Чуть в стороне от них, на таком же камне сидела девушка, с милым лицом; и с волосами более светлыми, почти белыми. На ней было длинное платье тяжёлых, изумрудных оттенков.
    А перед ними, на фоне моря стоял высокий старец, лицо которого было иссечено морщинами, но глаза - сияли тем же ясным, спокойным светом, что и глаза молодых.
   Старец сжимал в правой руке посох, но этот посох нужен был ему вовсе не для того, чтобы опираться; несмотря на прожитые годы - ведь старец сохранил достаточно силы в ногах. Это был магический посох...
    Старец говорил:
    - Вы ведь знаете, что нам грозит.
    Один из юношей, продолжая сидеть на камне, ответил:
    - О, да. Из южных пределов к нам придёт Чёрная Смерть.
    Старец продолжал:
    - Об этом говорят наши древние преданья; об этом говорят и события последних недель. Знамения велики. Чёрная смерть придёт, чтобы забрать всех нас. И случится это ровно через шесть месяцев.
    Тут подала голос девушка:
    - Но неужели мы не можем просто уйти от Чёрной смерти?
    - Нет, не можем, Эррэнника. Чёрная смерть догонит нас и в сотне, и в тысячи миль от берега. Вы ведь знаете предначертанное...
    - О да, - подал голос другой юноша. - У наших предков были долги перед Чёрной смертью. Но какое нам дело до этих старых долгов? Вот я, например, жить хочу. Но ведь не даром Вы, о мудрый Элльххиль, позвали нас сюда. Значит, придумали кое- что.
    - Кое-что я действительно придумал. А точнее, совершив путешествие к заброшенному лесному храму бога По, прочитал там, на плите, что может остановить Чёрную смерть.
    - Что?! - хором спросили и трое юношей и девушка.
    - Растение.
    - Что же это за растение? Вы нашли его? - спросила Эррэнника.
    - Нет.
    - Тогда, может, мы наёдем? - поинтересовался юноша.
    - Надеюсь на это. Итак, слушайте. Зовётся это растение Княженицей.
    Молодые переглянулись, потом девушка вымолвила:
    - Что-то не слышали мы о таком...
    - И неудивительно, - ответил старец. - Ведь растёт оно за восемь тысяч миль отсюда.
    - Разве же бывают такие расстояния? - изумлялись молодые.
    - Бывают. В восьми тысячах миль к северу от нашей родины, на полях Средиземья растёт чудесная трава Княженица, которая остановит Чёрную смерть.
    - Тогда мы отправимся туда, - с готовностью сказал юноша по имени Тээлээдэ.
    Но Элльххиль жестом остановил его и произнес:
    - Даже если очень поторопиться, то времени хватит только на путь в одну сторону. А потом нас заберёт Чёрная смерть...Но один из вас всё же отправится за восемь тысяч миль. В одно мгновенье он перенесётся в далёкое Средиземье. Моё волшебство поможет этому. Но перенесётся только его душа, тело же останется здесь. Душа без тела, как вы понимаете, не сможет сорвать Княженицу. И поэтому душа вселится в чужое тело
    Старец выдержал паузу, и Эррэнника, спросила:
    - В какое тело?
    - В первое подходящее тело. Подходящее, значит, что душа не сможет вселиться в тельце крошечного муравья, но и в тело громадного элефанта тоже не вселится.
    - О да, знаем: элефанты водятся там, далеко на севере, - произнёс юноша.
    - На севере от нашей родины, но далеко к югу от цели вашего путешествия. Тем ни менее, там ходят живые деревья - энты, и в них душа тоже не сможет вселиться. Но, например, в тело волка или даже в медведя - вполне даже. Этим уж я не могу управлять. Это как повезёт. Лучше, конечно, в тело человека. Но в каком теле вы ни окажетесь, а задачей вашей будет найти хотя бы один саженец Княженицы, выкопать его из земли, и принести сюда.
    - Вы перенесёте душу обратно? - спросил другой юноша, имя которого было Ууиинээ.
    - Нет. Возможен только один переход, в одну сторону. А если бы даже я мог вернуть душу, то ведь Княженицу душа с собой не принесла бы. Одному из вас предстоит пройти, а лучше - промчаться через всё Средиземье с севера на юг за шесть месяцев. Запомните - всего за шесть месяцев. Это очень маленький срок, если учесть, какое огромное расстояние вам предстоит преодолеть...
    Так говорил старец Элльххиль, ни к кому из них конкретно не обращаясь, но зная, что один из них преодолеет этот путь, или, по крайней мере, попытается преодолеть...
    Элльххиль продолжал:
    - Я бы сам перенёсся туда, но я должен читать заклятье, а читающий останется в стороне. Я лишусь почти всех сил, но не умру, и через шесть месяцев уже стану прежним.
    - Кому же из нас предстоит отправиться туда? - спросила Эррэнника. - Почему вы созвали нас четверых?
    - Потому что я хорошо вас знаю, все вы между собой друзья с самого раннего детства и мои ученики. Но я не мог выбрать одного, не сообщив заранее остальным, что ждёт его. Знайте, что душа того, в чьё тело он вселится там, в Средиземье, перенесётся в его нынешнее тело. То есть, если он вселится в волка, то волчья душа войдёт в его тело, и для окружающих он станет безумцем. Его придётся поместить в такое место, где его никто не увидит, и откуда он не сможет вырваться. В таком состоянии он пробудет шесть месяцев, до возвращения путешественника, с цветами Княженицы...
    - А если тот другой, то есть - один из нас, не вернётся?
    - Тогда погибнет и он, и я, и все остальные. Чёрная смерть заберёт нас, разрушит наш город Океид...
    - А если всё закончится успешно, то что будет с его телом и душой?
    - Тогда я помещу души на прежние места; но тому другому, кем бы он ни был, волком или человеком, придётся возвращаться на родину отсюда. Я понимаю, что человеку вольному такого вовсе не хотелось бы. Быть может, я разрушу чью-то жизнь. Что ж, это плохо. Но я это делаю в надежде спасти тысячи жизней... Согласны ли вы?
    Но Элльххиль, конечно, мог и не спрашивать. По лицам молодых было видно, что они согласны и никаких сомнений у них нет.
    Тээлээдэ произнёс:
    -Мы готовы.
    - Тогда тяните жребий.
    В кулаке старца были зажаты четыре палочки. Первой тянула Эррэнника, ей выпала короткая палочка. Такие же короткие палочки достались Ууиинээ и Тээлээдэ.
    Но третий юноша, который до этого не вмешивался в беседу, вытянул длинную палочку, и ему старец сказал:
    - Длинным будет твой путь, Элльраат.
    Элльраат без лишних слов распрощался со своими лучшими друзьями и, обернувшись к Элльххилю, спросил:
    - Что мне теперь делать?
    - Сейчас - ничего. Я всё уже подготовил. Просто закрой глаза. И запомни - через шесть месяцев ты должен вернуться сюда. Ты - наша единственная надежда.
    Элльраат закрыл глаза. Сначала не видел ничего, кроме отсветов заходящего солнца, а потом почувствовал, будто бы засыпает и во сне стремительно взлетает и, одновременно с этим - несётся в сторону.
    Неведомые, полные красоты и опасностей земли стремительно проносились под ним, а Элльраат даже не успел разглядеть их, только понимал, что через всё это так быстро промелькнувшее, потом с трудностями, быть может и непреодолимыми, придётся ему прорываться в чьём-то теле.
    Но вот душа Элльраата полетела вниз, и он вскрикнул от нежданной боли.
   
   
  &n bsp;
   Глава 1
   "На новом месте"
   
    Элльраат вскочил на кровати, растерянно и испуганно оглядываясь по сторонам. Тело ещё ломило болью, но постепенно эта боль проходила.
    В общем-то, Элльраат почти ничего не видел. Смутно угадывались очертания погружённой в ночной сумрак комнаты; видно было круглое, приоткрытое окно; за окном на чёрном небе мерцали яркие, незнакомые юноше созвездия.
    Прохладный ночной ветерок вливался в комнату, приносил запахи трав и цветов, которые Элльраат не знал. Но юноша надеялся, что среди этих трав и цветов найдётся и Княженица.
    Он поднялся с кровати, сделал несколько шагов к окну, и тут остановился. Что-то было не так. Ну да - он же вселился в новое тело. Всё же не так легко было к этому привыкнуть...
    Элльраат хотел разглядеть это новое тело, но ночь выдалась безлунной, а света звёзд не хватало. Всё же он порадовался тому, что у него есть руки и ноги, а не лапы, - стало быть, он человек, а ни какой-нибудь там волк или кабан.
    И вот он подошёл к окну, распахнул его настежь и, опершись ладонями на подоконник, выглянул.
    Глаза его постепенно привыкали к темноте, и он разглядел склон большого холма, увидел и высокие деревья, от которых исходили запахи незнакомых ему, но явно съедобных плодов.
    Глядя дальше, он увидел и других холмы - там тоже росли деревья. Между холмами и по самим холмам вились дорожки, а кое- где (всего то в нескольких местах), в склонах горели приветливые желтоватые огни круглых окон.
    Он ждал, слушал...
    Вот в отдалении вскрикнула ночная птица (Элльраат не знал, что это за птица, потому что у них, на юге, такие не водились).
   Затем тоже издали донёсся женский голос:
    - Спать пора...
    Прислушавшись, Элльраат и ответ услышал. Мужской голос отвечал:
    - Дай трубку докурить, и посмотреть на звёзды. Дрого утверждал, что прошлой ночью видел комету. Вот и я хочу эту комету увидеть...
    - Ну и что - увидел?
    - Пока нет. Но если ты не будешь меня отвлекать, то увижу.
    - Если я не буду тебя отвлекать, то ты просидишь здесь до утра. А завтра, между прочим, праздник: свадьба Изумбраса и Белладонны. Что же ты: носом клевать на свадьбе что ли будешь?
    - Хм-м, пожалуй, ты права. Пора спать...
    И эти негромкие голоса смолкли.
    Элльраат подумал: "Как всё же хорошо, что я понимаю язык этого народа. Наверное, это тоже такое свойство переселения в другое тело... А что мне теперь делать?.. Хм-м, ну, прежде всего, стоит уйти отсюда подальше, потому что здесь все меня знают (а точнее, знали обладателя моего нового тела); пройдя же достаточное количество миль, я смогу без особой опаски расспрашивать, где растёт такая трава Княженица. Только надо бы приодеться. Э-эх, не напороться бы на кого-нибудь в этом незнакомом доме".
    Элльраат отошёл от окна и, обшаривая стены, выбрался в коридор.
    "Наверняка тут можно зажечь свет. Вот только как? У нас для освещения пользуются древесными светляками, а здесь, интересно, такие есть? Ведь ничего же не видно"
    Вот он толкнул дверь, и шагнул в комнату, окно в которой было занавешено, и поэтому совершенно тёмную. Но запахи витали такие аппетитные, что у Элльраата, хотя он не был голоден, да и не привык много кушать, заурчало в желудке, и он подумал: "Прежде чем бежать отсюда, неплохо бы и подкрепиться".
    И вот он сделал один шаг, затем - другой. Позвал тихим, настороженным голосом:
    - Есть здесь кто?
    Тогда ему послышался некий звук. Элльраат отдёрнулся, хотел спрятаться, и налетел на что-то. Это что-то со звоном разбилось. Юноша дёрнулся в другую сторону, и опять врезался - на этот раз уже не удержался на ногах, и вместе с чем-то большим, липким, но очень приятно пахнущим, повалился на пол.
    Ужас охватил его. Больше всего захотелось убежать подальше, спрятаться понадёжнее.
   Вот он уже на ногах. Но успел сделать только один шаг и поскользнулся. Падая, перевернул большой стол. Теперь уже на пол посыпались и банки и склянки, а аппетитные запахи перемешались в такое густое облако, что кушать-то уже больше и не хотелось...
    Элльраат чувствовал, что он теперь весь перепачканный, а также понимал, что если в этом доме и был кто-то, помимо него, то этот кто-то уже непременно проснулся, и теперь идёт сюда.
    Слизнув с губ вкусный крем (а это были остатки торта), Элльраат проковылял в коридор, и там остановился, вжавшись в стену, слушая. Но, кажется, никаких сторонних звуков не было - никто не шёл, не окликал, и Элльраат немного успокоился.
    Юноша, оставляя за собой липкие следы, побрёл по коридору. И видел он слабое, серебристое свечение, которое исходило из приоткрытых дверей в боковые комнаты. Там, значит, были окна, и через них проникал свет звёздного неба.
    Наконец он оказался в прихожей. Там разглядел повешенный на крючок плащ. Там и брюки нашлись.
    Натягивая брюки, Элльраат заметил, что ступни его покрыты густой, плотной шерстью. Открытие было не из приятных - Элльраат понял, что вселился не совсем в человека, а в...
   Впрочем, тогда он ещё совершенно не знал, в кого он вселился.
    Одевшись он толкнул дверь, такую же круглую, как и окна в комнатах. Дверь оказалась не запертой, и сразу и легко распахнулась в ночь. Вниз, по склону холма уводила выложенная аккуратно подогнанными друг к другу гладкими камнями, дорожка.
    По этой дорожке и побежал Элльраат.
    Среди высоких, источающий приятный плодовый запах деревьев, нёсся он к калитке.
    Тут некстати вспомнились слова старца Элльххиля о том, что на этом далёком севере некоторые деревья умеют ходить, и зовутся такие деревья энтами.
    Вот вздрогнули, зашелестели ветви, а Элльраату показалось, что они тянутся к нему, схватить хотят. Юноша пригнулся, и в несколько прыжков долетел до калитки, толкнул её и выскочил на широкую дорогу.
    Он бежал по этой дороге до тех пор, пока не понял, что его никто не преследует.
    Но только Элльраат и успел отдышаться, как рядом раздался удивлённый голос:
    - Изумбрас, дружище! Что это ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде?
    Элльраат оглянулся, и обнаружил, что по боковой дорожке к нему совершенно бесшумно подошёл некто круглолицый, с густыми тёмными волосами, и носом картошкой. Одет этот некто был в аккуратный пиджачок, а в губах его была зажата трубка, из которой валил дым.
    Глаза у незнакомца округлились, и он воскликнул:
    - Да что с тобой, Изумбрас?! Почему ты весь перепачкался в еде? Ты что - напился накануне свадьбы?
    Элльраат смотрел на этого неизвестного, и губы юноши дрожали. Всё же слишком много он пережил. За один день - перенёсся в совершенно новый, незнакомый ему мир, и уже столько увидел. А тут ещё эта встреча! Вспомнился, кстати, и тот случайно подслушанный из окна разговор.
   Хрипловатым голосом Элльраат спрашивал:
    - Как, это я, значит, Изумбрас? У меня завтра свадьба?
    Незнакомец покачал головой и проговорил изумлённо:
    - Никогда тебя таким не видел. Да что ж с тобой?..
    Элльраат решил, что дальше разговаривать не имеет смысла.
    И вот он снова бежал. Сзади слышались окрики; вроде бы за ним гнались. Элльраат не оглядывался, зато все силы вкладывал в бег...
    Уже давно сбежал он с каменной дорожки, уже мчался среди высоких, но не густых, не мешающих ему трав...
    Неожиданно начался крутой склон, и Элльраат, не успев остановиться, покатился вниз. Он попытался ухватиться за траву, и ему это удалось. Но трава не выдержала, порвалась, и осталась зажатой в его кулаках.
   А он уже плюхнулся в воду!
    Там оказалось глубоко - он погрузился в воду с головой. Но тут же вынырнул, и вырвался на берег.
    Там лежал, тяжело дыша, отплёвываясь и глядя на звёзды. Вроде бы погони за ним не было. Так что, отдохнув немного, он снова подполз к воде и начал отмываться.
    Плащ, кстати, где-то потерялся, и он остался в лёгкой одежке, и от ночного ветерка было ему прохладно. Зато Элльраату показалось, что он неплохо отмылся...
    Тогда он вскарабкался по овражку, огляделся...
    В отдалении, на фоне звёздного неба виднелись холмы, но оттуда уже никаких звуков не доносилось, всё там казалось спокойным.
   Элльраат пошёл вдоль берега. Он ещё не знал, куда идёт, главным для него было оказаться подальше от этих холмов, убежать от всех друзей и, тем более - от жены этого Изумбраса.
    Глаза его уже привыкли к темноте, и через пару часов он заметил мост. Он перешёл на противоположный берег, и тогда увидел, что край небосвода уже окрашивается в нежно-перламутровые, с розоватыми и алыми оттенками тона. В сиянии этом высвечивались и дальние леса, и простирающиеся к этим лесам поля.
    Элльраат начал зевать - глаза его слипались. Сощурившись, он разглядел, что посреди поля стоит одинокое дерево. Вот под этим деревом он и решил заснуть.
    Идти пришлось дольше, чем ему показалось вначале, а когда юноша подошёл, то увидел, что дерево огромное, с белым стволом. Элльраат не знал, что это дерево зовётся берёзой, потому что такие деревья не росли на его родине.
    И хотя он чувствовал, что ничего злого в этом дереве нет, всё же снова вспомнилось предупреждение о ходящих деревьях - энтах.
   Осторожно подошёл Элльраат к берёзе и спросил у неё шёпотом:
    - Ну что, не съешь ты меня?
    Сверху раздалось тихое, шепчущее шелестение листьев, и, подняв голову, Элльраат увидел, что на ветвях закреплён навес. Тут уж всякие сомнения оставили его - он решил, что дерево совершенно безобидное, а на навесе можно выспаться.
    И вот, цепляясь за толстые, сильные ветви, он ловко вскарабкался на навес, и расположился на нём...
   Сладко, едва слышно шелестели вокруг Элльраата листья, словно бы колыбельную пели.
    Юноша закрыл глаза, и заснул.
    И снились ему деревья, которые шли по берегу широкой реки, под яркими звёздами. Тихонько шелестели листья на ветвях деревьев, и были эти деревья совсем не страшными, не злыми, а печальными и добрыми. Искали деревья своих жён, которых кто-то похитил...
    Элльраат не знал, откуда он узнал всё это. Но, так или иначе, когда он проснулся, образы этого сна забылись...
   
   * * *
   
    Проснулся Элльраат потому, что услышал голоса. Один голос спрашивал:
    - Ну и что с ним теперь делать?
    А другой голос отвечал:
    - Надеюсь, что он уже проспался, и теперь ему будет стыдно за то, что вчера он так напился. Хотя это на него совсем непохоже. Как будто он с ума сошёл. Но, нет-нет, что я говорю - конечно, он просто напился!
    Тут и женский голос раздался:
    - А я то от него, думаете, ждала такого? Как узнала, что он сбежал - чуть в обморок не упала. Ведь раньше говорил, что любит меня...
    Наконец Элльраат открыл глаза, и, прежде всего, обнаружил, что солнце уже высоко взошло, и златистые его лучи весело играют, сияют на листьях. А рядом с ним, на навесе сидели трое.
    Одного из них Элльраат узнал по голосу. Это был тот, с которым Элльраат встретился ночью среди холмов. Он был одет всё в тот же аккуратный пиджачок, и теперь видно было, что пиджачок этот ярко- жёлтого цвета. Рядом с ним сидел похожий на первого - тоже круглолицый, тоже с густыми волосами и приплюснутым носом; только одежда на нём была сиреневого цвета.
   А над ними стояла, облокотившись о белый ствол берёзы, молодая особа, которую Элльраат мог бы назвать женщиной, если бы ещё раньше не понял, что все эти трое, да и он сам - не совсем люди.
   На этой особе было белое, нарядное платье, а в волосы её вплетены были цветы. Правда, роскошная её причёска несколько поистрепалась. Она пыталась придать своему лицу суровое выражение, но в глазах её блестели слёзы; и, казалось, она вот-вот разрыдается.
   В голосе её звучала глубокая обида:
   - Как же ты мог? Ведь сегодня такой день! Наш день...
   Элльраату уже не было так страшно, как накануне. Только не понимал он, как объяснить этим незнакомцам, кто он такой на самом деле.
   Опять вспомнился случайно подслушанный ночью разговор, и Элльраат произнёс:
   - Ведь ты - Белладонна.
   Она глубоко вздохнула, а потом громко, стремительно выдохнула воздух, и воскликнула возмущённо:
   - Ну а кто же я, по-твоему?! Уже не узнаёшь?
   - Я хотел рассказать вам все. Но вы мне не поверите...
   Тот, кто был в ярко-жёлтом пиджачке, произнёс:
   - Нет, Белладонна, ты так не возмущайся. Понятно, что это поступок очень странный. Но в том то и дело, что слишком много в нём непонятного. Пришли за ним утром, а у него там, на кухне - кавардак, на полу - следы засохшего торта.
   - Напился, негодник! - воскликнула Белладонна. - Отродясь с ним такого не бывало, а тут вздумал.
   - Но всё же почему мы не нашли пустых бутылок? - спрашивал друг Изумбраса.
   - Спрятал? Так ведь? Признавайся! - гневно воскликнула Белладонна - видно было, что за негодованием она пыталась скрыть слёзы.
   - Ничего я не прятал, - вздохнул Элльраат, размышляя, а не попытаться ли сбежать от них.
   И решил, что сейчас не стоит. Всё же светило солнце, далеко было видно. Его бы быстро поймали. И он спросил:
   - Ну а как вы меня нашли?
   - Спрашиваешь тоже, - хмыкнул знакомец Изумбраса, одетый в сиреневый пиджачок. - Мы сразу и решили, что ты сюда побежал. Ведь здесь твоё любимое место отдыха во время прогулок.
   - Вот так совпадение, - изумился Элльраат. - Ну а теперь знайте, что я не тот, за кого вы меня принимаете. Вовсе я не Изумбрас.
   - Ну конечно, рассказывай эти сказки кому- нибудь другому, - проговорил одетый в жёлтый пиджачок.
   - Да он шутит! - заявил, нахмурившись, одетый в сиреневый пиджачок.
   - И шутит совсем не смешно, - меча из глаз молнии, воскликнула Белладонна.
   Элльраат сидел, растерянно глядел на этих троих, и говорил:
   - Вам, конечно, трудно в это поверить. Но ведь я и в самом деле не Изумбрас. Меня зовут Элльраат.
   - Может, ты ещё скажешь, что ты не хоббит! - вскричала Белладонна.
    - Я действительно никакой не хоббит. Думал, не придётся объяснять всё это вам, но я человек. Точнее - душа человека, которая вселилась в этого хоббе... хоббита Изумбраса.
    - Ну хватит! Хватит! Какие глупые, какие жестокие шутки! - кричала Белладонна, а по щекам её покатились-таки слёзы.
    Элльраат пожал плечами, понурил голову и проговорил:
    - И как мне теперь доказывать свою правоту? Что сделать, чтобы вы меня отпустили?
    - Ах, вот чего хочешь! - кричала, топая ногами по настилу, Белладонна. - Ну хорошо же, Изумбрас! Я тебе не держу. Не нужна тебе такая жена, как я?! И все твои клятвы в любви - всё ложь. Что ж - живи один. Пожалуйста! Это тебе позор, а не мне!
    И она зарыдала в голос.
    Тут двое хоббитов начали укорять Элльраата. Они говорили, что он поступает подло, что они вообще забудут об их старой дружбе, если он тут же не извинится перед Белладонной.
    От всей этой сцены Элльраату стало совсем плохо. Хотелось спрыгнуть с навеса и бежать, сколько хватит сил. Но усилием воли он всё же сдержался.
    Элльраат заговорил очень серьёзным, даже трагичным тоном:
    - Я даже не знаю, как вас зовут. Ну, кроме Белладонны. Это правда. Слышите - правда! Я повторяю в сотый раз - я не Изумбрас. Если вы его так хорошо знали, так должны понимать, что он бы так себя никогда не повёл... Ну что - разве я не прав?! Успокойтесь, и попытайтесь понять и поверить мне.
    И тогда смолкли громкие голоса хоббитов, они переглянулись, а Белладонна, достала из кармана кружевной платок, и вытерла им глаза и щёки. Она произнесла:
    - А ведь действительно, я знаю Изумбраса лучше, чем кого-либо другого, и могу утверждать, что он бы так никогда не поступил.
    Тут Белладонна быстро присела на корточки, и, положив ладони на плечи Элльраата, заглянула в его глаза. Затем она произнесла:
    - Это не его взгляд. Не Изумбраса... Здесь кто-то другой, вселившийся в тело Изумбраса.
   В голосе Белладонны прозвучало облегчение. Ведь, значит, Изумбрас не изменял ей, не пытался сбежать с их свадьбы, с ним просто случилось нечто волшебное, и теперь надо было ему помочь, а потом свадьба всё равно состоится.
    И тогда Белладонна потребовала:
    - А ну рассказывай!
    - А я и пытаюсь вам рассказать, только вы меня не слушаете.
    - Рассказывай, рассказывай, - торопили его хоббиты.
    И Элльраат начал рассказывать.
    Вот некоторые отрывки из его весьма пространной речи, которую хоббиты слушали с открытыми ртами, стараясь не упустить ни одного слова:
    "...Прежде я и не знал, что где-то на краю земли живёт такой народ - хоббиты... А нас зовут Океадами. Мы - дети моря. Наши праотцы вырвались от Чёрной смерти, из края, где только лёд, тьма и холод, но скоро Чёрная смерть должна прийти за нами... И вот старец Элльххиль устроил это... Мог бы я вселиться и в лань и в даже в козла. Наверное, мне повезло. Но кто же знал, что я разрушу свадьбу... И теперь должен найти Княженицу и через шесть месяцев вернуться к себе домой..."
    Наконец, когда повесть его была завершена, Белладонна кивнула и проговорила:
    - Я верю тебе. Но ответь: что будет с моим любимым Изумбрасом, в эти шесть месяцев?
    - Он теперь в моём теле.
    - Это я поняла. Но какие ему опасности грозят?
    - Надеюсь, что никаких опасностей. Мои друзья будут присматривать за ним, как присматривали бы за мной. Они будут сторожить моё тело и с уважением относится к душе Изумбраса.
    - Положим, что это так. Но ты не знаешь характера моего любимого Изумбраса. Ах, и как я могла усомниться в его чувствах! Ведь он не станет сидеть на месте. Он попытается вырваться, вернуться поскорее ко мне.
    - Его будут сторожить.
    - Не думаю, что у них это получится.
    Два других хоббита теперь без конца приговаривали:
    - Ну ничего себе... И как в это поверить? Но ведь это правда. Бывают же такие чудеса...
    - Как вас, кстати, зовут? - поинтересовался у них Элльраат.
    - Я - Хоб, - ответил тот, на котором был ярко-жёлтый пиджачок
    - А я - Хобсон, - произнёс тот, кто был в одежде сиреневых тонов, и тут же добавил. - Но, несмотря на схожесть имён, мы не родственники, хотя и живём в соседних холмах.
    Тогда Элльраат произнёс:
    - Ну что же, достопочтенные Хоб, Хобсон и ты прекрасная Белладонна. Я попрощаюсь с вами. Ведь я должен найти Княженицу. Вы, кстати, не слыхали о таком растении?
    - Нет, не слыхали, - ответил Хоб.
    - Ну так я пойду на юг, и у всех встречных буду расспрашивать. Лучше бы мне, конечно, ещё и коня найти. Ну ничего - по дороге где-нибудь и конём разживусь. Мы прощаемся, а через год к вам вернётся Изумрбас. Мы постараемся проводить его через все опасности обратного пути.
    - Если всех вас не поглотит Чёрная смерть, - мрачно проговорила Белладонна.
    - Ну да, именно в таком случае, - подтвердил Элльраат.
    - Нет, так не пойдёт, - решительно сказала хоббитка.
    - Но ничего иного я не могу предложить, - вздохнул Элльраат. - Ведь если бы я даже очень захотел, то не смог вернуть вашего Изумбраса в его прежнее тело.
    - Что ж. В таком случае, я пойду с тобой.
    - На юг? За восемь тысяч вёрст?! - этот возглас вырвался не из Элльраата, который был сильно изумлён, а из Хоба и Хобсона, которые были изумлены ещё больше его.
    - А что вы мне прикажите делать? - всё тем же деловым, не терпящим возражений голосом спрашивала Белладонна. - Сидеть в своей норе и целый год ждать, гадать - вернётся мой Изумбрас или же не вернётся. Я этого не выдержу, да и к тому же чувствую, что Изумбрасу, моя помощь понадобится.
    - А нам что же делать? - спросил, глядя на Хобсона, Хоб.
    Хобсон сразу же ответил:
    - Ну, ты знаешь, что.
    - Вместе с ними идти, правильно?
    - Конечно.
    - Вот и я об этом подумал. Что ж, наверное, это будет самое длинное путешествие, которое когда-либо совершали хоббиты.
    - Фродо, Сэм, Пиппин и Мэрри гораздо меньше прошли...
    - Ага. А мы идём в такие места, которые на наших картах вообще не обозначены.
    - Ладно, хватит тратить время на пустые разговоры, - произнесла Белладонна. - Сегодня должна была состояться моя свадьба, но сегодня я отправляюсь в путешествие.
    - Хотя бы приготовиться к этому путешествию надо, - произнёс Хобсон.
    - Ага, - кивнул Хоб. - Столько вещей надо с собой взять.
    - Если вы начнёте собираться, то это займёт целую неделю, - говорила Белладонна. - А наш гость не может ждать так долго. Ему надо поскорее найти Княженицу. Правильно?
    - Да, - кивнул Элльраат. - Сейчас каждый день бесценен. Я и так уже слишком задержался.
    - Понятно, понятно, - соглашались Хоб и Хобсон. - Но, по крайней мере, можем мы взять самое необходимое? Ведь не можем же мы отправляться в дорогу без еды, и вообще - без всего?
    Белладонна ответила:
    - Что же: вам, действительно, надо сбегать к себе. Возьмите телегу, запрягите её двумя самыми лучшими пони, какие у вас найдутся; возьмите еды, какая под руку попадётся, ну и денег прихватите - деньги нам в пути могут понадобиться. Никому ничего не объясняйте, иначе это надолго может затянуться. Только чирикните записку, что я с Изумбрасом отправляюсь в свадебное путешествие. Конечно, дико это как-то получается, но так надо...
    Хоб и Хобсон согласились, и через поле побежали в сторону холмов, которые едва виднелись у горизонта.
    Белладонна же и Элльраат побрели через поле к дороге. Хоббитка часто поглядывала на Элльраата. Потом произнесла:
    - Вроде бы выглядишь совсем как Изумбрас, а всё же чувствую - совсем ты другой. Тебя я никогда не полюблю, как его. И как вначале могла обмануться? Как могла рассердиться на него?..
    Вскоре они дошли до дороги, и уселись на обочине. Хоб и Хобсон уже убежали, а никого больше поблизости не было видно. Денёк выдался мирным, солнечным. Ярко сияло стремящееся к зениту июльское солнце. В небе плыли, неспешно меняя формы, величественно клубясь, крупные, похожие на призрачные горы, облака. Иногда порывами налетал ветерок, приносил смешанные запахи трав и цветов. И птицы чирикали - разговаривали на какие-то свои, непонятные людям и хоббитам темы.
    В общем, всё настраивало на мирный, праздничный лад; и Белладонне уже не верилось, что вот она отправляется в путешествие из которого, может, и вернуться не доведётся...
    Она снова посмотрела на Элльраата - его (а точнее, конечно, хоббитское лицо), выражало крайнее нетерпение. Хотелось ему поскорее отправиться в путь, на поиски Княженицы. Но надо было ждать...
    И Белладонна попросила:
    - Ну а расскажи о вашей жизни.
    - Что ж рассказывать? - пожал плечами Элльраат. - Столько всего случается, и плохого и хорошего, а всё жизнь.
    - Ну, хорошо, а хотя бы про Чёрную смерть расскажи. Что она такое?
    - В общем-то, точно никто из нас сказать не может. Есть несколько её изображений, но все они разные. Одно известно точно - Чёрная смерть, это воплощение ужаса. Говорили, что видевшие её теряли рассудок. Наши предки сбежали от неё. Я видел её издали. Но это... как бы не сама она была, а только её тень, заполнившая небо.
    - Расскажи об этом, пожалуйста.
    Лицо Элльраата помрачнело, он сжал кулаки, и проговорил суровым голосом:
    - Всё началось месяц назад. Я хорошо помню тот день. Вышел я на балкон моего дома. А мой каменный дом, также как и многие другие дома нашего города Океида, стоит на большом холме, и от него открывается прекрасный вид на море. Но в то утро всю южную часть небосвода закрывала страшная, чёрная туча. Да, именно, страшная. Ни я, ни кто-либо иной из жителей нашего города прежде никогда такой тучи не видел. Она была чернее, чем ночь, из неё выступали отростки, очень похожие на щупальца, и эти отростки шевелились, совсем как живые. И ещё из глубин тучи вырывались такие всполохи - толи молний, толи ещё чего; но всякий раз, когда они вспыхивали, мне казалось, что я видел в туче глаза, и глаза эти глядели прямо на меня. Помню, по моему лицу катились капли холодного пота, а закончилось всё тем, что я упал на живот, закрыл голову руками и лежал, и дрожал до тех пор, как пение птиц не сказало мне о том, что туча ушла. Приподнявшись, я обнаружил, что небосвод действительно чист и спокоен. Но город уже кипел, жители только и обсуждали это пугающее видение. И уже тогда начали вспоминать древние легенды о том, что вот именно такое событие должно предшествовать появление Чёрной смерти. А на второй день после этого море стало багровым, и страшные волны били в берег так сильно, что, нам казалось берег и вся твердь не выдержат, и все мы провалимся в тартары. В воздухе чувствовался запах крови. Это было уже второе из описанных в наших старых преданиях знамений. И теперь уже почти все говорили, что Чёрная Смерть приближается... Потом было и ещё несколько знамений. Но стоит ли о них рассказывать сейчас?
    - Нет, - покачала головой Белладонна. - Я уже достаточно выслушала. Мрачные ты вещи рассказываешь, но, впрочем, мне надо привыкать...
    Конечно, Хоба и Хобсона им пришлось долго ждать. Пока те добежали до холмов, пока собрали пожитки (а им хотелось набрать как можно больше, и самой вкусной еды), а потом ещё и лучших пони подбирали...
    И, наконец, почти целый час придумывали такое письмо, в котором можно было бы объяснить отлучку на год, и не слишком напугать родственников (на самом деле такое письмо вообще невозможно было придумать).
   За время составления письма к ним, один за другим забегали несколько хоббитов и хоббиток. Сыпались вопросы: не нашёлся ли Изумбрас, и куда теперь подевалась его невеста - Белладонна?
    Хоб и Хобсон отвечали односложно, и продолжали составлять письмо. Конечный результат явно не оправдывал столь долгого ожидания:
    "Привет. Это Белладонна. Вместе со своим супругом Изумбрасом мы неожиданно решили отправиться в путешествие по Средиземью. Извините, за наше отсутствие на свадьбе. Вернёмся через год. За нас, большая просьба, не волноваться, мы совершим совершенно безопасное, и во всех отношениях приятное путешествие по Средиземью.
    P.S. Хоб и Хобсон отправляются с нами в качестве телохранителей".
    Письмо было оставлено на столе в норе Хоба. Ни дверь, ни окна они не закрыли. И они не знали, что через полчаса, после того как они ушли, случайный порыв летнего ветра ворвался в распахнутое настежь окно, подхватил письмо и унес на улицу.
    Так это письмо никто и не прочитал...
   
   * * *
   
    И вот, наконец, уже далеко после полудня, сидящие в телеге Хоб и Хобсон подъехали к тому месту, где возле дороги ждали их Белладонна и Элльраат. И, надо сказать, за это время хоббитка уже привыкла к Элльраату, и не сердилась на него за то, что он вселился в тело Изумбраса. Он, конечно, не мог заменить Белладонне Изумбраса, но, по крайней мере, Белладонна прониклась бедой его народа; понимала, что Элльраат сделал всё это, чтобы спасти своих сородичей. Уже даже и сама хотела спасти их от этой страшной Чёрной смерти. Но, прежде всего, конечно, она желала помочь своему ненаглядному Изумбрасу...
    Что же касается Хоба и Хобсона, то они вообще настроены были на весёлый лад. Отчасти причиной тому было то, что по пути они выпили две бутыли пива. А ещё потому, что они всю жизнь (а им каждому, также как и Изумбрасу и Белладонне, было по тридцать с небольшим лет), провели в родной Хоббитании, и просто не представляли, какие расстояния им предстоит преодолеть.
    Что такое восемь тысяч миль, если они самое большое в одну сторону проходили восемь миль? Всего то в тысячу раз больше! И в этот погожий денёк всё дальнейшее путешествие представлялось им увеселительной прогулкой.
    Они разместились в телеге, которую тянули двое ухоженных, белогривых пони, и начали разговаривать.
    Улыбчивый Хоб, рассказывал Элльраату:
    - А тебе всё-таки очень повезло, что ты попал в такую компанию и в такое тело. А то вселился бы в какого-нибудь толстого, старого хоббита, или ещё лучше - в хоббитку.
    - Ха-ха! - громко рассмеялся Хобсон.
    На что Элльраат смущённо ответил:
    - Надеюсь, всё же такое было бы невозможно, как и вселение в муравья или в элефанта. А вообще старец Элльххиль ни о чём таком не говорил...
    А Хобсон продолжал:
    - А всё же, как повезло тебе! Такая замечательная компания тебе подобралось. Таких хоббитов как мы, во всей нашей Хоббитании ещё поискать и не найти. Ведь мы же - по духу близки друзьям великого Фродо: Пиппину и Мериадоку. Обычные хоббиты то, как были домоседами, так и остались, а мы!.. Ну ты сам видишь - сорвались с тобой, и, кажется, это просто замечательно!
    - Вы просто не представляете..., - начал было Элльраат, но Хоб прервал его:
    - Да, действительно - не представляем. Ну и хорошо, ну и замечательно. Надеюсь, продолжение нашего путешествия будет таким же приятным, как и начало.
    Но уже ближайшие часы ясно дали понять, что развесёлые Хоб и Хобсон очень ошибались.
   
   * * *
   
    Позади остались сияющие уютными вечерними огнями хоббитские селения, и теперь с севера тянулись поля, а с юга - тёмной, высокой стеной дыбился к небу мрачный, кажущийся даже зловещим лес.
    Уже разросшийся, поалевший и совсем неяркий диск солнца прикоснулся к краю небес.
    Сгущались тени. А где-то (непонятно где), хрипло каркал ворон, и почему-то казался, что призывал своими криками беду.
    Элльраат кивнул в сторону леса, и произнёс:
    - Не хотел бы я там заблудиться. У нас, конечно, тоже есть леса, но не такие...
    Хобсон ответил:
    - Да и у нас в окрестностях Хоббитании, такой страшный лес - единственный. Он зовётся Древлепущей.
    - Ты раньше не слыхал о Древлепуще? - поинтересовался Хоб.
    - Откуда ж мне слыхать.
    Хоб начал рассказывать:
    - Да, восемь тысяч миль, наверное, огромное расстояние. Так вот - в этом лесу не все деревья стоят на месте, а некоторые - могут передвигаться с места на место. Говорят, что в давние времена они даже выступали против Хоббитании, но наши хоббиты дали им достойный отпор. И Фродо со своими друзьями там в передрягу попал. Но Том Бомбадил их выручил. Неужели и о Томе Бомбадиле у вас ничего не слыхали?
    Элльраат отрицательно покачал головой.
    Хобсон заметил:
    - Это неудивительно. У нас и в самой Хоббитании мало кто про Тома знает. Он никогда из Древлепущи не выходит. И деревья с давних пор тоже не выходят. Конечно, в лес этот страшный нам соваться незачем. Мы и не сунемся. Останемся здесь, посреди поля. Наверное, в дальнейшем нам часто придётся так ночевать под открытым небом. Правильно?
    Элльраат молча кивнул.
    И ещё целый час они ехали в постепенно сгущающихся сумерках, приглядывали какое-нибудь подходящее место для ночлега. И, наконец, увидели лежавшее вблизи от дороги сухое дерево.
    Там начали распрягать пони...
    Всё это время не оставляла их тревога. Какое- то тяжёлое, давящее чувство исходило со стороны Древлепущи. Словно чьи-то огромные, недобрые глаза наблюдали за ними, выжидали...
    Вот Хоб покачал головой, и произнёс:
    - Быть такого не может, чтобы эти деревья или ещё какие-нибудь злыдни лесные на нас ополчились. Столько лет они никого не трогали и чтобы именно теперь, именно на нас разозлились? Нет, не может быть такого совпадения!
    - Ой, глядите! Что это?! - испуганно воскликнула Белладонна.
    Она вытянула руку, указывая на густое, чёрное пятно, которое стремительно летело по небу с юга. В тоже мгновенье дунул сильный порыв ветра, и принёс какие-то странные запахи. Что-то бесконечно затхлое, и в тоже время бесконечно далёкое, а поэтому едва уловимое чувствовалось в этом порыве ветра.
    Костёр, который они только успели развести, замер, пригнулся к земле, словно бы хотел спрятаться под землю. На какое-то мгновенье стало совсем темно, а потом вроде прояснилось, и костёр снова разгорелся.
    - У-уф, жуть какая, - прошептала Белладонна, и даже при таком освещении было видно, как она побледнела.
    - Действительно, что-то странное, - молвил Хоб.
    - Никогда такого не видел, - пролепетал Хобсон.
    И все трое обернулись к Элльраату, ожидая, сможет ли он объяснить это явление. А тот говорил:
    - Давайте-ка подбросим ещё дров в костёр. Пускай здесь будет побольше света.
    Так они и сделали: наломали с сухого, мёртвого дерева сучьев, и бросили их в огонь. Языки пламени взвились выше голов хоббитов, и видны стали даже пони, которые до этого испуганно хрипели, а теперь - начали мирно пощипывать траву.
    Тьма отступила. Теперь путешественники словно бы находились в центре сияющей залы. И, конечно же, им совсем не хотелось думать, что за пределами этой "залы" находится...
    Элльраат молвил:
    - Вы хотите узнать, что я насчёт этой пролетевшей черноты думаю?
    - Теперь - лучше не говори, - прохрипел Хоб.
    - Только успокоились, а ты заново начинаешь, - вздохнул Хобсон.
    Но через некоторое время Белладонна спросила:
    - Думаешь, это как-то с Чёрной смертью связано?
    Элльраат ответил:
    - Мне так показалось. В то страшное утро я видел над морем именно такую же черноту. Только здесь было, конечно, гораздо меньше - маленький кусочек от той черноты. Но всё же и этого достаточно...
    - Но как она могла попасть сюда? - напряжённым шёпотом спросил Хоб.
    - Вот и я думаю, что никак, - ответил Элльраат. - Чёрная смерть угрожала только нашему народу, за восемь тысяч миль отсюда, а чтобы она здесь оказалась. Зачем? Каким образом?.. Не могла же она узнать...
    Он замолчал, и поближе подошёл к костру.
    - Не могла узнать, что ты перенёсся сюда, и с какой целью перенёсся, - проговорила Белладонна.
    - Надеюсь, что не могла. Надеюсь, - отозвался Элльраат, а потом добавил, - Давайте-ка ещё побольше заготовим дров, чтобы всю ночь не затухал костёр. И надо будет выставить дозорного.
   
   * * *
   
    - Пони убежали! - от этого возгласа проснулись Элльраат, Хобсон и Белладонна.
    Разбудил их Хоб, который караулил.
    Проснувшиеся протирали глаза и испуганно глядели на почти костёр, который почти прогорел и представлял собой груду углей, из которой время от времени вырывались короткие языки пламени.
    Хоб лепетал:
    - Честно говоря, я сам начал клевать носом. А потом услышал: вдалеке испуганно захрипели наши пони. Я хотел, было, за ними бежать, но тут мне так страшно стало! В этой темнотище кто-то есть. Ещё схватит меня!
    - Скорее - подкидывайте дрова, - скомандовал Элльраат.
    К счастью, они ещё заранее наломали с засохшего дерева здоровую груду сухих ветвей, и вот теперь бросали эти ветви на угли. Угли были ещё достаточно жаркими, так что ветви сразу вспыхивали.
    Вот темнота отпрянула.
    И тогда они увидели нечто ужасное!
    Оказывается, их костёр окружили, постепенно сжимая своё живое кольцо, страшные, покрытые наростами, старые, очень похожие на чудищ из кошмарного сна деревья.
    До этого деревья старались подкрадываться бесшумно (и это им удавалось), но теперь, когда их осветили, и когда они увидели, что жгут их, пусть уже давно мёртвого сородича - они совсем рассвирепели, задвигались быстрее.
    Скрипели кривые, здоровенные ветви, с тяжким гулом рассекали они воздух.
    Элльраат схватил большую кипу дров, бросил их в костёр, и выкрикнул:
    - Становитесь ближе к костру! Деревья должны бояться пламени!
    Высокие, ярко-жёлтые языки огня взвились над его головой, обдали путешественников волнами сильного жара. Но, несмотря на то, что пот уже катился по ним, они не обращали внимания на жар, а пододвигались всё ближе и ближе к огню, так что и одежда на них уже начинала дымиться.
    Хобсон хрипел:
    - Конечно деревья должны бояться огня. Ведь правда?
    - Прочь, ненавистные деревья! - жалобно взвизгнул Хоб.
    Ответом ему было угрожающее скрипенье, а приостановившиеся было деревья, снова начали сужать своё кольцо вокруг костра.
    Тогда Белладонна проговорила:
    - Хватайте горящие ветви. Бейте по живым ветвям - может, отпугнёте.
    Так они и сделали. Самая большая горящая ветвь (едва ли не полуметровая), досталась Элльраату.
    Вот надвинулась на него другая ветвь - чёрная, кряжистая. Юноша успел пригнуться и ударил по этой живой ветви, своей пылающей. С ужасающим скрипом та живая ветвь отдёрнулась. Из мрака раздался хриплый, утробный вопль, и тут же несколько ветвей ринулись на Элльраата.
    Он уже не видел, что с его друзьями. Только отмахнулся своим факелом от одной ветви, увернулся от другой, а третья - обхватила его за туловище, подняла в воздух. Одна рука Элльраата оказалась прижатой к туловищу, и он закричал от возрастающей боли - ветвь давила, и уже трещали его рёбра, кости. Ещё немного - и не выдержали, сломались бы кости. Но рука Элльраата, в которой был зажат факел, оставалась свободной, и он в исступлении бил по сжимавшей его ветви. Та дёргалась, металась то вверх то вниз, то вправо, то влево, а юношу не выпускала...
    И вот прямо перед собой он увидел древесную пасть, похожую на дупло, только это "дупло" двигалось, и исходил из него пренеприятный, затхлый запах. И ещё рядом мелькнул затянутый пеленой, тёмно-малахитовый глаз. Над глазом изгибалась густая мшистая бровь, и именно в эту бровь ткнул факелом Элльраат.
    Прогремел, едва не оглушив Элльраата, вопль и дерево отбросило юношу. Он перелетел через костёр, но удачно встал на ноги, и даже факел свой не выронил.
    Тут услышал отчаянный пронзительный визг. И хотя не понятно было, кто это визжит: Хоб, Хобсон или же Белладонна, но главное, что кричал кто-то из хоббитов.
    И Элльраат бросился на этот крик. По пути отбил ещё одну, пытающуюся ударить его ветвь. И вот перед ним мелькнула перевёрнутая голова.
    - А-а! - визжал висящий вверх тормашками Хоб. - Спасите, помогите! А-а, сейчас ноги раздавит!!
    Элльраат подпрыгнул и хлестнул факелом по сжимавшей обе ноги хоббита ветви. Удар получился таким сильным, что факел переломился надвое, и в руке у Элльраата остался только дымящийся обрубок.
    Ветвь, а вместе с ней и хоббит, взметнулась куда-то вверх. Полный ужаса вопль Хоба на какое-то мгновенье заглушил все остальные звуки. Но вот сжимавшая его ветвь вспыхнула, и получивший весьма сомнительную свободу хоббит полетел вниз.
    Элльраат успел выставить руки и подхватить падающего. Правда, сам он не устоял на ногах...
    Но теперь уже с другой стороны звучали вопли. Не оставалось сомнений, что голосят двое, а именно - Хобсон и Белладонна.
    - Скорее, на помощь им! - крикнул лежащий на животе и чувствующий боль во всём теле Элльраат.
    Вдруг лежащий на спине Хоб страшно закричал. Элльраат тоже перевернулся на спину, и увидел, что на них опускается древесная ножища. Юноша даже увидел корни, которые с этой ножищи свешивались, и подобно разъярённым змеям шевелились.
    Оставалось какое-то мгновенье, до того как и Хоб и Элльраат должны были быть раздавленными. И уже не было времени на то, чтобы откатиться в сторону, вообще - ни на что времени не было.
    Но тут чудесными огненными змеями стремительно сверкнули, и, прогудев, с хлюпающим звуком впились в кору злобного дерева стрелы.
    Дерево отшатнулось, его ножища опустилась чуть в стороне, попала только на правую руку Хоба. И ещё несколько стрел просвистели. Теперь и это и соседние деревья были охвачены пламенем.
    - Скорее! К костру! Иначе - затопчут! - крикнул Элльраат.
    И Хоб вместе с ним бросился к костру. Там они остановились и стояли, ждали. Новые и новые стрелы прорезали воздух. Вдруг уподобившиеся многометровым факелам деревья отступали к Древлепуще.
    - Как твоя рука? - поинтересовался Элльраат.
    - Вроде - ничего. Боли не чувствую...
    Тут Элльраат увидел, что рука Хоба весит безвольно, не шевелится, а возле запястья, вывернута под неестественным углом.
    - Эге, да дело плохо, - присвистнул Элльраат, и тут же добавил. - Даже и не пытайся ей пошевелить, иначе...
    Тут рядом раздалось конское ржанье, а затем грозный человеческий голос потребовал:
    - Эй, кто у костра стоит? Отзовитесь немедленно.
    И Элльраат ответил:
    - Я человек, со мной хоббит. И поблизости ещё два хоббита должно быть. Скорее, найдите их.
    Вскоре у костра собралось несколько людей- воинов. Некоторые из них ещё держали в руках луки. Их суровый предводитель смотрел на Элльраата и Хоба с подозрением, спрашивал строго:
    - Ну и где же здесь человек? Пока вижу только двух хоббитов.
    На что Хоб ответил слабым голосом:
    - Он перепутал. От страха, знаете ли, и имя своё забудешь. Тут только хоббиты. Я, Хоб, его зовут - Изумбрасом, и ещё двое - Хобсон и Белладонна
    Тут раздался хриплый, дрожащий от пережитого голос Хобсона:
    - А мы здесь. Чуть нас не раздавили, страшилища окаянные. Но мы в канавку упали, и это нас спасло. Над нами они прошли, а нас не задели.
    И в свет костра вышли Хобсон и Белладонна. Причём Белладонна придерживала Хобсона, так как хоббит сильно хромал на правую ногу.
    Белладонна спрашивала возмущённо:
    - Может быть, вы объясните, что это за безобразие такое, а? Почему деревья выходят из этого страшного леса и нападают на мирных хоббитов - путешественников?
    Тогда и хоббиты и некоторых людей повернулись в сторону Древлепущи. Подожжённые деревья уже скрылись за другими, недвижимыми деревьями, но огнистые отблески взметались к ночному небу, и по этим отблескам можно было определить, где горящие деревья бегут.
    Предводитель отряда проговорил уже не таким суровым, но всё равно напряжённым тоном:
    - Мы знаем не больше вас. О таких нападениях я слышал только в старых легендах, которым, до сегодняшней ночи не очень-то и верил. Но кто вы такие?
    Ему ответила Белладонна:
    - Говорим же вам: мы простые хоббиты - путешественники. А вы, собственно, кто, чтобы нам такие вопросы задавать? Насколько я знаю, указом государя Элессара верзилам не дозволено появляться в Хоббитании.
    На что предводитель ответил:
    - Указания государя Элессара известны нам даже лучше, чем вам. Мы и служим Элессару. Да будет вам известно, что вы уже почти достигли границ Хоббитании, и мы охраняем эти границы от всяких лиходеев. Мы должны сообщить о сегодняшнем нападении самому Элессару. Для этого трое из нас отправятся в Минас-Тирит.
    - Минас-Тирит - это столица Объединённого Королевства, - произнёс Хоб.
    - А у тебя есть какое-то дело в Минас-Тирите? - поинтересовался предводитель.
    - Да, действительно, есть дело, - ответил Хоб. - Я просто вспомнил, что после битвы на Пелленорских полях некоторых раненных у вас лечили чудесной травой Княженицей.
    - Совершенно верно, - кивнул предводитель. - У нас и сейчас многих этой травой лечат. С виду-то она, может, и неказистая, но сила в ней огромная. Правда, в ваших местах она не растёт, но иногда мы, гондорские воины, берём её с собой на всякий случай.
    - Так, может, у вас найдётся?! - в волнении спросил Элльраат.
    - К сожалению, нет, - произнёс воин. - Много Княжиницы мы с собой не брали. А тут недавно один из наших случайно поранился, и пришлось его лечить. Вот и вышла вся Княжиница.
    - Э-эх, - разочарованно вздохнул Элльраат.
    - Так, значит, нам теперь точно надо в Минас-Тирит ехать, - заявила Белладонна.
    - За Княженицей? - удивился предводитель.
    - Да, за Княженицей, - решительно ответил Элльраат.
    - Вы воистину самые удивительные путешественники из всех, каких я только видел, - молвил предводитель. - Ладно, вы отправитесь в Минас-Тирит вместе с моими людьми. Четырёх коней мы для вас найдём.
    - Вообще-то, у нас были четыре пони, - поведал Хобсон.
    - Вряд ли ваши пони угонятся за нами конями, - усмехнулся предводитель. - Так что сами думайте, как вам лучше - самим тащиться, или же ехать с моими людьми.
    - Пони уже далеко убежали, долго их искать придётся, - проговорил Хоб. - Жалко их, конечно, но они не пропадут. Они - очень умные. Не сегодня, так завтра они вернуться домой. Так что мы принимаем ваше предложение...
    И с этими словами глаза у Хоба закатились, и он потерял сознание. Если бы Элльраат не подхватил его, то Хоб упал бы прямо на землю.
    Элльраат воскликнул:
    - И как я мог забыть?! Ведь у него же рука сломана. Скорее - ему нужна помощь!
   
   
    
   Глава 2
   "Приключения Изумбраса"
   
   Изумбрас упал на землю, и обнаружил, что он очутился в совершенно ему незнакомом месте. Перед ним разбивались об камни морские волны. А рядом стояли, и с интересом смотрели на него четверо людей с пепельно-серым цветом кожи: двое юношей, одна девушка и старец.
   Изумбрас прокашлялся и произнёс:
    - Здравствуйте. Я хоббит Изумбрас, и я - сплю.
    На что последовали следующие ответы.
    Девушка представилась:
    - Я - Эррэнника.
    Один юноша назвался:
    - Я - Ууиинээ.
    Второй проговорил:
    - Я - Тээлээдэ.
    Старец же молвил:
    - Ну а я - Элльххиль. И, позволь, уважаемый хоббит Изумбрас, поздравить тебя с успешным перемещением. Конечно, странно для тебя это прозвучит, но ты - не спишь.
    - Что, действительно не сплю? - удивлённо и, вместе с тем радостно, поинтересовался Изумбрас.
    - Нет. Не спишь, - сказал Эррэнника. - Только ты не пугайся.
    - А я и не пугаюсь, - ответил Изумбрас. - Я уж чувствую, что не сплю. Я вообще спокойно ко всяким чудесам отношусь, хотя никогда с ними и не сталкивался. Если, конечно, не считать моей встречи с Белладонной. Кстати, у меня на завтра назначена свадьба. Женюсь на Белладонне. И вас приглашаю. Как скоро я могу вернуться обратно?
    Старец Элльххииль произнёс:
    - Боюсь, что скорого возвращения не получится.
    - Почему же не получится? Ведь я перенёсся сюда я в одно мгновенье, так?
    - Да. Но, обрати внимание - ты не в своём теле.
    Изумбрас глянул на свои руки и спокойно произнёс:
    - Ага, точно. Я теперь такой же пепельно-серый, как и вы. Стало быть, я в чьё-то тело вселился?
    - Верно. Того юношу звали Элльраатом, - произнёс старец.
    - И где же сейчас дух Элльраата? - спрашивал Изумбрас.
    - В твоём прежнем теле.
    - Ну да. Точно. Не сложно было догадаться. И зачем же он в моё тело вселился?
    Элльххииль начал было говорить:
    - Это не так легко объяснить. Потребуется время...
    Но тут Изумбрас перебил его. Хоббит вытянул руку к морю и поинтересовался:
    - Уж не из-за той ли черноты- чернущей?
    И тогда все они, до этого так внимательно смотревшие на хоббита, повернулись к морю.
   С юга, стремительно летела к ним туча необычайного густого, едкого чёрного цвета. По краям тучи изгибались, вытягивались к морю отростки.
    - Неужели это Чёрная смерть? - спросила Эррэнника таким тоном, что ясно было - больше всего она хотела услышать отрицательный ответ.
    Но старцу Элльххиилю нечем было её утешить. И он проговорил:
    - Это действительно Чёрная смерть. Ну или какая-то часть той громады, которую мы зовём Чёрной смертью. Однако, и этой части будет достаточно, чтобы раздавить нас.
    - Но ведь она летит не к нам? - вымолвил юноша по имени Ууиинээ.
    В голосе старца чувствовалась печаль, но страха не было:
    - Летит она именно к нам.
    - Но почему?! - воскликнул юноша Тээлээдэ.
    Ответ старца звучал удручающе:
    - Произошло то, чего я не мог предвидеть. Чёрная смерть почувствовала моё колдовство. Теперь она знает, что кто-то перенёсся на север, и догадывается, чем это ей грозит.
    - Но что же нам делать? - спросила Эррэнника.
    - Что делать вам? Вы, все четверо отойдите отсюда. Да, да - вон за те кусты; стойте там и смотрите. Храните Изумбраса, рассказывайте про нашу жизнь, но одного никуда не выпускайте. Пропадёт он в нашей земле, заблудится.
    - Ну а что же вы будете делать? - молвила девушка.
    - А я подойду к самому берегу, и буду ждать.
    - Но ведь Чёрная смерть!.. - крикнул было Тээлээдэ, но старец остановил его движением руки и проговорил:
    - Я знаю... От Чёрной смерти нам не убежать, но вы ей сейчас не нужны. Вас она собирается забрать вас потом, как и всех остальных. А вот со мной она действительно желает пообщаться. Ведь она чувствует - это я устроил перемещение. Теперь она желает узнать всё.
    Дальше уговаривать Элльххииля не было времени - чёрная туча подлетела уже совсем близко к берегу. Четверо бросились за кусты, а старец медленно побрёл к берегу.
    Он остановился возле обточенных волнами изумрудных камней и, подняв голову вверх, смотрел на приближающуюся черноту. Вид был жуткий, но Элльхииль оставался спокойным, и, казалось, просто созерцал море.
    Но в то мгновенье, когда тянущееся из тучи призрачное щупальце попыталось его обхватить, старец обеими руками сжал свой посох, и проговорил некие странные, но полные скрытой мощи слова. Вздрогнули его руки, а из верхней части посоха вырвался поток чистого белого цвета.
    Свет этот попал именно в щупальце, и оно отдёрнулось, растворилось в воздухе.
    В это время выглядывавший из-за кустов юноша Тээлээдэ воскликнул:
    - Ага, значит не такая эта Чёрная смерть всесильная! Значит и против неё можно бороться.
    - А ты что думал? - произнёс Ууиинээ. - Ведь не даром же она какой-то травки э-э... Княженицы испугаться должна.
    - Вы бы потише, - посоветовала Эррэнника, которая опасалась, что Чёрная смерть может подслушать их разговор.
    Но, казалось, всё внимание чёрной тучи было сосредоточено на старце. Вот сверкнула, вырвалась из тучи молния. Но вспышка была чёрной - именно чернотой поразила, едва ли не ослепила.
   Эта удивительная молния ударила в воду, в нескольких метрах от берега. Вода тут же заледенела. Застывшая волна нависла над камнями, а сами камни и песок между ними и стоявший на песке старец покрылись белой коростой.
    - Элльххииль! - выкрикнула Эррэнника - она хотела бежать к нему, но Тээлээдэ и Ууиинээ схватили её за руки и держали.
    Ууиинээ говорил:
    - Сама же говорила - нам тише надо, а теперь...
    - Ведь ему нужна наша помощь, - отвечала девушка, но уже не пыталась вырваться и бежать к берегу, только по щекам её теперь катились слёзы.
    А Элльххииль стоял, скованный льдом, и уже не мог хотя бы пошевелиться. Между тем, чёрная туча нависла над ним, отростки вытянулись к старцу, подняли его вверх. И сразу он оказался очень высоко, и казался теперь крошечным, игрушечным, беспомощным...
    Несколько томительных секунд ничего не происходило, а затем из тучи вырвалось чёрное пятно и стрелой понеслось на север. Сама же туча полетела обратно, на юг.
    Подождав ещё немного, четверо вышли из-за кустов.
    - И где же ваш Элльххииль? - поинтересовался Изумбрас.
    - Его унесла Смерть, - вздохнула Эррэнника, а по щекам её катились слёзы...
    - И что теперь делать? - спросил хоббит, и ущипнул себя за пепельно- серую руку - всё же хотел проверить, что он не спит.
    - Мы немногое можем сделать, - ответил Ууиинээ.
    - Просто вернуться в наш город, - пояснил Тээлээдэ.
    А Эррэнника добавила:
    - Не бойся, уважаемый хоббит. Тебе у нас понравится. Наверняка ты ещё не видел таких городов, как наш Океид.
   
   * * *
   
    Целый час шли они по побережью. Солнце клонилось к западному краю небес и уже не так пекло. За это время Изумбрас немало успел расспросить у своих новых знакомых про их жизнь.
    Например, он задал вопрос:
    - Насколько далеко вы плаваете в море?
    На что получил ответ Тээлээдэ:
    - Бывает, что и несколько сотен морских миль. Такое плавание занимает две, а то и три недели; зато из морских далей мы привозим лазурную рыбу, вкуснее которой вряд ли найдётся что- нибудь в этом мире. Впрочем, уважаемый хоббит, скоро ты и сам её отведаешь - мы тебя угостим.
    - Вот уж спасибо, не откажусь, - кивнул хоббит.
    Тут Эррэнника воскликнула возмущённо:
    - И как вы только можете о еде говорить, когда только что Чёрная смерть унесла нашего Элльххиля?
    - Ну мне его очень жалко, - с искренним сожалением произнёс Тээлээдэ. - Однако ж и я, и Ууиинээ, и наш дорогой гость, проголодались. Нам что же теперь - без конца голодать? Еда это, знаешь ли, такая необходимая вещь, в которой не стоит себе отказывать. Вот покушаем и придумаем, как спасти Элльххиля.
    - Ты думаешь - его ещё можно спасти? - быстро спросила Эррэнника.
    Теперь заговорил Ууиинээ:
    - А почему бы и нет? Ведь мы же осмотрели берег и не нашли его тела, вообще - никаких следов не осталось. Из этого можно сделать вывод, что смерть унесла его в свои владения, на юг.
    Следующий вопрос задал Изумбрас:
    - А как думаете, что это кусок из тучи вырвался и так быстро на север полетел?
    Уунииээ отвечал:
    - Мы можем предположить, что Чёрная смерть раз заглянув в душу Элльхииля узнала всё, что ей было нужно, и вот отправила какую-то частичку себя туда, на север, чтобы преследовать нашего Элльраата, который, как ты, Изумбрас, помнишь, теперь находится в твоём старом теле.
    - Да, я помню. И я очень волнуюсь, - признался хоббит.
    - Волнением делу не поможешь, только захвораешь от него, - наставительно произнёс Тээлээдэ.
    А Эррэнника сказала:
    - А вот и наш Океид.
    Они как раз миновали небольшую рощицу, в которой росли незнакомые Изумбрасу тонкие, высокие деревья с сиреневыми листьями, и перед ними открылось широкое поле, над которым возвышался высокий, каменистый холм янтарного цвета.
    Выступающие из этого протяжного холма изящные дома также сияли цветом янтаря, и уже подойдя ближе к ним, Изумбрас понял, что это не просто видимость, это не просто кажется, но что они действительно сделаны из янтаря.
    - Красота какая, - восхищённо произнёс хоббит. - А у нас такие камни - большая редкость. Их приносят с морского побережья.
    Эррэнника произнесла:
    - Ты ещё много чудес в нашем городе увидишь, но, прошу, не задавай своих вопросов через чур громко. Другим людям совсем необязательно знать, что произошло. Будут лишние вопросы, нас, быть может, даже задержат, но зачем это?
   
   * * *
   
    Через пару часов Изумбрас стоял на янтарном балконе, и смотрел на разросшийся диск солнца, которое прикоснулось к морскому горизонту.
   Уже появлялись в темнеющем небе первые звёзды, но их расположение было хоббиту совершенно незнакомо.
    Рядом с Изумбрасом стояла Эррэнника, а за их спинами, в комнате сидели на мягких подстилках и негромко переговаривались Тээлээдэ и Ууиинээ.
   Изумбрас чувствовал, что из-за этого перемещения его через чур рано разбудили и он ещё не выспался; поэтому он несколько раз зевнул.
    - Как тебе наш город? - поинтересовалась Эррэнника.
    - Он прекрасен, но я уже успел соскучиться по родной Хоббитании, - вполне честно признался Изумбрас.
    - Только через год ты вернёшься на родину. Ты уж извини, - проговорила девушка.
    - Да... Я знаю...
    - А как тебе наши угощения?
    - Просто восхитительные еда и напитки. Ничего подобного в нашей Хоббитании, конечно, нет. Хотя и у нас умеют очень вкусно готовить. Я бы записал рецепты, но где потом достану нужные продукты?
    - Да. Действительно.
    Тут Изумбрас в очередной раз зевнул, и Эррэнника молвила:
    - Извини, что я сразу не предложила... Ведь ты хочешь спать. Пойдём, я тебе покажу, где ты можешь расположиться.
    - Ничего-ничего. Пока терпимо. Постою здесь ещё несколько минуток, полюбуюсь. Скажи, а где у вас пристань?
    - А вон там. За тем утёсом. Отсюда просто не видно.
    - И что же - много там у вас кораблей?
    - Не то чтобы много, но несколько десятков наберётся. Также есть и рыбацкие лодки.
    - Лодки с парусами?
    - Да. С парусами.
    - Это хорошо, - безразличным тоном произнёс Изумбрас, хотя он уже твёрдо решил, что будет делать дальше.
    Потом он задал ещё несколько вопросов об городе, но ответы слушал невнимательно, потому что они его не интересовали.
   
   * * *
   
    Вот наступила ночь.
    Город Океид и прежде тихий, теперь погрузился в самый глубокий сон. И уже никакие звуки не проникали в комнату, выделенную для Изумбраса. И только встав с мягкой подстилки и подойдя к окну, он расслышал неумолчный, в этот час похожий на колыбельную песнь, гул морских волн...
    На вернулся он к двери, чуточку приоткрыл её, и разглядел, что в соседней комнате на такой же мягкой подстилке как и у него, спал, свернувшись калачиком, Тээлээдэ. Это был его дом. Что же касается Эррэнники и Ууиинээ, то они жили в домах по соседству и теперь уже вернулись к себе.
    И Изумбрас решил, что время для осуществления его плана пришло.
    Что же он задумал?
    А задумал он, ни много ни мало, сбежать от своих новых друзей, а заодно и из города Океида. Это он притворялся, что смирился со своей участью - ждать целый год. На самом-то деле, ему немалых усилий стоило скрыть своё волнение и нетерпение.
    Вернуться в родную Хоббитанию, увидеть Белладонну, обнять её, и сыграть-таки свадьбу - этого он жаждал, ради этого он готов был преодолеть любые опасности.
    И недаром, стоя на балконе, он выспрашивал у Эррэнники, где расположен их порт и какие там стоят корабли. Он решил бежать по морю на парусной рыбацкой лодке. У него уже был некоторый опыт плавания под парусом. У них в Хоббитании было так называемое Круглое озеро; от одного берега до другого - триста метров. Ещё в детстве Изумбрас починил старую рыбацкую лодку, оттащил её к этому озеру, а потом плавал под парусом, до тех пор пока в лодку не набралось столько воды, что она затонула. Тогда барахтающийся и фыркающий, не умеющий плавать Изумбрас только чудом смог добраться до берега. Но это происшествие его не испугало. Он поклялся себе, что научится плавать, и действительно научился плавать - причём самостоятельно (а кто его в Хоббитании стал бы учить - ведь хоббиты, как известно, воды побаивались).
    Изумбрас считал, что плыть по морю лучше, чем бежать по суше, по двум причинам.
   Во- первых лодка на воде никаких следов оставить не могла, а во-вторых, он считал, что в море ему никто не угрожает, тогда как на суше могут водиться и хищные звери, и всякие чудища...
    И вот хоббит вернулся к окну. Глянул вниз. В пяти метрах под ним темнели кусты. Лишь иногда в лежащих на листьях росинках вспыхивали отблески южных звёзд. А Луны не было, тёмной выдалась ночь, подходящей для побега.
    Приглядываться да примеряться он не стал - прыгнул почти сразу. Кусты оказались мягким, но, соскользнув с них, он тут же покатился по крутому склону, который почти сплошь состоял из янтаря, и мягким, конечно же, не был. Отбив бока, но избежав переломов, Изумбрас наконец-то остановился. Прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать, он приподнялся, огляделся.
    Вроде бы всё было тихо, никто его прыжка не заметил.
    По склону этого огромного холма, вилась окружённая изящными фасадами дорожка - по ней-то и побежал Изумбрас. Он знал, что бежит в нужном направлении, он слышал, что шум морских волн усиливается.
    Вот город остался позади.
    Хоббит обогнул тот холм, на который указывала ему Эррэнника, и увидел пристань. Скорее всего, пристань эта также была сделана из янтаря, но в темноте это разглядеть было невозможно.
    Впрочем, и не важно было для Изумбраса - из янтаря или же из какого-то другого камня сделана пристань, а главным было то, что возле неё на волнах покачивались небольшие, а также и очень даже внушительные корабли. Чуть поодаль покачивались на волнах и рыбацкие лодки.
    Именно к лодкам и направился Изумбрас. Он шёл не таясь, потому что ему казалось, что поблизости никого нет. Но неожиданно раздался негромкий, но весьма резко прозвучавший окрик:
    - Эй, кто здесь?
    Хоббит вздрогнул, остановился. Он понимал, что бежать бессмысленно - ведь потом всё равно придётся возвращаться на эту пристань.
    Вот с борта ближайшего судёнышка спрыгнул некто и остановился перед Изумбрасом. Хоббит не мог разглядеть лицо этого человека (впрочем, он всё равно не был здесь ни с кем знаком); а вот человек признал его. Он говорил:
    - А-а, это ты Элльраат. Что - решил прогуляться?
    - Ну да, я Элльраат, - шёпотом ответил Изумбрас.
    - Что-то у тебя с голосом не то, - произнёс человек.
    - Простудился, наверное, - вздохнул хоббит.
    - Простудился?.. Хм-м, странно. Ну, ладно. После того как эта Чёрная смерть показалась, я вообще перестал чему-либо удивляться. А ты как думаешь - отгоним мы эту Чёрную смерть, или как?
    - Думаю, отгоним, - произнёс хоббит.
    - Вот и я того же мнения. У нас есть, что против неё выставить.
    - И что же? - поинтересовался Изумбрас.
    - Это знает старец Элльххиль. Ведь не зря же он ходил к заброшенному храму. Правильно? Что-то он там узнал. Тебе он ничего не рассказывал, а? Ведь вы с ним часто общаетесь. Тебя даже его учеником можно назвать.
    - Нет, ничего он мне не рассказывал, - покачал головой Изумбрас.
    - Ну и ладно. Хватит на эти мрачные темы говорить. Ведь жизнь коротка, летит быстро. Так что давай радоваться. Я тут сижу на палубе, гляжу на небо, пью Вэ.
    - Вэ? - растерянно переспросил Изумбрас.
    - Очень хороший Вэ. Корни выкапывали на Мягкой Иссуши. Трёхлетней выдержки. Пьянит хорошо, но голова потом болеть не будет. К утру под звёздами всё выветрится.
    Напиток Вэ не очень то интересовал Изумбраса. Зато он понял, что допустил одну существенную промашку, а именно - не прихватил в доме Ууиинээ никакой еды.
    И поэтому он сказал:
    - Ты знаешь - я бы не против покушать чего-нибудь. Найдётся чего-нибудь?
    - Чего спрашиваешь? Конечно? Хочешь, рыбную запеканку?
    - Тащи, да побольше.
    - Сюда что ли? - изумился человек. - Лучше на палубе посидим.
    - Не, лучше сюда. Я потом объясню. И этот Вэ тоже тащи.
    - Ну, как скажешь.
    Человек бросился на палубу и через минуту вернулся, неся в одной руке поднос с источающими приятный аромат кушаньями, а в другой - большую бутыль, от которой шёл такой запах, что у Изумбраса сразу закружилась голова (всё же, ничего крепче пива ему прежде пить не доводилось).
    Изумбрас принял и поднос и бутыль. Он сказал:
    - Благодарю.
    - Так будем что ли пить? - поинтересовался человек.
    - Будем. Несомненно будем. Только не сейчас. Видишь ли, у меня важное дело. И о деле этом я тоже тебе потом расскажу. Ну, так я пойду.
    В голосе человека слышалось неподдельное изумление:
    - Никогда тебя таким Элльраат не видел. Будто бы подменили тебя. Даже и двигаешься ты как-то не так. Или, в самом деле, подступили последние времена, и Чёрная смерть изменит нас так, что мы сами бросимся в её глотку?..
    Изумбрас неопределённо пожал плечами, а человек говорил:
   - Ну так сегодня я в свою глотку буду заливать кое-что другое. И, надеюсь, что я ещё увижу тебя прежним.
    На что Изумбрас ответил:
    - Да, и я очень надеюсь на то, что ты ещё увидишь прежнего Элльраата.
    И он пошёл дальше, по пристани.
    Дошёл до самой последней лодки, там остановился, оглянулся. Вроде бы, никого не было видно. Возможно, тот человек уже расположился на палубе и продолжил пить Вэ.
    Хоббит забрался в лодку, уложил на дно свою провизию. Затем он начал возиться с верёвкой, которой лодка была привязана к янтарному колышку у пристани. Но ещё никогда Изумбрасу такие узлы не встречались, и он немало времени потратил, прежде чем понял, что не развязывает, а только затягивает узел.
    Раздосадованный, он сделал большой глоток из подаренной ему бутыли. Напиток показался сладким, с травянистым привкусом, но голова у Изумбраса закружилась сильнее прежнего, и он понял, что уже пьян.
    Тут с дальней стороны пристани раздался окрик, потом и голоса послышались. Быть может, это его бегство уже заметили и теперь ищут его?
   Изумбрас лихорадочно начал шарить по дну лодки, и так добрался до ящика. Распахнул его. В ящике лежал острый гарпун. И этим гарпуном хоббит умудрился перебить верёвку.
    Затем взялся за вёсла, и погрёб. Несмотря на то, что это была весьма большая лодка, грести оказалось не сложно. Делали такие лодки из очень лёгкого дерева, и один хоббит, тем более оказавшийся в теле сильного юноши Элльраата, вполне мог справиться с нею.
    Отплыв на сотню метров от берега, Изумбрас поставил парус. Ветер дул с юго-востока, и погнал лодку вдоль берега на северо- запад.
   Никто ему ни кричал, никакой погони не было, и через несколько минут не стало видно ни пристани, ни кораблей. Хоббит сделал ещё один внушительный глоток из бутыли и успокоился. Он даже улыбнулся - ему казалось, что обратное путешествие будет не сложным и не долгим, и скоро он уже заключит в объятия милую Белладонну.
   
   * * *
   
    - Сегодня будет буря.
    Голос Эррэнники разбудил Тээлээдэ. Он приподнялся со своей подстилки, и ещё не понимая, что ему было сказано, улыбнулся девушке, только что вошедшей в его комнату.
    - Будет сильная буря, - повторила Эррэнника.
    - Плохо дело. Но, надеюсь, все рыбаки успеют вернуться.
    - Вроде бы далеко никто не уплывал, так что должны успеть вернуться, - ответила она, и тут же поинтересовалась. - Как наш гость?
    - Как наш гость? - повторил вопрос Тээлээдэ и, продолжая улыбаться, произнёс. - Ну, надеюсь, сладко ему спалось, и голос моря спел ему хорошую колыбельную. Во всяком случае, он ещё не выходил. Наверное, ещё спит...
    - Сейчас я погляжу, - произнесла Эррэнника и порхнула к двери в соседнюю комнату, бесшумно приоткрыла её, осторожно заглянула.
    Затем повернулась к Тээлээдэ и спокойно произнесла:
    - Его там нет.
    - То есть как это - нет? - растерянно хмыкнул Тээлээдэ. - По дому моему, что ли гуляет?..
    - Нет, - покачала головой Эррэнника. - Думаю, что он сбежал.
    - Сбежал, - произнёс Тээлээдэ, и только тут окончательно проснулся.
    Вбежал в комнату Изумбраса, и убедился, что его там действительно не было. Бросился к распахнутому настежь окну, и, облокотившись на подоконник, глянул вниз.
    Заметил, что на росших под окном кустах обломаны ветви. Тогда Тээлээдэ сказал:
    - Ты права. Он действительно сбежал. Надо немедленно разбудить Ууиинээ и найти этого хоббита.
    Но им не пришлось будить Ууиинээ, потому что этот юноша уже и сам проснулся и шёл в гости к Тээлээдэ, чтобы подробнее расспросить Изумбраса о Хоббитании.
    - Сбежал! - воскликнул Ууиинээ. - Вот, оказывается, какой этот Изумбрас хитрый. А ведь говорил, что останется у нас.
    Эррэнника произнесла:
    - Тут дело любовное. Ведь он же и о том говорил, что у него завтра, то есть уже сегодня, должна была состояться свадьба. Вот и решил сбежать к своей невесте. Только о том не подумал, что вряд ли ему доведётся встретиться в дороге с нашим Элльраатом, а значит, и тело своё он не вернёт.
    - А кто вообще сможет вернуть их на прежние места? - спросил Тээлээдэ.
    - Ведь Элльххиля больше нет, - добавил Ууиинээ.
    - Но мы не знаем - погиб Элльххиль или ещё живой, - произнесла Эррэнника.
    - Ты права, - кивнул Тээлээдэ. - Но что мы здесь стоим? Скорее побежали - нам надо найти Изумбраса.
    И они побежали к пристани.
    На южной части небосвода собирались тёмные тучи - не такие, правда, жуткие, как при появлении Чёрной смерти, но всё же тучи приближались, поглощали ясный, тёплый свет утреннего неба...
    Эррэнника произнесла:
    - Надеюсь, что всё-таки зря мы идём на пристань. Надеюсь, что он пошёл по суше, потому что...
    - Потому что, если он выплыл в море, то шансы на спасение у него невелики, - продолжил Ууиинээ.
    Но вот они вышли на пристань, и там их ждало пренеприятное известие. Навстречу им уже шёл их общий знакомый Гээлээ - крепкий мужчина, тридцати пяти лет от роду. И этот Гээлээ говорил громким, сердитым голосом:
    - Ну и что это значит? Объясните, отчего это ваш Элльраат сошёл с ума?
    - А что, собственно, случилось? - упавшим голосом поинтересовался Тээлээдэ.
    - А вы ещё не знаете? Так я вам расскажу: вчера ночью он подошёл ко мне. Можно сказать - забрал мою еду и выпивку. Я от растерянности, от неожиданности, даже и не знал, что делать. Ну, думаю, может это на него вести о Чёрной смерти так повлияли, а потом посидит он в одиночестве, выпьет Вэ, успокоиться. Так нет же! Уже сегодня утром выяснилось, что он угнал лодку рыбака. Теперь этот рыбак побежал жаловаться в суд. Я понимаю, если бы какой-то мальчишка, побаловаться решил, а потом лодку вернул. А тут - Элльраат, который всегда казался таким серьёзным.
    - Когда он к тебе подходил? - быстро спросил Ууиинээ.
    - Ну это уже глубокой ночью было. Часа за два до рассвета, - ответил Гээлээ.
    - Так, понятно. Может, он ещё и не успел далеко отплыть - проговорил Ууиинээ, вглядываясь в морскую даль.
    Ни одной лодки, ни одного корабля там не было видно. Все уже вернулись, и теперь крепили корабли на пристани.
    Гээлээ вещал:
    - Уж точно этот ваш Элльраат с ума сошёл. Погибнуть решил. По всем приметам очень сильная буря будет. И вы знаете - в это время года бури у нас редкость, так что в этом Чёрная смерть виновата. Так что советую вам подальше от берега держаться. Укройтесь в своих домах и носа не высовываете. А Элльраата мы больше не увидим - поглотит его море или же сама Чёрная смерть.
    - Мы его в беде не оставим, - уверенно проговорила Эррэнника.
    - Что же вы - за ним, что ли, поплывёте? - уставился на них Гээлээ.
    - Да, мы поплывём за ним, - ответил Ууиинээ.
    - Но буря поглотит вас..., - начал было Гээлээ.
    - Не будем терять время на разговоры, - отозвалась Эррэнника. - Есть вероятность, что Изумбрас... то есть - Элльраат ещё недалеко уплыл. Ведь он выбрал далеко не самую быструю лодку. А у нас есть "Ласточка".
    "Ласточкой" они называли лёгкий, стремительный кораблик, который принадлежал когда-то старцу Элльххилю, но потом был подарен четырём молодым, а именно: Эррэннике, Ууиинээ, Тээлээдэ и Элльраату. Их старец считал достойными представителями народа Океадов, и относился к ним как к своим детям.
    Если бы Изумбрас знал про этот кораблик, то он, конечно, выбрал бы его, но ничего лучше парусной рыбацкой лодки он подобрать не мог.
    И вот теперь Эррэнника, Ууиинээ и Тээлээдэ взбежали на палубу "Ласточки", подняли якорь, отвязали кораблик пристани, подняли паруса.
    А по пристани уже шли, кричали им стражники:
    - Эй, не ваш ли дружок угнал рыбацкую лодку?
    - Всё будет хорошо, не волнуйтесь, - отвечали им с палубы "Ласточки". - Мы вернём ту лодку.
    - Назад, безумцы! Ведь вы погибнете в буре!
    - Мы будем держаться возле берега, и если начнётся серьёзная буря, успеем укрыться в какой-нибудь бухточке.
    Стражники кричали им ещё что-то, но на палубе уже не слушали их - всё внимание отдавали парусам, которые полнил напористый, холодный южный ветер.
   
   * * *
   
    Что касается Изумбраса, то он и сам и не заметил, когда заснул. Просто ночью, под звёздами, он долго грёб, и тогда ещё несильный южный ветерок мирно шелестел в парусе над его головой. Негромко, умиротворённо ласкали борта лодки волны - вот и укачало Изумбраса.
    Проснувшись, открыв глаза, увидел небо; и тут же волна с шумом ударила в борт, брызги попали на лицо хоббита, он слизнул и закашлялся, бормоча:
    - Ну как же я мог забыть: вода в море солёная. Во скольких книжках про это было написано... А вот теперь и сам убедился... Какая же она горькая... Бр- р...
    Ухватившись за борта лодки, Изумбрас приподнялся.
    Вообще-то он ожидал увидеть покрытую небольшими волнами поверхность моря и берег. Но берега нигде не было видно, зато со всех сторон дыбились, неслись по морю мрачные, высокие волны. Это была ещё не буря, а только волнение перед бурей, но и это волнение выглядело угрожающе. А вдалеке, на юге громоздились чёрные тучи.
    Несложно было догадаться, что близиться буря. Вот только где берег Изумбрас не знал...
    Он взялся было за вёсла, начал грести, но быстро оставил это занятие, так как не видел в нём особого смысла. И уже казалось ему, что единственное, что он может теперь делать - это просто надеяться, что буря пройдёт стороной, и он увидит-таки берег.
    Честно говоря, он даже не представлял, насколько велико море. Слышал, правда, что можно плыть по нему многие-многие дни, и не видеть ни берега, ни, хотя бы, встречного судна. Но представить такое сложно. Ведь самый большой водоём, который он видел до это - это трехсотметровое озеро в родной Хоббитании.
    Уходили минуты и вместе с ними таяли надежды на то, что буря пройдёт стороной. Чёрная туча приближалась, постепенно заполоняла небо. Усиливался, свистел ветер. Естественно, и волны увеличивались. Лодка то поднималась на их гребни, то падала в провалы.
    Изумбрасу уже было страшно, он чувствовал себя слабым, маленьким; ему казалось, что могучая стихия запросто может его раздавить. А ведь настоящая буря ещё даже и не началась...
    Ещё недавно Изумбрас хотел избежать каких-либо встреч, уплыть как можно дальше от того янтарного города; теперь он жаждал встретиться с кем угодно - с жителем того города, с пиратом, но только не с Чёрной смертью. Море, накануне казавшееся таким прекрасным и манящим, теперь ужасало...
    Каждый раз, когда лодка взлетела на гребень очередной волны, Изумбрас, держась руками за мачту, вставал на мыски, и оглядывался. Очень ему хотелось увидеть хоть какое-нибудь судёнышко!
    А потом лодка полетела вниз, в провал между волнами. Сердце хоббита замерло, сам он покрывался холодным потом и простонал:
    - Сколько же это может продолжаться? Я не хочу становиться пищей для рыб!
   И какова же была его радость, когда после подъёма на очередную волну, он увидел парусный кораблик!
   Изумбрас даже разглядел, что этот кораблик янтарного цвета. Изумбрас обрадовался - значит, это из города, значит, это за ним, и его спасут, он не погибнет под этими могучими волнами!
    Он даже забыл, что из-за сильной качки уже несколько раз чуть не вылетел за борт, и теперь, отпустив мачту, начал подпрыгивать и из всех сил кричать:
    - Эй! Я здесь! Скорее! Помогите мне!
    Несмотря на то, что голос у него был достаточно сильным, услышать его было практически невозможно, так как грохот волн и свист ветра заглушали все остальные звуки.
    Но, тем ни менее, его уже заметили, и видно было, что кораблик разворачивается, направляется в его сторону.
    Это так обрадовало Изумбраса, что он из всех сил подпрыгнул вверх, взвизгнул от восторга, но приземлился неудачно - скользнул ногами по мокрой лавке и вылетел за борт.
    Он тут же вынырнул, попытался дотянуться до лодки, но лодка уже отплыла в сторону, взлетела на гребень очередной волны, а над хоббитом нависла новая волна.
    И какой же громадной показалась ему эта волна!
   Словно стопа великана нависла она над ним. Изумбрас попытался подняться вверх, но было уже поздно. Волна обрушилась на него - масса воды оглушила, погнала его вниз, в глубину. Хоббит уже практически ничего не видел - разве что мельтешение мрачных теней перед глазами. Ему казалось, что он уже глубоко- глубоко, на самом дне моря.
   Из всех заработал руками, стараясь вырваться, погрёб вверх.
   Наконец ему удалось всплыть. Он жадно вдохнул воздух, но по-прежнему ничего не видел и не слышал. Изумбрас поплыл по склону очередной волны вверх; и, оказавшись на гребне, успел оглянуться. Он высматривал спасительный кораблик, но не увидел его. Зато опустевшая рыбацкая лодка мелькнула в отдалении...
   Ни берега, ни кораблика - только бурная, неистовая стихия. А по небу расползалась мгла; ветер свистел насмешливо - казалось, потешался над хоббитом, который вздумал бросить вызов морю.
   Изумбрасу хотел плакать и кричать от отчаяния. Он чувствовал, что долго не продержится, что он обречён.
   И вот, всплыв на гребень очередной волны, он закричал-таки - но только не от отчаяния, а от радости. Дело в том, что совсем рядом появился-таки, тот желанный кораблик - ясным янтарно- солнечным бликом сверкнул в бурном сумраке.
   Его увидели с палубы, тоже закричали, замахали руками.
   Вскоре его уже подняли на борт, и он, смущённо улыбаясь, смотрел на Эррэннику, Ууиинээ и Тээлээдэ.
   Изумбрас говорил:
   - Простите меня. Теперь-то я понимаю, что добраться в одиночку до родной Хоббитании невозможно. Надо вернуться в ваш город и ждать Элльраата.
   - Не так то легко будет вернуться, - проговорила Эррэнника.
   - Вы хоть знаете, где берег? - спросил Изумбрас.
   - Да, мы знаем, где берег, - ответил Тээлээдэ, - При попутном ветре за час мы могли бы до него добраться.
   - Ну и замечательно, - произнёс Изумбрас.
   - Только, боюсь, у нас нет этого часа, - мрачно заявил Ууиинээ.
   - Вот-вот начнётся настоящая буря, - сказала Эррэнника.
   И в подтверждение её слов из уже полностью завешенного тучами неба вырвалась ветвистая молния. Но гром потонул в грохоте водных валов, которые всё росли, то возносили "Ласточку", то кидали её в тёмную бездну.
   
   
  & nbsp;
   Глава 3
   "Нежданные встречи"
   
    После того как рука Хоба была перевязана и закреплена с помощью доски, его уложили в крытую повозку, повозку запрягли двумя сильными конями, и поехали на юго- восток, в сторону Минас-Тирита.
    В самой повозке, помимо Хоба, находились: Хобсон, Белладонна, Элльраат и один сопровождавший их воин - слуга Объёдинённого Королевства и государя Элессара. Помимо того, ещё два воина скакали по сторонам от повозки.
    Погода в эти дни выдалась сумрачной: небо было завешено тучами, временами начинал накрапывать холодный дождик; отчего казалось, что раньше времени пришла осень. Впрочем, такая погода вполне соответствовала их настроению. Несмотря на то, что по сторонам от дороги открывались красивые, а то даже и прекрасные пейзажи, мысли были не о красотах природы.
   Вновь и вновь вспоминали они появление едкого, чёрного пятна в ночи; вспоминали, как обволокла их тьма, и дунул ледяной, невыносимо холодный ветер; понимали, что последующее появление озлобленных, жаждущих их смерти деревьев из Древлепущи было связано с тем чёрным пятном - это оно их вызвало...
    Элльраат приговаривал негромким, чтобы не слышали его воины Объединённого королевства, голосом:
    - У меня нет сомнений, что это какая-то частичка Чёрной смерти к нам прорвалась. Она охотится за нами, и, если понимает, какую угрозу мы для неё представляем то, конечно же, уже не оставит нас в покое.
    И сидевший рядом с ним Хобсон отвечал таким же негромким, напряжённым голосом:
    - Ты правильно говоришь. Ведь с нашим Фродо, который нёс кольцо Всевластья к Роковой горе, тоже всякие несчастья приключались. Например, у ворот Мории его первым подводный Страж своим щупальцем схватил.
    - Что за Мория, что ещё за Страж? - поинтересовался Элльраат.
    - Потом как-нибудь расскажу, - ответил Хобсон.
    - Уж лучше и не рассказывай, - предложила Белладонна. - Впрочем, про Морию можешь рассказать, но только чтобы не страшно, а про всяких там Стражей ворот и прочую нечисть - лучше и не поминай. А то накличешь на нас Барлога...
    - Скажешь тоже. Барлог мёртв давно, - молвил Хобсон.
   Вообще-то он хотел ответить насмешливо, но голос у него был испуганным.
    Хоббиты и Элльраат ждали, что Чёрная смерть вновь попытается разделаться с ними. Особенно пугала их каждая новая ночь; ведь недаром же казалось им, что именно в ночи Чёрная смерть обретала особую силу.
    Три ночи прошли без особых происшествий. Хоббиты и Элльраат спали, а воины Объединенного королевства сменяли друг друга на карауле. Правда, утром эти караульные рассказывали, что ночью всё кажется им, что глядит на них из темноты кто-то ...
    И вот на четвёртую ночь после нападения деревьев из Древлепущи, тревожный сон хоббитов и Элльраата был разрушен голосами воинов:
    - Просыпайтесь скорее...
    И все четверо сразу же вскочили, протирая глаза, спрашивали:
    - Что такое? Что случилось?
    В ответ звучало:
    - Тише. Мы здесь не одни.
    - Да?.. А кто здесь ещё помимо нас? - спрашивала Белладонна.
    Воин с суровым и, вместе с тем совсем ещё молодым, наивным лицом, отвечал хрипловатым от излишнего напряжения голосом:
    - Пока ещё неизвестно. Но во тьме слышны шаги.
    Тут Хобсон заворчал:
    - Говорил же: надо было остановиться на том постоялом дворе...
    - Так последнюю деревню в четыре часа дня проезжали. Ещё столько проехать можно было, - прозвучал ответ воина. - Сами нас торопили!
    - Да, я торопил, - ответил Элльраат, и пожалел, что не проехали ещё больше.
   Даже и в эти минуты Элльраат думал только о том, чтобы поскорее завладеть Княженицей.
    - Вот и проехали, - сокрушённо вздохнул Хоб.
    Но, хотя хоббитам было страшновато, они всё же надеялись на то, что воины Объединённого королевства не дадут их в обиду.
   Сами же воины таких надежд не имели, ведь за всю прошлую службу они имели только одну стычку с разбойниками. Ни о какой нечисти они и слыхом не слыхивали.
    - Надо зажечь побольше факелов, - проговорил один из этих воинов.
    До этого горел только один костёр, теперь же воины подожгли ещё и несколько факелов, которые заранее были заготовлены и лежали в повозке. Факелы эти они воткнули в землю, так что высветился довольно значительный участок вокруг их повозки, а также и высокие тополи с раскидистыми кронами.
   Ведь они остановились на краю небольшой рощицы, которая всем им вечером почему-то показалась привлекательной и совершенно безопасной. Теперь ни о какой безопасности не могло быть и речи.
    - Тише, - прошептал Элльраат.
    Но, впрочем, и так все молчали. Слушали...
    Тихо-тихо было. Они знали, что на много миль вокруг нет ни одного поселения - всё необжитые, неисхоженные места. И уже слышны были удары собственных сердец; собственное прерывистое дыхание.
    - Да что же такое? - нетерпеливо спросил Хоб.
    - Зачем нас разбудили? - вторил ему Хобсон.
    И тут они услышали шаги.
   Тут же вспомнился и кошмарный сон, который совсем недавно терзал каждого из них. В том сне виделось им, будто бы они стоят во мраке, и сковывают их незримые цепи. Не могут они пошевелиться, и приближаются такие вот шаги - всё ближе и ближе, потом вытягиваются к ним из черноты костяные руки мертвецов, начинают терзать, разрывают их на части, а они так и не могут пошевелиться или хотя бы закричать, позвать на помощь.
    ...И уже в реальности они услышали стенания: холодные, лишённые человеческих чувств - эти звуки вырывались из темноты.
    Ни у хоббитов, ни у Элльраата не было никакого оружия. Слишком поспешно уходили они из Хоббитании, и как-то забыли, что без оружия в таком длинном, опасном путешествии им никак не обойтись.
    Один из воинов достал из свёртка охотничьи ножи, протянул хоббитам и Элльраату...
   Элльраат во время жизни в своём настоящем теле много выходил на охоту - это не потому, что он был охотником, а потому, что, как и иные юноши и девушки народа Океадов, учился быть ловким, сильным и выносливым.
   Что же касается хоббитов, то они хоть и обожали рассказы про Фродо и его друзей, но дальше мечтаний у них дело никогда не заходило, и обучаться боевому мастерству им было просто лень...
   И всё же на быстрый вопрос воина:
   - Умеете с эти обращаться? - они ответили утвердительно, а Хоб взял нож в левую руку (правой он не мог даже пошевелить), и проговорил намеренно бодро:
   - И с ними, кем бы они ни были, и одной левой разделаюсь.
   - Смотрите! - громко и очень испуганно воскликнул молодой воин с наивным лицом.
   В свет факелов, выступали жуткие фигуры - словно бы порождения их кошмарного сна. Это были остовы, то ли людей, то ли орков. На них болтались истлевшие, местами проломленные доспехи. Передвигались они со скрипом, который порождали их ссохшиеся суставы. Из пустых глазниц исходило свечение. От этого свечения, да ещё и от скрипа болели головы, руки слабели, а колени подгибались...
   Вот раздался голос воина:
   - Не поддавайтесь этому. Если ослабеете - они точно нас одолеют. Помните, чему вас учили. Мы должны сражаться.
   Но их, настоящих воинов, было всего трое. А из тьмы уже выступили, по меньшей мере, два десятка изъеденных тлением, безжалостных скелетов.
   Головы людей и головы хоббитов невольно поднимались вверх, к небу - там они желали увидеть звёзды. Ведь знали и чувствовали, что в свете звёзд, пусть и холодном, заключена великая сила. Но небо по-прежнему было завешено унылой и непроглядной завесой из туч, и, разве что, дождь из этих туч не моросил.
   И тут случилось нечто, показавшееся всем им прекрасным чудом. Словно бы незримая, но властная рука раздвинула толстое покрывало туч.
   Только в одном месте, тучи разошлись, и в этом просвете уже видна была чёрная бездна, в которой дивными самоцветами сияли звёзды. И сразу пришла уверенность в победе, и скелеты эти уже не казались такими непобедимыми - скорее жалкими...
   Скелеты тоже почувствовали звёздный свет. Они остановились, заскрипели с холодной, лютой ненавистью, ниже пригнулись к земле - свет звёзд давил на них, лишал сил, но всё же и отступать они не собирались.
   Элльраат воспользовался секундным замешательством. Он отбросил охотничий нож, который только мешал; сам метнулся к факелам. Схватил сразу два, и, прыгнув к скелетам, воткнул факел под их дырявые доспехи.
   Прежде скелеты лежали под землей, в укрытии, и поэтому моросивший в последние дни дождь не успел пропитать их влагой. Они вспыхнули сразу же, обратились в зеленоватые, наполненные страшным подобием жизни факелы.
   Тяжкий стон-вой, от которого закладывало в ушах, вырвался из них. Раскачиваясь из стороны в сторону, они пошли на Элльраата. Но юноша оказался куда проворнее их - он отскочил в сторону, схватил ещё два факела, и ворвался в скопление врагов, там наносил беспорядочные, но частые и весьма меткие удары - скелеты занимались быстро, пылали, разбрасывая из себя искры, куски гнилых доспехов и прочую труху.
   Тут трое воинов Объединённого Королевства и трое хоббитов пришли к Элльраату на помощь. В их руках тоже были факелы, они тоже наносили удары...
   Вдруг острая, ледяная боль прожгла спину Элльраата между лопаток. Он вскрикнул, начал заваливаться вперёд.
   - Что с тобой?! - испуганно крикнула Белладонна, и так врезала по черепу очередного скелета, что череп этот отскочил в сторону, и ударившись об тополь, развалился на куски.
   Тревогу Белладонны можно было понять - ведь, если бы Элльраат погиб, то она никогда бы уже не увидела своего Изумбраса таким, каким привыкла его видеть.
   Но Элльраат уже распрямился, и проговорил:
   - Кажется, ничего страшного. Так, случайно задели.
   И он снова начал наносить удары. Через несколько минут всё уже было закончено. На земле валялись, дымились остатки скелетов, некоторые ещё и подёргивались, но подняться из них уже никто не мог. А смрад был такой, что наши герои заходились кашлем, к тому же у них слезились глаза.
   Хоб воскликнул:
   - Поскорее поехали отсюда, а то я задохнусь...
   И тут выяснилось, что остались только те кони, которые были запряжены в повозку, остальные убежали.
   Запряжённых коней едва удалось успокоить, но в повозку никто, кроме Хоба, залезать не стал, все пошли по сторонам от неё. У Хоба же снова разболелась правая рука, и он даже иногда постанывал.
   Напряжение не оставляло их, чудились им новые шаги, шорохи, стенания; а воображение вырисовывало картины, одну кошмарнее другой. Будто бы целые армии скелетов подбирались к ним, а над всем этим парила Чёрная смерть.
    Снова Белладонна спросила у Элльраата:
    - Ну, как твоя спина?
    - Вроде бы ничего. Нормально. Терпимо, - ответил он.
    Но, на самом деле, вновь и вновь вспыхивала, заставляя дрожать коленки и покрепче стискивать зубы, боль между лопатками.
    - Сейчас я посмотрю, - молвила Белладонна, и, держа в руке факел, зашла с его спины.
    Оттуда раздался её голос:
    - Плохо дело.
    - Да что такое?
    - Рубаха твоя разорвана, а на спине чёрный шрам. Кровь не идёт, но...
    А Хобсон пояснил:
    - Как бы клинок, ранивший тебя, не был отравленным. А то был такой случай: Фродо встретился с назгулами - они ранили его. Рана, вроде бы, была незначительной, но назгулий клинок содержал столько яда, что только мастерство эльфийских кудесников спасло нашего славного Фродо.
    - Ты наговоришь, - сердито молвила Белладонна.
    - А что я такого сказал? Я правду сказал. Ты ведь и сама о таком подумала.
    - Но всё же всяких там назгулов в такую страшную ночь вспоминать не стоит, - произнесла хоббитка.
    - А что назгулы? Подумаешь назгулы, - приговаривал Хобсон. - Их время уже давно прошло. Вместе с кольцом всевластья канули они в небытие, а у нас теперь новые враги.
    И Хобсон обратился к Элльраату:
    - Как думаешь - это связано с Чёрной смертью?
    - Да, думаю, связано, - усталым голосом ответил он. - Она теперь от нас не отвяжется. В могилу меня загонит...
    Подал голос воин Объединённого королевства:
    - Не знаю, кто вы такие, но всякие ужасы к себе притягиваете, как графин хорошего гондорского вина заядлого пьяницу.
    Другой воин отозвался:
    - Я хоть и не пьяница, но после этого кошмара не отказался бы от чарки вина или чего покрепче.
    Но ни вина, ни чего покрепче у них с собой не было...
    Так шагали они полтора часа. За это время, вроде бы ничего не произошло. Тогда решили остановиться на ночлег.
   
   * * *
   
    На следующие утро вернулись убежавшие ночью кони. Неизвестно, где они носились, но вид у них был самый измученный. Всё же кони обрадовались, когда увидели своих хозяев.
    - Долго на них не проскачем, - вздохнул воин.
    Другой ему отвечал:
    - На ближайшей заставе поменяем их на свежих. Здесь миль пятьдесят осталось. У меня больше опасений вызывает этот... хоббит.
    И он кивнул на Элльраата. А Элльраат лежал на спине и смотрел на серое небо. Губы его были плотно сжаты, а руками он вцепился в невысокую, но густую, сильную траву. Лицо юноши заострилось, побледнело, подрагивающими ноздрями он глубоко вдыхал воздух, и с шумом его выдыхал.
    Воин говорил шёпотом:
    - Похоже, что клинок действительно был отравленным. Наверное, придётся оставить его на нашей заставе.
    Слух Элльраата обострился, и он услышал эти негромкие слова. И из его бледных губ вырвались слова:
    - Нет. Я не могу останавливаться. Я должен торопиться. Мой народ ждёт меня. За шесть месяцев я должен преодолеть расстояние, которые вы вряд ли можете себе представить.
    Воины переглянулись, и, отойдя на несколько шагов, заговорили:
    - Кажется, он уже бредит...
    - Быть может, и до заставы его не удастся довести... Ну тогда похороним где-нибудь по дороге...
    Но в это время вернулась Белладонна. В руках она несли какие-то травы. Хоббитка передала их Хобу и Хобсону, те тут же развели костерок, начали варить собранные травы - лица их были сосредоточенными.
    Белладонна же присела рядом с Элльраатом, положила ему ладонь на лоб и проговорила:
    - Ну, как ты?.. Плохо тебе?.. Ничего, сейчас полегчает. Травы, которые мы собрали, несут в себе целебную силу - отгонят они твою хворь.
    - Княженицу нашли? - простонал Элльраат.
    - Нет, извини. Княженица здесь не растёт, - ответила хоббитка.
    - Надо найти... Мы не должны терять времени... Скорее.
    Похоже, что Элльраат действительно начинал бредить. Глаза его закрывались. Иногда он выкрикивал какие-то бессвязные слова, иногда - вспоминал море, на берегу которого вырос.
    Наконец хоббиты приготовили целебное варево. Тогда перевернули Элльраата на живот.
   Рана на его спине имела самый зловещий вид - она словно бы обуглилась - и как тут было не вспомнить о Чёрной смерти! Казалось - это Смерть прикоснулась к юноше, обрекла его на гибель.
    Но после того как рану смазывали хоббитским варевом, Элльраату вроде бы полегчало. Во всяком случае, он больше не бредил, а только смотрел на небо поблекшим, усталым взглядом...
    Весь последующий день они ехали, и, почти загнав и без того измучившихся за ночь коней, добрались-таки до заставы. Там воины предлагали бледному, весьма уже похожему на ожившего мертвеца Элльраату остаться, подлечиться. Он отвечал тихим, но всё же уверенным голосом:
    - Нет, не могу. Каждый день, каждая минута дорога...
    Его рану наскоро осмотрели, и сказали:
    - Этому хоббиту лучше действительно поторопиться в Минас-Тирит. Там, в палатах врачевания - искусные лекари. Они, может быть, и помогут ему. Мы же бессильны.
    Воины ещё переговорили со своими товарищами, и решено было увеличить сопровождающий отряд до двадцати человек. Приходилось ждать, что нежить не успокоится, и будут новые нападения.
    Вот такой отряд, после совсем небольшого отдыха, но с новыми конями и более крепкой повозкой, выехал из ворот заставы и направился к столице Объединённого королевства королевства - к Минас- Тириту.
   
   * * *
   
    Весь дальнейший путь до Минас-Тирита (а это был очень длинный путь), почти не запомнился Элльраату.
   Лишь иногда он открывал глаза, и тогда видел серое, унылое небо или же крышу повозки, в которой его везли. Иногда над ним склонялась Белладонна, поила целебным снадобьем...
    Всё остальное время он пребывал в тёмном царстве кошмарных видений - из мрака выступали костяные длани, хватали его, терзали (главным образом, конечно, раненную спину); но самое страшное было - это когда добирались до его сердца, и разрывали его своими ледяными когтями...
    Элльраат даже не знал, нападали ли на них какие-нибудь другие кошмарные создания. Но за время их пути (путь этот занял две недели), было ещё несколько нападений.
    Самое страшное, и, вместе с тем - самое удивительное нападение случилось на вторую неделю их пути, когда они ехали уже вблизи от Мглистых гор. На них напали тролли!
    Кто бы мог подумать, что где-то в пределах Объединённого королевства ещё сохранились пещерные тролли. А вот, оказывается, сохранились, и в эту ночь, подстрекаемые Чёрной смертью, вышли из своего подгорного убежища и напали.
   У воинов были хорошие клинки, но всё же против толстенной природной брони троллей клинки оказались бессильны. Сильные удары высекали из троллей искры и оставляли неглубокие удары. Зато в лапах троллей были зажаты молоты - и один такой удар перебивал и лёгкую броню, и все кости воинов. Сразу трое из них были убиты.
    Держать оборону против этих здоровых чудищ не было никакой возможности, и тогда решили бежать. Кони так и рвались вперёд, везли они и повозку, в которой бредил, почти умирал Элльраат.
    Тролли пустились в погоню. Сила Чёрной смерти гнала их до самой зари. А когда первые лучи восходящего солнца прикоснулись к этим обезумевшим чудищам, то они сразу же окаменели...
    Уставшие, но разъярённые за гибель своих друзей, воины набросились на статуи, и били их своими клинками и валявшимися там, вблизи от гор, камнями до тех пор, пока не отвалились у троллей головы. Только после этого они продолжили путь.
    В какой-то день сознание вернулось к Элльраату, и он, крепко сжав ладонь Белладонны, проговорил:
    - Нет. Я не должен умирать. От меня зависит жизнь моего народа. Принесу я Княженицу или нет. А если я всё же умру ты должна будешь сама донести Княженицу. Сможешь это сделать?
    - Смогу... Конечно. Не ради вашего народа. Он ничего для меня не значит. Вы у меня Изумбраса похитили. Вот ради Изумбраса и пройду. Хоть восемь тысяч, хоть восемьдесят тысяч миль пройду...
    Эти слова несколько успокоили Элльраата, и когда он в очередной раз потерял сознание, терзавшие его кошмары были не такими страшными, как прежде.
   
   * * *
   
    Солнечные лучи прикоснулись к лицу Элльраата, он открыл глаза, увидел за распахнутым настежь окном безоблачное, яркое небо, и понял, что он полностью излечился.
    Потом вдохнул полной грудью свежий воздух, в котором смешивались ароматы яблок, груш, вишен и клубники. Из всех этих плодов Элльраат знал только вишню, но все остальные запахи радовали его. Он сел на мягкой кровати, и улыбнулся долгожданному солнечному свету...
   Но тут вспомнил, что должен торопиться, резко обернулся, и увидел, как эту просторную, светлых тонов палату входит Белладонна. Хоббитка улыбнулась ему и сказала:
   - Ну, наконец-то ты очнулся.
   - Скорее, скажи, сколько я так без сознания провалялся?! - спросил Элльраат.
   - Это я измучилась, за тебя волнуясь, но, на самом деле, здесь очень искусные лекари. Я даже и не знала, что можно так врачевать. В общем, всего одни сутки ты здесь пролежал.
   - Целые сутки! - горестно воскликнул Элльраат.
   - А что же - неужели сутки кажутся тебе большим сроком?
   - Да! Конечно! У меня всего пять с половиной месяцев осталось. А я, можно сказать, до сих пор с места не сдвинулся.
   Тут в палату вошёл высокий старец, облачённый в плащ тёмно-зелёного цвета, и сжимающий в руке посох. Старец этот проговорил:
   - Ты горюешь из-за одного потерянного дня, а ведь мог бы навечно отправиться на заокраинный Запад. Или... твой народ не знает о Валиноре?
   Элльраат нахмурился и сам спросил:
   - А вы кто такой? Откуда о моём народе знаете?
    Белладонна произнесла с укоризной:
    - Ты мог бы быть повежливее. Ведь именно он - достопочтенный Радагаст, лечил тебя.
    Старец подошёл вплотную к кровати, и глядел на юношу внимательным, дружелюбным взглядом. И на Элльраату словно бы повеяло спокойствием тихих вечеров где-то на берегу широкой реки, вдали от города, от людей. И он уже не чувствовал напряжения.
   Элльраат смущённо улыбнулся и проговорил:
    - Извините, за мою резкость. Я вовсе не хотел грубить, но если бы вы знали...
    - А я знаю, - ответил спокойным, добрым голосом Радагаст.
    Тут в разговор вступила Белладонна:
    - Это ты, когда был в бреду, рассказал о своём народе, о переносе в тело моего Изумбраса. Ну а я добавила то, что не рассказывал ты прежде. Ведь Радагасту можно доверять.
    - Мы и прежде слышали о великом Радагасте! - раздался торжественный голос Хоба.
    - Он один из великих магов, сподвижник самого Гэндальфа, - вторил ему Хобсон.
    Оба хоббита только что вошли в палату, и смотрели на Радагаста с подобострастным выражением. Ну а Радагаст говорил им:
    - Зря вы считаете меня героем.
    Хоб, правая рука, которого уже свободно двигалась, произнёс:
    - Но ведь мы знаем: вы спасли славного Гэндальфа из Ортханка. Это вы прислали орла, который вынес его из плена Сарумана.
    - И это - почти весь мой вклад в войну Кольца, - проговорил Радагаст. - Я всё же предпочитаю уединённый образ жизни. На окраине Великой Пущи у меня есть дом...
    - А мы так как раз проезжали неподалёку, - произнёс Элльраат.
    На что Хоб заметил:
    - Нет. Мы проезжали возле Древлепущи, а это совсем в другой части Средиземья.
    Хобсон продолжил наставительным тоном:
    - От Древлепущи до Великой Пущи - много дней пути, с запада на восток, через Мглистые горы.
    - Несилён я в географии Средиземья, - признался Элльраат. - Знаю только одно - мне скорее надо на юг. Ну и прежде, конечно, я должен найти Княженицу.
    Тут Белладонна заявила:
    - А ведь Княженица уже найдена.
    При этих словах Элльраат даже подскочил на кровати. Он воскликнул:
    - Найдена?! Вот это действительно замечательная новость!
    Приветливая улыбка на лице Радагаста стала шире, и он произнёс:
    - На самом-то деле, и искать её не пришлось. Здесь, в Минас-Тиритских палатах врачевания имеются изрядные запасы Княженицы.
    - Где же она? Могу я посмотреть? - взмолился Элльраату.
    Белладонна шагнула к столу, который стоял неподалёку от кровати, открыла ящичек и достала из него небольшой, кожаный мешок, протянула его Элльраату, проговорила:
    - Вот здесь. Можешь полюбоваться на своё сокровище.
    Очень волнуясь, подрагивающими, неловкими пальцами Элльраат развязал верёвку, который этот мешочек был перевязан. И тут же почувствовал Элльраат приятный аромат.
    Очень осторожно достал Элльраат Княженицу.
    Он то ожидал увидеть какое-то сияющее чудо, а увидел обычные листья - разве что весьма длинные, но мало ли каких листьев на свете не бывает? Как-то даже и не верилось, что эти ростки смогут остановить Чёрную смерть.
    Хоб и Хобсон тоже разделяли его сомнения. Хоб даже сказал:
    - И кого только такой травкой напугать можно?
    На что Радагаст ответил:
    - Я, как знаток всяких растений, могу сказать, что в любом из этих листьев заключена великая сила. Уже ни раз Княженица отгоняла смерть от тех, кого, как казалось, невозможно было излечить. Верю, что и от целого народа смерть отгонит...
    Тут лицо Элльраата вновь помрачнело, и он молвил:
    - Но ведь Чёрная смерть уже нашла нас...
    - Да, я уже наслышан об этом, - проговорил Радагаст.
    - И что же нам делать? - спрашивал Элльраат. - Как думаете, будет ли она избегать нас теперь, когда у нас есть Княженица?
    Тут заговорил Хобсон:
    - Вот я не думаю, что она от нас отвяжется. Ведь теперь мы представляем для неё двойную, или даже стократную угрозу. А чтобы разделаться с Чёрной смертью, нам надо ещё через всё Средиземье пройти. Ведь она и прежде не нападала на нас сама. Может, у неё и силы здесь такой нет, чтоб нападать, но зато других она может подстрекать на нападение. Так было со злыми деревьями, и с троллями; скелетов же она даже оживила, хотя это и странно.
    - Так только подобие жизни было, - ответил Радагаст.
    - Ну понятно! - нетерпеливо воскликнул Хоб. - Стало быть, так до самого конца нашего пути на нас и будут нападать всякие чудища. Тогда нам надо заполучить самых быстрых коней, чтобы от этих чудищ убегать...
    Тут Хобсон выступил вперёд, и, подойдя к Радагасту, торжественно заявил:
    - А я вот подумал: если однажды ваши орлы помогли Гэндальфу, а до этого ещё достославного Бильбо с его друзьями гномами, от волков и орков унесли, так, может и нас понесут. А? Вот было бы здорово! Представляете, сколько проблем сразу бы отпало? Они бы нас за день донесли...
    На это Радагаст отвечал:
    - Великие орлы, конечно, летают быстрее обычных птиц, но ненамного, так что ни за день, ни даже за два они бы дотуда не долетели. Потребовалась бы, по крайней мере, несколько недель.
    Хоб молвил:
    - Так мы и на недели согласны. Это всё равно гораздо быстрее, чем на своих двоих...
    Но Радагаст покачал головой и выговорил очень серьёзным, и даже печальным голосом:
    - А дело в том, что великие орлы не подчиняются мне. Вот все другие птицы и звери - да. Я знаю их язык, а они понимают меня, и готовы мне услужить. Но не такие Великие орлы. Они не звери, не птицы. Внешне, конечно, похожи на птиц, но не более того. Не знаю, сколько они живут, но, возможно, они бессмертны. Из поднебесья видят они Средиземье, но дела наши мало их волнуют. Если случайно окажутся вблизи, то да - помогут; но специально помогать станут не по моим просьбам, а по своему разумению.
    - Что же это за разумение такое? - возмущённо спросила Белладонна.
    - Неведомое для вас, неведомое для меня. Но, отчасти, я всё же понимаю их. Ведь я и сам - затворник. Что для меня королевства людей? Короли сменяют друг друга, а я живу, смотрю на небо, и мне хорошо. Иногда, всё же, я путешествую. Ведь это весьма скучно - всё время сидеть на одном месте. И, таким образом, я забрёл сюда, в Минас-Тирит. Я знал великого короля Элессара ещё в те времена, когда он был Колобродом. Неделю назад я пришёл в этот город. За это время и с Элессаром пообщался, и бесценные рукописи в хранилище прочитал; уже собирался уходить, но что-то меня держало. Сам не мог понять, что это такое, но всё же оставался, и ждал. И вот появились вы. Я как раз был в Палатах Врачеваниях, давал советы местным лекарям, когда принесли Элльраата.
    - Ты был уже почти мёртвым, - сказала юноше Белладонна. - И холод от тебя такой исходил, что страшно прикасаться было. Словно и не человек, а ледышка. И здешние лекари, при всём их мастерстве, не выходили бы тебя, если бы не Радагаст. Он великий маг.
    Тогда Элльраат склонил перед старцем и произнёс:
    - Я вам действительно обязан жизнью, но...
    Он распрямился и спросил:
    - Но что же всё-таки делать? Неужели вы никак не можете помочь нам?
    Радагаст поведал:
    - Я уже подумал об этом. На самом деле - могу. Ведь та чёрная сила, которая за вами гналась - она и сейчас где-то поблизости.
    Хоббиты тревожно переглянулись. А Элльраат спросил:
    - Где?
    - Не могу сказать, где именно. Но где-то вблизи от Минас-Тирита. В сам же город эта сила войти не может. Эти стены - не просто стены - древние чары берегут от многих напастей. Но когда вы выйдите за пределы города...
    - А нам придётся выходить, - вздохнул Хобсон. - Этого никак не избежать. Своих друзей мы ни за что не оставим.
    - Хотя нам очень страшно, - сознался Хоб.
    Радагаст продолжал:
    - Так вот: из города выйдете вы, и, в тоже время - не вы.
    - То есть как это? - изумилась Белладонна (да и все остальные были удивлены).
    - Мы обманем Чёрную смерть, - произнёс маг, и, сделав небольшую паузу, добавил, - Ну, или, во всяком случае, попытаемся её обмануть. Я изменю не только вашу внешность, но и ту ауру, которая вас окружает.
    - Это ещё за ау... аура-ра? - поинтересовался Хобсон.
    На что Радагаст ответил:
    - Ведь у этой Чёрной смерти нет глаз в том же виде, что у людей или у зверей. Но она чувствует вас - чувствует по ауре, которая вас окружает. Вот сейчас она смутно ощущает, что вы в этом городе, но проникнуть сюда не может. Сторожит, когда вы выйдете. Вы и выйдете, только в таком виде, что она вас не узнает, а останется сторожить Минас-Тирит.
    - Хорошо, я согласен, - сразу же проговорил Элльраат. - Делайте, как знаете, но только, пожалуйста, побыстрее. Я ведь уже опаздываю...
    - Действительно, путь тебе предстоит преодолеть немалый, - молвил Радагаст. - Такой путь, что я его себе и представить не могу. Много я странствовал по Средиземью, но так далеко на юг никогда не заходил... Ладно, давайте сейчас пройдём в дом, в котором я всегда останавливаюсь, когда навещаю Минас-Тирит.
    Вскоре Элльраат, два хоббита, хоббитка и Радагаст вышли из палат врачевания. Их никто не пытался остановить, хотя часто провожали любопытными, а то и изумлёнными и даже испуганными взглядами: всё же нечасто в этом славном городе можно было увидеть хоббитов, да ещё и в сопровождении бородатого старца с посохом, весьма похожего на легендарного Гэндальфа. И как тут было не подумать: а не началась ли снова какая-нибудь война, ни идут ли на них орки с троллями, да во главе с восставшим из небытия Чёрным властелином. В общем, вид этой компании послужил причиной многих пересудов, слухов, и страшных "новостей", которые, конечно же, новостями не были.
    А компания, ни о чём этом не подозревая, прошла по улочкам к небольшому, но окружённому пышным садом деревянному домику (одному из немногих деревянных домов в Минас- Тирите).
    Зашли внутрь. Там пахло травами, было сумрачно, но отнюдь не мрачно, а легко и сказочно. На полке сидел филин и таращился круглыми глазами на вошедших.
    Радагаст хлопнул в ладоши, и тут из тёмного угла вышел... медведь, поклонился и издал вежливое урчание.
    - Накрой-ка нам на стол, - сказал Радагаст медведю.
    Медведь тут же начал исполнять это указание. Действовал он с необычайной для зверя ловкостью. Прежде всего, он достал из сундука расшитую цветочными кружевами скатерть, уложил её на стол; и отправился в соседнюю горницу.
    Оторопелые гости смотрели то на Радагаста, то вслед ушедшему зверю. Радагаст же усмехнулся в свои густые, с тёмно-изумрудистым оттенком усы и проговорил:
    - Ну что же вы так удивляетесь? Ведь я маг. И я говорил вам, что звери и птицы служат мне. А побывали бы в моей обители - Росгобеле, которая у южной опушки Лихолесья растёт (он так и сказал - "растёт"), так увидели бы там столько птиц и зверей, да всех послушных, вежливых, учёных, сколько во всю прошлую жизнь не видывали. У меня гости редко бывают, но я добрым гостям всегда рад и сумею вам угодить. Так что - добро пожаловать. Когда закончится это ваше великое путешествие - пожалуйте ко мне. С большим интересом выслушаю всё, что вы мне расскажите о далёких, неведомых землях.
    - Если будет время, навестим вас, - проговорила Белладонна, а про себя подумала: "как хочется верить, что мы вообще вернёмся".
    А Радагаст сказал:
    - Присаживайтесь за стол. Милости прошу...
    И, только они уселись, как в горницу вернулся медведь. Он нёс большой поднос, на котором стояли четыре высокие, деревянные чаши. Из чаш этих исходил изгибистый, густой пар зеленоватого цвета. Сильный, травяной аромат сразу ударил в ноздри. У хоббитов и Элльраата закружились головы...
    При этом они опасливо поглядывали на косолапого. Ведь впервые им доводилось видеть такого крупного зверя рядом с собой и, несмотря на предупреждение Радагаста, он казался опасным. Один удар его когтистой лапы мог привести к тяжёлым увечьям...
    Но медведь с неожиданной для его массивного тела ловкостью поставил поднос на стол, и удалился.
    Радагаст же молвил:
    - Пожалуйста, пейте то, что в чашах.
    Конечно, они не могли отказать. Осторожно, маленькими глоточками начали пить. Почему-то сначала им думалось, что жидкость окажется чрезвычайно горькой, но... ничего подобного! Жидкость была очень приятной, не горькой, но и не сладкой, а свежей.
   А рядом звучал приветливый голос Радагаста:
    - Пейте до дна, и ни о чём не волнуйтесь.
    Вот они и выпили - и жажду удалили, и сил себе прибавили. Теперь хотелось отправиться в дальнейшее путешествие.
    Элльраат привстал было из-за стола, но покачнулся и, обхватив ладонями лоб, проговорил:
    - Что-то голова кружится.
    - Это ничего... Так и должно быть... И скоро всё пройдёт, - говорил Радагаст.
    И действительно - вскоре головокружение оставило их, и они, почти успокоенные, сидели за столом, в этом сумеречном помещении, и слышали различные шорохи и голоса, из которых можно было сделать вывод, что, помимо медведя, в этом временном доме Радагаста можно найти ещё много всяких зверей и птиц.
    Элльраат молвил:
    - Благодарим вас за угощение, но теперь пора начинать превращение, чтобы Чёрная смерть не узнала нас...
    Чародей ответил:
    - А превращение уже завершено.
    - То есть - как это, завершено? - недоверчиво хмыкнул Хоб, и подошёл к запылённому окну, из-за которого падали косые, ярко-золотистые солнечные лучи.
    Он протянул руки к этому свету, да тут и вскрикнул, отдёрнулся, затем обратился к Хобсону:
    - Ты только посмотри. Всё изменилось!
    Радагаст громко хлопнул в ладоши.
    И по этому звуку из соседней комнаты выпорхнул рой светлячков. Маленькие продолговатые тела этих созданий источали голубоватое свечение. Вот они расселись под потолком, и всё помещение оказалось неплохо освещённым.
    На задних лапах вошёл стройный лис в искусно расшитом камзоле и учтиво раскланялся. Его появлению уже не удивились гости мага, и ответили лису кивками.
    Стремительным, лёгким движением лапы лис повернул к ним массивное овальное зеркало...
   Сначала им показалось, что они смотрят на картину, персонажи которой лишь отдалённо напоминали их прежних. Но потом догадались, что это - именно они.
    Вот Элльраат - человек со смуглой кожей и большими, на выкате, пламенеющими глазами. Вот и Хоб и Хобсон - тоже смуглые, но с белыми волосами. И, наконец, Белладонна - эдакая роковая, черноволосая женщина, с лицом коварным, даже зловещим, но и манящим, загадочным.
    Все они казались людьми, но людьми невысокими, хотя и не такими низкорослыми, как хоббиты.
    - Вот спасибочки! - воскликнул Хоб.
    А Хобсон поинтересовался:
    - Когда же это вы нас превратить успели?
    На что Радагаст ответил:
    - Превратились вы, пока пили моё снадобье. Ведь я уже заранее всё подготовил, так как знал, что именно такое превращение вам понадобиться. Но самое главное, это не ваша внешность, а та аура - южных, диких людей, которая теперь вас окружает. Именно эта аура и должна ввести в заблуждение Чёрную смерть. Повторю: у меня нет полной уверенности, что этот трюк удастся.
    - А что же - мы теперь навсегда что ли такими полуверзилами останемся? - с тревогой поинтересовалась роковая Белладонна.
    - Конечно, нет. У вас всего трое суток, чтобы уйти от Минас-Тирита на достаточное расстояние. А точнее - не уйти, а уплыть.
    - Да, - кивнул Хоб. - Мы уже с Радагастом обсуждали нас дальнейший путь... Ну не весь путь, конечно, а только ближайшую часть. На пристани мы наедём подходящий корабль, который повезёт нас вниз по течению Андуина до самого моря. Дальше - на юг. Там высадимся в порту, прикупим хороших коней, и...
    - Дайте-ка мне карту, - деловито распорядился Элльраат.
    Карта у Радагаста нашлась. Это была старая, но всё же добротная, точная карта, на которой отображена была часть Средиземья от самой Хоббитании, и до некоторых земель к югу от зловещего Мордора.
    Элльраат провёл пальцем по линии Андуина, и проговорил:
    - Ваш замысел удобный, но неприемлемый. Плыть на корабле? Ничего не делать? На берега любоваться? Но ведь этот ваш Андуин делает значительный крюк. То есть, нам придётся несколько сот миль плыть к западу, до моря, и только потом поворачивать на юг. Мы сразу же должны направиться по прямой дороге на юг.
    И указал на ведущий почти прямо на юг штрих, возле которого можно было прочитать: "дорога в Харад".
    Радагаст тут же ответил:
    - Мне кажется, это не самое мудрое решение. Впрочем, ведь вы не знаете, что такое Харад. А Харад - это земли, в которых обитают полудикие племена харадримов, которые во время войны кольца сражались на стороне Тёмного Владыка.
    - Эти те, которые на эльфантах разъезжают? - поинтересовался Хоб.
    - Ну да, - кивнул чародей. - У вас в Хоббитании этих гигантских зверей зовут элефантами, а у нас - мумаками. И во время битвы на Пеленнорских полях от них немало проблем было. После падения Саурона харадримы вроде бы присмирели, и даже поклялись в верности Воссоединённому королевству. С тех пор набегов не было, хотя раньше они часто злодействовали на наших южных границах. Они подчинились мощи, но это не значит, что они вдруг стали добрячками. Чужаку в их владения лучше не соваться. На вас могут напасть, ограбить, а, скорее всего, и убить...
    - И всё же мы рискнём, - решительно проговорил Элльраат. - Я никого за собой не зову, но поеду прямо через Харад. Это - несколько дней, которые мы выиграем.
    - Или навсегда успокоитесь в горячих Харадских пескахе, - печально проговорил Радагаст.
    - Тем ни менее - это наш выбор, - произнесла Белладонна.
    Также согласились и Хоб с Хобсоном.
    Радагаст вздохнул и молвил:
    - Что же: государь Элессар уже в курсе вашего дела. Он распорядился оказывать вам всяческую поддержку. Итак, вы получите четырёх самых лучших коней, которые только у нас найдутся. Вы получите деньги, а также - подписанную самим Элессаром грамоту. В этой грамоте сказано, чтобы все поданные Воссоединённого королевства не чинили вам никаких препятствий, в противном случае они грозят навлечь на себя гнев самого Элессара.
    - Когда же мы, наконец, выезжаем? - нетерпеливо спросил Элльраат.
    - Через пару часов всё уже будет готово, - ответил Радагаст.
    - Как же долго! Как много времени мы теряем! - пылко вскричал Элльраат - большие глаза его пылали.
   
   * * *
   
    Через пару часов из ворот Минас-Тирита выехал весьма удивительный отряд. На светло-серых, породистых конях ехали низкорослые, но крепко сложенные всадники: трое мужчина и одна женщина. Одеты они были в одежды ярких тонов, которые нашли специально для них где-то в Минас-Тиритских хранилищах.
    Известно было, что расхаживать в таких ярких одеждах любили жители Харада. И хотя четверо всадников не казались вылитыми Харадримами, их всё же можно было принять за каких-то полукровок, потомков этого жестокого народа. Помимо запасов еды и родниковой воды, у них были ещё и небольшие фляги с зельем Радагаста - это зелье надо было пить каждые три дня, чтобы поддерживать свой новый облик.
    Позади остался величественный, громоздящийся по горным отрогам город - древний Минас-Тирит. Впереди их ждало неведомое...
    Ещё высоко стояло солнце, щедро лились с безоблачного неба его жаркие лучи; мир казался ярким, даже праздничным. И всё же они знали, что Чёрная смерть где-то поблизости, и она выслеживает их.
    "Удастся ли проскочить незамеченными?" - эта мысль терзала каждого путешественника. А вслух спросил только Хоб:
    - Как думаете - уйдём от неё?
    На что Элльраат ответил:
    - Об этом мы узнаем только на рассвете. Если живыми останемся, если ничего страшного за ночь не увидим и не почувствуем - значит, ускользнули...
    А пока что им оставалось только ждать, надеяться и торопиться на юг.
   
   
  &nbs p;
   Глава 4
   "У края мира"
   
    Прежде, в Хоббитании, Изумбрасу несколько раз снились кошмарные сны. Один раз ему даже приснилось, будто он - великий маг Гэндальф, и стоит на мосту Морийского моста, а на него надвигается, похожий на гору из тьмы и пламени, Барлог. Отступить этот Изумбрас-Гэндальф не мог, но и все заклятия он позабыл, и даже его посох вывалился из дрожащих рук и полетел с узкого моста в бездну. А Барлог уже замахнулся своим огненным бичом. Вот кошмар был так кошмар - Изумбрас проснулся тогда в холодном поту.
    Но какими же ничтожными казались те страхи из далёких снов в сравнении с ужасом, которым довелось ему пережить ему во время бури.
    Вот возносится к тёмному небу, и всё растёт, издавая ужасающий, протяжный грохот волна. Их кораблик "Ласточка" в сравнении с этой волной ничтожен. Он будет раздавлен. Тонны воды обрушатся, раздавят, увлекут в клокочущую бездну, где их непременно поглотят чудища. Но каким-то чудом, в самое последнее мгновенье "Ласточка" начинает стремительно возноситься вверх по уже практически отвесному склону волны, и только самая верхняя часть водной громады перекатывается через палубу, бьёт по лицам.
   Вот они на вершине волны, и с двух сторон пропасти - тёмные бездны в одну из которых начинается их стремительный спуск, почти падение. И снова они внизу, и снова над ними нарастает громада, ещё больших размеров, чем предыдущие. И теперь-то, кажется, уже нет спасения. И так это жутко, что Изумбрас стискивает и без того уже побледневшие губы, чтобы только не закричать. И в конце-концов он всё же кричит...
   Только, как бы он ни кричал - всё равно никто его не услышит - все звуки тонут в неустанном, взрывном грохоте...
   А потом, когда "Ласточка" оказалась на вершине очередной волны, из мрачных туч, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой, вырвалась, ослепительно сверкнула молния - толстой колонной ударила прямо в мачту, и мачта тут же переломилась, рухнула на палубу, переломила ограждение у борта.
   Изумбрас ничего не слышал - от раската он оглох; он практически ничего не видел. Но всё же вместе с Эррэнникой, Ууиинээ и Тээлээдэ бросился к горящей мачте, ударами ног попытался столкнуть её за борт.
   А "Ласточка" снова полетела вниз, и новая гора из воды нависла над ними. Дальнейшего Изумбрас не помнил. Только, кажется, его едва не выбросило за борт - он повис, держась слабеющими руками за гнущуюся, готовую переломится деревяшку. Он уже не боялся, не кричал - он устал, и всё это казалось дурным сном, который вот-вот закончится. Чьи-то руки сжали его у запястий, потянули вверх...
   
   * * *
   
    Очнулся Изумбрас и, прежде всего почувствовал дуновения прохладного, даже холодного ветерка. Этот ветерок, конечно, освежал, но всё же и зябко было, хотелось поскорее оказаться возле камина, в котором горел бы жаркий огонь.
    Но, вместо огня, увидел он ледяную гору, которая возносилось в синее, безоблачное небо. Вот он привстал, и понял, что их кораблик "Ласточка", весьма потрёпанный, лишённый мачты, с дырками на палубе, покачивается на небольших волнах, а в полумиле от него плывёт величественная, на десятки метров возносящаяся ледяная глыба.
   На вершине этой ледяной глыбы тёмными точками выделялись птицы. Иногда эти птицы даже взлетали и выделывали небольшие круги, но из-за высоты, на которой они находились, Изумбрас не мог разглядеть, что именно это за птицы.
   А потом он услышал голос Эррэнники:
   - Это айсберг.
   - Птицы - айсберги? - не поворачиваясь к ней, уточнил Изумбрас.
   - Да не птицы, а ледяная гора, возле которой мы сейчас проплываем, - это уже был голос Ууиинээ.
   Наконец-то Изумбрас обернулся и посмотрел на своих друзей. Он ожидал, что они окажутся потрёпанными, с синяками и ссадинами: так и оказалось - синяки и ссадины присутствовали. Но, по крайней мере, все были на месте, никто из них не погиб в этой битве со стихией.
   И Изумбрас, улыбнувшись, проговорил:
   - Хорошо всё, что хорошо кончается. Теперь остаётся только забыть тот кошмар, который мы пережили.
   - И вернуться обратно в наш город Океид, - молвила Эррэнника.
   - Да, и поскорее вернуться в ваш город Океид. А то я уже начинаю мёрзнуть, - ответил Изумбрас.
   - Всего-то дел, - иронично проговорил Тээлээдэ и бросил сердитый взгляд на Изумбраса.
   Ведь, всё же, как ни крути, а именно из-за этого непоседливого хоббита они отправились в плавание в самое неподходящее время.
   Тут и Изумбрас почувствовал, что что-то совсем не в порядке, и спросил с мрачноватым выражением:
   - А что случилось?
   Тут Ууиинээ выпалил:
   - Всего-то ничего: мы остались без паруса, без весёл, без тёплой одежды. Что же касается запасов еды и пресной воды то их, при бережном использовании хватит, самое большее на три дня.
   - А сколько времени понадобиться, чтобы доплыть до вашего берега? - упавшим голосом поинтересовался Изумбрас.
   Эррэнника ответила:
   - Дело в том, что айсберги никогда не доплывают до нашей земли. Наши рыбаки встречали их, когда плавали далеко на юг. Трое суток плавания при попутном ветре - это самое меньшее время, после которого они могли встретить айсберги.
   - Значит, нас занесло далеко-далеко на юг, - совсем уж мрачно изрёк Изумбрас.
   - Несложно догадаться, что это именно так, - произнёс Тээлээдэ.
   - Но ведь мы же сделать хоть какие-нибудь вёсла? - жалобно спрашивал Изумбрас. - Можно отодрать несколько досок от палубы, обработать их... Всегда можно что-нибудь придумать.
   Тут Эррэнника поведала:
   - Дело в том, что мы попали в сильное течение, которое относит нас всё дальше на юг. Именно поэтому мы уже так далеко от родных берегов.
   - И что же нас ждёт там, на далёком юге? - задал вопрос хоббит.
   И получил ответ от Ууиинээ:
   - В точности этого никто из нас не знает...
   Тогда Изумбрас быстро оглянулся и шёпотом спросил:
   - Неужели - Чёрная смерть?
   Также тихо, будто боясь быть услышанной, произнесла Эррэнника:
   - Всего несколько раз, и очень давно наши рыбаки заплывали так далеко на юг, что видели стену изо льда, которая тянулась от горизонта до горизонта. К этой стене они не решились приближаться, но, возможно, именно за ней начинаются владения Чёрной смерти.
   - Наверное, и айсберги откалываются от этой ледяной стены, - предположил Изумбрас.
   - Через какое-то время мы сами это увидим, - произнёс Ууиинээ.
   А Тээлээдэ добавил:
   - Если, конечно, прежде мы не умрём от голода, жажды или холода.
   
   * * *
   
    Всё же они попытались вырвать "Ласточку" из уносящего их всё дальше на юг течения. Как и предлагал Изумбрас, они использовали несколько досок из палубы - сделали из них очень даже неплохие вёсла.
   Но течение оказалось куда сильнее их весёл - только они начинали грести в сторону, как кораблик снова разворачивался носом к югу, и продолжал плыть туда. О том, как быстро они плывут, можно было судить по айсбергам, которые время от времени появлялись то у самого горизонта, то в относительной близости. Но эти айсберги были вне власти течения, и довольно быстро оставались позади, на севере.
   И вот вёсла были отложены. Тээлээдэ произнёс:
   - Оставим эти попытки. Если даже мы прямо сейчас окажемся вне течения, то уже не успеем вернуться к берегу раньше чем через неделю. Слишком далеко мы заплыли.
   - Доплывём до ледяной стены, - проговорила Эррэнника.
   - А там видно будет, - молвил Ууиинээ.
   - Может, найдём там какое-нибудь пропитание, - произнёс Тээлээдэ.
   И вот они уселись на палубе, и начали разговаривать. А им было о чём поговорить: Изумбраса интересовало всё, что касалось народа Океадов, ну а Океады расспрашивали его о Хоббитании.
   Много о чём рассказал Изумбрас: и о своих друзьях - Хобе и Хобсоне, и о любимой Белладонне, и обо всём укладе хоббитской жизни. Поведал и о славных хоббитах, живших в прошлом - о Фроде, Сэме, Мэрине и Пиппине, о Войне Кольца, о Гэндальфе, Сарумане и Сауроне...
   Незаметно летело время, ну а о еде они старались не думать. Вот и вечер наступил. Небо потемнело, высыпали яркие звёзды. Некоторое время Изумбрас любовался на красивый, но совершенно незнакомый узор серебристых и беловатых крапинок; придумывал, какие созвездия можно было бы из них сложить и как назвать их. Так придумал он созвездие Белладонны. Две самых красивых звезды в нём были её глазами...
   Ну а потом он совсем продрог и спустился по деревянной, почти не разрушенной бурей лестнице вниз. Оказывается, там было несколько крошечных кают, одна из которых предназначалась ему (прежде это была личная каюта Элльраата). Пожелав остальным спокойной ночи, Изумбрас прошёл к себе, и улёгся на узкой, мягкой кровати.
   Скрестив на груди руки, он попытался заснуть...
   Но сон что никак не шёл. И, несмотря на то, что волны были совсем небольшими, ему казалось, что "Ласточка" снова попала во власть бури, и её носит вверх и вниз, а скоро совсем раздавит. Несколько раз он даже вскакивал и на подрагивающих ногах подходил к застеклённому иллюминатору. Но море оставалось спокойным, и мерцали в чёрном небе незнакомые созвездия, среди которых двумя сияющими глазами выделялось только что придуманное им созвездие Белладонны.
   
   * * *
   
    Долго спал Изумбрас, а когда наконец-то проснулся, то услышал сильный свист ветра. Теперь у него уже не было сомнений, что началась-таки буря. И в самом мрачном расположении духа вышел он сначала в коридор, а потом, постанывая от сильной головной боли, поднялся по деревянной лестнице наверх.
    Но, к немалому его изумлению, небо оставалось ясным, безоблачным. Правда, ветер действительно дул - и это был очень сильный, и очень холодный ветер. Он дул им навстречу, незримыми ледяными ладонями хлестал по лицам, но нисколько не замедлял движения "Ласточки" - их кораблик плыл всё дальше и дальше на юг.
    Невысокие волны ходили по морю, и кое-где покачивались на них куски льда. Белые, величественные горы айсбергов отплывали к северу на значительном отдалении.
    - Я уж думал - опять буря, - пробурчал Изумбрас, и тут же начал стучать зубами.
    - Вот, накинь это, - Эррэнника протянула ему меховую накидку.
    Хоббит тщательно в эту накидку закутался, но согрелся совсем немного - всё же это было довольно тонкая накидка.
    Такие же плохо согревающие накидки были и на Эррэннике и на Ууиинээ и на Тээлээдэ. И все они выглядели мрачными и замёршими.
    - У нас, в Хоббитании такие морозы только в самые лютые зимы бывают, - поведал Изумбрас.
    - Ну, чем дальше к югу, тем холоднее будет, - "порадовал" его Ууиинээ.
    А Тээлээдэ произнёс:
    - Погибать такой страшной и нелепой смертью, нам вовсе не хочется, а поэтому мы кое-что придумали.
    Ууиинээ продолжал:
    - Пока ты там отсыпался, мы видели целых два ледяных поля, на котором сидели звери...
    - Кажется, ухалами их называют, - заметила Эррэнника.
    - Да, возможно ухалами. Эти звери неплохо плавают под водой, ну а также у них - толстая, тёплая шкура. Нам надо завалить хотя бы двух ухалов. Из их шкур мы сделаем себе хоть примитивную, но очень тёплую одежку. Тогда, может быть, выживем. Мы знаем, что ты не охотник, но, может, хоть какую-то помощь нам окажешь...
    - Почему же - не охотник?! - воскликнул Изумбрас. - Да я ведь один из лучших охотников во всей Хоббитании.
    Вообще-то он всего пару раз был на охоте, но знал, что, например, с значительного расстояния может попасть камнем в совсем небольшой предмет. А, стало быть, мог и с копьём управиться. А копья у них были. Эти копья уже достали из трюма, и положили на палубе. Теперь только оставалось ждать подходящего случая.
    Стоять на палубе было слишком холодно, поэтому сменяли друг друга: один караулил наверху, остальные сидели внизу, в общей каюте, которая была достаточно широкой, чтобы в ней могли разместиться четверо, но и не более того. Там продолжали прерванные накануне разговоры: Изумбрас рассказывал о Хоббитании и об истории Средиземья, а Океады - о своей родине...
    Изумбрас как раз рассказывал о чудесной, а ныне покинутой эльфийской земле Лотлориен, когда сверху раздался крик Тээлээдэ:
    - Скорее! Сюда! Я вижу!
    Они бросились на палубу...
    Правда, особо можно было не торопиться, так как до ледяного поля, которое заметил Тээлээдэ, было ещё не меньше мили. Но и на таком расстоянии можно было разглядеть чёрные точки, которые сидели на льду.
    - Это, несомненно, ухалы, - произнесла Эррэнника.
    А Ууиинээ говорил:
    - Значит так: когда подплывём - кидаем копья. Главное - кинуть посильнее и попасть...
    - Я пока внизу посижу, а тут совсем закоченел, - сказал Тээлээдэ и отправился вниз, отогреваться.
    Потянулись напряжённые, холодные минуты. Изумбрас стучал зубами, и думал: "Как бы мне только не промахнуться... И сколько же можно мёрзнуть?.. Вот всё мёрзну, и мёрзну, и мёрзну..."
    Ледяное поле проплывало по самому краю течения, и поэтому двигалось совсем не так быстро, как их "Ласточка". Вскоре оно вообще должно вырваться из течения, и снова поплыть на север.
    Но всё же кораблик и ледяное поле сближались, и уже хорошо были видны ухалы. Это были достаточно крупные звери (некоторые особи достигали трёх метров).
   И широких ноздрей ухалов вырывались облачка густого пара, а вместе с ним - совсем немелодичные, ухающие звуки, от которых эти звери и получили своё название.
    Конечно, не только люди заметили ухалов, но и ухалы заметили и кораблик и людей. Но прежде охотники сюда не заплывали, и ухалы просто не знали, что это такое к ним приближается. Поэтому они остались на краю ледяного поля, и только ухающие звуки стали более громкими и частыми.
    Уже пятнадцать метров разделяло их.
    Ууиинээ вещал негромким, сосредоточенным голосом:
    - Метаем стрелы, а потом хватаем вёсла, гребём, подчаливаем, ну а дальше... понятно?
    Никто ему не ответил, но все кивнули.
    Изумбрас схватил тяжёлое копьё, и приподнял его в правой руке. Надо сказать, что рука его подрагивала не только от холода, но и от чрезмерного волнения.
    Он смотрел то на копьё, то на ухалов, выбирая подходящую особь.
   Что касается копья, то к нему накрепко была привязана верёвка, за которую можно было бы вытащить и копьё, и ухала, если бы тот бросился под воду.
    Наконец Изумбрас приглядел подходящего зверя (это был самый крупный ухал), и из всех сил, до боли в ладони и пальцах сжал копьё.
    И вот, наконец, раздался голос Ууиинээ:
    - Давайте!
    Ууиинээ бросил копьё первым, за ним полетели копья Тээлээдэ, Эррэнника и Изумбраса.
    Вообще-то они думали, что кто-то может промахнуться. Хорошо, если хотя бы два копья попадут. Но все четыре копья попали в цель.
    Три ухала забились на льду. Вся остальная стая, поднимая немалое волнение, и оглашая воздух испуганным уханьем, кинулась в воду. Началось сильное волнение - "Ласточка" закачалась на волнах.
   Некоторые ухалы сразу уходили на глубину, а некоторые, в панике плыли вперёд, врезались в борт кораблика, отчего он раскачивался ещё сильнее.
    Но ничего этого не видел Изумбрас.
    Дело в том, что тот здоровенный ухал, которого он выбрал, видя, что в него летит копьё, успел развернуться. В результате, копьё пробило его шкуру, и засело в жиру. Рана оказалась болезненной, но не смертельной. Вот этот-то ухал и ухал громче всех. Но он не бросился в воду. От боли и ужаса он вообще обо всём позабыл. Дёргаясь, вновь и вновь ухая, он бежал вглубь ледового поля. За ним оставался, словно бы широкой кистью проведённый, кровавый след.
    А Изумбрас, ещё до того, как метнул копьё, решил, что ни за что не выпустит привязанную к нему верёвку. Вот он вцепился в верёвку обеими руками, упёрся ногами в ограждение у борта "Ласточки" - но тут последовал страшной по силе толчок.
    В следующее мгновенье хоббит понял, что он не выпустил верёвки, и что он перелетел через борт. А потом - падение в воду. Он и подумать не мог, что вода может оказаться такой холодной. Если бы он мог закричать, то закричал бы; но он сразу оказался под водой, и только пузыри вырвались из его широко раскрытого рта.
    Рядом проносились массивные тела перепуганных ухалов. Один из них задел хоббита - от силы этого удара у Изумбраса потемнело в глазах, но всё же верёвку он не выпустил.
    А раненный ухал бежал всё дальше вглубь ледового поля, и тащил верёвку с Изумбрасом за собой.
    Вот хоббит выскочил из-под воды, ударился грудью об лёд, но и теперь верёвку не выпустил. С "Ласточки" ему кричали - требовали, чтобы он остановился, но он ничего не слышал. А видел он только несущиеся на него ледяные ухабы, да верёвку, которую он стискивал. Правда, он уже не чувствовал ни пальцев, ни вообще рук...
    Где- то впереди, на значительном расстоянии прыгал ухал...
    Потом ухал, словно бы пропал. Но Изумбрас не увидел этого, не знал, что произошло.
    А дело в том, что в центре этого ледяного поля находилась большая полынья, вот в эту то полынью и нырнул раненный зверь...
    И вдруг перед Изумбрасом оказалась поверхность леденящей воды. Не успел он опомниться, а уже оказался в темноте. Страшный холод обрушился, сжал. Уже не было видно ухала, вообще - ничего не было видно. Но Изумбрас чувствовал, что он погружается...
   Тогда он всё-таки выпустил верёвку, и попробовал пошевелить руками. Он поплыл вверх.
    Изумбрас уже задыхался. Скорее бы вдохнуть воздух, а уж потом можно и бегать и прыгать, чтобы только согреться!
   Но он не вырвался на поверхность, а ударился затылком об лёд.
    Значит, его отнесло в сторону от полыньи, и он находился прямо под ледовым полем. По-прежнему ничего не было видно, но всё же Изумбрас наугад выбрал какое-то направление, и поплыл туда. Но он чувствовал, что задыхается, что уже почти не осталось сил...
    И всё же Изумбрас не верил, что он может умереть, не мог себе представить - как это такое возможно, что его не станет.
    Страшная боль сдавливала его грудь. Он дрожал и дёргался, как незадолго до этого раненный им ухал. Вот начал барабанить руками и ногами по льду. Но слишком толстым был этот лёд, и, конечно, Изумбрас не мог его пробить.
    И вдруг - какое-то свечение.
    Изумбрас подумал, что уже смерть подступила, и начались последние, бредовые виденья. Если бы он мог говорить, то он бы сказал тогда: "В последнюю свою минуту хочу видеть Белладонну".
    Всё же он развернулся навстречу этому свечению, и увидел, что сияют мягким светом звёзд длинные, очень гладкие волосы. Эти волосы приближались, К хоббиту подплывала...
    Изумбрасу показалось, что это Белладонна. И уже неважным было, откуда он там взялась. Главное, что она приплыла, чтобы спасти его. И он протянул навстречу ей руки, он даже улыбнулся ей.
    А потом почувствовал, что холодные, сильные руки обхватывают, и стремительно несут его куда- то.
   Сознание стало отдаляться от хоббита, и то последнее, что он успел подумать, было: "Я хочу жить. Я очень-очень хочу жить..."
   
   * * *
   
    Очнулся Изумбрас, и сразу понял, что находится в каюте, прежде принадлежавшей Элльраату. Чувствовал он себя вполне сносно, и даже не холодно ему было.
    Приподнялся, и увидел, что рядом, в кресле, которое, вместе со столом занимало почти всю оставшуюся часть каюты сидит, смотрит на него Эррэнника. Он улыбнулся, слабой неуверенной улыбкой, и проговорил:
    - Кажется, потеплее стало...
    - Посмотри, чем ты накрыт, молвила она.
    Он выгнул голову, и увидел, что на нём вместо одеяла - толстая, хорошо греющая шкура ухала, которую уже успели выделать, вычистить. Эррэнника говорила
    - А тёплой одеждой я как раз занимаюсь. Скоро будет готово. Но воздух очень холодный. Пришлось отодрать ещё несколько досок от палубы и сжечь их в печке, иначе мы бы совсем бы замёрзли...
    - Значит, нам так и не удалось вырваться из течения, - вздохнул хоббит.
    Тут дверь каюты распахнулась, и на пороге предстал Тээлээдэ, который услышал их разговор (Ууиинээ в это время был на палубе). Тээлээдэ произнёс:
    - С возвращением тебя.
    - Спасибо. Но ведь я должен вас благодарить. Если бы вы меня не вытащили из-под той льдины...
    - Что ты? Конечно, это мы не мы тебя вытащили, - молвил Тээлээдэ.
    - То есть - как это не вы? - удивился Изумбрас.
    - Конечно, не мы, - продолжал Тээлээдэ. - Тот ухал тебя далеко утащил. А пока мы на лёд высадились - ещё несколько минут прошло. Откуда же мы могли знать, где тебя искать?
    - Но кто же тогда, если не вы? - шёпотом спросил Изумбрас, и тут глаза его округлились: он вспомнил те, сияющие звёздным светом волосы, и чудесную обитательницу моря, которая подплыла к нему.
    - Вспомнил что-нибудь? - поинтересовалась Эррэнника.
    Тогда Изумбрас рассказал всё, что приключилось с ним с того момента, когда он упал с борта "Ласточки".
    Закончил он свой рассказ такими словами:
    - Я не знаю, кто она такая; не знаю, что она делала со мной - помню только, что стремительно понесла куда-то. Я уж подумал, что жизнь кончена...
    Тогда Эррэнника рассказала:
    - Ууиинээ и Тээлээдэ только перебрались на льдину и собирались бежать по оставленному ухалом и тобой следу. Ну а я оставалась на борту "Ласточки". И вот вижу - сверкнуло что-то в воде. И быстро так плывёт. Это точно не ещё один ухал - ухалы то тёмные, а это - блестит как серебряная чешуя на ярком солнце. Ну и закричала я. Ууиинээ и Тээлээдэ остановились - смотрят. И вот чудо: высунулись из воды две руки. Такие они белые, как снег. Руки лёгкие, женские, но сила в них, оказалась, как в богатыре: подняли они тебя, Изумбрас, из-под воды, положили на лёд, и нырнула она. Только мелькнул... хвост. Да - рыбий хвост, а не ноги.
    Воцарилось молчание, и теперь Изумбрас услышал, как свистит снаружи ветер. И порадовался, что он в таком, достаточно уютном помещении и защищён от лютого холода.
    Наконец хоббит проговорил:
    - Ну я слышал сказку, о том, что, якобы, в море живут такие женщины с рыбьими хвостами. Зовут их русалками. Но это именно сказка, и в неё разве что маленькие хоббитята верят. Мне доводилось разговаривать с одним старым моряком, так он на мои расспросы отвечал так: вот, правда, раньше жили в Средиземье эльфы, и гномы, и драконы, и тролли, и ещё много всяких созданий - и злых и добрых. Но о русалках - это только сказки, никто их не видел.
    - Однако ж, сказки на пустом месте не рождаются, - произнёс Тээлээдэ.
    А Эррэнника поведала:
    - У нашего народа тоже есть сказки о русалках. А один раз, задолго до нашего рождения это было - рыбаки нашли мёртвую русалку. Волны выкинули её на берег. Отвезли её в море, и сбросили в родную стихию. Воды приняли её... Но я не поверила бы, если бы сама не увидела. Кстати, она на тебе оставила след...
    - Что? Какой ещё след? - встрепенулся Изумбрас.
    - А ты посмотри на левом плече, - посоветовал Тээлээдэ.
    Хоббит рывком сел на кровати, и, упершись спиной в стену, торопливо начал расстёгивать рубашку.
   Вот обнажил плечо, да тут и ахнул - на плече отливало таким же серебристо-звёздным светом, как и волосы русалки, нечто.
    - Вот, так тебе удобнее будет, - произнесла Эррэнника, и поднесла к нему небольшое зеркальце.
    Теперь хоббит хорошо мог разглядеть, что на его плечо был нанесён некий знак. Но этот знак ничего общего не имел с татуировками, которые Изумбрас видел на волосатых руках того старого моряка, с которым ему когда-то довелось разговаривать. Знак был не просто серебристого цвета, он именно сиял, и это при том, что в каюте было достаточно светло. Знак этот имел сложную форму, но приглядевшись хоббит понял, что тонкие, изящные линии складываются в некое подобие ключа.
    Наконец он застегнул рубашку, и спросил:
    - Что же это такое?
    - Мы надеялись получить ответ от тебя, - проговорил Тээлээдэ.
    - Но ты и сам не знаешь ответа, - добавила Эррэнника.
    - Надеюсь, что и не узнаю, - ответил Изумбрас. - Мне бы только домой вернуться, да Белладонну обнять...
   
   * * *
   
    Проснулся Изумбрас от сильной качки. В голове мелькнуло: "Неужели опять начинается буря?". Подошёл к окну, выглянул, но за толстым стеклом совершенно ничего не было видно - ни звёзд, ни моря - одна только чернота. Однако ж слышно было, как завывает там ветер.
    Чувствовал хоббит, что уже не сможет заснуть. Поэтому надел недавно сшитую Эррэнникой меховую одежду, и вышел в коридор, поднялся по лестнице.
    Наверху было темно, дул пронизывающий, неустанный ветер. Но всё же Изумбрас привык и к темноте и к ветру. Теперь он смог разглядеть и ледяную стену, которую заметили они ещё на два дня раньше, и всё это время приближались к ней. Теперь эта, тянущаяся от горизонта до горизонта стена казалась высоченной. Это была уже даже и не стена, а настоящая горная цепь, кажущаяся в ночи совершенно чёрной.
    А на скамейке сидел, согнувшись Ууиинээ. Подошёл к нему Изумбрас, и понял, что юноша задремал. Даже слышалось его похрапывание. Хоббит встряхнул его за плечо. Ууиинээ повернул к нему лицо, спросил:
    - Что?..
    Изумбрас разглядел, что из носа юноши свешивается сосулька. И хоббит произнёс:
    - Кажется, пришла моя очередь дежурить, так что спускайся вниз. Там согреешься.
    - Ага, - кивнул Ууиинээ и поспешил удалиться.
    Так Изумбрас снова оказался в одиночестве. Он уселся на скамейке, на которой за некоторое время до этого сидел Ууиинээ.
   Но слишком холодно было сидеть так, на одном месте - всё же южный, ледяной ветер дул неустанно, без пощады. И вот хоббит вскочил, поёжился и начал прохаживаться вдоль борта. При этом старался держаться подальше от пролома в ограждении (это был след от рухнувшей во время бури мачты). Днём они скалывали с палубы лёд, но ветер нёс частицы воды и она, попадая на палубу, быстро замерзала, так что за несколько часов образовывалась почти гладкая поверхность, на которой ничего не стоило поскользнуться и вылететь через пролом за борт.
    Но вот приметил Изумбрас слабое серебристое свечение, исходящее из воды, за бортом. Сразу, конечно, вспомнил о русалке.
    Забыв об осторожности, бросился к борту. Поскользнулся, но всё же схватился за край переломленного ограждения, упал на колени, и склонился над водой.
    Вода уже не была тёмной, из её глубин словно бы серебристое облако приближалось. Но вот "облако" всплыло, и оказалось, что это сияющие, длинные волосы, которые Изумбрас уже однажды видел. А потом к нему поднялось лицо...
    Нет - он не мог разглядеть это лицо. Оно всё сияло, как и волосы, черты скорее угадывались, чем виделись на самом деле. Но всё же самыми яркими были глаза. И как тут было ни вспомнить о созвездии Белладонны, которое он сам нашёл на небе, и две самые крупные звезды в котором были глазами.
    - Кто ты? - спросил Изумбрас.
    Она всё смотрела на него, но ничего не отвечала.
    - Почему ты спасла меня? И что за знак оставила на моём плече? - спрашивал хоббит.
    И снова - никакого ответа. Но она не уплывала, а всё смотрела на него, словно бы ждала чего.
    - Чего ты хочешь? - тихо спросил хоббит.
    Она протянула руку к нему, но не смогла дотянуться.
    "Может, она захотела взобраться на борт? Может, захотела сообщить нам что-то?.." - подумал хоббит: "Надо бы помочь ей..."
    И, продолжая держаться рукой за ограждение, он выгнулся вниз, и уже почти дотронулся до её пальцев. Она тоже потянулась к нему - теперь уже совсем небольшое расстояние разделяло их.
    Очень хотелось Изумбрасу дотронуться хотя бы до кончиков её пальцев, почувствовать, какие они. Может быть, тёплые, живые, а не такие холодные, как показалось ему в первый раз, когда спасала она его из-под ледяного поля.
    Он лёг животом на палубу, и, держась выгнутой рукой за край ограждения, свесился вниз. Наконец, их пальцы встретились. И в тоже мгновенье его ладонь соскользнула с обледенелого огражденья.
   Изумбрас уже не мог удержаться, и полетел вниз. Всё это произошло так естественно, так быстро, что хоббит даже не успел испугаться. Он оказался в ледяной воде. Но уже рядом с его лицом было сияющее лицо русалки (а теперь он не сомневался, что это именно русалка, потому что он и хвост её заметил).
   Её губы приблизились к его лбу, и он почувствовал поцелуй. Вместе с поцелуем пришло и спокойствие. Теперь Изумбрас знал, что всё будет хорошо...
   И вот они плыли. Русалка держала его за руку, и влекла за собой. Чудеса продолжались - хоббит почти не чувствовал сопротивления воды, хотя скорость их передвижения была огромной. Это можно было определить по чёрным, неровным очертаниям льдин, которые промелькивали над его головой.
   Но вот он увидел льдины, размеры которых превосходили всё виденное им ранее. Эти льдины уходили глубоко под воду, а между ними был достаточно широкий проход.
   Тут русалка остановилась, и исходящее её волос сияние усилилось. Теперь Изумбрас увидел, что между льдинами плывёт стая ухал. Звери эти плыли не спеша - как видно, не чувствовали никакой опасности. А, между тем, опасность поджидала их. Вот снизу вырвались толстые, могучие щупальца, обхватили нескольких ухал и потащили вниз. Несмотря на то, что это были крупные, трёхметровые особи, и они отчаянно сопротивлялись - сопротивление их оказалось совершенно бесполезным; ничего не могли они противопоставить мощи щупалец. Оставшиеся ухалы рванулись вперёд, спеша вырваться из прохода, но не успели - щупальца вернулись, схватили их, и снова утащили на глубину, где таилось невидимое даже в сиянии русалки чудище.
   И только один ухал остался. Он нёсся прямо на Изумбраса и русалку. Уже видно была его физиономия - казалось, он должен был сбить их. Хоббит попытался отплыть в сторону, но русалка крепко держала его. Вытянулось очередное щупальце - и оказалось на расстоянии вытянутой рукой от Изумбраса. Хоббит увидел, что оно имеет тёмно-бурый цвет и покрыто шипами. Изумбрас хотел кричать от ужаса и отвращения, но ни единого звука не вырвалось из него.
   Но ни его и не русалку, а ухала схватило щупальце, рвануло на глубину, - в воде остался кровавый след. Изумбрас рванулся вверх, и... проснулся.
   
   * * *
   
    Хоббит вскочил на кровати, в бывшей каюте Элльраата и тяжело дышал. Но за окном ярко светило солнце...
    Дверь распахнулась, и на пороге предстала Эррэнника. За ней видно было и встревоженное лицо Ууиинээ.
    - Что такое? Что случилось? - выпалил хоббит.
    - Это мы у тебя хотели спросить, - проговорил Ууиинээ.
    - А... Что?
    - Почему ты кричал?
    - Так я всё-таки кричал, - вздохнул Изумбрас и провёл рукой по лбу. Только тут почувствовал, что лоб мокрый - выступили на нём капли пота.
   Он выдохнул:
   - Так, значит, всё-таки кричал..., - потом пояснил. - Кошмарный сон приснился.
   На что Эррэнника сказала:
   - Не удивительно, после того, что тебе пришлось пережить.
   Из коридора послышались быстрые шаги, и вот уже заглянул закутанный в меховую одежду Тээлээдэ. Тоже спросил:
   - Что случилось?
   - Ничего особенного... просто мне кошмарный сон приснился, - повторил Изумбрас.
   - А-а, ну ладно. А то уж такой крик был... Я думал... А, впрочем, ладно. Хочу сказать: мы уже подплываем к проходу.
   - К какому ещё проходу? - встревожился хоббит.
    Эррэнника произнесла:
    - Мы несколько часов назад его увидели. Теперь уже достаточно близко подплыли. А тебя не хотели будить, потому что уж больно крепко ты спал. После того, как ты едва не утонил, тебе нужно было...
    - Что за проход?! - Изумбрас вспоминал недавний кошмарный сон, и ему было уже не на шутку страшно.
    Он вскочил с кровати, и поскорее надел меховую одежду (теперь к меховому плащу прибавились ещё и меховые штаны, которые сшила за время его сна Эррэнника). В этой одежде он и побежал на палубу.
    Уже давно закончилась ночь, и высоко взошло солнце. Но солнце как раз подошло к краю ледовой стены, которая возносилась вверх на сотни метров, и на которую просто страшно было глядеть - казалось, вот сейчас она рухнет, раздавит их.
    Вот и на самом деле со средней части стены откололась, полетела вниз ледяная глыба. Вначале эта глыба казалась крошечной, но летела долго, росла, и, наконец, грохнулась в воду, подняв немалые волны.
    Во всей видимой части ледяной стены был единственный проход - между стенами спокойно мог проплыть такой кораблик, как "Ласточка"...
    Пока Изумбрас стоял и смотрел, к нему сзади подошли Ууиинээ, Тээлээдэ и Эррэнника.
   Девушка проговорила:
    - Кажется, нам повезло. Течение несёт нас прямо в этот проход. Можно видеть, что там, дальше, стены уже не такие отвесные. Мы сможем взобраться, и... ну, конечно, мы не знаем, что нас ждёт дальше.
    - Нет! - громким, и страшным голосом выкрикнул Изумбрас.
    Конечно, все уставились на него, так как и не ждали от него такой выходки. Он видел их изумлённые, испуганные лица, но не обращал на это внимания, а выкрикивал:
    - Нет! Мы должны вырваться из этого проклятого течения! Там, под этим проходом - чудище! Оно хватает всех проплывающих своими отвратительными щупальцами и пожирает!
    - Что ты такое говоришь? - выдохнула Эррэнника.
    - Что за бред такой?! - рассердился Ууиинээ.
    - Откуда ты знаешь, что там, под этим проходом? - недоверчиво спросил Тээлээдэ.
    На что Изумбрас ответил:
    - А я во сне видел.
    - Во сне! - хмыкнул Ууиинээ. - Стоит ли доверять твоим снам? Вполне очевидно, что после того, как ты чуть не утонул, тебя терзают кошмары. Но не к чему нас пугать. Мы и так напуганы. И так понимаем, что шансов вернуться назад совсем немного.
    - И всё же вы должны мне поверить, - с жаром заявил Изумбрас. - Вы должны понять, что этот сон - это не вполне сон. Я видел всё, будто бы на самом деле. Меня вытащила за борт "Ласточки" русалка, и мы плыли под водой. Видна была уходящая вглубь ледяная стена, и проход между ней. Я точно узнал, что там был именно вот этот проход...
    И Изумбрас рассказал всё, что было в том сне. Особенно сильное впечатление произвела последняя часть рассказа - о тёмно-буром щупальце, которое сжало, проткнуло шипами ухала, и утащило его на глубину.
    - Подумайте сами, откуда я мог знать об этом проходе заранее, если последние часы спал?
    Люди переглянулись. Трудно было не поверить такой искренности, но всё же это пришло из снов, и поэтому вызывало вполне понятное недоверие.
    Но вновь воскликнул Изумбрас:
    - Смотрите! Внимательно смотрите! - и вытянул руку вперёд, к проходу.
    До него оставалась ещё несколько сот метров, но всё же, приглядевшись, можно разглядеть, что там плывёт очередная стая ухал. Иногда тёмными пятнами появлялись на поверхности их мохнатые спины. Они были хорошими пловцами, сопротивлялись силе встречного течения, и вскоре должны были выплыть из прохода.
    Ууиинээ произнёс:
    - Вот уже и выплыли. И никаких чудищ...
    Но тут сразу несколько ухал резко дёрнулись вниз, и на том месте, где они только что были, на одно мгновенье показались из воды части тёмно-бурых щупалец. И вот уже ничего нет. Если бы они специально не вглядывались, то вообще ничего бы не заметили.
    Изумбрас спрашивал громко:
    - Ну что - теперь убедились?
    - Убедились, - кивнул Тээлээдэ.
    - Иногда снам всё же стоит верить, - вымолвила Эррэнника.
    - Мы должны свернуть в сторону, - изрёк Ууиинээ.
    - Легко сказать - вырваться, - произнёс Тээлээдэ.
    - Не сидеть же, сложа руки, - заявил Ууиинээ.
    - У нас ещё остались вёсла, - вспомнил Изумбрас.
    Действительно, вёсла остались у них ещё с первой части их плавания, когда с их помощью они пытались вырваться из течения. И вот они оторвали от обледенелой палубы эти самодельные, но всё же достаточно длинные и надёжные вёсла; затем, выбрали места понадёжнее, чтобы самим не соскользнуть за борт, и начали грести.
    Ууиинээ выкрикивал:
    - Давайте! Ещё! Ещё! Ещё!
    И они дружно налегали на вёсла. "Ласточка" нехотя, но всё же поворачивала в сторону...
    Между тем, чем ближе становился проход, тем ускорялось течение. С неимоверными усилиями им всё же удалось отвести кораблик немного в сторону. Если бы "Ласточка" не была такой лёгкой, то у них бы, конечно, ничего не получилось.
    В ледяной воде образовывались водовороты, в других местах вода словно бы вскипала, и из глубин всплывали льдины. Одна такая льдина ударила прямо по дну "Ласточки", отчего кораблик подскочил, опасно накренился...
    - А-а-ах! - вырвался возглас у всех гребцов.
    - Я уж думала, что это чудище нас снизу щупальцем подцепило, - произнесла Эррэнника.
    Теперь до ледяной стены оставалось не более тридцати метров. Видны были многочисленные рассекавшие её трещины. А стремительное течение, как ни старались они, всё же увлекало их к проходу.
    Хрипловатым от натуги голосом выкрикивал Тээлээдэ:
    - Нам бы только до стены добраться. Там уткнёмся в одну из этих трещин, застрянем и...
    - Ещё! Ещё! Ещё! - кричал, взмокший от пота Ууиинээ.
    И, несмотря на холод, не только Ууиинээ вспотел. Гребцы прикладывали все силы, чтобы только уткнуться в стену. Нос "Ласточки" застряли бы в трещине, и они смогли бы отдышаться, а потом - придумали бы что-нибудь.
    Всего несколько метров осталось, когда Изумбрас задрал голову, и тут же невольно вжал её в плечи, взвизгнул:
    - Летит!
    Ещё одна ледяная глыбы оторвалась от верхней части стены, и теперь падала. Сначала она виделась небольшой, но всё росла, и уже казалась больше "Ласточки".
    - Она же прямо на нас падает, - простонал Тээлээдэ.
    Но всё же глыба упала не прямо на них, а метрах в тридцати. В результате этого поднялись высокие волны, нахлынули на кораблик, оттолкнули его от стены, потащили к проходу.
    - Может быть, всё-таки нет там никакого чудища?! - выкрикнула Эррэнника.
    Но уже вырвались из воды эти отвратительные и жуткие тёмно-бурые щупальца. Они были именно такими, какими видел их в кошмарном сне Изумбрас. Сразу же обхватили они корабль, и сжали. Затрещала палуба, стали прогибаться доски.
    Ууиинээ кричал:
    - Нам уже не удастся вырваться!
    А Тээлээдэ продолжал:
    - Мы должны прыгать!
    - К стене! Доплывём! - это уже был голос Эррэнники.
    И все они бросились к борту - только Изумбрас замешкался. Но вот поднял голову, и увидел, что прямо на него опускается усеянное шипами щупальце. Почувствовал даже затхлый запах, от этого щупальца исходящий.
    Тогда он бросился к борту, и прыгнул. Вода оказалась совсем не такой безобидной, как во сне - она ударила нестерпимым льдом. Это было очень больно, но он кричал не от боли, а от страха.
    Лучше уж быть сто раз зарубленным орком из Средиземья, сгинуть в глотке подводного чудища. Изумбрас стенал и кричал, и плыл из всех сил вперёд, к ледяной стене. Он даже догнал Ууиинээ, Тээлээдэ и Эррэннику. Все вместе втиснулись они в трещину, и там, цепляясь руками, за лёд, выбрались на холодную, скользкую поверхность.
    Тяжело дыша, кашляя, разлеглись на этом льду, и смотрели вверх. На сотни метров возносилась ледяная стена.
    - "Ласточка" погибла, - горестно произнёс Тээлээдэ.
    - Но мы ещё живы, - сказал Ууиинээ.
    - И мы вырвемся даже отсюда, - дрожащим голосом молвил Изумбрас, и тут же начал кашлять, отплёвывать солёную, ледяную воду.
   
   
  &n bsp;
   Глава 5
   "Границы Харада"
   
    Прошли и первая и вторая ночи, после того, как Хоб, Хобсон, Белладонна и Элльраат покинули Минас-Тирит. За всё это время ни разу не потревожила их Чёрная смерть. Из этого можно было сделать вывод, что уловка Радагаста удалась - путешественники ускользнули, а Чёрная смерть осталась сторожить их возле Минас-Тирита.
    Путешественникам достались отменные кони: невысокие, коренастые - они могли бежать целый день, и почти не уставать. Только на водопой коням надо было останавливаться, но недостатка в воде пока что не было. Ведь путешественники ехали по западному берегу Андуина.
    Дорога была добротная. Навстречу им попадались и крестьяне Воссоединенного королевства, и жители южных земель - загорелые, почти тёмные, и одетые в такие же яркие одежды, как и наши преображённые волшебством Радагаста герои...
    Всех торопил неугомонный Элльраат. На каждом рассвете он первым вставал, и гнал коней до тех пор, пока последние лучи заходящего солнца не затухали на западе. Хоббиты ворчали. Особенно были недовольны Хоб и Хобсон. От них можно было слышать:
    - И это только самое начало нашего путешествия? Что же будет дальше?
    На что Элльраат отвечал:
    - Дальше будет ещё тяжелее. Так что, если чувствуете, что не выдержите, так лучше прямо сейчас поворачиваете.
    Но Хоб, Хобсон и, тем более, Белладонна, не думали поворачивать.
    Так, на третий день они подъехали к мосту через Андуин. Этот мост был построен совсем недавно, на месте старого моста, разрушенного орками, во время войны Кольца.
   На мосту их остановили воины-дозорные. Они проверили дорожные бумаги. Командир дозора аж присвистнул:
   - Печать и роспись самого Элессара. Видать, важные вы пташки.
   - Достаточно важные, - гордо заявил Хоб.
    - Только не пойму, кто вы - люди иль эти... полурослики? Хоб... хоббиты что ли?
    - Нет. Мы люди, - испуганно прошипел Хобсон, который испугался, что их могут подслушать Чёрная смерть.
    - Ну ладно. Дело ваше. Езжайте дальше. Но только знайте - Харад земля суровая, чужаков там не любят...
    - А мы сами родом из Харада, - заявил Хоб.
    - Ладно, рассказывайте это кому- нибудь другому, но компания ваша действительно очень подозрительная, - произнёс воин. - Мы бы задержали бы вас, если бы не такая важная бумага. Ладно, проезжайте...
    Только отъехав на несколько миль от моста, они переглянулись. Элльраат сказал:
    - А ведь вы опять выглядите как хоббиты. Ну или почти как хоббиты.
    - Ты тоже на хоббита, на Изумбраса похож, - молвила Белладонна.
    - Мне трудно привыкнуть к тому, что я уже в третий раз превращаюсь. Сначала - в хоббита, потом - в южанина, теперь - опять в хоббита. В общем, пора нам выпить зелье Радагаста, - ответил Элльраат.
    Они остановились на бережку небольшого озерца. Там достали фляги и сделали по нескольку глотков тёмно-зелёной жидкости. Почувствовали приток сил, и, склонившись над гладкими водами озерца, наблюдали, как вновь преображаются, темнеют их лица.
    Потом продолжили своё путешествие.
   
   * * *
   
    Через двое суток они достигли реки Порос. Там тоже был добротный, каменный, сделанный явно гномами мост. И там тоже была застава. Воины - смуглые, с загнутыми, похожими на ятаганы клинками, тщательно проверяли их дорожные бумаги. Даже сверялись с какой-то книгой, в которой значилось, как должна выглядеть печать правителя Минас-Тирита.
    - К чему такие предосторожности? - недоумевал Хоб.
    - Места здесь такие лихие. В Хараде собрались большие разбойничьи шайки, и хозяйничают, нападают на случайных путников. Так что будьте осторожны. Такая вот бумага для тех разбойников ничего не значит. Они даже будут рады хоть как-то навредить великому Элессару, потому что открыто на Воссоединённое королевство посягнуть всё же не смеют. Силёнок у них не хватает. Особенно они не любят жителей севера, а больше всего ненавидят хоббитов.
    - Почему это они хоббитов ненавидят? - удивлённым и испуганным голосом спросил Хобсон.
    - А потому что считают, что именно хоббиты виноваты в падении тёмного властелина, в возвеличивании Воссоединенного королевства, и в их нынешнем жалком состоянии.
    - Понятно, это наш Фродо им насолил, - вырвалось у Хоба.
    - Ваш Фродо? - удивились стражники.
    - Ну, в смысле, мы к нему с уважением относимся, а сами, мы, конечно, не хоббиты, - поспешил заверить их Хобсон.
    После того как они проехали мост через реку Порос, Хобсон проворчал, косясь на Хоба:
    - Если будешь так языком молоть - далеко мы не уедем.
    - А что им молоть? - вздохнул Хоб. - Всё равно нас никто не поймёт...
    Но они ещё не доехали до Харада...
    Их окружали равнины. Росли там невысокие травы; колючие кусты, и, чем дальше они ехали на юг, тем больше становилось песка...
   После очередной ночёвки под открытым небом, Хобсон начал отплёвываться и ругаться:
   - Песок мне в рот попал.
   - А ты не спи с открытым ртом, - посоветовал Хоб. - А то из-за твоего храпа мне тяжело заснуть.
   Элльраат не слушал их перебранку - он склонился над врученной ему Радагастом картой и разглядывал её. Вот раздался его сосредоточенный голос:
   - Эти земли тоже относятся к Воссоединённому королевству, но здесь, видите - пустоши. Никто за этими просторами не следит. Так что будьте настороже - встреча с разбойниками может произойти в любую минуту. Геройствовать не стоит: главное положиться на скорость своих коней...
   - Кстати, ты опять выглядишь, как мой Изумбрас, - вздохнула Белладонна.
   Хоб и Хобсон переглянулись. Хоб произнёс:
   - Да и - мы вылитые хоббиты.
   Элльраат достал флягу с магической жидкостью и произнёс:
   - Только много не пейте. Надо экономить. Возможно, придётся скрывать свою внешность дольше, чем мы думали...
   
   * * *
   
   ...Ещё два дня провели они в пути. Если бы не озерца, которые изредка попадались по сторонам от дороги, то им бы пришлось совсем плохо.
   Южное солнце пекло, и даже выносливые гондорские кони утомлялись, и из каждого озерца пили жадно и подолгу. Также жадно пили и хоббиты и Элльраат.
   И хотя Радагаст снабдил их хорошим запасом еды (это были непортящиеся, питательные лепёшки, приготовленные по старому эльфийскому рецепту) - есть им почти не хотелось. Вечером, они также как и днём жадно пили воду, и заваливались спать.
   Заканчивалась вторая неделя с того дня, как они выехали из ворот Минас-Тирита, и месяц от того, как они оставили Хоббитанию. Если учесть, какое огромное расстояние им довелось за это время преодолеть, то срок этот казался просто ничтожным. Возможно, они даже побили рекорды по скорости. И уж во всяком случае, ни один хоббит - даже и Фродо с Сэмом не заходили так далеко.
   Хоб и Хобсон могли бы гордиться, и придумывать, как бы покрасочнее описать всё это в книге, но они не гордились, не радовались, и о книге не думали. Они устали, отощали, и были теперь мрачными и неразговорчивыми. Немногим отличалась от них и Белладонна. И только глаза Элльраата пылали прежним огнём.
   И вот в сумерках очередного дня, когда неистовое, не раз проклятое ими солнце наконец-то скрылось за краем земли, они увидели поселение на берегу широкой реки. Элльраат тут же поведал:
   - Эта река - Харнен. И уж за ней то начинается Харад.
   - Харнен так Харнен, - простонал Хоб.
   - Харад так Харад, - выдохнул Хобсон.
   - Нам бы поспать сейчас, - произнесла Белладонна.
   - Наверняка, в этом городишке найдётся какой-нибудь более приличный трактир...
   Городок, к которому вела их дорога, занимался значительную площадь вдоль реки, но составляющие его домики все были невысокими, а то и вовсе - почти сливающиеся с землей. Только потом путешественники поняли, что значительная часть этих жилищ находится под землей.
   Домишки не составляли улиц, а были натыканы беспорядочно, отчего городок оставлял неприятное, хаотическое впечатление.
   - Не нравится мне здесь. Дурное место, - тихо произнесла Белладонна.
   - Впереди Харад - там сплошная опасность, - напомнил Элльраат, и тут же добавил. - Но мы можем перебраться на противоположный берег Харада, отъехать ещё на несколько миль, и там заночевать под открытым небом.
   - Надоело спать под открытым небом и просыпаться с песком на губах, - произнёс Хобсон.
   Хоб и Белладонна его поддержала, а Элльраат произнёс:
   - Ну смотрите. Кровати в местном трактире могут оказаться хуже песка.
   - И всё же мы рискнём, - заявил Хоб.
   Несмотря на не слишком позднее время, на улицах городка было пустынно, и они потратили немало времени, прежде чем встретили прохожего. Завидев всадников, он метнулся в сторону, но когда Элльраат показал ему мелкую Гондорскую монетку - вернулся.
   Хоб начал говорить, намеренно искажая слова. Ему казалось, что именно так должны говорить жители юга, когда пытаются спросить что-то на гондорском:
   - Хде... трагдыр?
   - Трактир? - догадался, и чётко спросил прохожий.
   - Ага, трактир, - так же чётко произнёс Хобсон.
   - Я вам покажу, но только ещё две такие монетки накиньте.
   Элльраат молча кивнул. И вот прохожий довёл их до трактира. Это было овальное, невысокое сооружение, но нестройные звуки музыки и пьяные выкрики доносились из-под земли, туда же вела и кривая лестница.
   Прохожий внимательно посмотрел на них - причём лица его они так и не увидели, только блеснули из- под капюшона глаза, и поспешил куда-то среди беспорядочно натыканных домов.
   Между тем, из трактира выбежал неизвестно откуда узнавший об их прибытии хозяин. Это был горбун с огромным носом, служившим как бы противовесом его горбу.
   Хоб снова попытался изобразить южанина:
   - Оштановимся у ваш...
   Но хозяин заговорил на вполне сносном гондорском:
   - Милости прошу. Коней сейчас отведут в стойло...
   Он пронзительно свистнул, и тут же из подворотни выскочили четверо дюжих слуг. Только путешественники спешились, и взяли свои дорожные сумки, как слуги подхватили коней под узды и повели. Кони заупрямились. Хозяин проговорил:
   - Всё с ними будет хорошо. Так что даже не волнуйтесь...
   Коней увели, а хозяин указал на уходящую вниз лестницу, молвил:
   - Милости прошу.
   Хобсон поинтересовался:
   - А пошему вы расховаривете ш нами как ш шителями Хондора?
   - Ну потому, что я вижу, что вы жители севера, - хитро улыбнулся хозяин трактира.
   - Это почему же, - возмутился Хоб, и посмотрел на свои загорелые, и вполне человеческие руки.
   - Вас выдают ваши повадки, движения. Всё говорит за то, что вы родились на севере. Зачем же выдаёте себя за южан? Не волнуйтесь. Здесь это не имеет никакого значения...
   Итак, они вошли в продолговатую, сильно вытянутую и сильно задымлённую залу, дальней части из-за этого дыма практически не было видно. Но всё жн можно было разглядеть длинные столы, за которыми сидели уже изрядно подвыпившие загорелые южане. В основном, это были мужчины, но попадались и женщины - такие же пьяные и грубые, как и их "кавалеры". Многие буянили, кто-то уже храпел под столом, а в одном месте даже разгорелась драка. Причём дрались на длинных охотничьих ножах, что показалось вошедшим уже совершенной дикостью.
   Хозяин быстренько проговорил:
   - А вы не беспокойтесь. Это они между собой, ну а вас - не тронут. Вы вот присаживайтесь сюда, в уголок, за стол. Видите - здесь никого нет. Чувствуйте себя как дома, а я вам покушать принесу. Что изволите?
   - А что у вас есть? - поинтересовался Хоб.
   - А что вы любите? - спрашивал хозяин.
   Хобсон отвечал:
   - Пожалуйста: чего-нибудь грибного. Может, и суп, и запеканку, и сок яблочный.
   - Такого у меня нет. Такое, знаю, любят в Хоббитании.
   - В какой ещё Хоббитании? - нахмурилась Белладонна. - Мы и не слыхали о такой.
   - Ну ладно..., - расплылся в неискренней улыбке трактирщик. - Тогда я распоряжусь, чтобы вам принесли суп из черепахи; запеканку из рыбы У, и салат из корней шкапидора.
   - Пожалуйста, мы не откажемся, - проговорил Элльраат. - Только ещё и воды принесите. Слышите - простой, свежей воды.
   - Обязательно, - продолжая улыбаться, хозяин отступил, и вскоре скрылся за клубами дыма.
   Гости остались в одиночестве. Они сидели напряжённые, не разговаривали. Ожидали и боялись, что к ним кто-то подойдёт, завяжет ненужный разговор, а то и драку. Но никто к ним не подходил, никто даже не глядел в их сторону. Все многочисленные обитатели этого зала были заняты друг другом. Драка на ножах прекратилась - одного израненного, но живого унесли; другой, победитель, тоже окровавленный, но довольный, уселся за стол и усиленно начал пить. Но уже началась другая драка - кого-то перекинули через стол, а он набросился на своего обидчика, повалил его на пол... дальше путешественники уже не смотрели.
   - Всё-таки зря мы сюда завернули, - вздохнул Хоб.
   - Не придётся нам спокойно поспать, - подтвердил Хобсон.
   - Как бы ещё чего хуже не вышло, - проговорила Белладонна.
   К ним подошёл не хозяин трактира, а его слуга. Это был детинушка громадного роста и широченный в плечах. Своими ручищами он умудрялся удерживать, прижимая к груди, блюда сразу для всех четырёх гостей. Эти блюда он кинул на стол так резко, что они должны были бы расплескаться, но они не расплескались, а заняли приличествующее им место перед лицом каждого из гостей. Затем слуга, не говоря ни слова, удалился...
   От кушаний исходил резкий запах.
   - Только перца нам после этой дневной жарищи и не хватало, - молвил Хоб, однако ж взял ложку, и осторожно, маленьким глоточком попробовал густой суп, какого-то неопределённого, но всё же, скорее всего, сырного цвета.
   - Ну и как супчик? - поинтересовался Хобсон.
   - Хм-м, а вроде ничего. Кушать можно, хотя и островат, - ответил Хоб.
   И вот они начали кушать. Сначала, конечно, осторожно, маленькими кусочками и глоточками пробовали незнакомые блюда, но постепенно входили во вкус, и ели с аппетитом, и запивали принесённой, прохладной водой. Вот только воды для таких острых блюд было явно маловато...
   Много времени ушло у них на этот ужин, но за всё это время у ним так никто и не подошёл. Наконец Хоб выдохнул:
   - У-уф, что то у меня голова закружилась.
   - Да и меня голова кружится, - признался Хобсон. - Будто выпили чего-то горячительного.
   - Еда такая незнакомая, - с трудом ворочая языком, проговорила Белладонна. - Осторожнее надо было ехать.
   - А, может, добавлено было что-то, - молвил Элльраат.
   И в это время к ним подошёл хозяин трактира. Он проговорил:
   - Ну, дорогие гости, вижу утомились вы. Проходите, пожалуйста, за мной. Я покажу вам комнату, где вы можете расположиться. Или, может, изволите для каждого отдельное помещение?
   - Нет, мы лучше вместе, - заверил его Элльраат.
   И вот он повёл их через залу. Они шли мимо громыхающих компаний, но, опять таки, никто не обратил на них внимания (или же только сделал вид, что не обратил внимания).
   И вот они оказались у лестницы, ведущей ещё глубже. Складывалось такое впечатление, что они спускаются в настоящую темницу...
   Вот прорытый в земле коридорчик, в стенах которого виднелись тёмные, грязные дверью. Хоббиты тоже любили рыть свои жилища в земле, но в отличии от просторных хоббитских коридоров и комнат, здесь всё было узкое, угнетающее своей несоразмерностью. Да и воздух был тяжёлым, давящим...
   
   * * *
   
    Хоб проснулся посреди ночи, в кромешной темноте. Голова его прямо-таки раскалывалась от нестерпимой боли. Жадно, полной грудью вдохнул воздух, но тот спёртый воздух, которым было наполнено это помещение, не мог ему помочь.
    Он слышал басистой храпение Хобсона; долгий, шелестящий храп Белладонны и почти неслышное дыхание Элльраата. Будить их не хотелось - пускай себе спят, если им так сладко спится. А Хобу просто невыносимо захотелось выйти на свежий воздух, и подышать, иначе, как ему казалось, голова его просто лопнет.
    Хоббит медленно поднялся, и ощупью добрался до двери. Надавил на ручку. Оказалось запертой на щеколду. Тогда он поднял щеколду, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там никого не было, а единственным источником света являлся факел, который горел в отдалении, возле самой лестницы. К этой то лестнице и поспешил Хоб...
    Вот он уже вышел в залу. Оказывается, из всей многочисленной компании, которая так неистово голосила там, осталось только несколько человек, да и эти несколько человек теперь разлеглись на лавках или под столом, и дружно и громко храпели. Ни хозяина трактира, ни его слуг нигде не было видно.
    Хоб пробежал залу и, наконец-то поднялся наверх. Уже занималась на востоке заря, но вся остальная часть небосклона ещё оставалась чёрной, и мерцали многочисленные, крупные и мелкие звёзды.
    Нигде в этом замшелом городке не было свежего воздуха, но всё же после трактира и такой воздух казался и освежающим и желанным. Хоб, подняв голову к звёздному небу, начал глубоко и часто дышать.
    А потом он услышал топот. Сразу определил, что топот доносится с той стороны, куда увели их коней.
    Отпрянул в сторону, и тут же расслышал приглушённый голос хозяина трактира:
    - Ну всё. Мы в расчёте. Кони хорошие, гондорских. А с этими дураками я разделаюсь. Я с них ещё дополнительную выгоду получу...
    Кровь Хоба вскипела. Он почувствовал и гнев, и сожаление о том, что они такие неопытные, доверчивые путешественники. Хоббит уже видел и коней и наездников, и он бросился наперерез им, крича:
    - Стойте! А ну - стойте!
    Шансов остановить их у Хоба не было. Он не думал и о том, какая опасность ему грозит. Он просто подскочил к одному из коней, схватил его за узду, и повис на ней, хрипя:
    - Стой... стой...
    Но Хоб, конечно, не мог остановить коня. Ноги его волочились по земле
   Наездник ударил его раз, другой. Хоб стиснул зубы и не выпускал узды. А сзади раздался крик хозяина трактира:
   - Это один из них! Теперь он может всё выдать! Хватайте его! Везите с собой!
   И тут же с сильные руки подхватили Хоба, перевалили его через седло. Он попытался было вырваться, но тут на голову его обрушился удар такой силы, что он потерял сознание.
   
   * * *
   
    Элльраат, также как и Хоб проснулся от сильной головной боли, но, когда он проснулся, через щель в потолке их подземной комнатушке уже пробивался тусклый луч взошедшего солнца.
    Морщась, он приподнялся, и пробормотал:
    - Какой здесь тяжёлый, спёртый воздух. И как нас только угораздило заснуть здесь?..
    Проснулись и Хобсон с Белладонной. Они тоже морщились, протирали глаза. Хобсон ворчал:
    - Пожалуй, ещё не было ночи, худшей, чем сегодняшняя. Как всё болит - просто кошмар какой- то...
    А Белладонна спросила усталым, заспанным голосом:
    - А где Хоб?
    - Действительно, где Хоб? Эй, Хоб, дружище - ты куда подевался? - так восклицал, вскочивший на ноги Хобсон.
    И он оглядывал углы, будто его Хоб, наподобие монетки мог завалиться в угол, и лежать там, ждать, пока его найдут.
    - Может, он освежиться вышел? - предположила Белладонна.
    - Может, - кивнул Хобсон.
    - Нам надо держаться вместе, - говорил Элльраат.
    - Сейчас, я найду его, - молвил Хобсон, и шагнул к двери.
    Но тут дверь распахнулась, и на пороге предстал хозяин трактира. Неискренняя улыбка расползалась его носатому лицу, а горб топорщился особенно уродливо.
    - Ну, как вам спалось? - поинтересовался хозяин.
    - Плохо нам спалось, - ответил Хобсон.
    - Это всё с непривычки. Привыкните, и будете спать, как убитые.
   - Ну уж нет. Мы сейчас же уезжаем, - выпалила Белладонна.
    - Что ж - это дело ваше. Хотите ехать, так езжайте.
    - Только сначала мы должны найти нашего друга, - произнёс Хобсон.
    - Так, пожалуйста, раз должны, так ищите. И мне вы кое-что должны. Вот, пожалуйста, ознакомьтесь, - и трактирщик протянул Элльраату листок, исписанный мелким, аккуратным почерком.
    Хозяин приговаривал:
    - Вот. Здесь всё учтено. Всё что кушали да пили вчера, и цены указаны, и общий счёт внизу. В моём заведении важна аккуратность, а то, сами понимаете, разориться не долго.
    Белладонна глянула через плечо Элльраата и присвистнула:
    - Вот это сумма. Прямо скажем - разорение. Если дальше так будем тратиться, то...
    - Мы заплатим, - заверил хозяина Элльраат.
    - Уж извольте, - проговорил хозяин.
    Элльраат посмотрел в угол, куда они вечером побросали их сумки, с пожитками, питьём Радагаста и деньгами. Или они бросали туда сумки? Этого Элльраат не мог припомнить. Во всяком случае, никаких сумок в том углу не было. Он оглядел и другие углы, заглянул под скрипучие, грязные кровати - нигде ничего, кроме пыли, да кусков ссохшейся грязи не было.
    - Но мы же приносили сумки сюда, - неуверенно сказал Элльраат.
    - Приносили... вроде бы... приносили... да..., - медленно проговорила Белладонна.
    Хоббитка потирала лоб, который продолжал раскалываться от боли, и совершенно не могла вспомнить, куда они накануне подевали сумки. То же самое было и с Хобсоном.
    Но Хобсон воскликнул:
    - Может, в зале мы сумки оставили. Надо посмотреть. И нашего друга Хоба найти.
    - В зале оставили? - усмехнулся трактирщик. - Ну, если оставили, так можете с ними попрощаться. У меня-то публика разная собирается, и из Харада заезжают, а там то, знаете, какие нравы - что лежит, то и берут. Так что... Ну, пойдёмте, поищем ваши сумки в зале...
    И они поднялись в залу. Там к ним присоединилась пара трактирных слуг. Оба детинушки раза в два превосходили ростом хоббитов, и кажется, ударом своего кулачища могли вышибить дух из любого путешественника. Они неустанно следовали за ними, и всем своим видом давали понять, что о бегстве лучше не помышлять.
    Итак, они подошли к тому столу у стены, где сидели накануне вечером, посмотрели на лавки, заглянули под стол - никаких сумок там, конечно, не было.
    Трактирщик говорил:
    - Вот я и говорю: если забыли - так уж далеко и ваши сумки и ваши деньги.
    - Но что же нам делать? - растерянно спросил Хобсон.
    - Вот уж не знаю, - произнёс хозяин, и, глянув на своих помощников, добавил. - Но заплатить вам, так или иначе, придётся.
    Элльраат дотронулся ладонью до пульсирующего болью лба, и произнёс:
    - Давайте, по крайней мере, поднимемся на свежий воздух. Здесь дышать нечем.
    - Я не против.
    И вот они вышли из трактира. Хотя солнцу ещё долго предстояло карабкаться до зенита - оно уже нещадно палило, и больше всего хотелось искупаться в реке Харнен, которая протекала неподалёку.
   При ярком дневном освещении городок представлял ещё более отталкивающее впечатление, чем ночью. Смотреть было не на что...
    Хобсон крикнул довольно громко:
    - Хоб!
    Из-за угла выбежала красная птица, напоминающая раздутого раза в два петуха, клюнула лежавшее на пыльной земле зерно, и побежала дальше. Хоба нигде не было видно.
    Тут к трактирщику подошёл ещё один его слуга и быстро залепетал что-то на незнакомом путешественникам языке.
   Но вот трактирщик повернулся к ним и проговорил грозно:
    - Так! А кони-то пропали!
    - Наши кони? - ужаснулся Элльраат.
    - Не только ваши, - произнёс трактирщик. - Ну, пошли, посмотрим.
    И вот они прошли в стойла. Никаких коней там не было. Только забредшая туда по ошибке коза топорщилась на них глупыми глазами...
    - Вы... вы должны были смотреть, - заплетающимся от волнения языком говорил Элльраат. - Это были прекрасные кони. Как мы теперь проедем через Харад?...
    Трактирщик заговорил насмешливо:
    - Вы, кажется, рассчитываете, что я вас сейчас и отпущу?
    - Нет. Прежде мы должны найти Хоба и наши сумки, - произнёс Хобсон.
    - Ну, конечно, размечтались, - уже совсем зло пророкотал трактирщик. - Ваш дружок пропал. А значит, он был в шайке: он увёл не только ваших коней, но и коней, принадлежавших мне. Это грабёж!..
    - Да что вы говорите? Как он мог - один? Он же простой хоббит! - сказал Хобсон.
    Слуги трактирщика быстро заговорили между собой, а сам трактирщик продолжал:
    - Здесь знают хоббитов, как отъявленных негодяев. У него наверняка были сообщники. Ведь были, да? Признавайтесь!
    - Да как вы смеете?! - сжал кулаки Элльраат. - Не смейте препятствовать вам.
    - Я добрый, - задумчиво проговорил трактирщик. - Я даже через чур добрый. Я бы отпустил вас, если бы вы мне заплатили. Но, боюсь, всего содержимого ваших сумок не хватило бы, чтобы оплатить моих коней. Нет ни сумок, ни коней, ни вашего сообщника-злодея. Что же остаётся?..
    Трактирщик выдержал значительную паузу, а затем проговорил:
    - Вам придётся поработать на меня.
    - То есть как..., - хриплым от возмущения голосом начал было Хобсон.
    - А так. Будете выполнять самую тяжёлую работу. Там, на заднем дворе моего заведения. Конечно, придётся надеть на вас цепи, а то вы больно шустрые. Но я добрый. Просто добряк. Чтобы отработать украденное, вы должны были бы потеть здесь целый год, но я назначаю вам срок в шесть месяцев.
    - Шесть месяцев? - переспросил Элльраат, и тут же крикнул. - Нет!
    - Да! И лучше вам не сопротивляться, - заверил их хозяин.
    Элльраат, сжав кулаки, наступал на трактирщика и говорил:
    - Через шесть месяцев мы уже должны быть на другом конце мира! А, впрочем, вы не поймёте. Просто не пытайтесь нас остановить.
    - О нет! Я не только попытаюсь, я и остановлю вас, - заверил его трактирщик.
    Элльраат толкнул его в плечо и потребовал:
    - С дороги! Пусти!
    Трактирщик свистнул, и тут в дело вступили его слуги: они без труда скрутили Элльраата, Хобсона и Белладонну.
    Когда их вынесли из конюшни, навстречу им попался одноглазый старик с редкой щетиной на тройном подбородке.
   Старик спросил у трактирщика:
    - Что, очередных работников себе нашёл?
    - Ага, - кивнул трактирщик и усмехнулся.
    - Ну ты ловок, - захихикал старик, и побрёл своей дорогой.
   
   * * *
   
    Очнулся Хоб от жгучего солнца, приподнялся, с трудом разлепил глаза, увидел раскалённый песок и простонал:
    - Пить.
    Никто ему не ответил. Оттолкнувшись ладонями, он привстал, оглянулся. Кругом возвышались поросшие редкой, ссохшейся травой холмы. Но больше всего было песка.
    Сзади послышалось какое-то движение, и Хоб обернулся. Там стояли широкие навесы, а под навесами - манила желанная тень. Вроде бы там даже и бочонок с водой стоял. Но всё же идти под навесы Хобу не хотелось. Он понимал, что там - его похитители; а от них надо бежать. Надо добраться до своих друзей, рассказать, что сталось с их конями, и какой, оказывается, негодяй трактирщик.
    Пригнувшись к пышущей жаром земле, он сделал один шаг. Никто его не окликнул. Ещё один шаг... Тут послышался некий шорох сбоку, он резко обернулся туда, но это, оказывается, просто обвалился со склона холма песок. Тогда Хоб бросился бежать.
    Он бежал и ощущал восторг. Вот, оказывается, как легко вырваться на свободу! Ну, конечно же, теперь они его не догонят!
    Тут сзади раздалось грозное рычанье. Хоб только и успел развернуться, как увидел перед собой псиную морду. Ни в Хоббитании, ни в Гондоре не водилось таких громадных псов. Это чудище, даже стоя на четырёх лапах, было ростом с хоббита.
    Последовал удар, и хоббит повалился спиной на раскалённый песок. Прямо перед своим лицом он увидел раскрытую пасть, и острые, желтоватые клыки, с которых стекала отвратительная склизкая слюна. Из утробы чудовищной собаки исходило угрожающее протяжное рычание. Хоб вскрикнул от страха и попытался прикрыть лицо ладонями. Это, конечно, было бесполезно, так как пёс мог спокойно разодрать и его руки и голову. Послышались шаги, а потом свист. Пёс отступил на шаг, но оставил на груди хоббита свою тяжёлую лапу. Причём давил так сильно, что у Хоба перехватывало дыхание.
    Он увидел, что к нему подошли двое. Это были высокие, загорелые люди, в ярких одежда. Глаза у людей были большими, почти круглыми, страстными и злобными. Указывая пальцами на Хоба, они начали усмехаться, и несчастный пленник увидел их безупречно белые зубы.
    - Что вам от меня нужно? - спросил он сдавленным голосом.
    Харадримы (а это были, конечно же именно Харадримы - жители Харада), заговорили на своём быстром, крикливом, не понятном для Хоба языке. И только слово он понял: "хоббит".
    Он тут же поспешил заверить их:
    - Я не хоббит.
    Они начали смеяться, и смех их был достаточно злым, чтобы понять, что пощады от них лучше не ждать. Продолжая смеяться, они показали на ноги Хоба.
    Пёс, по их знаку, отошёл ещё на шаг, и хоббит смог приподняться, глянуть... Да - теперь, у него были типично хоббитские, покрытые густой шерстью ступни ног. Он глянул на свои руки - они больше не были тёмными, а только разве что покраснели от солнечных ожогов. Значит, действие питья Радагаста прошло, и к нему вернулось прежнее обличие. Обманывать харадримов было бесполезно. По рассказам своих старейшин, они хорошо знали, как выглядят хоббиты...
    Что же ему оставалось делать? Хоб не знал. Он смотрел на харадримов, а они смотрели на него своими большими глазами, и не было в них ничего похожего на жалость. Вот один из харадримов приподнял ладонь и, продолжая глядеть на хоббита, выразительно провёл ею у своего горла.
    Всё это время рука Хоба двигалась в сторону. И вот он дотянулся до камня. Ещё не понимая, зачем он это делает - хоббит сжал камень в кулаке. Почувствовал, что это острый, похожий на наконечник копья камень.
    Чудовищная собака зарычала, глотка её приоткрылась, с острых клыков закапала слюна.
    И тогда Хоб нанёс удар. Он боролся за свою жизнь. Он вложил в этот удар все свои силы. Острая часть камня вошла собаке в глаз, и она отскочила, сбила с ног харадрима, который рванулся было к Хобу. Харадрим не удержался на ногах, упал.
    В общем, оба южанина пребывали в изрядном подпитии, что и спасло Хоба. Упавший выронил свой длинный нож, и нож этот тут же оказался в руках хоббита.
    Хоб кричал воинственным, хриплым и, вместе с тем, жалким голосом:
    - Стой! А иначе...
    Но второй харадрим не понимал его, и бросился на хоббита. Хоб только и успел отскочить в сторону, но руку не убрал. Почувствовал, что клинок вошёл во что-то мягкое, услышал странный, булькающий звук - затем тонкий, нечеловеческий визг харадрима. Терпеть это было невозможно. Он выпустил рукоять клинка и побежал, куда глаза глядят. Бежал долго, тяжёло дышал. Всё ждал, что будет погоня, собачий лай, крики, но этих звуков не было. Он не знал, что половина лагеря этих разбойников отходила от вчерашней половина; а другая половина (их в этой шайке вообще было не много), отправилась продавать украденных коней.
    Взбежав на вершину очередного песчаного холма, Хоб покачнулся от боли в ушибленной голове, но и вскрикнул от радости. Дело в том, что впереди он увидел некий, стоящий на берегу реки городок. И ему даже показалось, что это именно тот городок, в котором остались его друзья. Он бежал и падал на раскалённый песок. Потом поднимался и снова бежал.
    Временами налетал ветер, но он не приносил спасения от гнетущей, иссушающей жары. Сам этот ветер был безжизненным, раскалённым, и от него Хоб всё чаще кашлял. По-крайней мере, от этого ветра была одна польза - он заносил следы беглеца и харадримы уже не смогли бы его найти.
    Наконец-то он добрался до берега реки, за которой стоял город. Хоббит упал на колени, попытался зачерпнуть воду руками, но вода задрожала, пошла рябью, и обратилась в песок, который обжигал его ладони. Ещё не веря в это, Хоб всё же попытался выпить и... закашлял, сплёвывая с губ горячий песок. Желая всё же добраться до воды, он пополз дальше.
    Но уже не было ни реки, ни города. Всё это оказалось миражом - задрожало и растворилось в воздухе. Перед Хобом простилалась пустыня. Последние, жалкие кустики и травинки остались далеко позади. Он все силы вложил в этот бег и уже не мог вернуться. Да и куда возвращаться? На расправу к харадримам?
    Он отчаяния от даже заплакал, но когда ставшая уже горячей слеза докатилась до его губы, он жадно слизнул её. Страшно хотелось пить. Каждая его частица, а особенно рот, глотка и живот, словно бы вопили, требовали: "воды, воды, воды".
    Хоба окружали уже не холмы, а самые настоящие песчаные дюны. Он приметил, что возле одного крутого склона образовалась тень, и переполз туда. Там, по крайней мере, было не так пекло солнце.
   
   
    
   
   Глава 6
   "Ледяная стена"
   
    Наконец Изумбрас, Ууиинээ, Тээлээдэ и Эррэнника отдышались, и, прислонившись к ледовой, возносящейся вверх поверхности, огляделись. В нескольких метрах от них бились об лёд источающие холод, тёмно-синие, почти чёрные волны моря. Кое-где ещё плавали переломанные брёвна - всё, что осталось от их, раздавленной подводным чудищем "Ласточки".
    Ууиинээ произнёс:
    - У меня в кармане два камня Тзе остались...
    Здесь надо заметить, что камни Тзе по свойствам своим напоминали кремень. И при ударах, из них сыпались даже более крупные и яркие искры, нежели из кремния.
    - Мы разведём костёр! - воскликнул Тээлээдэ.
    Он схватил одну, выброшенную на лёд доску, и попытался зацепить проплывавшее поблизости бревно.
    - Придержите-ка меня, - попросил Тээлээдэ.
    Ууиинээ и Эррэнника схватили его за пояс, а он выгнулся вперёд, и всё дёргал бревно, которое течение уносило в проход. Наконец, это ему удалось. Он простонал с натугой:
    - Есть... - и из всех потянул бревно к себе.
    Но тут взвилось из-под воды усеянное шипами щупальце, обхватило так подозрительно дёргающееся бревно, и утащило его на глубину.
   А всех четырёх путешественников, стоявших в расщелине, обдало ледяными брызгами. Правда, они почти и не почувствовали нового холода, потому что и без того уже продрогли, стучали зубами и тряслись, словно помешанные.
    Эррэнника проговорила:
    - Не стоит отчаиваться. Сюда всё же вынесло несколько деревяшек. Кое-какой костерок мы разведём.
    - А что потом? - задал вполне резонный вопрос Ууиинээ.
    - Да уж - доски быстро закончатся, а изо льда огонь, как известно, не очень-то и разожжешь, - вздохнул Тээлээдэ.
    Тут и Изумбрас подал голос:
    - Мы так близко от этого проклятого прохода! Я даже слышу, как шумит между его стен вода...
    - До него - метров десять, - произнесла Эррэнника.
    Изумбрас продолжал:
    - А у чудища длинные щупальца. Оно бы дотянулось и схватило нас, если бы знало, что мы здесь стоим. И всё же здесь так скользко, что стоит сделать неловкое движение и всё - мы у него в глотке. В общем, надо выбираться отсюда...
    - Хорошо сказал, - невесело хмыкнул Ууиинээ. - Может, у тебя найдутся крылья?
    - Нет. Крыльев у меня, к сожалению, нет. Иначе...
    Тут хоббит подпрыгнул, ухватился за выступ над головой, и подтянулся. Он разместился в двух метрах над водою и закончил:
    - ...Давно бы уже обнял свою Белладонну.
    Оставшиеся внизу передали ему немногочисленные доски и сами забрались на эту небольшую площадку. Но оставаться там им не хотелось. Всё казалось, что из воды вырвутся эти отвратительные щупальца, схватят их, утащат...
    И снова первым подпрыгнул хоббит, снова подтянулся...
    Некоторые площадки на ледовой стене были слишком маленькими, чтобы на них разместилась вся компания. Они перебирались вверх по очереди, передавая стоявшему наверху доски.
    Это было не только утомительное, но и страшное занятие. Один раз Изумбрас глянул вниз, и у него закружилась голова. Бьющиеся о подножие ледяной стены волны казались уже совсем крошечными...
    Его нога скользнула, он страшно вскрикнул, и поехал вниз. Сразу за две коленки подхватили его сильные руки Ууиинээ, и сильно толкнули вверх, на эту ненадёжную площадку.
    Но вот, наконец, достаточно большая и ровная площадка. На ней они расположились все вчетвером, и ещё осталось место, чтобы положить доски.
   Сами они плюхнулись на лёд, прислонившись спинами к полупрозрачным и тоже, конечно, ледяным валунам. После такого подъёма они уже не чувствовали холода, но дышали тяжело, с хрипом, иногда начинали кашлять...
   Тээлээдэ придвинулся к самому краю площадки, глянул вниз, и тут же отдёрнулся назад. Глаза его были такими круглыми и испуганными, будто он увидел тянущиеся к ним щупальца.
   - Что?! - воскликнули сидевшие рядом.
    - Да, просто, высота... Надо же, на какую высоту мы вскарабкались, - проговорил Тээлээдэ, и снова закашлялся.
    Потом они посмотрели вверх.
   В высоту стена казалась бесконечно высокой, словно бы, несмотря на все старания, вовсе не приблизились они к её вершине.
    ...Разговаривать ни о чём не хотелось. Они просто сидели, и смотрели на море. Видно было далеко - на многие мили. Там, вдалеке на севере плыли айсберги, но никакой земли, конечно, не было видно.
    - Может, если на вершину взберёмся - увидим родину, - прохрипела Эррэнника, но ей никто не ответил...
    Вскоре снова начал донимать их холод - застучали зубы, да и кашлять стали чаще.
    - Надо бы костерок развести, - произнёс Изумбрас.
    Ууиинээ ответил суровым и, вместе с тем, усталым голосом:
    - Дров у нас слишком много. Их надо беречь...
    - Чего же беречь? - возмутился Изумбрас. - Ведь дождёмся того, что совсем помёрзнем. Тогда наши дровишки точно никому не пригодятся.
    - Не будем сжигать все дрова. Только половину, или даже треть, - предложил Тээлээдэ.
    - Я тоже думаю... - начала было Эррэнника.
    - Ну хорошо. Будь по вашему, - махнул рукой Ууиинээ.
    Доски они оттащили вглубь площадки, к самой ледовой стене. Там разделяли их на две неравные кучки. Одну маленькую кучку ещё предстояло тащить наверх, другую - совсем крошечную они намеривались сжечь.
    Ууиинээ достал из кармана своей обледеневшей и от этого трещавшей одежды два камня Тзе (они были ярко-красного цвета, и, склонившись, сильно ударил ими), посыпались искры, но промокшие, покрывшиеся ледовой коростой дровишки не хотели гореть.
    И ещё немало времени и сил они потратили, и почти наполовину сточили камни Тзе, прежде чем всё же занялся робкий, готовый от неосторожного дыханья потухнуть огонёк. Все они приблизились к этому огоньку, проводили возле него ладонями, подкладывали в него самые маленькие щепочки.
   Прошла минута, они только начали чувствовать блаженное тепло, а заготовленные для этого костерка дрова уже прогорели.
   Тээлээдэ сказал:
    - Давай ещё подложим.
    - Нет, мы должны их беречь, - ответил Ууиинээ.
    - И всё же, хотя бы немного. А то и не согрелись вовсе. Все старания насмарку пошли, - это уже Изумбрас произнёс, и подкинул в умирающий костерок ещё один кусок доски.
    - Но что мы будем делать дальше? - спрашивал Ууиинээ. - Ведь замёрзнем.
    - Мы и так замёрзнем, - сокрушённо произнесла Эррэнника, и при этом подложила ещё одну доску.
    Им не хотелось, чтобы этот костерок умирал, им не хотелось оставаться наедине с холодом. Казалось им, что вот затухнут последние искры, и их сердца тогда остановятся, и сами они станут ледяными статуями. И они уже не могли останавливаться. Всё подкладывали и подкладывали дрова. Даже и Ууиинээ принял в этом некоторое участие.
    Под конец костёр разгорелся. Даже взвился высокими языками и обжёг им лица. Но это был уже последний рывок умирающей стихии. Костёр быстро потух, а угли с шипеньем остыли в растопленном ими льду.
    - Вот и всё, - мрачным голосом выговорил Ууиинээ.
    - Не думаю! - вдруг громко воскликнул Изумбрас и, оттолкнув бесполезные угли, склонился к той части ледовой стены, возле которой горел костёр.
    - Вы только посмотрите, - с этими словами хоббит просунул руку в проплавленную огнём дырку.
    Потом и сам заглянул туда.
    - Ну, что там? - волнуясь, спросил Тээлээдэ.
    - Вижу - туннель, - ответил хоббит.
    - Что за туннель?
   - Что в нём?
   - Куда он ведёт?
   Вопросы следовали один за другим.
    - Да откуда же я знаю? - ответил хоббит. - Надо пробить эту стену и тогда мы попадём в него. Думаю, камни Тзе нам ещё понадобятся.
    Один камень оказался в руке Изумбраса, другим начал долбить Ууиинээ...
   Это было нелёгким делом - прочный лёд крошился нехотя, и прошёл целый час, прежде чем они продолбили проход, достаточный, чтобы в него протиснуться.
    Солнце уже коснулось западного края земли, и поэтому стало ещё холоднее. Вдоль ледяной стены метался ветер, нёс колючие куски льда; надрывно, жалобно и злобно завывал в многочисленных трещинах.
    Сгущались сумерки и, вместе с сумерками, казалось, и Чёрная смерть приближалась. Так что хотелось побыстрее укрыться хотя бы где-нибудь, хотя бы даже и в ледовой стене.
    И вот они пробрались в выбитое ими отверстие, и оказались в изгибистом туннеле - одна часть туннеля вела вниз, другая - вверх. Конечно, и стены и полоток и пол туннеля - всё было изо льда. Но и в стенах, и в потолке и в полу имелись многочисленные выступы и впадины. Так что, если быть осторожным и правильно наступать, то можно было и подниматься и спускаться.
    Но приближалась ночь, и в темноте они видели только на несколько метров. Что там было дальше, куда именно вёл туннель - этого они не знали. А за их спинами на ледяном склоне всё сильнее завывал ветер. Иногда он врывался и в пробитое ими отверстие, толкал их в спины.
    Эррэнника проговорила:
    - Надо бы подальше отсюда отойти. А то как-то не по себе: всё, кажется, вырвутся из воды щупальца того чудища и утащат.
    - Слишком мы высоко поднялись, - молвил Ууиинээ.
    - Я это знаю, - ответила девушка. - И всё же - лучше бы подальше.
    - Неизвестно, какие чудища ждут нас здесь, в этой темнотище, - произнёс Ууиинээ. - Надо бы дождаться рассвета. Ну да ладно. Вы ведь всё равно не успокоитесь...
    Все вместе решили, что лучше подниматься вверх. И вот, наступая ногами во впадины, начали этот подъём. Туннель уводил не только вверх, но и вглубь ледовой стены.
    Они уже далеко удалились от наружной части этой стены. И в дневные, солнечные часы свет с трудом должен был бы проходить через такую толщу, а теперь, по всем правилам, в этом месте должен был царить кромешный мрак. Но всё же полного мрака не было. Но откуда шёл этот неясный, блеклый свет - они не могли понять, да и не особенно-то хотелось думать об этом...
    Наконец подъём закончился, и они оказались на площадке, от которой расходилось несколько проходов.
    - Ну что - куда пойдём? - поинтересовалась Эррэнника.
    - А не всё ли равно? Ведь мы здесь ничего не знаем, - молвил Тээлээдэ.
    А Ууиинээ подхватил с пола кусок льда и выбил им возле выбранного им прохода линию - это на тот случай, если они заплутают, - чтобы знать, что они здесь уже были.
    И вот они пошли по выбранному проходу...
    - Интересно, кто продолбил все эти проходы? - тихо спросил Тээлээдэ.
    - Не знаю, и знать не хочу, - ответила Эррэнника.
    А Изумбрас произнёс:
    - Может быть, ледовые хоббиты.
    Все обернулись к нему. Ууиинээ поинтересовался:
    - Что это за ледовые хоббиты?
    - Ха! Видели бы вы, какие у вас сейчас вытянутые лица, - хмыкнул Изумбрас. - Да я и слыхом не слыхивал ни о каких ледовых хоббитах. Только что придумал. Просто мы, обычные хоббиты, строим себе норы в земле, а ледовые хоббиты должны продалбливать норы во льду. Представляете, если мы попадём в кладовку к какому-нибудь ледовому хоббиту?
    - Ох, о еде ты лучше и не заикайся, - произнёс Тээлээдэ, и провёл ладонью по желудку. - Вот, бурчит, подкормки требует. А где взять? У нас же совсем никаких запасов не осталось. Всё с "Ласточкой" ко дну пошло. А что завтра есть будем? Неужели стены грызть станем?
    - Об этом лучше не думать, - нахмурился Ууиинээ.
   - А давайте-ка спать, - предложила Эррэнника.
   И вот, поудобнее закутавшись в свои меховые одежды, они разлеглись на полу.
   Рядом с Изумбрасом лежал Тээлээдэ, и хоббит слышал его голос:
   - А хорошо, если бы тебе во сне опять явилась эта русалка. Пускай подскажет, что нам дальше делать...
   Хоббит уже едва слышал голос Тээлээдэ. Глаза его были закрыты, он только кивал и приговаривал:
   - Да... Хорошо... Конечно, подскажет...
   
   * * *
   
    Что-то заставило Изумбраса проснуться, открыть глаза. Опершись ладонями на ледовый пол, он приподнялся, огляделся.
    Его спутники лежали в весьма неудобных позах, спали. Тревожным, но, вместе с тем и глубоким был их сон - слишком намучались они за день. В морозном воздухе, также как и прежде, было разлито тёмно-серое, призрачное свечение. Но всё же был и ещё один, новый источник света.
   Нечто изумрудно- расплывчатое с завораживающей плавностью приближалось, переливаясь, с дальней стороны туннеля - с той стороны, куда они до этого шли.
   В центре этого неведомого, изумрудный свет становился ярче и переходил, наконец, в белое пятно...
    Некоторое время Изумбрас просто глядел на свет, затем начал трясти за плечо Тээлээдэ. Но тот не хотел просыпаться, едва ворочающимся языком пробурчал:
    - Что тебе?
    - Ты погляди...
    - Ну, чего? - Тээлээдэ попытался улечься поудобнее, и заснуть.
    - Свет приближается, - говорил хоббит, и таращился на изумрудное свечение, которое становилось всё ярче.
    - Тебе сниться. Ты спишь, - ответил, не поднимая головы, Тээлээдэ.
    - Ущипни меня, - попросил Изумбрас
    - Дай поспать, - потребовал Тээлээдэ и, уткнувшись лицом в рукав своей меховой одёжки, действительно заснул.
    Тогда Изумбрас сам себя ущипнул - причём ущипнул сильно. Боль прожгла руку, и он не вскрикнул только потому, что не хотел, чтобы то, приближающееся заметило его.
    Свет был уже совсем близко, и хоббит понял, что уже поздно будить своих друзей. Пока они проснуться, пока разберутся, что к чему - лучше уж лежать тихо, не двигаться, и надеяться, что это нечто не заметит их.
   Изумбрас перевернулся на живот, прильнул к полу, и только голову немного приподнял, чтобы увидеть.
    И как же он обрадовался, когда понял, что источник света продвигался не по их проходу, а за ледяной стеной. Да - теперь можно видеть, что там, на расстоянии одного метра, пролегает ещё один проход.
    Источник света был совсем близко. Изумбрас ниже опустил голову...
    И вот он увидел...
    По соседнему проходу, так близко, что, казалось, можно было дотронуться до неё, ползла змея. Но, сразу надо сказать, что эта змея не имела ничего общего с теми змеями, которых Изумбрас иногда видел в родной Хоббитании. Прежде всего, поражали размеры этого существа. От нижней, до верхней части её головы было, по крайней мере, два метра. О размерах тела приходилось только догадываться. Изумрудный свет исходил из гладких чешуек, покрывавших змею. Что же касается белого цвета, то одно пятно при приближении распалось на два - это были глаза змеи - они сияли так ярко, что, казалось, стоит ей только захотеть, и она прожжёт своим взглядом ледяную стену, и окажется рядом с ними.
    И вот самые мрачные предположения Изумбраса начали сбываться. Змея остановилась напротив него. И был у Изумбраса такой порыв - вскочить и броситься бежать. Только усилием воли ему удалось сдержаться. Всё же он понимал, что, если побежит, то выдаст и себя и своих друзей. И поэтому он просто уткнулся лицом в ледовый пол, и лежал так, не шевелясь, чувствуя ужас. Воображение рисовало страшные картины - змея уже прожигает стену, уже нависает над ним, и капает с её клыков яд...
    Томительно медленно тянулось время. Даже и через закрытые веки чувствовал хоббит изумрудный и белый свет. Тогда он попытался представить что-нибудь приятное. И вот увидел родные холмы, солнечное небо над ними; белые облачка, неспешно плывущие там, в вышине. А сам он лежал на мягкой тёплой траве, и вдыхал запахи созревших плодов: яблок, груш, вишен. Всё же раньше он не ценил этой благодати - казалось ему, что всё это само собой разумеющееся. Вот он услышал шаги, и увидел, что это Белладонна идёт к нему. Она всё шла, шла и не приближалась. Изумбрас даже руки к ней протянул, но она оставалась такой же далёкой. Он бросился к ней, но расстояние между ними почти не сокращалось...
   
   * * *
   
    Изумбрас всё ещё бежал к Белладонне, когда его сон был разрушен. И вот хоббит уже на ногах - озирался, спрашивал:
    - Как же я мог заснуть?
    - Все мы крепко спали, - ответил Ууиинээ, который и разбудил его. - А какое сейчас время суток, я не знаю. Здесь, как видишь, всегда этот мутно-серый свет. Но, судя по тому, что мы выспались, и как хочется есть, прошло уже немало времени...
    - А как же змея? - задал вопрос Изумбрас.
    - Какая ещё змея? - недоумевали Тээлээдэ и Эррэнника.
    - Огромная, с изумрудной чешуей, и жгучими, белыми глазами, - произнёс хоббит.
    - Ну, тебе это приснилось, - молвил Тээлээдэ.
    - Так и думал, что вы будете такое говорить. Но я даже щипал себя, чтобы убедиться, что это не сон, - говорил хоббит.
    - Что же ты нас не разбудил? - дивилась Эррэнника.
    - Так я пытался, - ответил Изумбрас.
    - Ладно, хватит сказки рассказывать, - произнёс Ууиинээ.
    Но тут хоббит заметил кое-что, подскочил к стене, и воскликнул:
    - Вот, смотрите сюда!
    Они посмотрели и увидели, что в стене появились два отверстия. Лёд был расплавлен, а дырки оказались достаточно широкими, чтобы просунуть в них голову...
   Но плечи же уже не пролезали.
   В одно отверстие заглянул Изумбрас, в другое - Ууиинээ. Виден был соседний проход, внешне ничем не отличавшийся от того, в котором находились они.
    - Ну и что это такое? - спросил Ууиинээ.
    - А это змея своими глазами лёд прожгла, - с уверенностью заявил Изумбрас. - Сначала она почувствовала мой взгляд, и решила выяснить, кто здесь. Но каким- то чудом я смог заснуть, и змея поползла своей дорогой.
    - То, что ты рассказываешь - удивительно, - произнёс Ууиинээ, и в голосе его чувствовалось недоверие.
    Тут подошёл Тээлээдэ, тоже заглянул в отверстие, и сказал:
    - С тех пор, как впервые появилась Чёрная смерть, столько произошло удивительных и страшных событий, что я уже ничему не удивляюсь и верю Изумбрасу. Огромная змея - так огромная змея. Почему бы и нет? Значит, она обитает в этих проходах, может, и прожгла их она...
    А Эррэнника молвила:
    - Действительно - змея, так змея. А я думаю: как бы нам поскорее выбраться из этих распроклятых, холодных туннелей и увидеть небо...
    - Да, - кивнул Ууиинээ. - Конечно, ты права. Мы должны выбраться и найти себе какое-нибудь пропитание. Уже и сейчас из-за голода мы чувствуем себя довольно скверно, а что будет дальше?.. Уже завтра мы ослабнем настолько, что не сможем не только ходить, но и ползать...
    - Тогда будем охотиться на змею, - воинственно произнёс Тээлээдэ. - Надеюсь, она окажется съедобной.
    Изумбрас покачал головой и ответил:
    - Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты просто не видел эту змею. А я видел. Она действительно огромная. В ней чувствуется мощь. Даже если бы мы были совершенно здоровыми, а не утомлёнными, как сейчас, то она разделалась бы с нами сразу, в одном броске. Так что надо быть настороже, и при первой же опасности бежать от неё.
    - А сейчас просто пойдём дальше, - предложил Ууиинээ.
    И вот они пошли...
   
   * * *
   
    Примерно через полмили добрались до места, где коридор разветвлялся. И снова выбрали направление, и снова Ууиинээ выбил на льду отметину...
   Потом ещё много было разветвлений, и каждый раз они выбирали туннель, который хотя бы сколько-нибудь, хотя бы под незначительным углом уходил вверх.
   Иногда они попадали в залы. Одни залы - небольшие. Другие - настоящие исполины. И только оказавшись в огромной зале, от одной стены которой до другой надо было идти несколько минут, они поняли, что стало значительно светлее. Всё же это освещение ещё нельзя было сравнить со светом солнечного дня, но раз они видели на десятки, а то и на сотни метров вперёд - значит, свет стал сильнее. Вот только источник по-прежнему был неясен. Блеклое сияние равномерно наполняло воздух.
   В центре этой залы подпирала потолок изящная и, вместе с тем, очень толстая ледяная колонна. Первое впечатление было, что колонна эта рукотворная - подошли поближе, и поняли, что это действительно так. На колонне проступали чёткие грани, и изгибистые, плавные линии, вроде бы складывающиеся в некий неясный рисунок.
   - Как думаете: кто это мог сделать? - спросила Эррэнника.
   - Может быть - никто, - ответил Ууиинээ. - Скорее всего - просто природа постаралась. Случайное сочетание линий, вот и всё. Иначе...
   - О чём мы спорим? - горестно проговорил Тээлээдэ. - Не всё ли равно, кто и зачем сделал эту колонну? Вот у меня уже коленки трясутся - и не только от холода, который тоже донимает, но и от голода.
   - А ты попробуй лёд погрызи, - раздражённо заметила Эррэнника.
   Надо сказать, что от усталости, от холода, от голода все они чувствовали раздражение. И, наверное, Тээлээдэ в ответ нагрубил бы Эррэннике (чего с ним отродясь не случалось), но тут Изумбрас прохрипел:
   - Смотрите... Кажется, мы здесь не одни голодаем...
   И он кивнул на один из боковых проходов. Оттуда выползла виденная им накануне сияющая изумрудами и с ярко-белыми глазами змея.
   Даже несмотря на то, что их разделяло значительное расстояние, чувствовалось, какая эта змея громадная.
   - Бежим, - скомандовал Ууиинээ, но это было совершенно лишним, так как все они и так уже сорвались с места, и побежали так быстро, как могли.
   Ужас подгонял их, и двигались они не хуже, чем в лучшие времена, на воле. А ведь им мешала тяжёлая меховая одежда, они уже устали, им нужен был отдых. Они бежали и кашляли. То один, то другой поскальзывался, но друзья не давали ему упасть, подхватывали, тащили за собой, пока он сам не начинал бежать...
   Вот, наконец, и выход из залы. Там Изумбрас обернулся. Змея настигала их, а её хвост ещё только показался из того прохода, из которого она вылезла.
   - Быстрее... быстрее... - хрипло, то говорил, то выкрикивал кто-нибудь из них.
   Вот проход расступился, и они оказались в новой, сильно вытянутой зале. Центр залы рассекала трещина, шириной метров в двадцать. На противоположную, спасительную сторону можно было перебраться только по узкому, кажущемуся очень хрупким и скользким мостику.
   Они подскочили к краю трещины, глянули вниз. Дна не было видно, но, скорее всего, падать пришлось бы ни одну минуту.
   Глянули назад. В проходе стремительно разгоралось изумрудно свечение - вот-вот должна была выползти оттуда змея.
   Ууиинээ и Тээлээдэ бросились к мостику, и почти одновременно забежали на него. Мостик опасно затрещал, в бездну полетели сорвавшиеся с него ледышки.
   - Надо по одному, - сказал Изумбрас.
   Ууиинээ схватил за руку Эррэннику, подтолкнул к мосту:
   - Ты первая - только быстрее!
   Девушка бросилась на мост, и тут же, несмотря на свою природную ловкость, едва не сорвалась вниз. Тогда она встала на карачки и, быстро переставляя руки и ноги, поползла по мосту. В самом конце опять едва не сорвалась, но сделала прыжок и встала на противоположном берегу.
   - Теперь - ты, - Ууиинээ подтолкнул в спину Тээлээдэ.
   - Но...
   - Быстрее! - гневно крикнул Ууиинээ.
   И Тээлээдэ пополз. Он действительно старался, но времени у них уже не было...
   Эррэнника смотрела в их сторону, и вдруг вскрикнула. Изумбрас и Ууиинээ обернулись.
   Оказывается, изумрудная голова змеи уже выползла из прохода. Раскрылась пасть, из неё высунулся раздвоенный, сияющий таким же белым светом, как и глаза, длинный язык. Но больше пугал не язык, а именно глаза - они завораживали, они притягивали к себе. И в тоже время Изумбрас и Ууиинээ были уверены, что змея жаждет поглотить их.
   Единственный шанс убежать от змеи - поползти по мосту вдвоём, друг за другом.
   - Ты первый! - крикнул Ууиинээ.
   - Нет, - начал упрямиться Изумбрас.
   Ууиинээ не стал спорить. Он пополз по мосту, сразу же за ним - хоббит. Но мост не выдержал - переломился, полетел вниз. Изумбрас не только успел отскочить назад, но и схватил за ногу Ууиинээ.
   Теперь хоббит лежал на краю бездны, из-за тяжести Ууиинээ постепенно сползал вниз.
   С противоположной стороны кричали Тээлээдэ и Эррэнника, но Изумбрас не слушал их - и так было понятно, что змея подползает. Но что ему было делать? Он понимал, что от змеи теперь всё равно не убежишь. Смерть казалась неизбежной, но Ууиинээ он всё равно не выпускал - держал его из чистого упрямства.
   А Ууиинээ вывернул голову вверх, и в его зрачках Изумбрас увидел отражение сияющих нестерпимой белизной глаз змеи. Белые и изумрудные блики наполнили воздух. Хоббит почувствовал, что становится жарко.
    Крики Тээлээдэ и Эррэнники усилились. Но что они значили теперь? Чем они могли помочь?
    Ууиинээ кричал:
    - Выпусти меня!
    - Нет, - хрипел сквозь побелевшие губы Изумбрас.
    - Лучше разбиться, чем...
    Тут сияние стало ярче. Значит, змея приблизилась. Ууиинээ сильно дёрнулся. Хоббит не смог удержать его, и юноша полетел вниз. Изумбрас тоже бросился за ним. Тут - сильный удар. Всё закружилось, замелькало. Прямо перед своим лицом он увидел неистовый, источающий жар белый глаз. Потом - ещё один удар, и всё померкло...
   
   * * *
   
    Изумбрас очнулся, почувствовал боль в ушибленном теле и холод. Ещё ничего не видя, он пробормотал:
    - Странно... Значит, я ещё жив...
    И услышал голос Ууиинээ:
    - Ещё более странно, но я тоже жив.
    Наконец хоббит открыл глаза, и увидел, что находится в неком помещении, которое было полностью ледяным, но явно рукотворным - там даже ледяная мебель имелась. А сам Изумбрас лежал на ледяной кровати. Что касается Ууиинээ, то он уже присел на такой же, с большим мастерством из льда выточенной кровати.
    Изумбрас спросил:
    - Мы что в пропасть упали?
    - Не похоже это место на дно пропасти. Да и разбились бы мы при падении с такой высоты.
    - Да, действительно, - согласился Изумбрас. - Но что же это за место?
    - Ты спрашиваешь?.. А ведь я знаю не больше твоего, - таков был ответ Ууиинээ. - Очнулся совсем недавно. Нас сюда кто-то принёс? Но кто? Не змея же..
    - Но ведь именно змея нас спасла, - убеждённо произнёс Изумбрас. - Ведь это же очевидно! Она нас схватила на лету...
    - Хм-м... Ну, да, я вынужден с тобой согласиться...
    В это мгновенье часть стены отодвинулась и в помещение это один за другим вступили три удивительных создания.
   Изумбрас и Ууиинээ вскочили, и замерли со сжатыми кулаками, - они разглядывали вошедших.
    Если бы Изумбрас пребывал в своём прежнем хоббитском теле, то эти незнакомцы оказались бы с ним одного роста. Но они были значительно шире в плечах любого, даже самого сильного хоббита. Более того, они казались почти квадратными, неуклюжими и смешными. Прежде всего, что про них можно сказать - они были белыми. На них была белая одежда, у них были белые бороды, усы, борода; кожа прямо-таки светилась белизной, даже губы их оказались совершенно белыми, и сливались с лицом так, что рот почти невозможно было заметить.
    Но вот вошедшие склонили головы, и на ломанном языке, с трудом проговорили:
    - Приветствовать вас.
    - Ну, здравствуйте, - кивнул Изумбрас. - Вы, стало быть, не враги? Друзья? Мы очень рады.
    - А где Эррэнника и Тээлээдэ? - настороженно спросил Ууиинээ.
    Из прохода в стене раздались радостные возгласы и в помещение вбежали тех, кого они ждали: Эррэнника и Тээлээдэ.
    Эррэнника говорила:
    - Ах, как я рада, что вы очнулись!
    Тээлээдэ же молвил:
    - Я рад не меньше. Ведь тогда, на краю этого обрыва, думал - видим вас в последний раз.
    Изумбрас спрашивал:
    - Ну а как всё было? Расскажите, а то я ничего не понял.
    Эррэнника рассказала:
    - Когда Ууиинээ дёрнулся - ты тоже не удержался, за ним полетел. И тогда змей за вами рванулся. Как ловко он вас подхватил - это уму непостижимо!
    - Не очень то ловко, - пробормотал Изумбрас, потирая ушибленные части своего тела, в том числе и голову.
    - Если учесть, на какой скорости это происходило - то ловко, - поведал Тээлээдэ. - Вы же не ушиблись. А сознание потеряли не от удара, а от жара и от паров, которые от змея исходят.
    - Стало быть, змей не враждебен нам? - уточнил Изумбрас.
    - Нет, совсем не враждебен, - заверила его Эррэнника. - Также как и омы.
    - Омы?.. Это... - хоббит кивнул на троих белых, почти квадратных, которые стояли чуть в стороне, и внимательно смотрели на них своими странными глазами.
    - Да. Это Омы, они живут здесь, - ответила Эррэнника.
    - Как много вы про них узнали, - проговорил Ууиинээ.
    - Не так уж и много. Но всё же кое-что успели. Ведь уже вторые сутки гостим у них.
    - Вторые сутки! - воскликнул Изумбрас.
    - Да. Именно столько вы лежали без сознания. Повторю: на вас подействовали пары, исходящие от змея. Эти пары не ядовитые, но могут стать хорошим снотворным. Язык омов отличается от нашего, но всё же некоторые слова нашлись знакомые, с этого и началось наше взаимопонимание. Они оказались прилежными учениками, и уже, как вы могли убедиться, научились сносно говорить. А вот мы их языка не понимаем. Ну и ладно... Они нам кое-что рассказали.
    И вот какую историю рассказала Эррэнника.
   
   * * *
   
    Когда-то омы были гномами. Их род обитал в Белых горах, которые, как известно, с юга прилегают к Мглистым, Морийским горам. Конечно, обитель этого гномьего племени не могла сравниться с чертогами Казад-Думского царства, но всё же и богатств и прекрасных, с большим мастерством выдолбленных в горной толще залов у них хватало. Но всё это было очень давно - в середине Второй эпохи Средиземья, то есть за пять тысячелетий до событий нашей повести. Много злобных орков было порублено этими гномами, много сокровищ отвоёвано у мощных, но тупых троллей.
    К северу от их владений цвело эльфийское царство Эригион. И хотя гномы из Белых гор не так часто, как Казад-Думские гномы торговали с теми эльфами, и общались с ними гораздо меньше, всё же они Эригионских эльфов считали друзьями, и даже несколько раз приглашали на пиры в свои чертоги.
    Но такова уж жизнь, в этом искажённом врагом мире, что счастье недолговечно, и наступает война, в которой прекрасное, с трудом созданное, разрушается. Именно тогда, в середине Второй эпохи в Эригион хлынули орды орков, троллей и других, ещё более жутких чудищ, названия которых история не сохранила...
   За всеми этими тварями стоял Саурон - он направлял их своей тёмной волей, но об этом тогда почти никто не знал. Одна кровавая битва сменялась другой. Гибли эльфы, гибли Казад-Думские гномы, ещё больше гибло врагов, но неисчислимые полчища орков наползали и наползали. Так продолжалось до тех, пока Эригион ни был полностью разрушен, а неприступные ворота Казад-Дума закрылись.
    Гномы Белых гор не участвовали в этой войне, и вражьи полчища их не тронули. Казалось даже, что Саурон и вовсе забыл про них. И, право, зачем ему не самый крупный из гномьих родов?
    Гномы надеялись что будут творить, расширять свои чертоги, уничтожать в орков и жить дальше. В одном они ошибались - Саурон знал про них, и ненавистно ему было то, что они свободны, не подчиняются ему. Ведь для таких как он главное - это власть.
    И вот однажды Саурон явился к ним. Не в виде грозной тучи, не в виде мрачного исполина, а в виде благовидного старца с мудрыми, тёплыми глазами. И только самый внимательный, заглянув в глубину этих глаз, увидел бы в них тьму...
    Но Саурон принёс знания. Он усовершенствовал орудия гномов, он указал, где в толщах гор самые богатые жилы золота и серебра. А когда он вывел их к мифриловой жиле - гномы Белых гор назвали его лучшим своим другом.
    Саурон стал первым приближённым их правителя, и посоветовал соорудить особую систему зеркал, которые освещали бы светом неба даже самые глубокие их подземелья. Гномьи мастера ознакомились с чертежами и нашли их как всегда мудрыми. Их правитель, не зная, кто перед ним стоит, сказал Саурону:
    - Друг, любые наши сокровища принадлежат тебе. Выбирай, что хочешь.
    На что Саурон ответил весьма двусмысленно:
    - Лишь только сокровища, лежащие в ваших душах нужны мне. И скоро я заберу их.
    Значительную часть работы с зеркалами делали гномы. Но самую последнюю часть всегда оставалась за Сауроном. Именно он посыпал поверхность зеркал какой-то чёрной крупой, которая с шипеньем погружалась в них, и не оставляла за собой никаких следов. Кое-кто из гномов видел это, но не придавал этому никакого значения - они полностью доверяли "благовидному старцу".
    И вот зеркала были установлены под особыми углами. Торжественный час настал...
    И, казалось, даже в глубочайшем подземелье засияло приветливое солнце. Радовались гномы, снова хвалили своего "благодетеля".
    Проходили дни, что-то менялось в гномах, и менялось не в лучшую сторону. Иногда они останавливались, засматривались в "небесные" зеркала, и в ясном, тёплом сиянии вдруг вспыхивало багровое око. Только на мгновенье вспыхивало, а затем вновь - спокойствие, свет, облачка плывут. Но багровое око преследовало их, оно вторгалось в их души. Багровое око видели они и ночами, в тревожных снах.
    Гномы и не замечали, что становятся раздражительными, всё чаще ссорятся. И вот уже до драк доходить стало, а этого то отродясь в Белых горах не было. Всегда они жили как братья. Теперь ссорились из-за пустяков.
    Вообще все гномы любят сокровища, но у гномов Белых гор эта любовь переродилось в болезненное желание обладать всем. И если в родовой сокровищнице гнома были красивые вещи, то его сосед любой ценой хотел обладать этим.
    Можно долго рассказывать, как развивалась их болезнь, но закончилось всё страшно. Один гном убил другого. Убил просто за то, что, как ему показалось, тот другой гном хотел его ограбить. И у того и у другого гнома были сторонники...
   И вот началась битва. Невиданное дело! Гномы убивали гномов! Кровь лилась по каменным плитам, стоны и крики сражающихся и умирающих метались под каменными сводами. А перед глазами обезумевших в самые жестокие мгновенья боя вспыхивало багровое око Саурона.
    Сам же виновник этого безумия стоял в стороне, и усмехался. Казалось бы, что его зловещий план удался. Он хотел поработить гномов - и вот они озлобившие, убивающие друг друга. Чем они лучше орков? Теперь можно обвинить в их бедах эльфов или Казад-Думских гномов, направить их, торжественными речами внушить неистовство, а потом...
    Но всё же Саурон просчитался. Когда уцелевшие в битве собрались, он обратился к ним с искусной речью. Но чувства израненных, измученных гномов были обострены. Они почувствовали его ложь. И из последних сил их предводитель ударил своим топором по зеркалу. Зеркало разбилось, и из него высыпались вложенные Сауроном чёрные зерна. Каждое зерно багровым оком вспыхнуло, болью по глазам резануло и прогорело.
    - Это ты обманул нас! Ты! - кричали гномы Саурону, и начали наступать на него.
    Видя, что дело нешуточное, этот благообразный старец с необычайной скоростью понёсся к выходу. При этом все слышали его слова:
    - Не я, а вы убивали друг друга. И не надейтесь выйти из-под моей власти. Теперь вы мои вечные данники.
    Саурон ушёл, а гномы разбили все созданные им зеркала. Осколки сожгли в своих горнах. Своих братьев, ими же убитых, похоронили с честью, и плакали при этом, хотя известна поговорка, что скорее камень зарыдает, чем гном прольёт хоть слезинку.
    Но ни слёзы, ни сожаления не помогли им. Колдовство Саурона, эта едкая отрава злобы уже глубоко вошла в их души, уже отравила их сердца. Теперь им не надо было глядеть в зеркала, чтобы видеть багровое око. Око преследовало их повсюду. Они ненавидели око, они ненавидели себя, они ненавидели своих оставшихся в живых собратьев...
   И снова ругань, интриги, драки. И снова вспыхнула битва, и на этот раз бушевала до тех пор, пока в живых не осталось не более двух сотен гномов. Это при том, что перед появлением Саурона в их роду было семь тысяч...
    Оставшиеся в ужасе бежали из кровавых подземелий.
   Под светом настоящего неба, безумие ненадолго отступило. По-крайней мере, они смогли разговаривать:
    - Что нам делать?
   - Как жить дальше?
    - Быть может, око оставит нас?..
    - Лучше не надеяться на это...
    Пришла ночь, и снова начали их терзать кошмары. Неистовый, багровый свет звал их на новые злодейства.
    Проснулись они измученные. Кто-то крикнул:
    - Надо уходить!
    - Но куда?
    - Куда угодно. Хоть на край света. Быть может, там безумие оставит нас.
    И вот они пошли. Случайно выбрали южное направление, и уже не оставляли его.
    Это было очень долгое путешествие, о котором можно написать отдельную повесть...
   И вот они пришли к той земле, где через пять тысячелетий родились Элльраат, Ууиинээ, Тээлээдэ и Эррэнника.
    К тому времени власть Багрового Ока ослабела, но всё же Око ещё не оставило их полностью - и гномы терзались ночами. И у Океадов спрашивали измученные гномы:
    - Что дальше, к югу?
    Им отвечали:
    - Там, за морем, владения Чёрной смерти. Там вы точно погибнете.
    - Пусть погибнем. Это лучше, чем терпеть такую муку...
    Гномам нечего было заплатить Океадам, но, видя их страдания, Океады сами подарили им корабль, на котором гномы отправились в своё последнее плавание.
    Но они добрались до ледовой стены. И там они не погибли. То, как они добывали себе пропитание, как приучили плавильщиков (так они назвали изумрудных змеев) - это отдельная история. Главное, что в этих ледяных туннелях, проходах и залах они избавились от Багрового ока. Здесь, на краю мира, они начали новую жизнь, и не думали возвращаться в Средиземье.
    Вот такую историю рассказала Эррэнника.
   
   * * *
   
    - Очень интересно, - сказал Изумбрас, и тут желудок его громко заурчал.
    Хоббит смущённо приговаривал:
    - Это ещё одна малоизвестная глава в истории нашего мира, и её надо где-нибудь записать. Только бы... Покушать бы...
    - Да уж, покушать бы не помешало, - подтвердил Ууиинээ.
    Эррэнника обратилась к омам:
    - Покушать им.
    - Покушать им, - повторили омы, и степенной походкой вышли в коридор.
    Через минуту омы вернулись. В руках они несли ледяные блюда на которых лежали... куски льда.
    Ууиинээ осторожно к этому льду прикоснулся, даже и понюхал его, а потом произнёс:
    - Они что - издеваются над нами?
    - А вы попробуйте, - посоветовала Эррэнника.
    Первым попробовал Изумбрас. Он взял кусок льда двумя руками, и, чувствуя исходящий от него ставший уже привычным холод, осторожно лизнул лёд. Вроде бы никакого особого вкуса не было, но Изумбрас почувствовал, что это не просто замороженная вода, что в этом льду есть живительная сила, что им можно и наесться и напиться одновременно. Он лизнул ещё раз, и предложил Ууиинээ:
    - Ты попробуй. Очень даже ничего.
    - Вот ещё... И не подумаю, - ответил Ууиинээ.
    Но всё же подумал и последовал совету Изумбраса. Потом сказал:
    - Мерзко, конечно, что опять холод и лёд. Но... питательно. Если у них тут горяченького нет, то и это сойдёт.
    - Нет, горяченького у них нет, - произнёс Тээлээдэ. - Они живут без костров, без дымящихся похлёбок и прочих прелестей. Но всё же, как видишь - живут, а не превратились в ледяные статуи...
    Ууиинээ и Изумбрас сами не заметили, как слизали, а в конце - и сгрызли две больших, врученных им ледяных глыбы. Но всё же они не забыли поблагодарить омов.
    Затем Ууиинээ произнёс:
    - Несомненно, очень у нас с вами вышло приятное знакомство. Но... Мы не можем всё время находиться в вашем холодном царстве. Нам надо наверх, к небу, понимаете?
    Омы понимающе кивали.
    А Изумбрас спросил:
    - А корабль, у вас, случайно, не найдётся?
    - Корабль? Нет, - с трудом подбирая слова, ответил ом.
    - Тогда мы... тогда мы...
    Тут друзья переглянулись. Что им было делать дальше? Ведь всё их путешествие к этому краю мира было случайностью. Они шли, бежали, ползли, плыли, от одной смертельной опасности до другой. Теперь оказались в относительной, хоть и не слишком-то уютной безопасности. Куда идти дальше? Или не идти, а оставаться на месте?
    И тогда Ууиинээ проговорил:
    - Мы должны найти Элльххиля.
    Надо сказать, что в последние дни они почти не вспоминали старца. Причиной было всё тоже - они боролись за свою жизнь, а Элльххиль казался таким далёким, недостижимым.
    Теперь Эррэнника проговорила:
    - Ну да, конечно же. Ведь мы так и не нашли тогда, на берегу тело Элльххиля. Меньшая часть чёрной тучи полетела на север, а большая - вернулась сюда, на юг. Чёрная смерть унесла его в свои владения.
    - Зачем? - спросил Изумбрас.
    - Даже и думать об этом не хочу, - отрезала Эррэнника. - Надеюсь только, что он ещё жив.
    Ууиинээ спросил у Тээлээдэ:
    - Ну а вы вообще - узнавали у эти омов про Чёрную смерть? Знают они про неё что-нибудь?
    На что Тээлээдэ ответил:
    - Мы ещё недостаточно хорошо понимаем друг друга, но всё же кое что им объяснили. И омы... В общем, они стали такими мрачными, суровыми - видно, что эта тема очень болезненна для них. Но они знают, что такоё Чёрная смерть. Быть может, даже и сталкивались с ней, хотя и избегают говорить на эту тему.
    Ууиинээ подошёл к стоявшим безмолвно омам и с жаром заговорил:
    - Мы ищем своего друга, наставника... Понимаете?
    - Да, - ответил один из омов.
    - Мы идём дальше, на юг. Во владения Чёрной смерти. Мы понимаем, как это опасно. Но мы не дети, не стоит нас предостерегать. Если мы погибнем, так погибнем. Но мы уже столько раз смерть обманывали, что можно и ещё разок обмануть.
    Больше прежнего помрачнел ом. Произнёс:
    - Дальше - чернота.
    Он имел в виду, что дальше, на юге их ждёт чернота. Но произнесено это слово "чернота" было с таким выражением, что все поняли - здесь имелась в виду не только чернота воздух, а нечто гораздо более жуткое, то, о чём омы, возможно и думать не хотели.
    - Проводите нас? - спросил Ууиинээ.
    - До границ, - ответил ом.
    - Хорошо. Тогда мы выходим, - молвил Тээлээдэ.
    - Погостите, - предложил ом.
    - Нам действительно лучше остаться, и передохнуть, хотя бы ненадолго, - сказала Эррэнника. - Иначе, не выдержим, сломаемся. Нельзя наваливать на себя столько, сколько не можешь унести.
    Они посовещались немного, и решили остаться в гостях у омов ровно на сутки, а потом - продолжить своё путешествие на юг.
   
   
  &nbs p;
   Глава 7
   "Трактир и элефанты"
   
    На заднем дворе трактира, окружённые глиняной оградой, трое пленников крутили жернов. Поблизости, в тени от навеса сидел надсмотрщик. Этот надсмотрщик был пьян, и иногда начинал напевать мерзкие, кровожадные песенки. Трое уже ни раз испытали на своих спинах, что значит замешкаться - надсмотрщику даже не надо было подниматься со своего места, чтобы ударить их длинной плетью.
    - Проклятый трактирщик! - гневно выкрикивал Хобсон.
    - Знаю - это он всё подстроил! - сипела Белладонна.
    Элльраат молчал, но лицо его было самым мрачным из лиц всех троих. Он почти не обращал внимания на физическую боль и на жгучие лучи пекущего южного солнца, но он отсчитывал каждую секунду. Ведь он должен был нестись на коне, вести Княженицу к своему народу.
    Но коней угнали, а Княженица... Она, к счастью, была не в украденных сумках, а, уложенная в мешочек, лежала во внутреннем кармане, у самого его сердца. Правда, когда слуги трактирщика связали Элльраата, то сам трактирщик нащупал этот мешочек, вынул его, и, видя, как извивается, и какими бешеными глазами смотрит на него Элльраат, проговорил, ухмыляясь:
    - Ну, вижу, тут у тебя ещё деньги припасены. Правильно?
    Трактирщик развязал мешочек и был несказанно раздосадован, когда обнаружил там только листья какой-то травы.
    - Что это такое?! - кричал он, помахивая листьями Княженицы у самого лица Элльраата. - Где твои деньги?
    Элльраат ничего не мог ответить, потому что рот его был заткнут кляпом. Но трактирщик и не ждал ответа. Он положил листья обратно в мешочек, а мешочек сунул к себе в карман. При этом он сказал:
    - Попытаюсь разузнать у своего приятеля, что это за травка такая. Ведь не даром же ты так дорожишь ей.
    Вот так и остался Элльраат без Княженицы...
    Хобсон простонал:
    - Попить бы!
    Сидевший под навесом надсмотрщик отхлебнул вина из своей бутыли, ухмыльнулся и крикнул злым голосом:
    - Сейчас я тебе дам попить!
    И, немного привстав, но, не выходя из-под навеса, ударил Хобсона по спине своей длинной плетью. Хоббит вскрикнул, изогнулся.
    - Работайте! - заорал надсмотрщик. - Отрабатывайте денежки, которые вы должны моему хозяину...
    И они продолжали крутить жернов, стеная, скрипя зубами; вновь и вновь думая: ну когда же закончится это мучение, ведь должно же оно когда-нибудь закончиться...
    Наконец, солнце стало клониться к горизонту, и скрылось за окружавшим их глиняным ограждением.
   Дверь в этом ограждении распахнулась, и перед ними предстал трактирщик. Взглянув на их измученные и, словно бы выгоревшие изнутри лица, он проговорил:
    - Для первого дня вы неплохо поработали. Потом, конечно, нагрузки будут увеличены. А пока... пока вы заслужили ужин!
    Связанных, их втолкнули в помещение, с залепленными грязью стенами, с грудами вонючего мусора в углу.
   На полу в центре помещения стояли три тарелки, над которыми вились мухи.
    - Вон в тех тарелках ваш ужин, - насмешливо крикнул из-за их спин трактирщик.
    - Я эти помои есть не стану, - усталым голосом ответила Белладонна.
    - Что ж, дело ваше, - ухмыльнулся трактирщик. - Еда простоит здесь до завтрашнего утра. Но будет уже холодной, с мухами и с жуками, которых здесь - ого-го сколько. Лучше съешьте сейчас, а то завтра опять целый день придётся работать. Вы же слабаки, полурослики, хоббиты... Вы можете и не выдержать. Тогда я вас скормлю своим свиньям...
    - Вас в темницу за это посадят! - гневно крикнул Хобсон, и тут согнулся - закашлялся.
    Вообще, после пережитого, Хобсон едва на ногах стоял - его всего так и трясло. Трактирщик же зашёлся смехом, и проговорил очень громко:
    - А вы думаете, я здесь кого-нибудь боюсь? Минас-Тирит с его Элессаром далёк отсюда. И гондорцам, до меня никакого дела нет. Также как и мне до них. Да будет вам известно, что в нашем городке есть судья - человек здесь очень влиятельный и знатный. Этот судья мой хороший приятель, и я уже рассказал ему о том, какие вы злодеи, конокрады... Он бы вас самих в темнице сгноил, но по старой дружбе - отдал мне. Так что радуйтесь - вы, может, и живыми останетесь. Через шесть месяцев на свободу выйдете. Ну так что - будете кушать сейчас, или подождёте до завтрашнего утра, когда голод подскажет вам, что...
    Его насмешливую, грубую тираду прервал Элльраат. Он спросил:
    - Что с Княженицей?
    Трактирщик аж подавился от его неожиданного резкого, непреклонного голоса. Затем он ответил:
    - Это та травка, которую я из мешочка твоего вынул? Так спрашивал я у ещё одного своего приятеля, который во всей этой растительности разбирается... Он мне ответил, что ничего особого в ней нет - растёт, вроде, в вашем Гондоре, или откуда вы там... в Хоббитании. И пользы от этой Княженицы никакой. Ну, разве что, только больных всяких ею лечат...
    - И где она? - спросил Элльраат.
    - Где... хм... Конечно, у меня. Или, хочешь, чтоб я тебе её отдал? Нет, не дождёшься, голубчик. Не надо было у меня коней красть. Я со своим поваром поговорю - может, придумаем, в каком блюде её можно использовать в качестве приправы. А то ведь запашок от этой Княженицы идёт такой приятный...
    - Ладно, довольно, - прервал его Элльраат.
    Трактирщик вновь усмехнулся, потом проговорил:
    - Вижу, сегодняшнее ученье тебе не очень то нравится? Ну, ничего, поживёшь у меня, поработаешь, тогда с благодарностью будешь принимать всё, что тебе дают.
    Элльраат повернулся к своим друзьям и сказал:
    - Мы поедим сейчас.
    Хобсон посмотрел на грязные тарелки, сморщился, и простонал:
    - Я не могу... Меня стошнит...
    На что Элльраат ответил:
    - И всё же это - какая-никакая, а еда. По-своему она питательная. А нам понадобятся силы.
    Трактирщик хмыкнул:
    - Во, правильно говорит. Давайте, набирайтесь сил. Завтра они вам понадобятся, работнички...
    Трое рабов прошли в центр этого помещения, уселись на грязный пол, и, испытывая отвращение, начали есть. Еда была мерзкой, в ней уже плавали мухи, но, по крайней мере, это была не отрава - трактирщику незачем было их травить, он собирался ещё долго использовать их силу...
    Вскоре эта пренеприятная трапеза была закончена, и их втолкнули в следующее помещение, которое было бы совсем тёмным, если бы не блеклый свет, который проникал через крошечное окошко, расположенное так низко к полу, что даже хоббитам приходилось нагибаться, чтобы заглянуть в него.
    Источником света был трактир, дыбящийся полукуполом из-под земли. До стены трактира, если протянуть через окошко руку, можно было дотянуться, но это была его задняя стена, и все пьяные и непьяные посетители ходили где-то в отдалении, до пленников едва доносились их грубые восклицания. Слушать там было нечего, да и язык у большинства был незнакомым...
    - И зачем ты заставил нас съесть эту гадость? - раздражённо спросил Хобсон у Элльраата.
    Тот ответил:
    - Я не заставлял, а только предложил. По-крайней мере, у тебя теперь появились силы.
    - Да лучше с голода помереть, чем так каждый день мучаться, - проворчал Хобсон.
    А Белладонна, внимательно посмотрев на Элльраата (правда, при таком освещении его едва было видно), молвила:
    - А ведь ты что-то задумал?
    - Правильно, - кивнул он. - И вы, неплохо зная меня, могли бы догадаться, что я задумал.
    - Бежать! - воскликнул Хобсон.
    - Да тише же ты! - зашипел на него Элльраат.
    - Ой, всё - молчу..., - вздрогнул Хобсон.
    Дверь распахнулась, и на пороге предстал здоровенный слуга трактирщика, которого так и хотелось шлёпнуть чем-нибудь тяжёлым по его низкому лбу.
    - Чего такое? Чего расшумелись? - загудел его пренеприятный голос.
    - Ничего! - в тон ему ответил Элльраат.
    - Смотрите у меня! - рявкнул слуга, и захлопнул дверь.
    Слышно было, как он поставил с другой стороны двери тяжёлый запор.
    Хобсон подошёл к Элльраату вплотную и шёпотом спросил:
    - Ну и как же ты бежать вздумал?
    - Ещё не знаю, - ответил Элльраат. - Но бежим этой вот ночью, обязательно.
    Тем временем Белладонна обшаривала ладонями стены, и приговаривала:
    - Да здесь всё из глины. Но какая прочная, толстая глина. Её так просто не расшибёшь. Это вам не горшки глиняные. Здесь настоящий таран понадобится.
    - Тарана у нас нет, но всё же бежим мы именно этой ночью, - с большим убеждением говорил Элльраат. - Ведь мы целые сутки потеряли! Если этой ночью не убежим, то завтра я не выдержу - наброшусь на надсмотрщика, а дальше - будь, что будет.
    Затем Элльраат подошёл к окошку, склонился, просунул в него руки, проговорил:
    - Решётки здесь нет, да она и не нужна - в такое окошко даже и головы не просунуть. Зато можно ощупать, какая толстая стена. Да... Построена на славу - настоящая темница.
    - То есть, убежать нам не удастся, - сокрушённо проговорил Хобсон. - И всё что у нас сейчас было - это пустые разговоры. Придётся ложиться спать в этой несносной духотище и готовиться к завтрашним мукам...
    - Нет, - упрямо повторил Элльраат.
    - Но на что ты недеешься? - спросила присевшая рядом с ним на пол Белладонна.
    Элльраат сказал:
    - Я вижу над крышей трактира единственную звезду. Она светит на южном крае небес. Она зовёт меня, и она не даст нам пропасть.
    - Очень поэтично, и очень бестолково, - проворчал Хобсон, и было слышно, что он уже подыскивает место, где не так грязно, и где можно заснуть.
    Тут Элльраат услышал приближающие с улицы шаги, и окрикнул довольно-то резко:
    - Эй, кто там?
    - Да ты что? - встрепенулся Хобсон. - Ведь сам же говорил, чтобы потише...
    Элльраат довольно сильно лягнул его ногой, и снова повторил тем же грубым, нагловатым голосом:
    - Э-эй, подойди-ка сюда.
    Шаги приблизились, и голос не менее грубый, да к тому же ещё и пьяный спросил:
    - Чего?
    Элльраат спросил:
    - Заработать хочешь?
    - Хочу. А сколько?
    - Две золотые монеты.
    - Ух! Это неплохо. А что мне нужно сделать?
    - Да просто выпустить нас отсюда.
    - Выпустить? Это можно. А как?
    - А почему я должен тебя учить? Обойди это строение, и зайди в него. Но смотри - там никого не должно быть...
    От двери раздался взволнованный шёпот Хобсона:
    - Ага, точно, там никого нет. Эти мерзавцы ушли пьянствовать.
    Элльраат продолжал:
    - Просто зайдёшь... Да дверь смотри не перепутай... Две золотых монеты получишь...
    - Две золотых это хорошо. Это на неделю мне хватит, - слышался пьяный голос.
    Затем неровные, прерывистые шаги стали отдаляться.
    Белладонна приговаривала голосом, в котором не было и тени прежней усталости:
    - Неужели получится? Неужели это так легко - бежать из заточенья?
    Хобсон шептал:
    - Никогда прежде в темнице не сидел, но из того, что читал, могу сделать вывод, что совсем это не легко... Тс-с, кажется, идёт...
   Все они собрались у двери - из соседнего помещения доносились всё те же неровные шаги пьяного, вот он на что-то налетел, выругался. А ведь его могли услышать - восклицания стражников раздавались поблизости, они тоже пьянствовали, и что-то громко обсуждали.
   Вот руки пьяницы заскребли по двери. Он бормотал:
   - Ну и что тут? Ничего не видно!..
   - Там должен быть запор. Его надо поднять...
   - Запор. А-а, вижу. А почему вас заперли?
   - Да просто так, по ошибке, - уверенно и нагло говорил Элльраат. - Но две золотые ты получишь сразу же.
   - Две золотые, - мечтательно простонал пьянчужка, и поднял запор.
   Элльраат распахнул дверь, и сбил пьяного с ног. Тот, упав задом на пол, жалобно охнул, но тут же выхватил из-за пазухи нож, и, помахивая им перед своим сломанным носом, потребовал:
   - Деньги гоните. А то думаете - пьяного обмануть можно? Не-е. Если денег не заплатите, так я вас обратно загоню.
   - Давай его..., - начал было Хобсон, но Элльраат прервал его.
   Он обратился к пьяному неожиданно вежливым, вкрадчивым голосом:
   - Мы вам, несомненно, заплатим. И даже сверхобещенного - не две, а три золотых монеты.
   - О-о, целых три монеты...
   Даже и в темноте было видно, как заблестели глаза пьяницы.
   - Да, именно три монеты. Но для этого ты должен устроить нам встречу с хозяином трактира. Ведь ты его знаешь? Да?
   - Да ты что, - начал было Хобсон.
   - Княженица, - догадалась Белладонна.
   - Да. Мы возьмём у трактирщика кое-что, принадлежащее нам, и дадим тебе три золотых монеты. Так проведёшь нас?
   - За три золотых? - весело хмыкнул пьяный. - Да я за эти деньги вас на край света отведу!
   - Ну, туда мы и без твоей компании доберёмся, - молвил Элльраат. - А сейчас выведи нас отсюда. Сам позови трактирщика, и скажи, что старый знакомый его дожидается...
   И вот они вышли из пристройки. Никто их так и не окрикнул - слуги трактирщика слишком заняты были своей попойкой, и, конечно, не могли предположить, что измученные пленники смогут организовать такой дерзкий побег.
   Пленники подошли к конюшне. Там, в непроницаемой тени, остановились.
   Элльраат делал последние наставления пьянице:
   - Значит, подзови его сюда. Мы здесь стоять будем... Да-да, и сам приходи... Получишь свои три золотые монеты... Не забудь: трактирщику скажешь - один старый знакомый его дожидайся. Понял?.. Один, а не трое.
   Когда пьяный удалился, Хобсон заглянул в конюшню и произнёс:
   - Ну там кони стоят... Так что...
   - О конях лучше и не мечтай, - сказала Белладонна. - Или забыл, что теперь мы опять, хоббиты. Много ты видел хоббитов на конях?
   - Нет, - честно ответил Хобсон. - Такое удовольствие для верзил...
   В это время из трактира вышел горбатый трактирщик, пьяница, и... один из слуг трактирщика.
   В общем-то, появление этого детинушки стоило ждать, так как у трактирщика было гораздо больше врагов, чем друзей, и он ожидал подвоха.
   Но и Элльраат был в отчаянии! Кажется, он готов был на всё. Он шикнул:
   - Спрячьтесь. Ну - живо.
   Хобсон и Белладонна юркнули за угол конюшни. А Элльраат присел за большой горшок, который почти полностью его скрыл. Рядом с собой он услышал сердитый голос трактирщика:
   - Ну и где? Я никого не вижу? Если ты меня обманул...
   Но пьяница не успел ничего ответить, потому что в это мгновенье Элльраат выскочил из-за горшка, подпрыгнул, одной рукой схватил трактирщика за его сальные волосы, а в другой его руке был зажат кусок острого камня, который он подобрал здесь же, у стены конюшни.
   Висящий на шее трактирщика, Элльраат проговорил грозно:
   - А ну-ка стойте! Если жизнь дорога!
   Детинушка двинулся было на помощь своему хозяину, но Элльраат так надавил остриём камня на шею трактирщика, что оттуда потекла узкая струйка крови. И трактирщик прохрипел:
   - Не надо. Остановись.
   Его слуга остановился.
   - Чего тебе надо? - стонал трактирщик.
   - Прежде всего, опустись на колени. Мне не очень-то удобно висеть на твоём горбу.
   - Ишь вымахал, верзила, - это уже вышедшая из-за угла Белладонна сказала.
   Трактирщик встал на колени, посмотрел на них, и произнёс изумлённо:
   - Так это вы. Но как вам...
   - Это не важно, - отрезал Элльраат. - Несмотря на все ваши злодейства, мы не причиним вам никакого зла. Всё, что мне нужно, это Княженица.
   - Что? Кто? - голос трактирщика дрожал - он был очень напуган.
   - Та трава, которая лежала в мешочке, у моего сердца, - пояснил Элльраат.
   - Она у повара, - сказал трактирщик.
   - Надеюсь, он ещё не положил её в какое- нибудь блюдо? - за Элльраата спросила Белладонна.
   - Нет... Хотя, вроде, собирался, - стонущим голосом отвечал трактирщик. - Если хотите её вернуть, так надо поторопиться. Вот я своего слугу пошлю...
   - Нет, не надо своего слугу посылать, - прервал его Элльраат.
   - Но как же? - стенал трактирщик.
   - Пойдёт вот этот, - и Элльраат кивнул на пьяницу, который всё это время стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, и издавал невнятное мычанье.
   - Но..., - вздохнул трактирщик.
   - Твой слуга может поднять тревогу, а этот...
   - Мне - три монеты. Обещали, - потребовал пьяница.
   Теперь к пьяному обращался трактирщик:
   - Подойдёшь к повару. Ты знаешь: он такой... на свинью похожий и с большим чирьем на носу. Скажи ему так: "Хозяин велел отдать листья Княжиницы, потому что, потому что"... Ну этого будет достаточно. Он не станет ни о чём расспрашивать, потому что привык выполнять мои поручения. Понял?
   - А монеты? Три... золотых...
   - Дай ему одну, - потребовал у трактирщика Элльраат.
   Тот дрожащими пальцами достал из кармана золотую монету. При этом Элльраат сильнее надавил острым камнем на его горло - ведь трактирщик мог и кинжал достать. Но трактирщик, чувствуя, что смерть как никогда близка к нему, достал из кармана именно золотую монету, и протянул её пьяному. Тот обронил её и долго искал, ползая в грязи. При этом ругался и славил своих благодетелей. Наконец, монета была найдена.
   Продолжая шататься, пьяница пошёл к трактиру. Элльраат прикрикнул ему вслед:
   - Возвращайся скорее. Здесь тебя ждут ещё две монеты.
   И потянулись томительные минуты ожидания. Пьяница уже давно должен был вернуться, но его всё не было и не было...
   Вот со стороны пристройки раздались крики:
   - Дверь открыта! Их здесь нет! Сбежали!
   Послышался топот. Выбежали слуги, увидели хоббитов, бросились было к ним, но Элльраат крикнул грозно:
   - Назад!
   - Стойте, - простонал хозяин. - Или он меня порежет...
   Слуги остановились. Теперь их собралось уже пятеро - все здоровые, они стояли со сжатыми кулачищами, и ждали первой возможности наброситься, расправиться с такими непокорными пленниками.
   - Где же этот пьяный? Куда он делся? - напряжённым голосом спрашивал Хобсон.
   Белладонна предположила:
   - А, скорее всего, получив одну золотую монету, он обрадовался, забыл об остальных, и уже напился до бесчувственного состояния.
   Прождали ещё пять долгих минут. Кто-то несколько раз окрикивал трактирщика...
   Пьяница так и не возвращался.
   Тогда Элльраат проговорил:
   - Без Княженицы мы никуда не поедем. Что ж, придётся рискнуть. Пошли туда... Давай, поднимайся, и идти согнувшись...
   Трактирщику ничего не оставалось, как подчиниться.
   Белладонна и Хобсон тоже пристроились рядом. Слуги двинулись было за ними, но Элльраат потребовал:
   - Эти пускай останутся.
   - Ждите меня здесь, - прохрипел трактирщик.
   И вот они спустились в общую залу. Там гремели пьяные голоса. Кто-то дрался; многие уже валялись на лавках или под столами. Так что на вошедших никто не обратил внимания, а если и обратил, то сделал вид, что ничего не заметил.
   Увидели они, кстати, и своего пьянчужку; он, как и предположила Белладонна, не дошёл до цели, а заказал себе ещё выпивку, да покрепче и теперь лежал на грязном полу, похожий на мертвеца...
   Кухня находилась за перегородкой.
   Вот и похожий на свинью повар с чирьем на носу. Элльраат кольнул трактирщика в шею, и тот вскрикнул:
   - Отдай им Княженицу!
   - Чего? - повар повернулся к ним и быстро начал моргать своими маленькими глазками.
   Трактирщик повторил требование, и жалобным голосом прибавил:
   - Надеюсь, ты ещё не использовал её?
   - А как же? Использовал, - самодовольно проговорил повар. - Вот, - и он указал на пирог. - Здесь вот, в пироге этом, для нашего судьи. Специально, как вы и заказывали. Запёк её в самую сердцевину. А что?..
   Элльраат аж застонал от этих слов. Кажется, ему уже очень давно не было так плохо, как в те мгновенья.
   Тут Белладонна вскрикнула:
   - Осторожно!
   На кухню, бесшумно, несмотря на свои внушительные параметры, ворвались слуги трактирщика. В руках у них были зажаты длинные ножи. И, так как поражённый известием Элльраат стоял к ним спиной, они успели бы вонзить в него хотя бы один нож, если бы...
   Конечно, было одно "но", а точнее - целых две хоббитских ноги. Хобсон и Белладонна подставили им подножки, и слуги трактирщика с грохотом повалились на пол.
   Но и трактирщик воспользовался этой суматохой. Он резко рубанул Элльраата локтем в бок. Элльраат отлетел, перевернул стол. Искажённым от ярости голосом трактирщик завопил:
   - Хватайте их!.. Я с них с живых шкуру сдеру!..
   Белладонна указала рукой на большой чан, который дымился над огнём, и по-хозяйски распорядилась:
   - А ну - к нему!
   Вместе с Хобсоном она подскочила, вместе перевернули они этот чан. Содержимое его, а это была густая похлёбка, начало растекаться по полу. Взвились клубы пара. Ошпаренные слуги трактирщика с пронзительными взвизгиваниям вскакивали, и бежали наружу.
   Ну а Элльраат набросился на повара, схватил его за ворот рубашки, тряс его и кричал:
   - А ну-ка признавайся, где твой пирог!
   - Та-ам! Та-а-ам! - своей дрожащей, толстой рукой повар указывал куда-то в неопределённое направление.
   Раздался крик Белладонны:
   - Вот он! Я нашла его!..
   Она выбежала из клубов пара. В руках сжимала большой, тёмно-зелёного цвета пирог.
   - Этот? - спросил у повара Элльраат.
   - Да, да, он, он, - бестолково кивал перепуганный повар.
   - Всё. Бежим, - произнёс Элльраат.
   И вот они выбежали из кухни, оказались в общей зале. Там уже был переполох. Некоторые пьяные пытались выбежать на улицу; некоторые, почему-то с ещё большим ожесточением начали драться...
   Кое-как наши герои добрались до лестницы.
   Поблизости раздался крик трактирщика:
   - Вот они! Воры! Бандиты! Хватайте их!
   Но хоббитам, благодаря их маленькому росту и природной ловкости, удалось растолкать неповоротливых, опешивших, ничего не понимающих посетителей трактира (а у некоторых они просто проскользнули под ногами), и вот они выбежали на улицу.
   - Скорее! К реке! - скомандовал Элльраат.
   Из всех сил бежали они среди беспорядочно раскиданных домишек. Сзади доносились вопли трактирщика:
   - Держите их! Это бандиты! С живых шкуру сдеру!..
   Раз на пути бегущих кто-то встал, но они просто сбили его с ног.
   Но вот блеснула под звёздами довольно широкая, кажущаяся гладкой река.
   В городке ночи воздух был душным, а вот от реки веяло живительной прохладой. Хотелось поскорее окунуться в её воды.
   - Пирог у тебя? - спросил у Белладонны Элльраат.
   - Да, конечно, - и хоббитка показала пирог, который она до этого прижимала к груди.
   - Дай-ка его сюда, - повелел Элльраат.
   Белладонна протянула ему пирог. Элльраат засунул его под свою рубашку, и произнёс:
   - Ну а теперь - в воду.
   - Мы, хоббиты, не очень то плавать умеем. Вот Изумбрас умел, но..., - начал было в Хобсон.
   - Скорее! - крикнул на него Элльраат.
   И вот все вместе бросились они в воду. Отплыли на середину течения. Там Элльраат прошептал:
   - Всё. Теперь не шевелимся. Пусть течение отнесёт нас подальше от этого проклятого городка.
   
   * * *
   
    Хобу казалось, что он превратился в огромного и могучего элефанта, что он идёт по пескам, и не чувствует исходящего от них жара. Вот он добирается до реки, погружает в неё хобот, и начинает так усердно всасывать воду, что на время река пересыхает. Затем он идёт дальше.
   Вот город, вот трактир. Элефант разрывает его своими могучими бивнями, освобождает своих друзей, наступает на злобного трактирщика; от того - одно мокрое место. А друзья уже машут ему руками, смеются. Хоб говорит им голосом таким могучим, что дрожат дюны, ссыпается с них песок: "Садитесь скорее на меня, и я довезу вас до края земли..."
    Но тут, неожиданно пошёл дождь. Хоб- элефант поднял хобот навстречу желанным водным потоком и... очнулся.
    На него и в самом деле лили воду. Склонили большой, медный кувшин и лили холодной, живительной струйкой на лицо.
    - Ах, как хорошо, - прохрипел, кашляя, отплёвываясь и тут же глотая воду Хоб. Ещё ничего толком не видя, он спросил:
    - Элльраат, Белладонна - это вы? Как вы меня нашли?
    Но вот услышал незнакомый голос, открыл глаза...
    Кувшин отодвинули в сторону, и хоббит увидел, что рядом с ними сидели и с интересом на него смотрели облачённые в яркие одеяния люди с тёмной кожей.
    В голове мелькнуло: "Харадримы! Бежать надо!"
    Сначала он осторожно пошевелил руками и ногами - нет, вроде бы он не был связан. И тогда Хоб подскочил. Из всех сил оттолкнувшись ногами, он сбил попавшегося на его пути харадрима.
    Он думал, что окажется на земле, ну, или, на песке. Но каков же был его ужас, когда под ним распахнулась пропасть, в которой двигались чьи-то исполинские лапы. Он полетел вниз, и, если бы не разбился об песок, так был бы раздавлен этими лапами.
    Но свистнул, рассекая воздух, кнут, обвился вокруг его пояса, словно змея сдавил, затянул, потащил вверх. Оказывается, это ловкий харадрим смог поймать его прямо на лету.
    Хоб ждал, что сейчас его убьют или, по крайней мере, жестоко накажут. Но харадримы только смеялись, глядели на него, иногда сильно хлопали по плечу. А вообще Хоб чувствовал себя в окружении их настоящим карликом. Ведь все они были людьми, верзилами, а он - хоббитом, и едва доставал им до пояса.
    Наконец, его оставили, и он смог оглядеться. Он находился под навесом, который, так же как и деревянный домик, был закреплён на спине исполинского зверя. По длиннющему носу-хоботу, и по длинным бивням, он догадался, что это элефант. Ещё два таких же элефанта шли поблизости.
    А окрест, сколько хватало взгляда, простиралась, дышала жаром ярко-жёлтая пустыня. Над дюнами висело светло- голубое, источающее чрезмерно яркий солнечный свет небо. Хоб никак не мог привыкнуть к такому освещению, и постоянно щурился.
    Скоро у хоббита уже пересохло в горле, начала кружиться голова, страшно хотелось пить, но попросить об этом у харадримов он не решался. Всё же он считал их врагами.
    Но тут женщина-харадримка дёрнула его за рукав рубашки, и указала на поднос. Там лежали сочные плоды и стояла большая чаша с водой. Приглашать по второму разу не пришлось. Хоб ел и пил, пока на подносе ничего не осталось...
    Теперь эти харадримы казались не такими уж и плохими. Хоб думал: "Это, никакие не разбойники, а караван путешественников, которые спасли меня. Вот бы узнать только, куда они меня везут, и, самое главное - где сейчас мои друзья".
    Вскоре харадримы начали говорить громче, и даже закричали радостно. Впереди, среди песков, показались чудесные, яркокрасочные деревья, цветы, травы. Оттуда же текла, быстро теряясь в песках, река. Уж очень невероятным это казалось, и Хоб даже протёр глаза, желая убедиться - не мираж ли это. Но ничего не исчезло.
    И вот они подъехали вплотную. Харадримы загудели в трубы. Элефанты понимали этот звук. Они опустились на колени, и стояли так до тех пор, пока все харадримы не спустились по специальным лестницам на землю. После этого элефанты подошли к речке, опустили в неё хоботы и начали пить. Хоб видел, что вниз по течению речка сразу обмелела...
   Харадримы занялись своими делами: они собирали плоды, набирали в бурдюки воду, даже развели костёр и жарили на нём мясо.
    "Так пленник я, или не пленник?" - думал хоббит. "Кажется, я не связан. Может, попытаться убежать?.."
    И Хоб, раздвинув ветви, пошёл от их лагеря.
    Вот оазис остался позади. Хоб ступал по раскалённому песку. Его незакрытая голова уже начала кружиться. Солнце напекало. И он собирался повернуть, броситься к речке, и плескаться где-нибудь на мелководье, сколько это будет возможно, когда увидел след. Это не был след элефанта, это не был и человеческий след. Это был след какого-то огромного насекомого. От следа исходило такое зловоние, что Хобу пришлось зажать нос и отступить на несколько шагов, иначе бы его стошнило. Приглядевшись, он понял, что были и другие следы - они тянулись из глубин пустыни, и заворачивали обратно на этом месте. Воображение рисовало отвратительных чудищ. Зато харадримы теперь не казались страшными - ведь они могли защитить. И поэтому, когда Хоб увидел на краю оазиса фигурки в ярких одеяниях, он запрыгивал, замахал руками, крича:
    - Идите сюда! Скорее!
    Харадримы, хоть и не понимали его языка, но побежали к нему.
    И вот остановились рядом. Казалось, никакого внимания не обращали на хоббита, но разглядывали следы, и переговаривались громкими, напряжёнными голосами.
    Вернулись в лагерь, и там харадримы продолжили встревожено переговариваться - обсуждать это...
    Быть может, изначально они собирались остаться в этом оазисе на целые сутки, но неприятное открытие Хоба всполошило их. Они начали быстро собираться.
   Перед тем как залезать на элефанта, Хоб увидел нечто весьма интересное. Оказывается, он не был единственным пленником (впрочем, он вообще не считал себя пленником).
    Но был там и ещё некто, в отличии от Хоба связанный крепкими верёвками по рукам и ногам, да ещё и с кляпом во рту. Этот некто внешне был похож на человека, но всё же человеком не являлся. Вместе кожи, у него была чёрная чешуя, которая покрывала всё его тело. Выпученные глаза отливали яркой желтизной, с узкими, змеиными глазами. В общем, этот некто вызвал у Хоба отвращение, и наш хоббит только порадовался, что везли его не вместе с ним, а на соседнем элефанте.
    И вот они оставили оазис. Снова зашагали великаны элефанты среди дюн. Теперь Хоб чувствовал себя в относительной безопасности. Элефанты казались непобедимыми, и никакие гады из пустыни не могли им угрожать... Так он думал, и... ошибался.
    А харадримы склонились над картой, оживлённо начали что-то обсуждать. Конечно, Хоб постарался протиснуться между ними, и тоже глянул на карту.
    Конечно, ему известна была карта Средиземья, с его родной Хоббитаний, с Мглистыми горами, Роханом, Гондором и Мордором, но те земли, которые он увидел на этой харадримской карте, были ему совершенно незнакомы. Разве что на западном краю карты было обозначено море, а на самом верху, на севере - оконечность огибавших Мордор Пепельных гор. А эти то Пепельные горы и были самым южным местом на его хоббитских картах...
    Один из харадримов держал в руке тонкую палочку и указывал ей то место на карте, где они находились. Уже выцветшим зелёным цветом обозначен был оставленный ими оазис, и ещё несколько таких оазисов, между которыми лежал путь их каравана, заметил на этой карте Хоб.
    По движению палочки Хоб понял, что конечной целью их путешествия был город, обозначенный арочными воротами, и несколькими мелко, но с большим искусством изображёнными строениями диковинного для хоббита вида...
    И ещё одно место на карте бросилось Хобу в глаза. Оно находилось в самом низу карты, то есть в тех местах, о которых никто не только в Хоббитании, но даже и в Гондора ничего не знал. Там густой, чёрной краской нарисованы были изогнутые в кольцо горы. Одновременно горы эти и глотку с клыками напоминали, и глаз, наполненный безумной, лютой жаждой разрушения. Чувствовалось, что художник рисовавший карту, вложил в изображение и свой страх, и свою неприязнь, - что-то зловещее таилось там...
    И возле города, в который они направлялись, и возле страшных гор, к которым Хобу меньше всего хотелось попасть, на карте имелись подписи, но буквы напоминали причудливые закорючки, и, конечно, Хоб не мог разобрать, что там написано.
    А вообще - на большой этой, разложенной на коленях нескольких харадримов карте, имелось множество деталей, и на разглядывание, и на запоминание их, Хоб потратил много времени. Не обращал он внимания на палящую жаром пустыню, а думал о том, что, если суждено ему будет в Хоббитанию вернуться, так он по памяти начертит эту карту, и добавит её к описанию своего путешествия...
    Но вот раздались встревоженные крики харадримов. Оглушительно завыли их трубы, а карта была свёрнута, и убрана в специальную кожаную трубку.
    Хоб встрепенулся, оглянулся, и понял, что к ним через пустыню стремительно приближаются пауки. Эти чёрные, шестилапые твари то скрывались за дюнами, то снова появлялись, и поначалу казались не больше обычных пауков. Но, на самом деле, они ещё находились на большом расстоянии. Передвигались они очень быстро, и когда Хоб увидел, что на спине каждого паука сидят по двое всадников, он осознал, насколько это огромные создания.
    Всадники на пауках! Это было что-то невиданное! Как они могли приучить насекомых?!
    Элефанты занервничали, так как, по-видимому, уже имели дело с этими пауками, и знали, что ничего хорошего от них ждать не стоит. Хоб чувствовал, как содрогается под ним спина этого огромного животного. Элефанты задирали хоботы и, вторя харадримам, оглашали пустыню тревожным рёвом.
    Пауки подбежали уже совсем близко. Верхними частями своих спин они достигали до колен элефантов, а значит были, как минимум, пятиметрового роста. Хоб услышал трескучие звуки, которые порождали эти насекомые.
    В руках у харадримов уже были луки. И вот целый град стрел полетел со спины каждого из трёх элефантов в пауков. Но пауки оказались наготове, они чрезвычайно быстро метались из стороны в сторону, так что большинство стрел пролетало мимо, вонзалось в песок. Наездники на пауках, несмотря на такие резкие рывки, держались прочно.
   И вот из пауков полетели белые нити. Направлены эти нити были на ноги элефантов, и подобно тому кнуту, который давеча обвился вокруг пояса Хоба и не дал ему упасть, эти нити закручивались вокруг лап элефантов.
   Цель очевидна - сковать движение, чтобы элефанты споткнулись и упали. Но всё же поначалу такая затея показалась Хобу просто глупой: уж очень тонкими, в сравнении с лапами элефантов были эти нити. Как они могли остановить исполинских животных?..
    Пока нить летела, пока загибалась вокруг лап, она была гибкой, но в следующее мгновенье уже затвердевала, и становилась прочной, как сталь. При этом она ещё и липкой была, так что просто скинуть её никак не получилось.
    Элефанты понимали, чем грозит им падение, а поэтому напрягали все силы, чтобы разорвать нити. Видно было, как лопается их толстенная кожа, как течёт на песок их кровь. Пока что, ценой такого напряжения, им ещё удавалось разрывать паутину, но пауки продолжали метать новые и новые нити.
    Между тем, и харадримы старались. Казалось, каждый из них обратился в диковинный механизм, который с невероятной скоростью натягивал тугие луки, стрелял, и снова натягивал...
    Харадримы не могли предугадать хаотичные прыжки пауков, но всё же летело так много стрел, что некоторые из них просто случайно попадали в насекомых.
   Тогда покрывавший пауков панцирь лопался, и из ран текла отвратительная, смрадная слизь тёмно-зелёного цвета. У каждого из пауков было множество глаз - страшными, красными пятнами пялились они во все стороны. Но всё же было и по два главных, тоже красных глаза, и когда стрела попала в один из этих глаз - смертельно раненный паук забился в судорогах, с невероятной скоростью крутясь, давя и сминая сидевших на них наездников.
    С соседнего элефанта раздался очень громкий, стрекочущий звук. И Хоб догадался, что это тот странный, чешуйчатый пленник, которого он видел связанным, смог избавиться от кляпа и теперь звал на помощь. И наездники на пауках отвечали ему. В их стрекотанье Хоб разобрал и удивление и гнев.
    И вот они направили пауков к тому элефанту, на котором находился чешуйчатый пленник. Казалось, что летящий им навстречу град из стрел вовсе их не страшит.
    Паучьи наездники стреляли. У них были трубки, которые они подносили ко ртам и с необычайной силой выплёвали небольшие, но очень острые стрелы. Стрелы не только долетали до харадримов, но и пробивали их насквозь, так что харадримы падали с элефантов, и, порой, попадали под их многотонные стопы. Стоявший рядом с Хобом седобородый харадрим замахнулся было копьём, но стрела паучьего наездника вонзилась ему в грудь, и вышла между лопаток. Со страшным клокочущим звуком, этот смертельно раненный харадрим начал заваливаться назад.
    Копьё вывалилось из его разом ослабевших рук, но вниз так и не упало. На лету копьё это подхватил Хоб. Ещё в детстве соревновался он со своим другом Изумбрасом в меткости бросания камней, теперь ему предстояло применить свои навыки в деле.
    Вот паук. Он бросился, к соседнему элефанту, но уже метнул копьё Хоб. В этот бросок он вложил все свои силы. Даже и перестарался, потому что начал заваливаться, и разбился бы, если бы другой харадрим не оттолкнул его назад.
    Бросок оказался метким. Копьё пробило паучью лапу у самого основания, и ещё глубоко вошло в его округлое тело. Паук задёргался, перевернулся на спину, и тут же в его зеленоватое, колышущееся пузо вонзился целый град харадримских стрел. Так, с помощью Хоба, был уничтожен второй паук. Осталось четверо. Они атаковали элефанта, на котором находился чешуйчатый пленник.
    Летели стрелы харадримов с элефанта, но стреляли и паучьи наездники. Каждая их стрела находила цель - мёртвые харадримы падали на песок. Испускали белые нити пауки. Нити оборачивались вокруг лап элефанта и, наконец, нитей набралось так много, что элефант не смог их разорвать. Он сделал последнюю, отчаянную попытку, и начал заваливаться вперёд. Казалось, что от падения этой громады пустыня не выдержит и провалиться в тартарары, но, конечно, она выдержала. Пауки едва успели отскочить от падающего элефанта, но тут оставшиеся два элефанта, словно обезумев, бросились на них.
    И на этот раз пауки не успели увернуться! Двое из них, вместе с наездниками были тут же раздавлены. Оставшиеся двое, заметно израненные харадримскими стрелами, отскочили в сторону.
    И на этом сражение было завершено. Раненые пауки уже не могли атаковать (тем более, что один из них уже остался без наездников), они повернулись и бросились в глубины пустыни.
    Повинуясь харадримам, элефанты вернулись к своему поверженному сородичу. Тот ещё был жив, но подняться уже не мог, и его оставалось только добить, чем и занялись харадримы.
    Не все харадримы погибли при падении того элефанта - уцелевшие теперь перебирались на спины двух элефантов. Остался в живых и чешуйчатый пленник. Хоб видел, как он, связанный по рукам и ногам, извивался змеёй, и пытался уползти в глубины пустыни. Харадримы догнали его - пленник начал бешено брыкаться и даже связанный смог заехать одному из харадримов по носу...
   Пленника изрядно поколотили, связали крепче прежнего, вставили в рот новый кляп, и понесли к уцелевшему элефанту. Так этот чешуйчатый оказался рядом с Хобом. Но смотреть на него хоббиту совсем не хотелось.
    Если с чешуйчатым обращались самым грубым образом, то Хоба, кажется, хвалили (он же не понимал ни слова) - поднесли ему сначала воду, чтобы он тщательно вымыл руки, а потом хорошее, прохладное вино. Затем Хоб ел фрукты, сладкую пастилу, запивал вином, и, таким образом, почти успокоился.
    Но не успокоились харадримы. Хотя элефанты были измучены - их гнали через пустыню. К вечеру они достигли следующего, обозначенного на карте оазиса. Но остановились там только на час - пополнили запасы воды и дали напиться из протекавшего там ручейка элефантам (элефантам пришлось пить по очереди, так и хобота одного было достаточно, чтобы ручеек полностью пересох).
    А потом они двинулись дальше, к цели их путешествия - к городу, который видел на карте Хоб.
    Наступила ночь. В чёрном небе высыпали незнакомые Хобу южные звёзды, и он, чувствуя, что за этот день совсем вымотался, начал часто и глубоко зевать...
    Для него уже приготовили огороженную со всех сторон, мягкую подстилку, и он, словно котёнок, свернулся на ней калачиком, и заснул, приговаривая:
    - Спасибо вам... Спасибо...
    Конечно, тогда он ещё не мог предположить, какие удивительные открытия ему принесёт следующий день.
   
   
  &n bsp;
   Глава 8
   "Лёд и холод"
   
    Ууиинээ, Тээлээдэ, Эррэнника и Изумбрас провели целые сутки в гостях у омов. За это время светлые, холодные потомки гномов многое им показали. Так, например, Эррэнника поинтересовалась:
    - Скажите, вы живёте вечно?
    И бывший рядом с ними ом ответил:
    - Нет.
    - Тогда... у вас есть жёны?.. Вы... - Эррэнника смутилась.
    Но ом нисколько не смутился, и отвечал спокойным голосом:
    - Нет. Жён у нас нет. Мы, ещё больше, чем наши предки в Средиземье увлечены работой: мы совершенствуем это ледовое пространство. До сих пор вы были только на окраинах нашего царства, а самые прекрасные места ещё не видели. Пройдёмте...
    Сначала они шли по коридорам, потом уселись на мягкие, но тоже изо льда сделанные подушки, и поехали под небольшим уклоном вниз. Открывались залы действительно прекрасные - украшенные статуями, ледяными деревьями, даже и замками. Всё это было сделано, конечно же, изо льда, и всё вмещало в себя несметное количество деталей. На эту красотищу можно было любоваться и любоваться...
    После осмотра очередной залы, Эррэнника спросила:
    - Но откуда, всё-таки, появляются новые ледяные омы? Ведь если вы не бессмертны, так за пять тысячелетий, которые здесь прожили, вы все давно уже должны были в лёд превратиться.
    - Именно изо льда появляются новые омы, - ответил их провожатый.
    Этот разговор, конечно, заинтересовал и остальных путешественников. Тээлээдэ спрашивал:
    - Как же это происходит? Покажите, пожалуйста.
    Прожатый отвечал:
    - Такое редкое бывает. Мы не хотим создавать армию. Живём в одном числе от начала. Но сейчас готовится очередной ом. Пойдёмте...
    И снова они шли. Вот галерея с изящными колоннами, вот дивный сад с ледяными цветами. А вот круглая пещера, наполненная тусклым синеватым свечением. Там неторопливо работали молоточками и ещё какими-то совсем крошечными инструментами омы - изо льда они вытачивали фигуру: ещё одно ома, который выглядел уже таким совершенством, что, кажется, уже и невозможно было к нему ничего добавить. Но всё же омы продолжали работать, чтобы внести в него ещё незначительные штришки.
    - Внешне ничем не отличается от живого, - произнёс Ууиинээ. - Но всё же он останется ледяной статуей, до тех пор...
    И Ууиинээ замолчал, ожидая, что ответит провожатый ом. А тот ответил неожиданное:
    - Пока не отнесём его на грань черноты.
    - К Чёрной смерти? - вырвалось у Изумбраса.
    Работавшие омы отложили свои инструменты и посмотрели на пришедших с интересом, но без большого удивления. Скорее всего, они уже знали о том, кто они такие.
    А провожатый ответил:
    - На границу. В самую черноту мы не ходим. Там - смерть и ужас. Но на границе, где свет и тьма преломляются, там... там созданное оживает; там надо быть осторожным. Те, кто в душе слаб, может уйти в черноту.
    Звучало не совсем понятно, и отчасти пугающе...
    Потом путешественники вернулись в приготовленные им покои, там разместились на ледяных кроватях, поудобнее закутались в свои меховые одеяния и заснули.
    На следующее утро (впрочем, они могли только чувствовать, что наступило утро, а освещение всегда было одинаковым) - на следующее утро они, содрогаясь от холода, пили ледяной, синеватый напиток, и закусывали его хрустящим, весьма питательным льдом. Омы вручили им ледяные рюкзаки, в которые стопками был уложен этот питательный лёд. Его должно было хватить на пару недель.
   Но сами омы считали, что путешественники не то что двух недель, а и двух часов не продержатся в черноте. Тем ни менее, остановить их омы даже и не пытались - только предупредили...
    И вот повели по коридорам, туннелям, галереям, проходам на юг - ближе к царству Чёрной смерти.
    По дороге Изумбрас спросил у шедшего рядом с ним ома:
    - Что же: за эти пять тысяч лет вы так ни разу и не воевали?
    - Ни разу не воевали. Мы больше ничего не хотим. Только совершенствовать лёд...
    - Да уж, хорошее вы себе местечко избрали, - произнёс Ууиинээ. - Чёрная смерть то у вас, можно сказать, под боком.
    - Но мы ни разу не воевали ни с ней, ни друг с другом. Так нам удалось. А у вас в Средиземье как? До сих пор воюете?
    Изумбрас живо ответил:
    - Да, всякие войны случаются. Но самая жестокая война была с Сауроном. Теперь Саурон и его слуги - всякие там назгулы и тролли погибли... - и тут же добавил быстро, словно бы оправдываясь. - Это Саурона надо винить...
    - Только ли? - спрашивал ом. - А разве без Саурона не грызут люди друг друга? Разве гномы не готовы на смертоубийство ради какой-то груды золота?..
    Произнесено это было таким тоном, что ясным становилось - для этого и для других омов, что груда, что целая гора из золота и самоцветов, значат гораздо меньше, чем лёд, который их окружал. Вот лёд они действительно любили - он возродил их, он дал им новую жизнь.
    Чем дальше они шли, тем меньше становилось света, а впереди сгущалась темнота уж совсем непроглядная, пугающая.
    Тээлээдэ спросил:
    - Это уже и есть граница с царством Чёрной смерти?
    На что ом ответил:
    - Нет, мы ещё не дошли.
    Конечно, такое известие нельзя было назвать приятным. Изумбрас вздохнул печально:
    - Эх, солнышко, солнышко, увижу ли я тебя вновь?
    - Хотели бы вы вернуться в Средиземье? - спросила Эррэнника.
    - Нет, - без запинки ответил ом. - Там ведь жизнь, а здесь мы близки к смерти...
    - Что же хорошего в смерти? - выразил общее недоуменнее Ууиинээ.
    - Вопросом отвечу: "А что хорошего в жизни?". Мы видели тамошнюю жизнь. Она порочна по природе своей. Жизнь - борьба, насилие, поглощение. Вы - хищники. Для того, чтобы жить, вам надо поглощать убитых зверей. Для того, чтобы быть богатым, надо отобрать богатство у слабого.
    - Но многие получают богатство честным путём, - возражал Тээлээдэ.
    Но омы были непреклонны:
    - И всё же принадлежащее вам, так или иначе отобрано у кого-то или у чего-то. И любая власть - это возвышение. Возвышение порождает зависть... Каждый у вас хочет обладать чем-то... Король не откажется от своей короны, крестьянин - от мотыги. За это они готовы убивать, или, по крайней мере, причинять боль... Так, поглощая друг друга, и живёте, безумцы... Сколько же крови было пролито за тысячелетия нашего отсутствия там...
    - Но ведь было и хорошее! И благородство, и истинная красота, - возражал Изумбрас.
    - И всё стало прахом, - спокойно отвечал ом.
    - Память осталась, - пылко восклицал хоббит.
    - О немногом остаётся память. Остаются лишь отрывки, но и они со временем искажаются, или понимаются уже не так...
    - Как вы можете так говорить? Есть такие вещи, которые неизменны. И память о великих героях древности...
    - Для нас ничего не значит, - закончил за хоббита ом.
    И Изумбрас почувствовал, что больше не может спорить. У этих омов была своя, за тысячелетия сложившаяся жизнь, а он и его друзья, нежданно-негаданно у них появившиеся, не могли ничего изменить. Да и нужно ли было что-то менять? Омы прошли через страдания, и нашли своё счастье...
   
   * * *
   
    Почти непроницаемая тьма окружала их. Только приблизившись друг к другу, они могли различить смутные, расплывчатые и кажущиеся даже страшными силуэты друг друга.
    Напряжение возрастало. Всё чаще колотились их сердца. Вдруг Эррэнника остановилась и прошептала:
    - Омы отстали от нас.
    Они обернулись, но нигде не было видно светлых омов. Они в одиночестве остались в этом страшном туннеле.
    - Эй, где вы?! - крикнули одновременно Изумбрас и Тээлээдэ - крик их эхом понёсся, и умер в отдалении.
    И издалёка долетели до них слабые, едва слышные голоса омов:
    - Мы пришли на границу нашего царства и царства Чёрной смерти. Дальше не пойдём.
    - Граница, - вздохнул Изумбрас, но и его вздох был услышан омам.
    Они говорили:
    - Ещё целый час вы будете идти по границе. Там вы ещё сможете попытаться повернуть, и, быть может, вам это удастся. Но, если зайдёте дальше, то возврата назад не будет.
    И наступила тишина...
    Путешественники стояли, ждали, слышали частые удары своих сердец, своё прерывистое дыхание...
    Наконец Тээлээдэ окрикнул:
    - Эй, вы ещё там?!
    Но, если омы ещё и стояли поблизости и ждали, то голосов больше не подавали. Зато из тьмы, куда им предстояло идти, раздался странный, пугающий звук: будто бы что-то ударило по льду, и лёд затрещал, покрылся трещинами; будто бы нечто продвигалось внутри льда. Потом все звуки замерли.
    - Придётся идти дальше, - вздохнул Изумбрас.
    - Да уж. Отступать мы не собираемся, - решительно проговорил Ууиинээ.
    И Ууиинээ, которого из-за темноты едва было видно, решительно зашагал вперёд. Остальные последовали за ним.
    Хоббит ворчал:
    - Омы такие умные, а даже никаких светильников нам не дали. В этой темноте нам светильники понадобились бы куда больше, чем все их рассуждения о жизни.
    Эррэнника произнесла:
    - Раз не дали, значит, на это были причины. Быть может, со светильниками мы были бы слишком враждебны этой темноте, и она бы сразу ополчилась на нас...
    - А-а, глупости всё это, - встревоженным голосом приговаривал хоббит. - Меня на эта темнотища так действует... В общем, очень плохо действует. Уже ужасы начинают мерещиться.
    - Не говори так, - попросила Эррэнника. - Такими разговорами ты только притягиваешь тьму.
    - А что её притягивать? Она и так нас со всех сторон окружает, - произнёс Изумбрас.
    И тут кое о чём вспомнил!
    Да и как он мог позабыть?! Наверное, только шквал небывалых событий мог вытеснить у него это из головы. Ведь, ещё во время плавания на "Ласточке", когда он свалился в ледяную воду, спасшая его русалка оставила на его плече светящийся знак.
   И как же ему захотелось в этом гнетущем мраке увидеть свет!
    Ничего не говоря, чтобы его не попытались остановить, Изумбрас поспешно начал расстёгивать свою меховую одежду. Не обращал внимания на усиливающийся, прожигающий холод - главное увидеть подаренный русалкой свет.
    Тээлээдэ спросил:
    - Что ты делаешь?
    - Да ничего. Всё нормально, - пробурчал хоббит.
    И вот меховая одежда, а потом и рубаха были расстёгнуты. На правом плече по-прежнему сиял, источал тёплый, серебристый свет знак. За прошедшее время знак этот совсем не изменился - составляющие его тонкие, изящные линии по-прежнему напоминали причудливый ключ.
    И, конечно, все обернулись к Изумбрасу - глядели на этот свет. Сам же Изумбрас, помимо света, видел ещё и стены окружавшего их туннеля.
    Этот туннель уже не был похож на прекрасные, радующие глаза туннели царства омов. Омы не добрались досюда. Здесь уже начинались владения Чёрной смерти. Лёд рассекали трещины, а в трещинах чудилось нечто чёрное, что не мог высветить никакой, даже самый яркий свет. Из стен выступали острые, похожие на копья куски льда. Налететь на такой кусок, значило серьёзно пораниться, или даже погибнуть.
   Только Изумбрас подумал: "Надо быть осторожными", как раздался испуганный возглас Тээлээдэ.
    - Смотрите! Что это?
    Дрожащей рукой указывал юноша на змеевидную тень, которая, извиваясь, плыла в воздухе. Не успел ещё Изумбрас опомниться, как тень эта подлетела прямо к его плечу, и прицепилась к светящемуся знаку. И тут же тень начала расти.
    - А-а- а, - застонал, застучал зубами Изумбрас.
    - Что такое? - закричала Эррэнника. - Что с тобой?!
    Девушка попыталась оторвать тень от плеча хоббита, но её ладони прошли сквозь призрака, а она вскрикнула, и отпрянула, помахивая руками и стеная:
    - Как же холодно...
    В это время из окружавшего их сумрака вылетели ещё две таких же змеевидных, призрачных тени, тоже направились к источнику света.
    - Это пиявки, - прохрипел Тээлээдэ.
    Ууиинээ бросился к хоббиту, и поскорее застегнул его меховую одежду. Изумбрас извивался, стенал, повалился на пол...
   Всё же Ууиинээ умудрился застегнуть все пуговицы (эти пуговицы ещё на корабле пришила Эррэнника), и свет исчез.
    Изумбрас лежал и не двигался.
    - Ну, как ты - жив? - это Эррэнника, присев рядом с ним на колени, спросила.
    Хоббит не отвечал. Тогда девушка положила ему ладонь на лоб, и молвила:
    - Ох, холодный какой. Словно лёд. Жив ли ты? Ответь, скорее...
    - Жив..., - с трудом, очень тихим голосом выговорил Изумбрас.
    - А этот паразит, который к тебе первым прицепился - он всё ещё на тебе? - спросил Ууиинээ.
    - Нет. Кажется, отвалился, - шепнул Изумбрас. - Он из меня не кровь, он из меня саму жизнь пил. Каким же я себя уставшим сейчас чувствую. Словно сто раз всё Средиземье обошёл.
    - Что же делать? - спрашивала Эррэнника. - Может, пока не поздно, к омам вернуться?
    - Нет, - слабым голосом отвечал Изумбрас. - Назад мы поворачивать не станем, потому что всё равно потом сюда придётся возвращаться. Да и, может быть, уже поздно возвращаться...
    Опираясь сначала на локти, а потом и на плечи Ууиинээ и Эррэнники, Изумбрас смог подняться и, медленно переставляя ноги, пошёл вперёд. Его, наполненный питательным льдом рюкзак, пока что понёс Тээлээдэ.
   
   * * *
   
    Странное дело: тьма постоянно сгущалась и, вроде бы, должна была сделаться уже совершенно непроницаемой, но их глаза постепенно привыкали к этой тьме. Хотя многое, даже в самом ближайшем окружении, оставалось для них скрытым, загадочным, страшным.
   Они чувствовали и знали, что призрачные твари, которые пили силы из Изумбраса - обитают в этом мраке, и могут наброситься на них. Но почему-то не набрасываются. Почему? Быть может, путешественники не представляли для них интереса?
    Вот Изумбрас вздохнул:
    - Всё - больше не могу идти. Ног совсем не чувствую. Надо бы передохнуть...
    И его, конечно, послушали. Они не решались подойти к стенам туннеля, и не только потому, что из стен этих торчали острые выступы, но и потому, что из трещин, которые эти стены рассекали, исходил прямо-таки невыносимый, омертвляющий холод.
   Тээлээдэ сбросил рюкзак Изумбраса и проговорил мрачно:
    - Интересно, это уже владения Чёрной смерти?
    - А сколько мы шли? - прохрипел Изумбрас, и тут же сам на свой вопрос ответил. - Кажется, много-много часов. Но, нет - я знаю, что в таких мучительных случаях чувства обманывают и, на самом-то деле, мы прошли совсем немного. Я вижу: впереди мрак сгущается ещё больше. Так что - это ещё не владения Чёрной смерти, это только границы её владений.
    - Ну и замечательно. Ну и хватит об этом, - махнул рукой Ууиинээ. - Все эти разговоры только тоску нагоняют. Давайте-ка представим что-нибудь хорошее, светлое. Может - эти воспоминания и согреют нас.
    - Только, пожалуйста, вслух говорить о свете не стоит, - попросил Тээлээдэ. - А то опять накличете тварей.
    И никто не стал возражать Тээлээдэ - им меньше всего хотелось увидеть тех летящих змеевидных созданий...
    Они поплотнее укутались в свои меховые одежды и попытались уснуть. Несмотря на сильную усталость, заснуть никак не удавалось - изматывающее напряжение не проходило, и всё ожидали они чего-то ужасного.
   Вот Тээлээдэ проворчал:
    - Как бы не поползла по этому коридору какая-нибудь тварь. Ну, наподобие той изумрудной змеюки, от которой мы бегали... Только та змеюка омам служила, а здесь, уж если кто поползёт, то точно враждебным будет.
    На что Эррэнника ответила сердито:
    - Ты бы лучше помолчал. А то таких ужасов расскажешь, что мы уж точно заснуть не сможем.
    Но, тем ни менее, природная усталость всё же взяла своё, и они заснули...
   
   * * *
   
    Изумбрас проснулся, испытывая привычное, мучительное чувство холода. От боли раскалывалась голова. Ему вспоминалось, что снились кошмары. Будто бы из мрака тянулись страшные тёмные твари, и высасывали все его силы, сам он обращался в ледышку, падал на пол, разбивался.
    Но почему же он проснулся? Ведь остальные-то ещё спали: похрапывали или даже стенали, отбиваясь от призраков, которые преследовали их во снах... Неужели опять кто-то приближается?
    Приподнявшись на локтях, Изумбрас смотрел вперёд - туда, куда им предстояло идти. Если кто и полз к ним, то полз совершенно бесшумно, и никакого свечения из него не исходило.
    А могло ли вообще что-то светиться во владениях Чёрной смерти?..
    В это время от стены раздался сухой, короткий треск, и вздрогнувший, быстро вскочивший на ноги хоббит увидел, что там образовалась новая трещина. Одновременно с потолка упал кусок льда, раскололся на две половины и остался лежать на месте.
    Перевернулся с бока на бок Ууиинээ. Лицо его было заострённым, кулаки сжатыми. Он что-то невнятно пробурчал, и снова погрузился в свои мучительные видения.
    Снова наступила тишина. Изумбрас слышал своё осторожное дыхание, удары уставшего сердца...
    Тогда он подошёл к лежащему на полу расколотому куску льда. Одну половину он поднял, сам отошёл, и, усевшись, начал разглядывать эту льдину. В этом полуметровом куске льда чудилась некая определённая форма, словно бы кто-то живой рвался ногами и руками из холодной тверди.
    И тогда хоббита словно ударило воспоминание.
   Ведь омы рассказывали, что новых своих соплеменников они хоть и вытачивали изо льда в своих залах, но для того чтобы оживить, носили именно сюда, на границу с царством Чёрной смерти. Да - именно здесь лёд оживал...
   И вот Изумбрас думал: а почему бы и ему не попробовать создать жизнь? Ведь жизнь эта словно бы сама рвалась из куска льда. Может, этот некто, созданный им, поможет в дальнейшем путешествии; может, он будет знать о царстве Чёрной смерти что-то такое, чего не знают они...
    Но с чего начать? Ведь Изумбрас никогда не был резчиком. В детстве он, правда, любил искусно сделанные игрушки, но ему их дарили родители. Он, помнится, однажды попробовал что-то вырезать из дерева, но порезался, и больше уже никогда к этому занятию не возвращался.
    Оставив кусок льда на своих коленях, он повёл свободной рукой по полу и вскоре дотронулся до острой ледышки. Подхватив эту ледышку, он с её помощью начал вытачивать из основного куска льда что-то...
    Изумбрас ещё и не знал, что он вытачивал - думал, что это будет первый набросок, глядя на который, он потом придумает и основную форму.
   Что должно получиться? Голова, две руки, ноги...
   Это самое основное, а уж остальное: черты лица и прочее, он добавит потом.
    Через несколько минут кропотливой работы, начало появляться нечто, отдалённо похожее на статуэтку - толи человека, толи зверя.
   То, что Изумбрас мог разглядеть в сумраке, выглядело отталкивающе, и он уже начал подумывать: а не выкинуть ли это? Просто, пока не проснулись его друзья, размахнуться, да и бросить этого уродца об стену, чтобы он разбился, и ничто уже не напоминало хоббиту об его неудачной попытке создать жизнь.
    Он даже поднял руку, намериваясь зашвырнуть ледышку, когда почудилось ему в этой ледышке движение. И тогда хоббит опустил руку, и, стараясь не поскользнуться, прошёл к стене, поместил свою, отдалённо напоминающую карлика-уродца ледышку между шипами, а сам отошёл, прилёг на полу; думая - может, удастся ему заснуть.
    Но заснуть, конечно, не удалось; и вскоре уже будил их Ууиинээ, приговаривая:
    - Подкрепитесь питательным льдом, и пойдём дальше.
    На что Тээлээдэ отвечал ворчливым и даже злым голосом:
    - Не могу больше этот лёд видеть.
    Но Ууиинээ продолжал:
    - Придётся есть. Сегодня нам понадобятся силы, ведь скоро граница заканчивается, и мы вступим в царство Чёрной смерти. Кто знает, что нас там ждёт...
    - Очевидно, что там нас ждёт смерть, - вздохнул Тээлээдэ, но, тем ни менее, всё же вскоре начал хрустеть льдом.
    Изумбрас тоже покушал, но при этом всё боялся, что созданный им уродец начнёт двигаться, подойдёт к ним или даже нападёт на них. Поэтому, когда они всё-таки двинулись дальше, хоббит испытал большое облегчение. Коряво обточенная им ледышка так и осталась стоять в стене, между ледовых шипов.
   
   * * *
   
    Казало бы, тьме уже некуда было дальше сгущаться - ещё немного, и они попадут в кромешный мрак, однако, в призрачном освещении всё время находились новые и новые мрачные оттенки, к которым привыкали глаза путешественников, и они шли дальше.
    Они и сами не заметили, когда окружавшие их стены сделались угольно чёрными. Они бы и вовсе не заметили этого, если бы в воздухе не плыла тёмно-серая муть, вызывающая отвращение, леденящая, но всё же дающая возможность разглядеть хоть что-то. Из этих чёрных стен уже не торчали шипы, но от этого стены не казались менее опасными. Словно бы та едкая тьма, которую они прежде видели только в трещинах, теперь выступила наружу.
    Вот Ууиинээ подошёл к стене, протянул к ней руку.
    - Осторожно! Что ты делаешь? - испугалась Эррэнника.
    Но Ууиинээ уже дотронулся до стены. Вздрогнул, отшатнулся. Остальные окружили его, смотрели на него внимательно и напряжённо - ждали, не начнутся ли с ним какие-нибудь превращения.
    Но, вроде бы, Ууиинээ оставался прежним; только глаза его расширились. Он произнёс:
    - Это не просто стена. Она... живая... В ней есть сила... Она словно бы движется... течёт...
    Остальные говорили тихо - едва ли ни шёпотом, боясь, что их услышит враждебная сила. Так Эррэнника прошептала:
    - Лучше бы ты ни делал таких "открытий". Теперь совсем мрачно, тяжело на душе. Такое впечатление, что мы забрались в самое нутро этой Чёрной смерти. Теперь осталось только упасть в её желудок и перевариться.
    - Быть может, ты и права, - молвил Тээлээдэ. - Но где, если не в Чёрной смерти найдём мы Элльххиля?
    И они пошли дальше...
    Доводилось ли вам бывать в одиночестве, в лесу - тёмном и непроглядном, глубокой ночью, когда до родного дома надо возвращаться - идти, а может и бежать, час или два?
   Лес, такой приветливый при свете солнца, ночью кажется пугающим, словно бы там, в черноте между деревьями, затаилась неведомая, враждебная сила...
    Но тьма лесная, хоть и пугает, но в большинстве случаев не несёт никакой настоящей опасности. Что же касается той тьмы, которая их окружала, то она, хоть и не была полной, но таила в себе настоящую опасность - они эту опасность чувствовали, и им хотелось бежать назад, к дому. Но как вернуться домой?..
    Дом их был за ледяным морем, которое не переплывёшь, и им оставалось только двигаться вперёд. Ведь они не представляли, как справятся с Чёрной смертью, как освободят Элльххиля. Они просто шли вперёд...
   
   * * *
   
    Когда остановились на привал, Тээлээдэ тяжело вздохнул, и выговорил:
    - Мы, наверное, на несколько миль от границы отдалились.
    - А сколько мы по коридорам виляли? - добавила Эррэнника. - Найдём ли дорогу назад? Не запутаемся ли?..
    Тут Ууиинээ произнёс:
    - Нет. Наверняка, не найдём. Я пытался делать отметины на разветвлениях коридора, но никаких следов здесь невозможно оставить. Эта тьма, в стенах - она поглощает всякие следы...
    - Как бы она и нас не поглотила, - мрачно проговорил Изумбрас, и покосился назад.
    Ему всё чудились негромкие шажки - словно бы кто-то преследовал их. И воображение подсказывало, что это созданный им ледяной уродец идёт по их следам, чтобы отомстить за своё уродство...
    Потом, ещё намучившись, и пройдя, как казалось, очень-очень много; без аппетита и даже с отвращением перекусив питательным льдом, они расположились, чтобы спать.
    ...Вдруг Изумбрас очнулся. Ему было не просто страшно, ему было жутко. Кровь быстро пульсировала в висках, по лбу скатывались крупные капли холодного пота.
    Остальные спали. Разбудить ли их? Первым порывом было - да, разбудить. И его рука даже потянулась к плечу Тээлээдэ. Но хоббит одумался, отдёрнул руку. И, право, что он скажет Тээлээдэ и остальным? Ведь он даже не знал, чего именно испугался. Просто всполошит их, и они, не выспавшиеся, злые, будут ругать его.
    Но Изумбрас даже не успел расположиться, попытаться снова заснуть. Дело в том, что из той близкой границы, где тёмно-серый сумрак, переходил в непроницаемое марево, выступил созданный им ледяной уродец.
    Уродец действительно был жив; он двигался, а в его едва обозначенных глазах горело холодное подобие жизни, чувства. У него были маленькие, незаконченные ножки, но он переставлял ими чрезвычайно быстро, отчего и двигался с достаточной скоростью. Руки у него вышли квадратными, на одной руке имелось три пальца, на другой - вообще два, но зато длинных и острых. Такими пальцами можно было проткнуть.
    Это существо не было полностью прозрачным, но всё же внутри его угадывались какие-то органы, тоже ледяные, выделенные от остальной массы беловатыми линиями...
    Но больше всего Изумбраса испугал рот своего создания - этот длинный и тонкий, безгубый рот трясся, трещал, пытался раскрыться, но у него это не получалось. Существо хотело что-то сказать или крикнуть, но выходил только скрип, в котором чудились незавершённые, незаконченные слова...
    Изумбрас смотрел на ледяного уродца, и не замечал, что сам пятится. Но он уже отошёл от своих спящих, ничего не подозревающих друзей, а существо как раз проходило мимо них.
   Если бы беспокойно спящий Тээлээдэ перевернулся на другой бок, то он столкнулся бы с существом, но он перевернулся, когда существо уже прошло.
    А Изумбрас обогнул угол туннеля, и там остановился.
    Что ему было делать дальше?
    Кричать своим друзьям, чтобы они проснулись?..
   Нет! - Изумбрас и сейчас не мог пересилить себя. Чувствовал свою вину, за то, что он создал это. Ему казалось, что друзья станут его ругать, даже врагом посчитают.
    В голове неслись мысли: "Вот как- нибудь избавлюсь от него, заведу в такое место, откуда он не сможет выбраться".
    И тут вскрикнул. Из-за поворота уже вышел созданный им, издал этот странный, пугающий, скрипящий звук, протянул к нему свои страшные руки.
    Теперь Изумбрас развернулся и бежал из всех сил, не думая, как будет возвращаться.
    Вот очередное разветвление. Туннель, в котором оказался хоббит, казался ему особенно тёмным и зловещим, бежать дальше совершенно не хотелось. Что-то ужасное поджидало его там.
    И вот Изумбрас остановился, надеясь, что ледяной уродец всё же потерял его след, отстал, заблудился.
   Но, конечно, так долго уже преследовавший их, не потерял след Изумбраса, и вот выбежал из-за угла туннеля.
    - Ну что тебе нужно от меня? - стенал Изумбрас, но в ответ только неразборчивый скрип слышал.
    Хоббит пятился, глядел на приближающееся создание, а потом почувствовал, как что-то ледяное прикоснулось к его шее. Такое прикосновение уже было знакомо ему...
    Когда он обернулся, то увидел, что над ним нависает, перегораживая половину прохода, колышущееся завеса из змеевидных призрачных созданий. Такие создания уже высасывали из него жизненные силы, когда он обнажил светящийся знак на своём плече.
    Так Изумбрас оказался меж двух ледяных огней. Он не знал, чего бояться больше. Не знал, куда деваться.
    Взгляд его затравленно метался из стороны в сторону...
    И вот увидел Изумбрас, что в одном месте чёрная стена прохода совсем тонкая, и даже видится за этой стеной другой коридор. Почему бы не прорваться туда?..
    И вот он, выставив перед собой руки, прыгнул. Преграда оказалась совсем незначительной, он легко прорвался через неё, упал на пол того, соседнего коридора - сразу обернулся. Колышущиеся призрачные создания так и остались на прежнем месте, а созданный им уродец подошёл к тому месту, через которое прыгнул хоббит, и начал биться в него руками и головой. Но для него эта преграда оказалась непреодолимой...
    Наконец и рот ледяного уродца раскрылся. Уродец кричал что-то, но Изумбрас уже не слышал, и не хотел слушать его. Хоббит бежал по чёрному коридору в ту сторону, где, по его разумению, остались его друзья. Хотелось поскорее встретиться с ними. Изумбрас чувствовал, что, если ещё хоть ненадолго останется один в этих чёрных коридорах, то сойдет с ума...
   
   
  &n bsp;
   Глава 9
   "Песок и жара"
   
    Элльраату не сложно было привыкнуть к лежанию на воде, а вот Белладонна и Хобсон, которые, также как и многие иные хоббиты, ни в речках, ни в озёрах прежде не плавали - изрядно намучались и пережили немало страха, прежде чем кое-как приспособились.
    Но ещё в самом начале их плавания Элльраат принял из рук Белладонны каравай, который был бесценным, потому что в нём должна была сохраниться Княженица. Каравай уже размок, но Элльраат, сменяя руки, держал его над водой, и через какое-то время каравай почти высох.
    Течение сносило беглецов (или плавунцов?) на запад, и городок с его распроклятым трактирщиком остался уже далеко позади. Правда, в связи с их побегом, в городке поднялась настоящая суматоха. Это трактирщик вопил, что на него напали бандиты, и требовали, чтобы их немедленно поймали и подвергли жестокой казни. Долго ещё слышались в ночи крики и лай собак, но вот река сделала поворот на северо- запад, и все звуки смолкли...
    - Быстрее, к берегу, - шёпотом произнёс Элльраат.
    Хобсон отозвался:
    - А мне только начало это плавание нравится. И совсем эта вода не страшная. Хе... лежишь себе спокойно, да на звёзды глядишь. Водица такая хорошая, и солнце не печёт.
    - Ладно, хватит болтать, - сурово проговорил Элльраат. - Река повернула на запад, а для меня не существует другого пути, кроме как на юг. Ведь и без того мы потеряли уже слишком много времени...
    И вот они выбрались на южный берег реки. Там уже начинались пески. И не верилось, что днём здесь палило солнце - песок остыл и был даже холодным.
    На востоке взошла луна. В её серебристом сиянии хорошо виден был пирог, который Элльраат положил к себе на колени. Юноша старался не подавать вида, как волнуется, но, на самом то деле, конечно, волновался и очень сильно.
    - Сейчас посмотрим, где Княженица..., - молвил он и осторожно разломил пирог на две половины.
    Внутрь были запечены плоды, которые, несмотря на то, что побывали в речной воде, наполнили воздух приятным ароматом.
    Элльраат выковыривал один плод за другим, вертел их перед глазами, и приговаривал:
    - Нет. Не то... Опять не то...
    Он уже собирался отшвыривать плоды в сторону. Но Хобсон опередил его. Хоббит возмущённо проговорил:
    - Как ты можешь? Это же еда. Причём, хорошая еда. А у меня, после того угощенья, которым нас трактирщик пожаловал, до сих пор в желудке что-то урчит...
    И он начал брать эти плоды и поедать их вместе с кусочками пирога. Поела немного и Белладонна. Потом они ещё попили из реки, и вернулись к Элльраату. Тот сидел недвижимый, обхватив голову руками и, казалось, глубоко о чём-то задумался.
    Хобсон поинтересовался:
    - Ну что - будут ещё плоды? Я бы не отказался ещё покушать. Тем более чувствую: впереди нас ждут голодные дни...
    - Нет больше плодов, - спокойным голосом ответил Элльраат.
    - Ну а Княженицу ты нашёл? - спросил Хобсон, совершенно уверенный, что Элльраат ответит: "да".
    Но Элльраат тем же мирным тоном ответил:
    - Нет.
    - То есть, как это "нет"? - опешил Хобсон. - Как ты можешь так спокойно об этом говорить?
    - Я говорю об этом так спокойно потому, что я уже принял решение, - проговорил Элльраат. - Возвращаться в Гондор за Княженицей мы не будем. На такое путешествие, если учесть, что коней у нас нет, мы потратим, как минимум, месяц. У нас нет лишнего месяца, у нас нет лишнего дня. Поэтому мы отправляемся на юг.
    - Без Княженицы? - спросила Белладонна.
    - Да, без Княженицы, - кивнул Элльраат.
    - Но как это... Какой смысл в этом путешествии? - недоумевала хоббитка, - То есть, я, конечно, очень хочу увидеть своего Изумбраса, но ты то... Придёшь к своему народу с пустыми руками? В то время, когда они так надеются на тебя...
    Тут Элльраат помрачнел лицом и снова обхватил голову руками. Наконец, он ответил:
    - И всё же мы пойдём на юг. Не знаю, велики ли наши шансы на успех, но, всё же, я надеюсь, что мы найдём Княженицу там...
    - Прямо скажем, шансы не велики, - произнесла Белладонна.
    - Да, не велики, - молвил Элльраат.
    - Ведь ты же знаешь, что Княженица растёт только у нас, на севере, - проговорил Хобсон.
    - Но всё же какой-то шанс есть. Я и сам не знаю, в чём этот шанс заключается, не спрашивайте меня, но просто сердце мне подсказывает: мы должны сейчас же отравляться дальше, на юг, потом будет поздно.
    Хобсон зевнул и сказал:
    - Ну, по крайней мере, до рассвета-то мы здесь подождать можем. Местечко-то неплохое. Выспимся здесь.
    - Нет, - сразу и решительно ответил Элльраат. - За эту ночь мы должны пройти как можно дальше на юг. Убраться подальше от грязного городка и проклятого трактирщика. Сдаётся мне, нас ищут, и будут прочёсывать все окрестности. Ведь мы для них - злостные бандиты.
    С Элльраатом спорить не хотелось - таким решительным он выглядел. А что, если оставит их, хоббитов, здесь в этом незнакомом, пугающем краю? Что им делать тогда? Всё же именно он был главным стержнем их путешествия, без него бы они уже пропали. И поэтому зевающие Хоб и Белладонна поспешили за ним...
    А в это самое время, в городке, повар вернулся в свой грязный, неказистый, но наполненный приятными ароматами домишко. Уселся на лавку (отчего несчастная лавка жалобно заскрипела), и достал из кармана деревянную коробку. Раскрыл коробку - в ней лежала Княженица. Повар усмехнулся, и пробурчал что-то невнятное себе под нос. На самом-то деле, он ещё днём, когда трактирщик только принёс ему эту траву, подумал: а ведь недаром из-за неё был такой переполох, значит, какую-то ценность она всё же представляет, и её можно продать. Теперь он прикидывал, где бы можно было найти хорошего покупателя.
    Остаётся заметить, что никакого покупателя он на Княженицу не нашёл, и, в конце-концов, просто выкинул её в помойную яму.
   
   * * *
   
    Солнце взошло над песками Харада, начало калить их, и уже веял из глубин пустыни иссушающий, безжизненный ветер. Солнце поднималось всё выше, и людей непривычных к такой жаре (или хоббитов) оно могло просто испугать - казалось, когда поднимется светило в зенит, сам воздух вспыхнет...
    В этот жаркий час Элльраат, Хобсон и Белладонна оказались вблизи от дороги, по которой они должны были проскакать одними сутками раньше, на Гондорских конях. Но теперь у них не было ни коней, ни денег, ни даже нормальной одежды, которая могла бы защитить их от неистового солнца. Идти по песку было совсем неудобно, но и на дорогу выйти они не могли. Так что шли они среди дюн, а когда оказывались на открытом пространстве, то передвигались с удвоенной осторожностью, постоянно косясь на дорогу. И уже несколько раз по дороге проезжали отряды вооружённых всадников. Даже и издалека было видно, что у всадников этих яркая одежда, стало быть - это харадримы. Наверное, далеко не все из них искали хоббитов, но кого-то из них действительно мог отправить на поиски богатый трактирщик. Однако, если даже харадримы никого и не искали, то, завидев хоббитов, не дали бы им пройти, а задержали бы, как своих врагов. Быть может, их убили бы сразу; а, может, сначала подвергли бы пыткам, но, во всяком, случае, нечего было рассчитывать на радушный приём и приходилось прятаться...
    Наконец, Хобсон взмолился:
    - Не знаю, Элльраат - может, ты великий герой, и тебе всё нипочём, а я уже на последнем издыхании, и если пройду ещё хоть сотню шагов, то упаду и никогда больше не поднимусь.
    Белладонна хоть и помалкивала, но выглядела ещё более измученной, чем Хобсон. Встретив укоризненный взгляд хоббитки, Элльраат проговорил:
    - Ладно, в тени вон от той дюны мы и отдохнём.
    Хобсон пришлось сделать не сто, а целых триста шагов, которые он отсчитывал, едва ворочая своим заплетающимся, сухим языком. Но вот хоббиты повалились в тень, и лежали, тяжело дыша, и тихонько стеная. Элльраат же просто сел, и глядел перед собой с суровым, сосредоточенным выражением.
    Примерно через полчаса, Хобсон немного пришёл в себя и простонал:
    - А где сейчас, интересно, дружище Хоб? Жив ли он...
    Ни Элльраат, ни Белладонна не могли дать ему ответ, а между тем, Хоб был жив, и находился в трёхстах милях к юго-востоку от них.
   
   * * *
   
    Первое что понял Хоб, когда проснулся, это то, что они въехали в тот город, который прежде он видел только на карте...
    Правда, смутно припоминалось, что и во сне он этот город видел. Там, во сне, его приветствовали смуглые жители города, бросали ему под ноги цветы, ласково улыбались ему и, кажется, почитали его за героя. Потом провели к своему правителю, и этот правитель устроил ради хоббита роскошный пир, где его ждало много сочных фруктов и прохладной родниковой воды. Так было во сне...
    В реальности город немногим отличался от увиденного во сне. Кругом возвышались высокие, тонкие башни, выложенные из ярких, как и одежда харадримов камней. Там были и просторные дворцы, и храмы, но формы их всегда казались необычными для хоббитских глаз. В этом городе проживало много очень богатых людей. Во всяком случае, таких роскошных дворцов Хоб не видел и в Минас-Тирите.
    По улице, достаточно широкой, чтобы по ней прошествовали в ряд сразу три элефанта, они приближались к дворцу, который своими золочёными, ярко сияющими под солнцем постройками облепил большой холм, занимавший всю центральную часть города. Не сложно было догадаться, что в этом необъятном дворце живёт правитель.
   Правда, Хоб не знал, что за правитель там живёт. Он то думал, что, может, правитель всего Харада, но он ошибался. Там жил управитель южно-восточной части Харада - человек, богатствам которого могли позавидовать и гномы Мории, периода процветания их подгорного царства, но всё же подвластный главному правителю Харада, который обитал в столице, расположенной в нескольких сотнях милях к западу, неподалёку от берега моря.
    Хоб разглядывал город, и город казался ему праздничным. Как-то и вылетело из головы, что харадримы считают хоббитов своими врагами.
   Город Арлэшъ считался тогда самым благополучным Харадским городом, и если кто из его жителей и слышал о хоббитах, то вряд ли считал их своими врагами. Вообще война Кольца мало коснулась этих мест, и у обитателей Арлэша были свои проблемы.
    Итак, два выживших после битвы с пауками элефанта брели по широкой улице ко дворцу. Эти огромные звери измучались за ночной переход (а ведь они мерили шагами пустыню все часы, пока Хоб спал). Чтобы не перегораживать улицу, они шли вереницей. Несколько раз навстречу им попадались другие элефанты, на спинах которых расположены были настоящие миниатюрные дворцы, в которых блаженствовали знатные вельможи...
    Но вот и ворота огромного, золотящегося дворца. Здесь сияние золота стало настолько ярким, что Хоб зажмурился. Несмотря на то, что под воротами спокойно мог пройти и элефант и какой-нибудь другой, ещё более высокий зверь - пришедшим из пустыни элефантам не положено было заходить на территорию дворцового парка. Поэтому харадримы издали особое гудение в свои трубы и измученные элефанты покорно опустились на колени.
   Как это уже было в оазисе, Хоб спустился по лестнице, и затем, когда глаза его привыкли к яркому свету, с удовольствием прошёлся по мостовой. Даже и мостовая здесь была особенной: выложенная из голубоватых, полупрозрачных камней, внутри которых на века застыли какие-то корни. Камни немного прогибались под ногами, от чего складывалось впечатление, будто он идёт не по твёрдой поверхности, а по болотистой, но всё же неопасной, почве.
    Элефантов погнали в пристройку, которая предназначалась для огромных зверей, и поэтому поражала своими необъятными размерами. Ну а Хоба толкнули в спину, и указали на ворота.
    И вот они пошли к воротам...
   Всё шли и шли они под палящими лучами, а ворота, нарастали, возносились вверх, и уже казалось, что подпирают они своими неохватными золотыми колоннами само небо. Хоббит был поражён размерами ворот, и серьёзно задумался - а уж не из чистого ли золота они сделаны?..
   Здесь можно сказать, что снаружи ворота и стены действительно покрывало золото, но изнутри они были вылиты из самого обычного металла...
    Хоб увидел, что ведут не только его, но и пленника с чешуй вместо кожи. Поначалу пленник извивался, пытался вырваться, издавал стрекочущие звуки, в которых чувствовалась ярость, но несколько крепких харадримов из дворцовой стражи, скрутили его, надели на него цепи и потащили.
    Великанские вороты были закрыты, и для таких, не слишком-то важных гостей как они, створки не стали раскрывать, а провели через обычную дверь, проделанную в боковой части ворот.
    Потом по дорожке, окружённой золотистыми постройками, их долго ввели вверх. И все эти бессчётные постройки являлись частью одного дворца, все они были соединены галереями.
   Там прохаживались богатые харадримы, и их подруги, в одеяниях настолько ярких и причудливых, что издали эти дамы напоминали диковинных птиц.
    Но вот, наконец, они вышли на просторный двор, окружённый золотыми стенами. Хоб засмотрелся на эти, подпирающие небо, стены и некоторое время ничего кроме них не видел.
   Стены украшало неисчислимое число резных деталей и барельефов, изображающих дела и героев неизвестной хоббиту Харадской истории...
    Неизвестно сколько он созерцал эту грозную красоту, но вот поблизости раздались громкие голоса, которые он понять не мог, потому что говорили на харадском языке.
    Оглянувшись, он обнаружил, что подошёл очень знатный вельможа - золотистую одежду которого усеивали драгоценные камни. Самый же крупный камень - бриллиант, размером с кулак взрослого мужчины, был вделан в обруч на его голове. Вельможу этого сопровождали охранники - обнажённые по пояс, и с тяжёлыми ятаганами наголо. Глянув на них, Хоб подумал, что любой из этих охранников раза в три шире его, и может зашибить насмерть одним ударом своего кулачища.
   Охранники окружили чешуйчатого пленника, и замерли в напряжённом ожидании. Стоило пленнику сделать какое- нибудь неосторожное движение к вельможе, который внимательно его разглядывал, и они применили бы силу. Но пленник не двигался, а только глядел на вельможу в упор своими змеиными, с узкими, чечевичными зрачками глазами. Привёзшие его через пустыню харадримы с увлечением говорили что- то вельможе. Тот задавал вопросы, хмурился...
    Если бы Хоб знал их язык, то он услышал бы, что вельможе очень не понравился тот эпизод, когда на них напали пауки, и главное - что паучьи наездники узнали, какого пленника везут на элефанте, и, по крайней мере, одному из этих наездников удалось сбежать.
    Тем ни менее, он велел заплатить приезжим запрошенную ими немалую сумму. Тут же принесли сундук с золотыми монетами и харадримы, трясущимися от жадности руками начали пересчитывать своё только что обретённое богатство...
    А вельможа перешёл к Хобу и начал разглядывать его. Видно, на него произвёл впечатление и малый рост хоббита, и его покрытые густой шерстью ступни. И Хобу даже не надо было знать языка харадримов, чтобы примерно понять смысл сказанного вельможей: "А это ещё кто такой?"
    Тут Хоб вспомнил о хороших манерах, которым он, также как и большинство хоббитов, был обучен. Он приветливо улыбнулся, поклонился вельможе, и произнёс:
    - Хоббит Хоб, к вашим услугам.
    Тут вельможа рассмеялся, и что-то заговорил приезжим харадримам. Те закивали, тоже начали улыбаться.
    Хоб не мог знать, что он удостоился чести видеть самого Тши-Избба-Каана - первого советника Туррико-Ээлль- Таана - правителя города Арлэша.
   Правитель был занят послепиршественным сном, а вот его советник решил сам осмотреть такое важное пополнение их дворцового зверинца, как чешуйчатый пленник.
    Да - именно для зверинца, для ублажения взглядов придворных вельмож и дам было поймано это странное существо. Чтобы поймать его, торговцы (они же грабители) проделали немалый и опасный путь на своих элефантах. Они поймали его по особому заказу правителя Арлэша и сумма, которую им теперь заплатили, была оговорена заранее. Что касается Хоба, то торговцы, конечно, не могли знать, что найдут его. Они увидели его случайно, лежащим без сознания у дюны, и решили подобрать, повести с собой, выходить. Если бы не сильная песчаная буря, из-за которой они заплутали, и прошли слишком далеко на север, то Хоб никогда бы не узнал об их существовании, и, боюсь, так и не проснулся бы, а угорел в полуденном пекле пустыни, а его косточки быстро занесло бы песком.
    Но после того как Хоб осознал, что он вовсе не гость, а пленник, то всякая благодарность к торговцам пропала. Вот он увидел, как вельможа велел заплатить торговцам ещё дополнительную сумму. Конечно, за чешуйчатого торговцы получили гораздо больше, но и такой добавке они были чрезвычайно рады. Они так усердно кланялись вельможе, что иногда даже задевали лбами мостовую, которая на этой внутренней площади имела сиреневатый цвет, но тоже была выложена из полупрозрачных камней, которые источали едва уловимый, но всё же приятный, цветочный аромат...
    А когда стражник подхватил Хоба за шкирку, и так легко, будто хоббит ничего не весил, поднял в воздух, и понёс со двора, то Хоб начал извиваться, дёргать ногами, и кричать:
    - Э-эй, да как вы можете?! Ведь мы же вместе в битве участвовали! Помните, как я в того паука копьё метнул? Ведь, если бы не я, вы, может, и не выиграли бы битву.
    Конечно, он преувеличивал свою роль в сражении, но действовал он тогда храбро. Только зря он надеялся на то, что харадримы будут смотреть на него, как на друга. С самого начала и до конца он был для них забавной, диковинной игрушкой. И, несмотря на то, что он лепетал что-то непонятное для них, они даже не знали - разумное он существо или же зверь. Его кормили, поили и даже хвалили, но также они обращались бы и со своим домашним псом, за хорошую службу.
    Вот стражник, нёсший Хоба, дёрнул его так сильно, что хоббиту показалось, что сейчас у него оторвётся голова. Хоббит перестал дёргаться и кричать, и только заскрипел зубами.
    Его принесли в помещение, где из потолка стекало подобие небольшого водопада. Стражник знаком велел ему раздеться и вымыться. Хоббит подчинился.
    Тем временем ему принесли другую одежду: густого чёрного цвета. Обуви же никакой не предложили: ведь посетителям зверинца важно было видеть его покрытые густой шерстью ступни. Тем временем вошёл другой придворный служитель - такой тощий, что, казалось, принёсший Хоба охранник дунет на него, и тот переломается сразу в десяти местах и полетит через всю пустыню к морю.
    Этот служитель своими тонкими и изгибистыми, похожими на червяков пальцами начал шарить в одежде Хоба. Так шарил он до тех пор, пока не добрался до внутреннего кармана рубахи. Там он кое-что нашёл и достал... несколько сильно измятых, но всё равно сохранивших в себе жизнь листиков Княженицы!
   И сразу свежий аромат этого целебного, отгоняющего смерть растения заполнил помещение. Служитель издал удивлённый звук, похожий на: "Хм-м-м". А Хоб, на мгновенье замер, вспоминая, откуда у него Княженица. И тут вспомнил. Он же ещё в Минас-Тирите прихватил со стола в доме мага Радагаста несколько листьев, и спрятал их в кармане. Радагаст заметил это, но ничего ему не сказал. Тогда Хоб думал: мало ли что случиться, может Элльраат потеряет свои листья, и тогда понадобятся листья Хоба.
    И вот показалось Хобу, что, если сейчас упустит он Княженицу, то и от всякой надежды встретиться со своими друзьями, и вообще - вернуться в Хоббитанию, придётся ему отказаться. И он бросился к служителю, выхватил у него Княженицу. Здоровенный стражник хотел было вмешаться, но тощий служитель дал ему знак оставить Хоба. По мнению служителя в траве этой не было никакой пользы, но для нового, мохноногого "зверька" такая трава могла оказаться неким талисманом, на которую, он, может, будет молиться, чем привлечёт большее внимание посетителей.
    Таким образом, Княженица осталась у Хоба. Он оделся в свою новую чёрную одежду, и бережно уложил Княженицу в единственный кармашек, расположенный напротив его сердца.
   
   * * *
   
    Хоба поместили в клеть, прутья которой были выкованы из чистого золота (как вы уже поняли, жители города Арлэша золото не слишком высоко ценили, и не знали, сколько бед из-за этого самого золота происходило в других землях). Толщина прутьев была с мизинец хоббита, но, конечно, нечего было надеяться, что удастся их разогнуть. Между прутьями можно было просунуть руку, но вот голова уже не пролазила.
    В соседнюю от Хоба клетку втолкнули существо с чешуей вместо кожи, и оно долго издавало трескучие звуки, в которых чувствовалось столько ярости, что Хоб уже начал беспокоиться, не разорвёт ли оно золотые прутья и не наброситься ли на него...
    Но существо неожиданно успокоилось, и разлеглось на полу, свернувшись там едва ли не в кольцо. К еде, которую к нему подтолкнули с помощью длинных золотых палок, существо даже и не притронулось.
   Хоб подумал, что и ему не надо есть - может, увидев, как он стоически голодает, харадримы сжалятся и выпустят его...
   Но вот пододвинули к хоббиту две большие тарелки. В одной был густой мясной суп с разными приправами. Во второй - фруктовая закуска с сахаром и многоцветными сладостями. И ещё - кувшин с родниковой водой. Кушанья так благоухали, что у Хоба заурчало в желудке, и он подумал: "Ну и зачем я буду голодать?.. Вот покушаю, наберусь сил, а там... Там видно будет...". И он принялся за еду. Скушал всё, и остался очень доволен, даже улыбнулся. Подумал: "Что это со мной? Чему улыбаюсь? Ведь я здесь пленник. Как зверь...", но мысли эти были такими ленивыми. Всё поглощало глупая, нежданная радость. И, продолжая улыбаться, он сходил в отхожее место, которое было уготовано в углу клети, за ширмой. Все нечистоты сливались через небольшое отверстие в полу, а сверху исходило благоухание...
   Наспех умывшись в большой чаше, Хоб потянулся и, продолжая улыбаться, разместился на приготовленном для него мягком ложе. Сон пришёл сразу же, и был он мягким, наполненным яркими харадскими красками, но лишённым какого-либо смысла.
   Неожиданно Хоб проснулся. Он услышал голос, и сразу узнал - говорила Роза. Эта Роза была его соседкой в Хоббитании, часто они встречались, часами могли болтать о всякой ерунде или же любоваться звёздами. В общем, у Хоба были определённые планы на Розу - он собирался на ней пожениться и, если бы не отправился в это путешествие, то уже, наверное, сделал бы ей предложение.
   Конечно, он удивился, как она могла оказаться в таком месте, и спросил:
   - Ты что - пошла за мной?
   - Да, - ответила Роза. - Шла за тобой с самого начала, но никак не могла догнать. И вот только теперь, в таком месте довелось нам встретиться. Ну, подойди ко мне, я хочу обнять тебя...
   Хоб сощурился, вглядываясь. После ярчайшего солнечного света на улице, весь этот зверинец казался погружённым в сумрак. Так что ему никак не удавалось разглядеть лицо Розы. Хоббит видел только её силуэт, который на фоне горящего за её спиной факела казался совсем тёмным. Роза стояла в соседней клетке, и протягивала к нему руки. Не сомневаясь больше, Хоб подошёл вплотную, тоже дотронулся до её рук, и они показались ему совсем холодными. Хоб так и сказал:
   - Ты такая холодная...
   - Наверное, ты привык к жарище в пустыне, - отвечала она. - Ну, дай я тебя поцелую.
   У Хоба аж дух захватило: вот так счастье ему привалило! Ведь, несмотря на то, что он собирался жениться на Розе - отношения до этого у них были просто дружескими, они и целовались только так, на прощание, в щёки.
   Хоббит приблизился, и Роза вдруг припала к его шее. Он чувствовал холодное прикосновение её губ, потом укол, и всё возрастающую боль. Хоб попытался пошутить:
   - Никогда не думал, что целоваться - это так больно.
   Но тут взглянул на неё, да тут и вскрикнул, отпрянул. Вовсе не Роза стояла в соседней клетке, а то чешуйчатое существо. Именно оно укусило его в шею!
   И вот теперь хоббит пятился, глаза его были выпучены, а ладонь он крепко прижал к укушенному месту на шее; ожидал, что оттуда хлынет кровь. Но крови вытекло совсем немного, а рана свернулась, исчезла без следа. И всё же хоббита била дрожь.
   - Что ты со мной сделало? - спрашивал он. - Я что, после твоего укуса, в такого же чешуйчатого монстра как ты превращусь? Или, может, со мной ещё что-нибудь похуже случится?
   И тут в голове хоббита раздался голос - не злой и не добрый, но такой тягучий, как завывание ветра в кронах высоких деревьев или же в трещинах суровых, старых гор:
   "Здравствуй", - произнёс этот голос.
   Хоб зашевелил губами и растерянно пробормотал:
   - Здравствуй, кем бы ты ни был...
   Хоббит догадался: что обращается к нему то, стоящее напротив него, в соседней клетке...
   И хоббит выкрикнул:
   - Что ты со мной сделало?! Отвечай немедленно!
   Голос в голове отвечал:
   "Прежде всего, предупреждаю - кричать не надо, я и так всё прекрасно слышу. Достаточно просто думать..."
   Но Хоб не удержался - он снова выкрикнул:
   - Я хочу знать, что ты со мной сделало?
   Существо отошло от решётки, уселось на полу посреди своей камеры, и больше не глядело на хоббита. Тем ни менее, голос звучал в его голове с прежней силой:
   "Не называй меня больше такими именами как "Оно", "Чудище", и прочее, в том же духе. Такие прозвища весьма оскорбительны для меня. Ведь и твой вид, равно как и вид харадримов может казаться мне отвратительным. Вы так не похожи на меня, на мой народ".
   - Ты только скажи - превращусь я в такое чешуйчатое как ты? - спрашивал Хоб.
   "Нет. Не превратишься" - таков был ответ, и что-то в его интонации было такое, что заставило Хоба поверить и даже успокоиться. Но, привлечённые его прежними криками, к клеткам уже подбежали харадримы. Они возбуждённо между собой переговаривались, кого-то отсчитывали, кому-то даже отвесили несколько звонких подзатыльников и, наконец, между клетью Хэма и клетью ЗззЭзЭ поставили тонкую, но очень прочную пластину из чистого золота...
   Да - Хэм уже знал, что она женского пола, и имя у неё такое же для него странное, как и внешность...
   Харадримы ещё некоторое время толпились возле их клеток, но Хэм больше не обращал на них внимания. Он не размыкал губ, но про себя задавал вопросы, и получал ответы. Стало быть, золотая пластина не была преградой для подобного общения.
   "Так что ты, ЗззЭзЭ, со мной сделала?"
   "Я хотела узнать, кто ты"
   "Ну и как, получилось?"
   "Конечно, получилось. Твоя кровь попала в меня, и через кровь я увидела и твою родину, Хоббитанию, и всех твоих друзей, и все подробности твоего последнего путешествия. Твой язык сразу вошёл ко мне в голову, и теперь я знаю твой язык так же, как знаешь его ты".
   "Ну и способности у тебя", - искренне подивился и даже позавидовал ей Хоб. "Ведь простым людям или хоббитам столько времени требуется, чтобы выучить новый язык. А ты раз, укусила, крови попробовала, и всё уже знаешь".
   "Ты тоже кое-чему научился. Ведь слышишь меня".
   "О да, ЗззЭзЭ... Жаль, что твоего языка не узнал и твоего прошлого не увидел".
   "Если бы все мои воспоминания вдруг взяли и вошли в тебя - это было бы для тебя слишком тяжёлым испытанием. Твой рассудок мог бы не выдержать"
   "Ну, хорошо, тебе виднее. Ты, ЗззЭзЭ, извини. Я действительно считал тебя за какое-то чудище, и был неправ. Ты, конечно, выглядишь необычно, но настоящие чудища - это харадримы. Хотят сделать из меня раба".
   "Ты для них - зверь, диковинка".
   "Я уже понял, что попал в зверинец. Но это же невыносимо! ЗззЭзЭ, скажи: ты поможешь мне бежать?"
   "Меня должны освободить"
   "Освободить? Но кто?"
   "Ты смотри не проболтайся. Хотя я уже хорошо знаю тебя, и поэтому доверяю. Но ты и сам мог бы догадаться"
   "Наездники на пауках?"
   "Верно. В первый раз, в пустыни они напали на харадримов, потому что харадримы наши древние враги. Вообще - всех людей мы ненавидим. Когда-то наши предки были почти полностью истреблены людьми. Но теперь мы сильны".
   И тут Хоб вспомнил карту, которую он видел на коленях у харадрима, ещё когда ехал на элефанте. И Хоб спросил:
   "А скажи, твоя родина, она"
   "Да, именно в кольце чёрных гор, которые ты видел на карте".
   "Ты словно бы мысли мои читаешь..." - подивился Хоб.
   "Я действительно читаю твои мысли. После того, как я испробовала твоей крови, у меня появилась такая возможность. Тебя интересует, почему я так уверена, что меня спасут, так я отвечу тебе. Дело в том, что я не простая Нъ. (Да, мой народ называет Нъ). Я дочь правителя ЗддъЭддз. Я любила выходить за пределы наших гор. Ну ты должен это понять - жажда странствий в моей крови, хотя моя кровь и диковинного для тебя зелёного цвета. Правителя этого Харадского города заказал похищение кого-нибудь из народа Нъ, а похитили именно меня. Они и до сих пор не знают, какое у меня высокое положение. Я и не стану им сообщать. Оскорбление нанесено, и подлецы заплатят. Мой отец уже знает, где я, и собирает армию. Этот город будет сравнен с песками пустыни, а те, кто останутся живыми, станут нашими рабами. Произойдёт это в самое ближайшее время. Это неизбежно".
   Узнал об этом Хоб, и не почувствовал никакой радости. Город Арлэшъ показался ему ещё краше, чем Минас-Тирит. Разные в нём люди жили, и жестокие, и добрые, но сам город был похож на образ из прекрасного детского сна. Неужели всё это будет разрушено? И ради чего? Ведь люди строили, старались. Наверняка, вся эта величественная золотая красота уже никогда не появится в Средиземье...
   Всё это чувствовала вместе с Хобом и ЗззЭзЭ. Чувствовала и не понимала его.
   Она сообщала ему:
   "Зачем нужно всё это золото, если здесь есть несчастные рабы? Или ты думаешь, что мастера, создавшие всю эту красоту были по достоинству награждены? Нет! Их казнили, чтобы они больше нигде и никогда не повторили это..."
   "Но всё же красота была создана. Зачем разрушать её?"
   "Пойми, Хоб, войну не остановить. И победа будет за народом Нъ... Я уверена, что ты не проболтаешься Харадримам. Несмотря на ошибку, которую ты совершил по незнанию (бросил копьё в нашего паука), я считаю тебя своим другом. И, думаю, уговорю моего отца не убивать тебя".
   "Очень благодарен" - с язвительным чувством подумал Хоб.
   "Это действительно - очень большая честь сохранить жизнь и не сделать рабом-смертником попавшего к нам".
   "Всё же вы очень жестокий народ!".
   "Если бы ты знал хотя бы половину тех мучений, которые нам пришлось претерпеть за века гонений, ты бы посчитал нас через чур добрыми".
   "Можно подумать, ты сама знаешь".
   "Да, я знаю. Память предков полностью передаётся к каждому следующему поколению. Память не только родивших меня, но и тех предков, погибших в муках. Поэтому я ненавижу людей. Но ты не человек, и поэтому можешь рассчитывать на снисхождение".
   
   * * *
   
    Элльраат, Белладонна и Хобсон весь этот нестерпимо раскаленный день провели примерно на одном месте. Они, разве что, следили, как движется тень от дюны, и переползали вслед за этой тенью, чтобы солнце не припекло их окончательно. Причём Белладонна и Хобсон, в основном, дремали, а Элльраат в нетерпении, со сжатыми кулаками, вглядывался в южную сторону...
    Но, наконец-то, солнце кануло за верхнюю каёмку большой дюны на западе, и сразу же подул ветерок, показавшийся после дневного пекла даже прохладным, но этот ветерок не нёс в себе никакой влаги, а пить хотелось страшно...
    - Пора в путь, - проговорил Элльраат. - Наберитесь терпения: идти придётся всю ночь.
    - Да ты, видно, издеваешься, - возмутился Хобсон.
    А Белладонна произнесла таким же тоном:
    - Ты что же: думаешь, мы без воды через пустыню пройдём?..
    Элльраат покачал головой:
    - Нет, кончено. Такое испытание не в человеческих, не в хоббитских силах. Мы засохнем в пути...
    - Даже и полпути не пройдём, - уверено заявил Хобсон. - Я так пить хочу, что, кажется, сейчас бы всё море выпил.
    - Но ведь нам не в чем было взять воды у реки, - вздохнул Элльраат. - Так что пока придётся довольствоваться тем, впереди нас ждёт какое-то селение...
    - Какое селение? - насторожились хоббиты.
    - Не знаю. Ведь наша карта осталась у распроклятого трактирщика, да и не было на той карте подписано название селения. Так что может называться как угодно. Это не важно. Главное, что нам придётся присмотреться...
    Так говорил Элльраат, когда они шли по горячему песку под быстро темнеющим небом.
    - К чему же присматриваться будем? - поинтересовалась Белладонна.
    Элльраат произнёс:
    - А ко всему... Нас Харадская земля совсем негостеприимно встретила. Нам и сейчас здесь не рады. Ну что ж, мы с ними тоже церемониться не станем.
    - Убить что ли кого-то собрался? - спросил Хобсон, и глаза его при этом расширились.
    - Ну ты скажешь тоже..., - подивился Элльраат. - Конечно, нет. Во всяком случае, очень надеюсь, что до смертоубийства за всё время нашего путешествия не дойдёт. Если они такие воинственные, так пусть и убивают друг друга. Мы же сторонкой пройдём. Точнее - проскачем. Вот и надо присмотреться: где у них кони, ну и воды, конечно, набрать...
    - О-ох, вода, - жалобно вздохнул Хобсон. - Ты не помнишь ли - сколько ещё до того селения топать?
    - Нет. Не помню, - покачал головой Элльраат. - Но, если не будем останавливаться, то до утра, может, и дойдём.
   
   * * *
   
    Утром они действительно дошли до селения. Дошли такими измученными, что уже и ни воды и ни еды им не хотелось. Как увидели расположенные в низине домишки, так и повалились на песок.
    С трудом ворочая распухшими губами, Хобсон пробормотал:
    - Никогда не думал, что путешествие может быть таким мучительным. Наверное, даже и Фродо так не страдал. Ну всё - счастливо оставаться, а я буду спать...
    И Хобсон действительно заснул. Потом услышал голос Белладонны:
    - Ах, какая хорошая водица.
    Хобсон проговорил, возмущённо:
    - Ну, знаешь ли, Белладонна, не хорошо так мучить меня во сне. Я понимаю: ты просто видение из сна, но всё равно: лучше убирайся подобру-поздорову, и никогда-никогда больше не смей говорить о воде.
    - Нет, ну вы слышали, как он ругается? - насмешливо, но не зло сказала Белладонна, и тут несколько капель тёплой водицы плеснулись в лицо Хобсону.
    Он вскочил, и увидел, что в руке у Белладонны железный котелок, а в котелке - вода. Рядом стоял Элльраат и поглядывал в сторону селения:
    - Вода? - прохрипел Хобсон. - Неужели она мне не снится?..
    - Нет, не снится, - ответил Элльраат. - Пока вы тут спали, я решил сползать на разведку к селению харадримов. Мне повезло: колодец стоит на самой окраине. Там и ведро на цепи, там и этот вот котелок валялся. Сам-то я там и напился. Вот, вам принёс. Что ни говори - опасное это дело, могли меня заметить, и тогда - несдобровать, уж больно внешность неподходящая, но не заметили... Тем ни менее, уже отползая сюда, я видел - там, среди домишек, шли харадримы, о чём-то громко разговаривали. А я, вроде как на виду оказался. И не знаю, почему меня не заметили... В общем, больше так рисковать не будем. Переждём до ночи, когда, надеюсь, они заснут-таки. Так что сейчас всю воду не пейте. Берегите воду...
    Хобсон сделал несколько жадных глотков, с трудом сдержался, чтобы не окунуть в этот котелок голову, отдал его Элльраату, и проговорил:
    - Ладно, пока что с меня хватит, а через час ещё попью...
    Элльраат произнёс:
    - Главное сейчас не делать необдуманных поступков. Харадримы ведь не дураки. Они люди военные...
    - Можешь не рассказывать, - отозвался Хобсон. - Наша Хоббитания хоть и далеко от них, а всё ж и мы наслышаны, какие они злыдни...
    Элльраат произнёс:
    - Так я к тебе, Хобсон, в первую очередь обращаюсь. Ты бываешь больно горяч. Один неверный шаг и всё - не увидите вы ни Изумбраса, ни Хоббитании.
    - Ладно-ладно, - произнёс Хобсон. - Я так устал, что меня просто не хватит на какие-то необдуманные поступки. Я от тебя ни на шаг...
    Но, как показали последовавшие события, предчувствия не обманули Элльраата - Хобсон действительно вляпался в одну пренеприятную историю...
   
   * * *
   
    На этот раз никто не будил Хобсона, он сам проснулся, и поморщился. Несмотря на то, что они лежали в тени - воздух был слишком накалён и буквально обжигал при каждом вдохе. Страшно хотелось пить.
    Он покосился на своих друзей. Крепко спала Белладонна, заснул и Элльраат. Котелок с водой стоял возле Элльраата - Хобсон подошёл, заглянул. Котелок был заполнен едва ли на половину. Тогда хоббит поднял котелок к своему лицу. Он того, что желанная вода оказалась так близко, у Хобсона закружилась голова. Он сделал неосторожное движение, споткнулся и упал. И надо же было такому горю случиться - он не удержал котелок в руках, и тот перевернулся, упал в песок...
    Хобсон рванулся к котелку, надеясь, что вода каким-то чудом не вылилась. Но, конечно, она вылилась, и единственное что осталось - это мокрое пятно на песке. От отчаянья Хобсон аж зубами заскрипел. Что же он натворил? Какими глазами теперь на своих друзей будет смотреть?
   Значит, по его вине, они будут до самого утра мучаться от жажды! Да и сам он чувствовал, что за эти часы взвоет, засохнет...
    Но вот пришла идея, и Хобсон перестал так терзаться, только покосился на своих друзей. Белладонна, как спала, так и спала, а Элльраат перевернулся с бока на бок, проворчал что-то невнятное и... остался на месте.
    Хобсон решил повторить утреннее путешествие Элльраата. Хоббит думал так: "Если Элльраат смог набрать воду, то почему не смогу это сделать я? Или что - я такой неумеха? А вот докажу всем, что я настоящий герой. И сам у колодца вдоволь напьюсь и своим друзьям принесу целый котелок свежей воды".
    Хобсон взял пустой котелок, и зашагал в сторону харадримского селения. Поначалу селение это было сокрыто от него дюнами, но вот он обогнул очередную дюну, и селение открылось перед ним.
    Селение напоминало тот городок, в котором им не посчастливилось повстречать коварного трактирщика: такие же вросшие в песок, беспорядочно накиданные домишки, такие же лишённые украшений, желтоватые или серые стены. Вот только никакой реки поблизости не протекало, и единственным источником воды являлся колодец, стоящий шагах в десяти от окраинного дома.
    К этому колодцу и пополз Хобсон. Солнце палило из зенита. У хоббита кружилась голова, темнело в глазах. Иногда ему казалось, что он уже не доползёт, что он уже умирает или даже умер.
    Но вдруг колодец оказался прямо перед ним - Хобсон усмехнулся, и начал спускать в него лежавшее тут же ведро на цепи. Цепь оказалось очень длинной - до воды было далеко. Но вот хоббит почувствовал, что ведро зачерпнуло воду...
   Ощущая желанную тяжесть, Хобсон потянул ведро вверх. Он старался, скалясь в почти безумной ухмылке, не зная, что за ним наблюдают.
    Ведь и Элльраат не был осторожен. Утром он понадеялся, что никто не станет выискивать его следы. Но тот котелок, который он прихватил, уже давно лежал у колодца, и харадримы - жители этого селения, знали, что никто из местных его не заберёт. Из котелка было так удобно умываться...
    Следы Элльраата были обнаружены, но в погоню не отправились. Никто не знал, какой отряд скрылся среди дюн, а в селении осталось мало воинов - в основном, старики, да женщины с детьми. Послали за подмогой, а поблизости от колодца поставили засаду: тех трёх крепких харадримов, которые оставались в селении.
    Но ничего этого не знал Хобсон. Он просто радовался, что сейчас напьётся ещё не нагретой пустыней, прохладной водицей, потом ещё раз наполнит котелок и отнесёт его своим друзьям. То-то они обрадуются!
    Вот и котелок. Вот и вода. Хобсон уже чувствовал её прохладу...
    Но что это? Быстрый, приближающийся топот!
    Хобсон обернулся, да тут и вскрикнул. К нему бежали три харадрима. Хоббит не размышлял: он метнул в них ведро на цепи, и прямым попаданием сшиб с ног одного из бежавших.
    Сам бросился по песку, но не к своим друзьям, а в другую сторону. Ведь он не хотел, чтобы харадримы нашли Элльраата и Белладонну. Но пробежал Хобсон немного. Ноги его увязали в песке, он часто спотыкался, зато харадримы бегали по таким по такому песку ещё с детства. Так что они быстро его нагнали, повалили, скрутили руки, начали вязать жёстким бичом. Хобсон отчаянно извивался, шипел, брыкался, вцепился зубами харадриму в запястье. Но его несколько раз сильно ударили чем-то тяжёлым по голове, и он потерял сознание.
   
   
   ; 
   Глава 10
   "Прозрачный лабиринт"
   
    Изумбрас уже и сам потерял надежду, что найдёт их, но - вот они лежат, спят ещё, не подозревают, что ему пришлось пережить за последние минуты...
    Хоббит присел рядом, толкнул в плечо Ууиинээ, и тот сразу встрепенулся, вскочил, спросил:
    - Что случилось?
    Изумбрас решил не рассказывать о созданном им уродце (так как чувствовал вину за то, что создал его), он просто произнёс:
    - Не спиться мне что-то. Место здесь такое плохое - смотреть не на что, всё такое гадкое...
    Тут и Тээлээдэ с Эррэнникой проснулись. Девушка поинтересовалась:
    - А ты действительно надеешься найти в царстве Чёрной смерти какое-нибудь более приятное место?
    Изумбрас развёл руками и произнёс:
    - Нет. Думаю, впереди всё будет ещё хуже. Но у нас есть воспоминания о светлых днях и надежда на то, что мы вернёмся домой. Вот этой надеждой мы и будем питаться...
    - Нет. Питаться мы будем кое-чем другим, - проговорил Тээлээдэ и достал из рюкзака кусок питательно льда.
    Понятное дело: питаться в таком холоде этим льдом вовсе не хотелось, но также понятно, что без этого льда они никак не могли обойтись, и вот Изумбрас начал хрустеть. Потом они собрались и пошли...
    Тёмный коридор делал многочисленные повороты, разделялся на новые и новые проходы. Всё же хотя бы примерно Изумбрас помнил, куда он убегал от ледяного уродца, и идти туда ему, понятное дело, вовсе не хотелось. Он настойчиво предлагал повернуть своим друзья в противоположную сторону и они, в общем-то, не возражали ему, так как они ничего в этих местах не знали, и ему всё равно было, куда идти. Главное - они всё-таки надеялись, что приближались к старцу Элльххилю...
    Тяжёлый, тёмный воздух давил, утомлял, и через какое-то время они остановились на привал. Уселись и лениво начали грызть питательный лёд. Такое занятие быстро наскучило Изумбрасу. Он приподнялся и сказал:
    - Я сейчас. Отойду ненадолго...
    Ууиинээ махнул рукой, произнёс:
    - Давай. Но только недалеко.... Скоро выходим...
    А Изумбрас хотел только проверить, что за трескучий звук раздался из бокового прохода. Это был очень тихий звук и если бы Изумбрас специально не вслушивался, то он бы вообще ничего не услышал. Он боялся, что это может оказаться созданный им уродец.
   Уж лучше встретиться с самой Чёрной смертью, чем с тем, за кого он чувствовал такую вину. И зачем только взялся за это дело? Ведь он не скульптор. Создал чудище, которое преследует их... Или только его преследует?..
    Вот и боковой проход - Изумбрас заглянул в него. Как и следовало ожидать, проход оказался тёмным, с острыми углами, торчащими из стен. Поскользнуться, налететь на такой угол, значило серьёзно пораниться или даже погибнуть.
    И всё же, несмотря на опасность, кое-что привлекло Изумбраса в этом проходе. А именно - слабый свет, который выбивался из-за дальнего поворота. Этот свет напомнил хоббиту о дневном свете майского неба над родной Хоббитанией. Конечно здесь, во владениях Чёрной смерти такой желанный свет казался невероятным, он вполне мог оказаться ловушкой.
   Может одно из местных чудищ решило заманить вкусную добычу - доверчивого хоббита. Об этом подумал Изумбрас, но всё же уж очень желанным казался этот свет, поэтому он делал новые и новые шаги, приближался к повороту.
   Что касается его друзей, то они начали негромкий разговор, гадая, что ждёт их дальше, и не обращали на него внимания - Изумбраса даже ни разу не окрикнули, пока он не дошёл до того дальнего поворота.
    Обогнув поворот, хоббит увидел залу, в центре которой пролегала широкая трещина. И, несмотря на то, что края у этой трещины были чёрными, из глубин её исходил желанный свет.
   Шаг за шагом делал Изумбрас, приближался, думал: "Вот загляну я туда, и увижу там что-то... Может, красотищу увижу. Друзьям своим расскажу. Вот они обрадуются. Тоже любоваться станут. Это им сил прибавит, а то уж совсем они замучились. Только сначала самому надо всё разведать. А то ещё окажется не то, о чём я думаю. То-то разочарование будет... И так уже натворил дел..."
    Отчётливо, словно живой, представился Изумбрасу ледяной уродец. Это странное, кривое создание стояло перед ним, дёргалось, пыталось пробиться через незримую преграду и, кажется, что-то кричало.
   От неожиданности хоббит дёрнулся, не удержался на ногах, повалился на тёмную гладкую поверхность, и с ужасом понял, что эта поверхность наклонная, и что теперь он скользит к трещине...
    Отчаянно, из всех сил, цеплялся он руками, ногами, даже локтями и подбородком, но по-настоящему уцепиться не удавалось. Приближалась трещина, а, вместе с тем, возрастала и скорость его скольжения. Он хотел закричать: "Спасите!!", но вместо пронзительного вопля из него вырвалось одно лишь невнятное бормотание.
    А вот уже и край трещины. Хоббит перевернулся на живот, ухватился за этот край руками, и повис, раскачиваясь из стороны в сторону, тяжело дыша и думая: "Вот ни за что не разожму руки. Буду висеть здесь до тех пор, пока меня не вызволят".
    Снова он попытался закричать, позвать на помощь, и снова вырвался из него лишь невнятный, клокочущий звук.
   От волнения у него перехватило дыхание. Изумбрас мог только испытывать ужас и думать: "Не выпущу..."
    Но руки быстро уставали, пальцы соскальзывали...
    В очередной раз попытался закричать Изумбрас, и тут понял, что, как не надрывайся, а его всё равно не услышат: слишком далеко он отошёл.
    И тогда Изумбрас посмотрел вниз. Он ожидал увидеть там чудище, которое заманило его дивным светом, и теперь облизывается, предвкушая вкусную еду.
    Но никакого чудища не увидел Изумбрас. Вообще - ничего отвратительного, отталкивающего не было там. Сияло, приветливое, ясное небо. И уже неважным было, как это небо оказалось в этом месте, и вообще - как оно оказалось под Изумбрасом. Главное, что оно было, что оно звало...
    И вот руки хоббита разжались, и он полетел.
    Он-то ожидал, что окажется в родной Хоббитании, и будет лежать на мягкой травке, глядеть в небо и стараться забыть все пережитые ужасы.
   Но он оказался на огромной высоте. Одновременно под ним было столько деталей, столько неведомых земель, что он просто не мог их разглядеть сразу. Он только восторгался, улыбался, чувствовал себя вполне счастливым...
    Но, между тем, он падал. Стремительно приближался песок. Никогда прежде не видел Изумбрас столько песка сразу.
   Но всё же он знал, что далеко к югу от Хоббитании лежат такие раскалённые страны, где больше песка, чем земли, и что такие песчаные пространства называются пустынями. Он даже и испугаться не успел, как уже упал, врезался в песок, погрузился в него по горло, и почувствовал, что сверху песок раскалён, а ближе к пяткам - прохладен
    Рядом, на песке лежали, спали двое.
   Приглядевшись, Изумбрас узнал Белладонну. Он позвал её по имени, и Белладонна открыла глаза, посмотрела в его глаза и сказала:
   - Изумбрас, как приятно... Я тебя по взгляду узнала. Но ведь этого не может быть. Я сплю?..
   Изумбрас вырвал из песка руки, затем, опершись на них, и сам выбрался, отряхнулся, с наслаждением вдохнул горячий воздух, и проговорил:
   - После того холода, в котором я находился, так приятно вдруг оказаться здесь. В пустыни...
   Белладонна подошла к нему, осторожно дотронулась до его руки, вздрогнула, потом даже толкнула его, прошептала:
   - Странно. Ты будто настоящий. То есть - тело твоё другое, но голос, взгляд - всё от моего любимого Изумбраса... Это совсем не похоже на сон. Но этого не может быть... просто не может быть. Нам ещё многие месяцы идти к тебе. И вот, вдруг, ты здесь, передо мной очутился. Неужели это просто бред? Неужели солнце так накалило и...
   - Не знаю, что это, и как это, но мне здесь нравится.
   - Нравится? - переспросила Белладонна. - Ну уж нет. Хуже этого места и придумать сложно. Мы страдаем от жары и жажды.
   - А этот? - Изумбрас кивнул на вторую, лежащую на песке фигуру.
   - А это - Элльраат, - ответила Белладонна.
   Изумбрас нагнулся, разглядывая лежащего, и заявил:
   - Ну, вообще-то, это я. То есть - моё тело.
   - Ясное дело. Этот Элльраат в твоё тело вселился. А ты - в его тело...
   - А, ну я мог бы догадаться. Так, стало быть, меня выручать идёте?
   - Да. Сейчас застряли в песках Харада... Однако, какой чудесный этот сон... Так приятно общаться с тобой, Изумбрас... А где же?
   Она оглянулась, нахмурилась.
   - Что такое? - тоже насторожился Изумбрас.
   - С нами был Хобсон.
   - Дружище Хобсон. Он тоже? - обрадовался Изумбрас.
   - Да. Но он куда-то подевался. Неужели к селению харадримов пошёл? Впрочем, если это только сон, то не о чем беспокоиться.
   - Нет, нет, - поспешно замотал головой Изумбрас. - Ну разве же похоже это на сон. Ведь все чувства, как в реальности. И эта жара блаженная...
   - Жара, которая скоро утомит тебя, - заметила Белладонна.
   - Ох, Изумбрас, неужели это ты?! - с этим восклицанием Белладонна бросилась к нему.
   Но тут Изумбрас увидел нечто страшное, и попятился споткнулся, упал задом на песок. Движения Белладонны замедлились, она зависла над ним...
   Гораздо быстрее были движения ледяного уродца. Это создание Изумбраса словно бы выплыло из знойного воздуха, и теперь исступлённо колотило своими кривыми конечностями по невидимой преграде.
   Но самым пугающим был даже не образ уродца, а то, что скрежет, который он издавал, ударяясь об невидимую преграду, складывался в слова, и Изумбрас понимал эти слова: "Отец!" - это к нему уродец обращался как к отцу: "Отец! Ты в ловушке. Ты никуда не ушёл. Ты в чёрной стене замурован. Ты должен вырваться из неё, иначе стена растворит тебя в себе. Немного времени осталось".
   Изумбрас попытался вырваться из этого кошмара. Он, зажмурившись, пополз по песку. При этом он шептал:
   - Оставь меня. Оставь...
   Но в следующем, нагнавшем его вопле, такая боль прозвучала, что Изумбрас остановился, задрожал, обернулся.
   - Оте-е- ец!!!
   Изумбрас посмотрел на Белладонну. Она застыла на месте, и только слегка подрагивала, готовая раствориться в пустоте, как мираж. А уродец всё нарастал, становился вещественным, и, казалось, стоит только протянуть руку, и уже можно будет до него дотронуться.
   - Ну что тебе нужно? Что?.. Оставь меня... Мне здесь, с Белладонной хорошо, - в голосе Изумбраса не было силы, он почти шептал.
   - Отец. Ты в ловушке. А теперь - просто протяни ко мне руки,
   Изумбрас послушался - попытался вытянуть руки, дотронуться до страшных дланей созданного им существа.
   Это оказалось не так-то легко. Какая-то преграда была между ними. И снова проговорил Изумбрас:
   - Оставь меня. Ну что тебе от меня нужно, а?..
   Уродец закричал, но его скрипучий крик едва донёсся до Изумбраса:
   - Ты погибаешь. Ещё немного и чёрная стена растворит тебя...
   Пусть этот голос был совсем немелодичным, но в нём была искренность, и Изумбрас поверил ему. Он ведь и сам понимал, что в этом неожиданном падении в пески пустыни - что-то бредовое, нездоровое. Этого, при всей притягательности, просто не должно было быть.
   Хоббит сосредоточенно глядел в едва обозначенные глаза созданного им, тянулся к нему, и спрашивал:
   - Когда же я попал в эту ловушку? Когда упал в трещину? Правильно?
   - Нет, отец. Ты ни в какую трещину не падал.
   - Но как же не падал? Ведь я помню...
   - Нет, отец. Вспомни. Ты убегал от меня, ты прыгнул в стену, и вот тогда попал в ловушку.
   Изумбрас содрогнулся - ему стало совсем плохо от этих слов. Он попытался возразить:
   - Ведь я потом вернулся к своим друзьям, и мы разговаривали, шли...
   - Ничего этого не было. Всё это подобие сна. Всё время, после того, как ты прыгнул в стену, ты оставался на месте...
   Тут краем глаза Изумбрас увидел, что приближаются какие-то тени. Он попытался сосредоточить внимание на них, и это ему удалось. Тени начали набирать вещественность, пустыня же наоборот отходила на второй план, таяла в небытие...
   И хоббит спросил у созданного им:
   - Кто это идёт?
   На что уродец ответил:
   - Их не бойся. Это твои друзья. Они идут по ледяному коридору, и скоро должны оказаться напротив того места, где вмурован ты. Я вынужден отойти, потому что мой вид неприемлем для них. Ты должен хотя бы дать знак, что ты здесь, иначе они пройдут мимо, и ты можешь навсегда остаться там. Я чувствую: сил у тебя мало осталось...
   И уродец стремительно зашагал в сторону.
   И теперь Изумбрас видел: это действительно приближались к нему Эррэнника, Ууиинээ и Тээлээдэ. Даже и их голоса, приглушённые, словно бы через преграду продирающиеся, он расслышал:
   - Куда же подевался Изумбрас? - едва не плача, спрашивала Эррэнника.
   - Не удивлюсь, если его чудище утащило, - вздохнул Тээлээдэ.
   - Какое ещё чудище? - вздрогнула Эррэнника.
   - А никакое, - сердито проговорил Ууиинээ. - Если бы и было какое-то чудище, то оно ни одного Изумбраса, а заодно и всех нас утащило бы...
   - Может, оно нас по одному решило перетаскать, - предположил Тээлээдэ.
   - Зачем? - пожал плечами Ууиинээ.
   Изумбрас отчётливо видел, как он пожал плечами, в то время как пустыня и застывшая на месте Белладонна стали уже почти неразличимыми тенями.
   - Но где же он тогда?! - восклицал Тээлээдэ. - Если ты такой умный и спокойный: скажи, почему мы столько звали своего друга, а ответа никакого не получили?.. И куда мы теперь идём?..
   В это время Изумбрас окончательно осознал, что он вмурован в чёрную стену, и что со всех сторон к нему прикасается нечто холодное и липкое, и тянет в разные стороны - ещё немного, и он разорвётся на маленькие кусочки, навеки станет частью этой страшной стены.
   И тогда Изумбрас начал кричать, и рваться из чёрной стены. Уж как он старался! Хотя сил чувствовал в себе немного, но именно эти последние силы и вкладывал в свой крик и в рывки. Как это кошмарно: если они пройдут и не заметят его!
   Но вот Тээлээдэ остановился и воскликнул:
   - Тихо! Я слышу!..
   Остальные остановились, спрашивали у него:
   - Что такое?
   - Не знаю. Может, чудище...
   - А, может, Изумбрас, - предположила Эррэнника.
   - Да, это! Я!.. Я здесь! Здесь!! - из всех сил вопил, и рвался из стены Изумбрас.
   - Смотрите, стена дрожит, - испуганно вымолвил Тээлээдэ, указывая на то место, куда был вмурован Изумбрас.
   - Мне кажется, я слышу... - Эррэнника шагнула к стене.
   - Осторожней. Оно может схватить тебя, - это Ууиинээ попытался схватить её за руку и оттащить назад, но девушка вывернулся, и почти дотронулась ухом до рта кричащего Изумбраса. Хоббит даже перестал кричать - он боялся, что оглушит её.
   Но девушка произнесла только:
   - Я едва расслышала... так тихо, но мне показалось... это голос Изумбраса.
   И снова хоббит начал кричать и рваться из стены.
    Изумбрасу казалось, что раз его друзья стоят так близко, то они должны едва ли не оглохнуть от его криков, но на самом-то деле, они только и слышали слабый шёпот, да видели, как подрагивает часть чёрной стены, напротив них.
    В стене вполне могло оказаться чудище, и, если бы не этот едва уловимый шёпот хоббита, то они бы побежали прочь.
   Но ведь и так, даже с шёпотом "Изумбраса", всё это могло оказаться ловушкой...
    Наконец, Ууиинээ решился - он выхватил из рюкзака кусок острого льда, который нёс с собой ещё от царства омов. Этот кусок льда он просунул в трещину в стене, надавил. Раздался треск, часть стены задрожала, и в проёме, который теперь стал шире прежнего, они увидели движение...
    - Это Изумбрас. Это точно Изумбрас, - приговаривала Эррэнника, и сама просунула пальца в трещину, из всех сил потянула...
    К ней присоединился и Тээлээдэ...
    А Изумбрас уже не звал их - он кричал от боли. Неведомая сила растягивала его во все стороны, и ему казалось, что он уже потерял прежнее тело - растёкся по этой стене.
    Но вот Эррэнника, Тээлээдэ и Ууиинээ повалились на пол. Сверху их придавила вырванная ими часть чёрной стены. А в образовавшемся проёме клокотала разгневанная их наглостью чернота - того и гляди наброситься на них, растерзает...
    - Мы должны отойти в сторону, - скомандовал Ууиинээ.
    Кое-как они выбрались из-под выломанного куска стены, обхватив его, потащил за собой. Кусок оказался тяжёлым, и они быстро утомились - уже тяжело дышали, кашляли. Но бросать его не собирались - они чувствовали, что эта глыба дрожит, что из неё доносится слабый стон.
    Эррэнника приговаривала:
    - Там Изумбрас. Я уверена. Я чувствую его...
    Вот, наконец, поворот туннеля. Обогнув его, они почувствовали, что дальше не протащат эту тяжеленную глыбу. Тогда склонились над ней...
    В ледяной черноте угадывался силуэт Изумбраса - силуэт этот дёргался, и был расплывчатым.
    - Скорее! Мы только теряем время! - воскликнул Тээлээдэ и, выхватив из руки Ууиинээ кусок острого льда, принялся бить им по чёрной глыбе.
    - Осторожнее, ты можешь повредить ему, - молила Эррэнника.
    Тээлээдэ продолжал стучать и приговаривал:
    - Хуже, чем сейчас, ему всё равно не станет. Он там вообще погибнуть может...
    И, наконец, глыба раскололась.
    Теперь все они увидели Изумбраса и... возглас ужаса вырвался из них!..
    Изумбрас уже не был прежним, а точнее сказать - тело Элльраата, в котором пребывал хоббит, изменилось. Это тело не только выцвело, но и стало призрачным. То есть, невозможно было разглядеть его. Казалось, что каждая его черта: будь то глаза, рот, нос или уши, не просто сливались с окружающим сумраком, но и перетекали в этот сумрак, так что сложно было сказать, где кончается этот Изумбрас-Элльраат, а где начинаются владения Чёрной смерти.
    - Неужели я вырвался? - простонал Изумбрас, но тут повернулся к своим друзьям, увидел их испуганные лица, сам вздрогнул. - Что со мной? Я в какое-нибудь чудище превратился?..
    И он поспешно начал ощупывать своё лицо, пытаясь определить, насколько страшным оно стало. Но, можно сказать, что он и не чувствовал своё лицо - руки его словно бы через кисель проходили. Да и рук он почти не чувствовал - они тоже уподобились киселю.
    Изумбрасу было жутко. Но всё же он нашёл в себе силы ухмыльнуться, и сказать:
    - Ничего. Вырвемся из царства Чёрной смерти, и я стану прежним, - тут же деловито добавил. - Но сначала мы должны найти старца Элльххиля. Я хотя бы познакомлюсь с ним...
    - Ох, Изумбрас, - начала было Эррэнника.
    Но хоббит махнул рукой и быстро проговорил:
    - Знаю, знаю... Пусть сейчас я... изменился... Но внутри я остался прежним... По-крайней мере, я живым остался, а мог бы и погибнуть... Так что продолжим наше путешествие... Где мой рюкзак?
    - Вот держи, - Тээлээдэ протянул ему рюкзак.
    Изумбрас с неискренней бодростью накинул рюкзак к себе на плечи. При этом лямки и часть самого рюкзака погрузились в его тело. Хоббит ничего этого не видел, и боли не чувствовал (если, конечно, не считать боли от холода, которую он чувствовал в последнее время постоянно). И он первый зашагал по тёмному коридору, навстречу тьме...
   
   * * *
   
    Позади осталось много миль: переходов, туннелей, спусков-подъёмов. Были и приключения: тяжёлые и изматывающие. Так один раз Тээлээдэ заскользил по склону к трещине, которая чернела в середине очередной залы. Но его спасли...
    - Всё, я больше не могу идти, - выразила то, что все они чувствовали Эррэнника.
    И, наконец, они остановились.
    Ууиинээ поглядел на их мрачные лица, вздрогнул, увидев расплывчатый, призрачный лик Изумбраса-Элльраата, и попытался их подбодрить. Он произнёс:
    - Ну, можно сказать, мы герои. Такой путь сегодня проделали. Значительно приблизились...
    - Приблизились к чему? - буркнул Тээлээдэ. - Вот я неуверен, что мы вообще приблизились к цели нашего путешествия. Столько было поворотов, что мы, может так до сих пор и блуждаем где-то у границы царства омов.
    В коридоре, в котором они остановились, было много боковых проходов. И вот из одного такого тёмного прохода раздался настойчивый, несколько раз повторившийся скрежет.
    - Там никого нет, - буркнул Тээлээдэ. - Мне ненужно никаких чудовищ. Я смертельно устал. Дайте мне просто поспать, или я помру.
    Но тут из туннеля раздался скрежещущий, хриплый и, вместе с тем, печальный голос:
    - Изумбрас, это я...
    Хоббит содрогнулся, нервно провёл расплывчатой ладонью по расплывчатому лбу, и обратился к своим вскочившим, готовым бежать или драться товарищам:
    - Не бойтесь, пожалуйста. Это... созданный мной... Да... Не удивляйтесь... Помните: омы говорили, что на границе их света и мрака Чёрной смерти ледяные фигуры обретают жизнь? Вот я и сделал такую фигуру. Честно говоря, не думал, что у меня что-нибудь получиться. И... в общем, фигура вышла неказистой, но вы не бойтесь. Именно созданный мною подсказал мне, что я был в ловушке, иначе бы и не вырвался я из той стены...
    Из прохода повторился печальный вопрос:
    - Могу я выйти к вам?.. Я должен предупредить об опасности....
    - Да, выходи, - произнесла Эррэнника.
    И из прохода вышел уродец. Он действительно был страшен. И это не потому, что Изумбрас создал его таким: страшным его сделала окружавшая тьма и то, что все эти через чур длинные или наоборот - короткие ледяные конечности всё равно жили, двигались.
    Он смотрел на них своими едва обозначенными глазами, а из узкой щели его рта вырывались слова:
    - Приближается нечто страшное, и вы должны меня слушаться.
    - Почему мы должны тебе верить? - спросил Ууиинээ.
    На что уродец ответил:
    - Потому что я чувствую эту тьму, я знаю, что здесь происходит. Вы лакомая добыча для обитающих здесь...
    - А я верю ему! - громко сказала Эррэнника. - Ты готов стать нашим проводником?
    Уродец кивнул, и произнёс:
    - Отныне - я ваш проводник. Но не думайте, что у вас большие шансы вырваться отсюда. Вы уже далеко зашли в царство Чёрной смерти. Она ещё не знает, кто вы такие. У неё есть другие, более важные дела. Но в этих туннелях обитают порождения Чёрной смерти. Они кошмарны даже для меня...
    - И одно из этих кошмарных порождений сейчас приближается к нам, - предположил Тээлээдэ.
    На что уродец ответил:
    - Оно уже окружило вас. Я слишком поздно понял это...
    Конечно, они начали оглядываться, ожидая, что из бокового прохода вырвется чудище. Они готовы были бежать или драться, но только не знали, откуда ждать нападения...
    Уродец продолжал своим печальным голосом:
    - Теперь, куда бы вы ни посмотрели - всё часть Его.
    - Где же? Я ничего не вижу, - настороженным шёпотом приговаривала Эррэнника.
    - А вы и не должны видеть это. Кошмарно не то, как оно выглядит, а то, как оно будет воздействовать на вас.
    - И как же? - суровым голосом спросил Ууиинээ и сжал кулаки - он готов был дать отпор, сражаться...
    В ответ прозвучало:
    - Нечто подобное уже пережил мой отец, Изумбрас. Он видел не то, что происходило на самом деле, а миражи, но при этом находился на одном месте, вы же будете двигаться. Я постараюсь вас предупредить об опасности, потому что на меня это почти не действует. Я частичка этого мрака, но я служу вам...
    - Быть может, вообще оставаться на месте? - спросила Эррэнника, и тут же начала стучать зубами, приговаривая. - О-о-ох, а что-то холодно здесь становится, уже и меховая одежда не спасает.
    Уродец пояснил:
    - На самом деле, здесь осталась прежняя температура. Просто вы чувствуете то, чего нет на самом деле. Об этом я предупреждал.
    - Но мне холодно. Я просто замерзаю, - простонал Тээлээдэ. - Ну и холодина. Бр-р... а ты говоришь о каком- то обмане чувств. Да я сейчас просто околею!
    - Пойдёмте, пойдёмте, - попросила Эррэнника.
    - Делать нечего, придётся идти, - вздохнул Изумбрас.
    А Ууиинээ ничего не сказал, но помрачнел больше прежнего. На самом деле, Ууиинээ не доверял ледяному уродцу - ему казалось, что уродец не собирается им служить, а напротив - пытается заманить в ловушку. Тем ни менее, все ни пошли по тёмному коридору...
    Сначала шли, а потом едва ли не побежали - и бежали бы в полную силу, если бы не рюкзаки с питательным льдом. Эти рюкзаки затрудняли их движение. Уродец с невероятной скоростью переставлял свои маленькие конечности, поэтому не отставал от них, и даже бежал впереди.
    И вдруг уродец остановился, взмолился:
    - Пожалуйста, стойте!
    В его голосе было столько искренней тревоги, что они остановились, и... снова начали стучать зубами. Ледяной воздух морозил, и меховая одежда не спасала.
    Предупреждая их вопросы, уродец проговорил:
    - Впереди совсем не то, что вы видите.
    Они посмотрели вперёд, и разглядели, что там - теряющаяся во мраке зала, у которой смутно угадывалась только противоположная стена. Боковых же стен совершенно не было видно.
    - То есть как это - совсем не то, что мы видим? - сердито спросил Ууиинээ. - Ты хочешь сказать, что этой залы нет?
    - Зала есть... точнее, не зала, а огромный туннель... По этому туннелю продвигается чёрный поток... Что за чернота там течёт, я не могу сказать, но только знаю, что попавший в неё уже никогда не вернётся к живым. По потоку этому плывут чёрные глыбы - сродни тем, которые составляют стены всех тех проходов, по которым вы сейчас бежали...
    - Ну все, довольно, - прервал его Ууиинээ. - Почему, скажи, мы должны слушаться тебя? Может, ты издеваешься над нами?
    Тут Изумбрас заговорил:
    - Нет, Ууиинээ. Он правду говорит.
    - Кто такой этот он? - хмурился Ууиинээ. - У него даже имени нет!.. Ты его создал?.. Что-то не верится. Но, даже если ты его создал, то почему веришь ему?.. Почему?..
    - Кто он? - переспросил Изумбрас, приблизился к уродцу, внимательно, без всякого отвращения, а с жалостью посмотрел на него, и проговорил. - У него должно быть имя. Но как бы тебя назвать? - и он начал перебирать разные хоббитские имена.
    Много имён он знал, но все они не подходили к созданному им. Но и давать уродцу какое-то оскорбительное прозвище (а уж тем более звать вслух уродцем), Изумбрас не хотел. Теперь Изумбрас испытывал к созданному им отеческие чувства, и даже хотел, чтобы это кривое создание нашло в тёмном, холодном мире своё счастье...
    И вот Изумбрас проговорил:
    - Правда, много имён существует, но какое из них подходит тебе - я не знаю. Так что лучше уж само себе придумай...
    И существо проговорило:
    - Буду звать себя Свет...
    Имя показалось и Изумбрасу и остальным неподходящим, но уродец говорил:
    - Свет - это то, чего я никогда не видел, но я знаю, что он прекрасен. Каждый раз, когда услышу своё имя, буду вспоминать о прекрасном...
    Ууиинээ ответил:
    - Что ж, зови себя, как хочешь. Свет, так свет. Тьма, так тьма. Я только знаю, что слушать тебя не собираюсь. Мало ли, кто ещё выбежит, и будет указывать дорогу, которая, в конечно итоге, приведёт в ловушку.
    - Но откуда ты знаешь? Может, он правду говорит, - приговаривала Эррэнника. - И я даже почти уверена, что он правду говорит.
    - Слово "почти" - не считается, - сердито отозвался Ууиинээ. - И я вот сейчас докажу, что этого... хм-м... этот Свет случать не стоит.
    И Ууиинээ стремительно пошёл вперёд.
    - Нет! Прошу, нет! - горестно восклицал Свет. - Ты же не видишь, что там. Сейчас ты провалишься... Пожалуйста, остановись...
    Но Ууиинээ упорно двигался вперёд, и уже очень скоро пожелал об этом. Вдруг ноги его заскользили, и он начал заваливаться в сторону, хотя, как ему казалось, он стоял на совершенно гладкой поверхности.
    - Назад! Пожалуйста..., - взмолился Свет.
    На этот раз Ууиинээ послушался его. Он отдёрнулся назад, повалился на спину...
    И тут увидел Ууиинээ, что его друзья стремительно удаляются. Как это могло произойти? Ведь он лежал на месте. Ууиинээ было страшно. Он и не скрывал своего страха. Он кричал:
    - Что происходит?!
    До него донёсся ответ Света:
    - Ты упал на чёрную глыбу, и тебя уносит течение.
    - Куда меня несёт?! Куда?!
    До стоявших на месте, изумлённых и испуганных путешественников крик Ууиинээ доносился издали - они его уже едва слышали.
    А Свет, который видел всё иначе, ответил:
    - Тебя относит к другому берегу! Только не двигайся, иначе упадёшь!
    Но Ууиинээ не мог лежать без движения. Последовал сильнейший толчок, от которого юноша подлетел в воздух. Причиной этого толчка было столкновение двух стремительно плывущих глыб. Но он ничего этого не видел!
   Он просто подлетел высоко в воздух, перевернулся...
   
   
    
   Глава 11
   "Харадримы и пауки"
   
    - Элльраат, просыпайся, скорее же! - Белладонна сильно встряхнула его за плечо, и Элльраат встрепенулся, вскочил на ноги.
    Растерянными, усталыми глазами оглядывался он по сторонам, видел раскалённый песок, и ещё ничего не понимал. А хоббитка приговаривала:
    - Здесь был Изумбрас, только что! А потом он исчез, как мираж...
    - Что? Какой Изумбрас?
    - Ну, мой Изумбрас. Он в твоём теле был, но я его сразу, по глазам узнала.
    - Нет. Этого не может быть, - решительно ответил Элльраат. - Всему виной это несносное, раскалённое солнце и безжизненный воздух пустыни... Но где же Хобсон? И где наша вода?..
    - Изумбрас... Он совершенно точно был здесь, - повторяла Белладонна, а по её нагретым щекам катились горячие слёзы.
    Когда слёзы докатились до её губ, она их слизнула - ведь, всё же, это была влага. Элльраат ещё не успел ничего предпринять, когда из-за соседней дюны выскочили три крепких харадрима. В руках у харадримов были зажаты ятаганы. Эти жители юга заходились оглушительными, протяжными криками, и на бегу весьма ловко размахивали своим оружием.
    - Бежим! - крикнул Элльраат, и, схватив Белладонну за руку, потащил хоббитку за собой.
    Но пробежали они недалеко. Из-за другой дюны выскочили ещё пятеро харадримов. Эти были уже не из ближнего поселения - они прискакали на носорогах.
    Такие носороги, также как и элефанты, были приучены харадримами ещё в незапамятные времена. Были это тяжёлые, массивные животные, покрытые твёрдой броней, с острым длинным рогом, которым они запросто могли проткнуть брюхо элефанту.
   Когда носороги бежали, трясся песок. Между двумя носорогами вдруг натянулась сеть, и Элльраат с Белладонной, не успев даже пригнуться, оказались запутанными в этой сети...
    И вот они уже лежат на песке, крепко связанные, а над ними возвышаются, и переговариваются своими суровыми голосами харадримы. Если бы Белладонна и Элльраат знали их язык, то они поняли бы следующее:
    Один из харадримов говорил:
    - Отнесём их в наше селение и казним там, как вражьих лазутчиков.
    Другой, - из тех, что приехали на носорогах, возражал:
    - Казнить сразу? О нет... Сначала они должны быть допрошены со всей возможной строгостью, и уж затем... Но допрашивать их будут не в вашем захолустье...
    Жители селения начали ругаться, но при этом они уже знали, что пойманных придётся отдать.
    - И того, что вы схватили раньше, возле колодца! Его вы тоже отдадите нам!
    - Но откуда вы знаете?
    - Нам всё известно...
    Вскоре Белладонна и Элльраат были помещены в сетку, расположенную на боку одного из носорогов. В их рты были вставлены кляпы, и единственные звуки, которые они могли издавать - это сдавленное мычание. И они даже не знали, что на другом боку этого массивного зверя, была закреплена такая же сетка, в которую бросили Хобсона. Этот несчастный хоббит был избит, и сознание ещё не вернулось к нему.
    Но вот носороги сорвались с места, побежали. Началась сильнейшая тряска. При каждом рывке, пленники ударялись о твёрдый, словно из стали вылитый бок мчавшегося зверя...
    Так продолжалось несколько часов, по истечении которых носорог таки остановился, и чуть живых пленников вынули из сетки. Они даже и не видели, в каком месте они оказались, даже свои собственные лица они едва различали и были эти лица покрыты синяками и ссадинами.
    Казалось, что харадримам неведома жалость. Пинками они погнали пленников вниз по лестнице, а когда те споткнулись, и покатились, набивая новые синяки, по высоким ступенькам, то харадримы разразились жестоким смехом.
    Наконец, их запихнули в помещение с тёмными, растрескавшимися стенами. Под самым потолком было проделано узкое окошко, из которого выбивался зловещий багровый свет.
    Харадримы ушли. И Белладонна с Элльраатом наконец-то увидели Хобсона, который, как его втолкнули, сразу повалился на грязный пол, где и остался лежать, жалобно постанывая.
   Но не успели они ещё расспросить, как он попал в это место, как из коридора донеслись шаги, в двери щёлкнул замок, и в помещение вошёл высокий харадрим в одежде золотистого цвета. Его окружали телохранители, ятаганы которых готовы были окраситься кровью. Также вошёл щупленький, совершенно лысый человечек, бледная кожа которого выдавала в нём уроженца севера.
    Этот щупленький человечек и проговорил:
    - Я Кинт, и я буду переводчиком. Господин Нэст-илль-мэшь, - он кивнул на знатного харадрима, - желает допросить вас. Советую прямо отвечать на его вопросы, и тогда вам удастся избежать лишних мучений.
    - Нам нет смысла что- либо утаивать, - сразу сказала Белладонна.
    - Вы видите - мы хоббиты. Но мы не враги вам... - слабым голосом простонал Хобсон.
    Дальше продолжал Элльраат:
   - Мы просто путешествуем. Путь наш пролегал через вашу страну. У нас были дорожные бумаги, выданные самим государем Эллессаром. Однако, бумаги эти были украдены. Также украли наших коней, наши деньги, и снадобье... Но это уже и не столь важно. Вы вот ответьте, зачем схватили нас, словно бы мы какие-то злодеи?.. Ведь мы никого не резали, не убивали. Мы не замышляем ничего плохого, против вас...
   Важный харадрим Нэст-илль-мэшь потребовал, чтобы ему поскорее было переведено, что с таким пылом говорит Элльраат. Когда слова были переведены, господин понимающе ухмыльнулся (похоже, что он и ожидал примерно такого ответа), и произнёс следующее:
   - Мы не знаем ни о каких похищенных у вас подорожных бумагах. Вы вторглись в нашу страну как вражьи лазутчики, и у нас нет никаких оснований верить вам... Простые путешественники, говорите?.. Так вы первые хоббиты забрёдшие к нам. А хоббиты - наши враги. Вам это известно? Нет? Ну так я вам это сообщаю... Вы должны рассказать о настоящей цели вашего путешествия...
   Переводчик Кинт добавил к этим словам:
   - Отвечайте прямо: кто вас подослал, и с какой целью. Иначе вас ожидают мучения, которые вы не выдержите. Вы сойдёте с ума, и всё равно всё расскажете. Мне просто жаль вас. Я ведь и сам в некотором роде пленник...
   Путешественники переглянулись. Даже и сквозь загар видно было, как побледнели они - всё же дело было нешуточным, и они уже наслышаны были о жестокости харадримов.
   И снова заговорил Элльраат:
   - Вы должны поверить нам. У вас нет никаких оснований думать, что мы злодеи. Ведь у вас нет никаких доказательств...
   Кинт перевёл его слова Нэст-илль- мэшу. Тот снова усмехнулся, и сделал какой-то знак рукой. Тут же стражники расступились, и перед пленниками предстал палач. И непонятно было, толи одежда у палача изначально была густо-багрового цвета, толи она стала таковой от попавшей на неё и теперь уже ссохшейся крови.
   Внешне палач походил на огромную обезьяну, в ручищах своих он нёс подносы, на которых, вместо кушаний, лежали ужасающие орудия его труда. Главным назначением этих орудий было разрывание, скручивание, уродование плоти. От одного взгляда на эти приспособления уже начинали болеть глаза, становилось тошно.
   И важный харадрим и его подчинённые внимательно смотрели на измученных пленников, и, увидев, как вздрогнули они при появлении орудий пытки, начали ухмыляться больше прежнего: ведь они и не ожидали никакой другой реакции...
   Избитый, окровавленный Хобсон, опершись на плечо Элльраата, поднялся, сжал кулаки и проговорил:
   - Мы живыми вам не дадимся. Будем драться до последнего...
   Кинт опять-таки перевёл эти слова. Нэст-илль-мэшу, и тот зашёлся протяжным, раскатистым хохотом. Вслед за своим предводителем начали хохотать и остальные харадримы. Наконец Нэст- илль-мэшь отсмеялся, и проговорил:
   - Не будь вы хоббитами, вы, быть может, даже и понравились мне. Такие отчаянные: знаете, что спасения нет, и всё равно готовы сражаться... Ну хорошо: я даю вам время подумать. До следующего утра вы должны решить: расскажите всю правду сами, или же всё равно расскажите, но уже обезумев от боли. А пока вас накормят и дадут вам воду...
   Никто не посмел возражать Нэст- илль-мэшу, хотя этим кровожадным харадримам не терпелось посмотреть на мучения тех, кого они считали едва ли не злейшими своими врагами.
   Но вот все они, вместе с переводчиком и палачом удалились. В тяжёлой, толстой двери скрипнул ключ. Стало тихо...
   Хобсон сразу обессилел и плюхнулся на пол, стонущим голосом пожаловался:
   - Всё тело болит... Нет, не тело, а сплошной синяк...
   Белладонна села у стены, закрыла лицо ладонями, и по тому, как вздрагивали её плечи, и по тихим всхлипывающим звукам можно было догадаться, что она плачет.
   Хобсон обратился к Элльраату:
   - Что же - так и будем теперь здесь сидеть? Или, может, удастся сбежать, как и от трактирщика? Вон и окошко имеется...
   На что Элльраат ответил:
   - Шансов, конечно, никаких и всё же я попытаюсь...
   Ему пришлось хвататься руками за подоконник и подтягиваться (так высоко находилось маленькой оконце). Вот лучи раскалённого солнца ударили ему в лицо, и он почти ослеп. Тем ни менее, он слышал, как хрустел песок под чьими-то ногами. Пригляделся и понял, что это один из харадримов-стражников приближается. К нему и обратился Элльраат:
   - Эй, уважаемый, не поможешь нам бежать?
   Увидев его, харадрим аж зашипел от злости, и зашёлся бранью. Из всех выкрикнутых им слов, Элльраат понял только слово "хоббиты". И если бы Элльраат не успел отпрыгнуть обратно в камеру, то харадрим ударил бы его своим ятаганом.
   Элльраат развёл руками и произнёс:
   - Ну что я вам говорил?.. С ними так просто не договоришься...
   Вскоре скрипнул в замке ключ, и пленники подумали, что это харадримы пришли, чтобы наказать их за выходку у окна. Но зашёл только один тюремщик, молча поставил на пол кувшин с водой, и бросил несколько чёрствых лепешёк. Затем - вышел в коридор и, скрестив руки на груди, остался стоять там, выжидая...
   Каждый из пленников жадно пил воду, и всё никак не мог напиться - передавал следующему, затем снова пил. Так они осушили весь этот немалый кувшин. На лепёшки и смотреть не хотелось. Тюремщик молча взял пустой кувшин и лепёшки, и удалился, не забыв, конечно же, и дверь закрыть...
   - Что теперь? - жалобным голосом спросила Белладонна.
   - Ждать... - мрачно ответил Элльраат.
   - Но они же завтра утром придут и... и... - хоббитка не смогла договорить - по её щекам снова покатились слёзы.
   - Остаётся только на чудо надеяться, - пробурчал Хобсон.
   - Но какое может быть чудо? - вздохнула Белладонна.
   Ни Хобсон, ни Элльраат ничего не могли ей ответить. А вот думать о завтрашнем дне им совершенно не хотелось.
   Томительно тянулись однообразные минуты. В камеры было неимоверно душно, пот скатывался по их лицам, по телам. Не хотелось ни говорить, ни петь, ни думать - вообще ничего не хотелось, ну разве что только окунуться в реку - большую-пребольшую, холодную- прехолодную.
   
   * * *
   
    Измождённые тревогами и дурными предчувствиями, пленники, один за другим заснули. Тихо было в тюрьме, тихо было и на улице, только иногда издали доносился непонятный, толи тревогу, толи радость выражающий окрик харадрима.
    Но вот Элльраат толкнул поочерёдно Хобсона и Белладонну. Те встрепенулись, и в сумраке глядели на него округлившимися, испуганными глазами. Вдруг Хобсона начала бить дрожь, не своим голосом он прохрипел:
    - Что такое? Неужели уже утро наступило?..
    На что Элльраат ответил:
    - Нет, на улице ещё темно... Но я слышу шаги...
    И действительно - если прислушаться, то можно расслышать было шаги, которые из коридора приближались к их камере.
    Белладонна вцепилась в руку Элльраата, и вздохнула:
    - Неужели это палач?
    - Нет-нет, не думаю... Не похоже на палача, - молвил Элльраат.
    И вот заскрипел в замке ключ. Пленники вскочили, сгрудились у стены. Хобсон выговаривал:
    - Запомните: будем драться насмерть...
    И они застыли, вглядываясь, гадая, кто же войдёт. Дверь приоткрылась, но, так как в коридоре было темно, то они не увидели, кто там...
   Наконец, через порог переступили дверь две фигуры. Вошедший первым ростом был с хоббитов, но кто он, они пока не видели, потому что он закутался в плащ. Вторым вошёл переводчик Кинт. Он закрыл за собой дверь, и тут же обратился к пленникам:
    - Вы будете очень удивлены нашим визитом. Приготовьтесь...
    - Нас уже ничем не удивишь. Давайте, чего там у вас, - мрачным тоном отозвался Хобсон.
    И тогда первый вошедший скинул плащ. Оказывается, далеко ни ко всему были готовы пленники, и возглас изумления всё же вырвался из них. Перед ними стоял хоббит.
    Хобсон воскликнул:
    - Брат хоббит! Откуда ты здесь? Неужели тоже попал в плен к этим извергам?
    Но хоббит только покачал головой, и издал невнятное мычание.
    - Неужели они лишили тебя языка? - ужаснулась Белладонна.
    Тут Кинт торжественно заявил:
    - Перед вами Нэст-илль- мэшь.
    - Что? - изумлённо переспросил Элльраат, и тут же выпалил. - Да ты потешаешься над нами!
    - Харадрим превращается в хоббита? - нервно хмыкнула Белладонна.
    И вот что рассказал Кинт:
    - Вы можете не верить, дело ваше, но, может, именно в этой удивительной истории найдётся ключ к вашему спасению. Вот как это было. У Нэст-илль-мэша есть данники, которые верой и правдой служат ему, добывают ему добычу на границах Харада...
    - Ну, это обыкновенные грабители, - вставила Белладонна.
    - Называйте их, как хотите, но именно они всегда приносили Нэст-илль-мэшу богатую добычу. И именно благодаря им, не только он, наш правитель, живёт припеваючи, но и все мы, его слуги, не слишком голодаем. В последний раз, помимо хороших гондорских лошадей, они принесли...
    Тут Хобсон воскликнул:
    - Да я уверен, что это наши кони! Точно: те кони, которых у трактира отобрали...
    - Слушайте дальше, - махнул рукой Кинт. - Они принесли добычу. Это были золотые украшения...
    - Не у нас отобранные, - решительно заявила Белладонна.
    - Ну да. Не у вас. А ещё там была фляга...
    - Какая фляга? - заинтересовался Элльраат.
    Кинт задал вопрос Нэст- илль-мэшу, выслушал его ответ, и перевёл пленникам.
   Нэст-илль-мэшь в точности описал флягу с зельем для превращения, подаренную им магом Радагастом.
    - Ага, очень интересно. И что же было дальше? - спросил Элльраат, хотя уже предугадывал, какой будет ответ.
    Снова начал рассказывать Нэст-илль-мэшь, а Кинт перевёл его слова:
    - Флягу осторожно откупорили, понюхали, и, надо сказать, исходящий от зелья запах очень понравился Нэст-илль-мэшу. Он даже подумал, что это какое-то изысканное, многолетнее вино из гондорских погребков. Всё же сначала он дал попробовать зелье одному из своих сторожевых псов. С псом ничего не случилось, и тогда Нэст-илль-мэшь выпил всё зелье. Затем он, пребывая в благодушном настроении, удалился в свои покои. Уже собирался лечь спать, но встал перед зеркалом, и... Несмотря на харадскую выдержку, он едва сдержал крик. В отражении он увидел не себя, а одного из врагов - хоббита. И хорошо ещё, что никого поблизости не было, иначе бы его схватили, и подвергли страшным мученьям, требуя, чтобы он рассказал, куда делся Нэст-илль-мэшь. Бесполезно было бы доказывать, что это он и есть настоящий Нэст-илль-мэшь, уж слишком неправдоподобно всё это выглядело... Единственный, на кого мог положиться в такой ситуации Нэст-илль-мэшь, это переводчик Кинт - человек северный, и безразличный почти ко всем харадским делам. Пришлось кутаться в плащ, пробиваться подворотнями, с риском быть схваченными...
    Закончил Кинт свой рассказ такими словами:
    - В любое мгновение исчезновение Нэст-илль-мэша могут обнаружить. Тогда поднимется паника. Искать будут везде, даже и в тюрьме. Так что, если хоббиты знают, как справиться с этой напастью, то пускай незамедлительно расскажут, и тогда Нэст- илль-мэшь обещает, что сохранит вам жизнь.
    После того как рассказ был закончен, хоббиты заметно приободрились, а Хобсон смог даже улыбнуться и сказал:
    - Что же: у нас есть средство, чтобы помочь ему...
    Когда Кинт перевёл эти слова, Нэст-илль-мэшь чуть не подскочил, и через переводчика потребовал:
    - Немедленно рассказывайте!
    Элльраат молвил:
    - Не так быстро. Нам уже известно ваше коварство. Скажем мы сейчас, где тогда уверенность, что нас освободят?
    Нэст-илль-мэшь, не долго раздумывая, снял с шею цепочку, на которой горела рубиновая звезда, и надел эту цепочку на шею Белладонне. Кинт пояснил:
    - Это родовая драгоценность, и Нэст-илль-мэшь дарит её вам, чтобы вы поверили в его искренность.
    Белладонна ответила:
    - Драгоценность нам понадобиться - путь у нас впереди тяжёлый.
    Элльраат продолжил:
   - А вот наши требования: пусть Нэст-илль- мэшь даст нам самых низкорослых коней, какие у него есть. Мы едем на юг...
    Кинт перевёл ответ Нэст-илль- мэша:
    - Если путь ваш лежит на юг, то там вас ждут такие жаркие пески, где и наши кони спекутся. Но каменную повозку, запряжённая двумя сильными носорогами вы получите. Также вы получите: воды и провизии на две недели пути, денег и особую грамоту. С этой грамотой у вас появится шанс проехать через южный Харад. Но, конечно, это только в том случае, если Нэст-илль-мэшь, примет свой обычный вид, в противном же случае вас ждут такие мучения, что...
    - Достаточно, - прервал его Элльраат. - Мы уже засиделись здесь. Так что пойдём...
    И они направились к выходу, Нэст- илль-мэшь приставил клинок к горлу Элльраата, а Кинт перевёл его шипенье:
    - Только попробуйте что-нибудь выкинуть...
    И вот они вышли из тюрьмы. Навстречу им попался охранник, сразу обнажил ятаган, прорычал что-то угрожающее. Но тут вперёд вышел Кинт и заговорил громко и решительно. Охранник отступил, а Кинт пояснил хоббитам:
    - Сказал, что вас ведут по личному приказу Нэст-илль-мэша. Меня тут хорошо знают, вот и послушали...
    Некоторое время понадобилось на то, чтобы запрячь носорогов и собрать пожитки в дорогу. В то время, когда грузили еду и воду, Нэст-илль-мэшь написал грамоту, уведомляющую, что путешественники едут по его особому поручению (сам Нэст-илль-мэшь был далеко не последним лицом в Хараде). Конечно, ни хоббиты, ни Элльраат не могли разобрать хитрой вязи харадского письма, так что им только оставалось верить, что в грамоте говорить именно об этом, а не о том, что они опасные преступники-лазутчики, и их надо схватить, и подвергнуть пыткам...
   Но вот все они уселись в каменную повозку, и выехали за пределы Харадского города. Уже озолотилась западная часть небосвода...
   - Ну что теперь? - перевёл нетерпеливый вопрос Нэст-илль-мэша Кинт.
   Хобсон тут же ответил:
   - Надо закопать его в песок по шею.
   И это было выполнено. Теперь из песка торчала только голова Нэст-илль-мэша.
   - Теперь вам осталось только ждать, - произнёс Элльраат.
   - И сколько ждать?
   - Трое суток, - ответила Белладонна.
   Нэст-илль-мэшь аж захрипел от ярости, он выкрикнул:
   - Обманули! Хватай их!
   - Нет, мы не обманули, - ответил Элльраат. - Через трое суток к тебе действительно вернётся прежний облик.
   - Главное, из песка не вылезай, - добавил Хобсон.
   Кинт не стал их задерживать (да и не в силах он был это сделать). И вот хоббиты и Элльраат уселись в каменную повозку. Нэст-илль-мэшь уже не сердился, но выражение его лица было испуганным и растерянным. Он спрашивал:
   - Что же мне теперь делать? - (это перевёл Кинт)
   И снова советовал Хобсон:
   - Пусть твой слуга-переводчик каждые три часа бегает в город, и приносит воду, даёт тебе пить и поливает твою голову. Пусть объявит всем, что его господин отправился по важный делам, и вернётся через трое суток. Ну всё, нам пора. Надеюсь, больше не увидимся.
   Носороги побежали по дороге среди дюн, потянули за собой тяжёлую каменную повозку...
   Несмотря на пережитое, путешественники даже развеселились - вот, оказывается, и грозных харадримов можно обвести вокруг пальца. Правда, надо заметить, что ещё ни одному харадриму не довелось пережить такого потрясения, как Нэст-илль-мэшу. С того мгновенья, как он превратился в хоббита, он только и думал, как избежать мучительной смерти.
   А через три дня он действительно должен был стать прежним...
   
   * * *
   
   Восходило над жаркими песками харадской пустыни неистовое солнце, и всё ярче в его лучах сиял город Арлэшъ, в котором красота и жестокость сочетались, где, также как и в любом другом городе, жили и плохие и хорошие люди. Но все эти люди уже просыпались: кто-то собирался идти по своим делам, кто-то рассчитывал посидеть дома, переждать полуденный зной, вкушая сочные плоды и запивая их прохладными напитками. Но никто из простых жителей города Арлэша не знал, что над ними уже нависла смертельная опасность, что эта опасность приближаются с юго-запада, из той маленькой страны, которая на их картах была обведена клыками чёрных скал...
   А между тем, к правителю города Арлэша Туррико-Ээлль-Таану прилетел скелетник и принёс тревожную, если не сказать - страшную весть.
   Надо сказать, что скелетниками Харадримы звали тощих, необычайно худых птиц, которые со стороны действительно напоминали летающих скелетов. Запашок от скелетников исходил такой, что даже бывалым, закалённым в походах воинам приходилось затыкать носы. Но, тем ни менее, скелетники считались весьма смышлеными птицами, и за двое-трое суток могли пролететь через весь Харад, доставить нужное сообщение.
   Этому, прилетевшему ко дворцу Туррико-Ээлль-Таана скелетнику не пришлось одолевать таких огромных расстояний: летел он всего лишь несколько часов, от небольшого, но надёжно укреплённого харадского гарнизона, стоявшего на полпути между городом Арлэшем, и страшной землей народа Нъ...
   Тури-Ээлль-Таан сидел на подушках в огромной зале, стены которой были не только выкованы из чистого золота, но и украшены бессчётным количеством драгоценных камней, самые малые из которых были не меньше спелого яблока. А перед Тури-Ээлль-Тааном лежали и яблоки и груши, и бананы, и персики, и абрикосы, и дыни, и арбузы, и ещё такие неведомые в Средиземье плоды как тиивы, альтины и одорры. Но Тури-Ээлль-Таан уже насытился и этими плодами и аппетитной запеканкой, в результате чего его вместительный живот сильно раздулся, и сам он издавал неприличные звуки. Бездумная улыбка блуждала по его заплывшему жиром лицу. Но вот дверь распахнулась, и в залу вбежал придворный воин-харадрим, на лице которого запечатлелись и страх и почтение. Он подбежал совсем близко к Тури-Ээлль- Таану, когда тот сморщился и вскрикнул:
   - Стой, там, где стоишь! Ты так воняешь, что сейчас меня вывернет наизнанку...
   Воин пал на колени, и проверещал:
   - Это не мой запах, это вонь от скелетника.
   - А мне какая разница? - зашипел Тури- Ээлль-Таан. - За свой проступок ты будешь четвертован...
   Тут в залу вошёл первый советник правителя, имя которого: Тши-Избба-Каана. Он низко поклонился и произнёс:
   - Этот воин действительно поступил необдуманно, но слишком уж тревожная весть у него.
   Тури-Ээлль-Таан нахмурился и проговорил ворчливо:
   - Ну что у меня за придворные... Весь аппетит испортят... Я ж из-за этой вони потом отобедать нормально не смогу...
   На что Тши-Избба-Каан заметил:
   - Если вести, которые принёс нам скелетник, верны, то о нормальном спокойном обеде и даже об ужине придётся забыть.
   - Да что ж это такое?! - взревел правитель, и уставился выпученными глазами на воина. - Мало того, что ты испортил мне завтрак, так ты ещё и вести такие приносишь?! Я прикажу тебя сварить в масле, я...
   Воин затрясся, так как знал, что такие слова Тури- Ээлль-Таана, не были пустой угрозой, он, также как и многие иные харадские правители прославился своей жестокостью.
   Но снова вступил Тши-Избба-Каан:
   - Этот воин здесь не причём. Он просто был чрезмерно возбуждён от этой новости. Только в этом его вина. Но, позвольте я прочитаю...
   - Читай, только отойди от меня подальше, - скомандовал Тури-Ээлль- Таан.
   Советник отошёл на несколько шагов, и дал знак воину убираться подобру-поздорову. Тот выскочил из залы, а Тши-Избба-Каан, стараясь скрыть отвращение, развернул свиток, к которому прилипло несколько перьев скелетника. И вот что прочёл советник:
   "Правитель! Тури-Ээлль-Таан, славный, сияющий, премудрый и... у меня нет времени перечислять все полагающиеся в таком послании титулы. Возможно, я доживаю последние минуты своей жизни.
   На нас напали! Они появились с юга. Неисчислимые полчища! Пески пустыни почернели от тел этих гадких пауков. Они бегут с невероятной скоростью, на их спинах - наездники ненавистного народа Нъ. Из своих трубок они плюют ядовитыми стрелами, и каждая такая стрела находит цель - мёртвые воины падают со стен, и уже почти никого не осталось. Спереди пауки защищены железными щитами - этими щитами они с разгона бьют в ворота, и скоро ворота не выдержат. Но они уничтожат нас гарнизон так, походя, между делом. Основное их войско спешит к вам...
   Всё! Я не могу больше писать! Они здесь! Этот ужас... передайте..."
   Последние слова были написаны совсем уж торопливо, размашисто, а вместо подписи темнело пятно недавно ссохшейся крови...
   Тури-Ээлль-Таану просто не хотелось понимать, что это значит. Поэтому он нахмурился и проговорил:
   - Но, конечно, до нашего города они не дойдут.
   - Смею вас заверить, что именно наш город и является целью их похода, - произнёс советник.
   - То есть как... Но они не посмеют... Эти уродцы чешуйчатые они же сидят среди своих скал чёрных и носа оттуда высунуть не смеют.
   Тши-Избба-Каан произнёс:
   - На самом-то деле в последнее время в пустыне всё чаще видели наездников на пауках. Теперь ясно, что основную силу они копили тайно, и вот теперь выступили...
   - Но почему? Что им надо? - взвился Тури-Ээлль-Таан.
   - Думаю, что они не собирались выступать именно в эти дни. Наверное, только через год или два. Ведь столько всего они пережили, и за это время научились терпению... Но кое-что переполнило чашу их терпения...
   - Что такое? Почему? Чепуха!.. - Тури- Ээлль-Таан усиленно отгонял неприятные мысли, и старался представить обед, который, также как и все предыдущие обеды, был праздничным и изобиловал новыми кушаньями.
   А советник продолжал свою тревожную речь:
   - Думаю, причина - тот пленник, которого привезли позавчера и поместили в зверинец.
   - Которого торговцы на элефантах привезли?
   - Да, я про него. Сначала я просто встревожился, что они встретились с Нъ, которые напали на них, и узнали, что торговцы везут пленника. Но даже я не мог представить таких последствий. По-всей видимости, этот пленник - очень важный, и Нъ не могли простить нам его похищения. Я думаю, что они решили сровнять наш город с песком.
   - Быть такого не может, - произнёс Тури-Ээлль-Таан, однако в голосе его чувствовался искренний страх.
   Советник отвечал:
   - Они разрушили наш гарнизон, который был хорошо укреплён. Судя по всему, всё это заняло у них считанные минуты. Воины даже не успели сообразить, что происходит. Но это всё же были хорошие воины. А у нас в городе люди давно не воевали, воины же наши, в основном пьют вино. В общем, они не готовы к войне с Нъ. Боюсь, будет не битва, а бойня...
   - Что за жуткие вещи ты говоришь?! - Тури-Ээлль-Таан вскочил с подушек, и тут же охнул, схватился за свой оттопыренный живот: ведь он не привык делать таких резких движений.
    В это время в двери залы постучали.
   - Кто ещё там? - едва сдерживая гнев, спросил Тури-Ээлль-Таан.
   - Это привели ЗззЭзЭ, - ответил советник.
   - Что?! Какого ещё ЗззЭзЭ?! С какой стати?! - правитель уже не скрывал своего гнева.
   Тши- Избба-Каан ответил:
   - ЗззЭзЭ - это тот пленник от народа Нъ, которого мы поместили в зверинец. Если учесть, что война может начать именно из-за него, то дальше держать его в зверинце неосмотрительно. Надо думать о том, как договориться об обмене. Мы возвращаем ЗззЭзЭ, а нам, дают свободу.
   - Да это возмутительно! - негодовал правитель. - Чтобы я договаривался с этим отродьем?! Да никогда! Пусть они отступают и радуются тому, что я пока позволяю существовать им...
   Тши-Избба-Каан поклонился, и произнёс:
   - Но, тем ни менее, через несколько часов огромная вражья армия уже должна оказаться под нашими стенами. Что тогда прикажете делать?.. Кто будет воевать?..
   - Надо предупредить, надо... - похоже только теперь заспанный Тури-Ээлль-Таан понял, насколько серьёзно дело.
   Советник же говорил:
   - Нужные люди уже разосланы. Воины встанут на стены, но... Все мы обречены, если не удастся договориться с Нъ...
   Челюсть, а вместе с ней и второй, и третий подбородки Тури-Ээлль-Таана задрожали. Он махнул рукой, и произнёс:
   - Ладно, пусть войдёт.
   В залу, в сопровождении усиленной стражи ввели ЗззЭзЭ, а вместе с ним и Хоба.
   - А это ещё что за карлик такой? - нахмурился, глядя на хоббита, правитель.
   Стражник доложил:
   - Было приказано доставить ЗззЭзЭ любой ценой, но он вцепился в прутья клетки так, что мы просто не могли его оторвать. Он поставил одно условие: с ним пойдём этот вот... хоббит... Хоб его имя...
   Из харадской речи Хоб понял только своё имя, слово "хоббит" и имя ЗззЭзЭ. Не забыл он о правилах хорошего тона, так что поклонился и правителю и всем остальным.
   - Хоб из Хоббитона к вашим услугам...
   Тури-Ээлль-Таан спросил:
   - Где наш переводчик с языка Нъ? - при этом правитель никак не мог справиться с нервной дрожью челюсти, и от этого ещё больше злился.
   - Я уже здесь! - пискнул необычайно тонкий и гибкий, похожий на змею человек, тут же он добавил. - Но, смею заметить, что достойных переводчиков с языка Нъ просто не существует. Так что, если я в чём-то ошибусь, прошу не сильно гневаться на меня...
   Тури-Ээлль-Таан продолжал гневаться и пригрозил нерадивому переводчику жестокой расправой.
   Но тут задал вопрос Хоб:
   - А здесь понимают язык Гондора?
   Переводчик ответил:
   - Да, я в совершенстве владею этим языком.
   - Дело в том, что я общаюсь с ЗззЭзЭ напрямую, - проведал хоббит. - Его голос звучит прямо в моей голове. Так что...
   - Хорошо, тогда я буду переводить твои слова, - охотно согласился переводчик.
   И вот что сообщила через Хоба ЗззЭзЭ:
   "Вы, харадримы, достойны уничтожения. Слишком много моих сородичей погибло. Я вижу их мучения, так, будто я их сам их претерпел. Таковы мы, таковы и все мои родные. Раз уж Нъ выступили в поход, раз уж они разъярены моим похищением (а я - дочь правителя ЗддъЭддз), так вряд ли они остановятся, пока не раздерут или скормят паукам каждого из живущего здесь харадримов...
   Я не вижу смысла, что под предводительством моего отца собралась армия превосходящая население вашего города. И я бы никогда не стала говорить с вами. Я бы предпочла погибнуть во время осады вашего города, но этот вот хоббит..."
   Здесь Хоб поперхнулся, и указал на себя:
   - Ну, это она про меня говорит. Мы с ней за последние двое суток очень много общались...
   Далее он продолжал речь ЗззЭзЭ:
   "Этот хоббит смог разжалобить меня. Действительно, среди вас, харадримов живут и невинные. Это, в основном, дети. Есть в этом сытом городе и всякие там художники, скульптуры и даже поэты. Они не должны погибнуть...
   Вы хотите предотвратить разрушение? Что ж, я готова поспособствовать вам в этом. Условия следующие: вы освобождаете меня, и всех остальных Нъ, которые томятся в ваших застенках. Также вы возвращаете все похищенные у нас сокровища, в том числе и рубин - Змеиный глаз, который был и остаётся величайшим нашим сокровищем. После того, как эти очевидные условия будут выполнены, я предстану перед своим отцом и вполне искренне попрошу за вас. Я не могу утверждать, что он откажется от штурма и разрушения вашего города. Но, по крайней мере, я предложила вам то лучшее, что вы можете сделать для своего спасения. Думайте, но недолго, чувства подсказывают мне, что атака должна начаться в ближайшие два-три часа..."
   От себя Хоб добавил:
   - Очень-очень советую послушаться её. Иначе свершится страшное...
   Тури-Ээлль-Таан едва выслушал речь хоббита. Затем он взвизгнул:
   - Да никогда не бывать этому! Чтобы я сдавал наш город каким-то паукам и их чешуйчатым наездникам?!.. Я вот сейчас прикажу зажарить эту ЗззЭзЭ и подать к столу. Вот после этого и будем разговаривать о мире.
   Переводчик почёл за лучшее не доносить до хоббита и Нъ такой ответ. А советник обратился к Тури-Ээлль-Таану тихим, но грозным голосом:
   - Ваша показная бравада сейчас не имеет никакого смысла. Мы же говорили о мощи армии Нъ...
   - Я не видел никакой армии, и видеть не желаю, я желаю хорошенько покушать, - капризным голосом заявил правитель.
   - И всё же советую пройти вам на наружные стены. Если угодно и обед вам принесут туда...
   - Что ж: неплохая идея, - хмыкнул Тури-Ээлль-Таан. - Буду наблюдать, как эти пауки и их наездники топчутся под нашими стенами, и вкушать трапезу...
   Спорить с ним никто не стал - главное, чтобы он вышел на стены и сам увидел, что к ним приближалось...
   
   
  ;  
   Глава 12
   "Свет и тьма"
   
    Ууиинээ мог упасть в черноту, которая поглотила бы его бесследно, но ему повезло: он упал на твёрдую глыбу. Он, правда, не видел и этой, и других глыб, которые, сталкиваясь, неслись по течению. Он видел только твёрдую поверхность огромного, уходящего неведомо куда туннеля...
    Между тем, течение этой незримой чёрной массы несло его к берегу. Друзей своих он уже не видел: они остались на противоположном берегу. Не слышал он и их криков. Казалось ему, что он остался совсем один в этом холодном мире...
    Ууиинээ всегда воспитывал в себе бесстрашие, решимость, и отчасти это ему удавалось... так было прежде... Теперь он испытывал страх. Усилием воли он пытался бороться с этим страхом, но - тщетно. Страх перед неведомым нарастал, а воображение рисовало чудовищ, которые притягивали его к себе. И поэтому юноша громко вскрикнул, когда последовал ещё один толчок. Он снова не удержался на месте - снова взмыл в воздух, и через несколько, показавшихся очень долгими мгновений, вновь упал на твёрдую поверхность.
    И эта твёрдая поверхность уже не двигалась. Его вынесло-таки на противоположный берег. Полежав немного, удостоверившись, что его больше никуда не несёт, Ууиинээ поднялся, огляделся и не увидел ничего, кроме унылого сумрака, да тёмных стен, которые дыбились устрашающими, но застывшими формами.
   Или это только казалось, что они застыли, а на самом то деле двигались, подбирались, чтобы схватить, растерзать? Может, надо бежать?.. Но куда бежать? Здесь, кажется, везде опасность.
    Остаться без друзей - это было слишком страшно, и, переборов-таки страх, Ууиинээ начал кричать. Он размахивал руками, и кричал во тьму:
    - Я здесь! Слышите?! Я здесь! Где вы?!
   
   * * *
   
    В это время, на противоположном берегу и в полумиле вверх по течению чёрного потока, ледяной уродец, который сам себя назвал Светом, обратился к приунывшим друзьям:
    - Я слышу: Ууиинээ кричит. Он зовёт нас.
    - А я ничего не слышу, - прошептал Тээлээдэ.
    - Подождите, мне кажется, до меня доносятся какие-то звуки, - молвила Эррэнника.
    Тут и Изумбрас проговорил:
    - Да... какие-то звуки... Но разве же это Ууиинээ? Нет? Это рычание, визг. Там, в темноте нас поджидает чудовище.
    Действительно: и Тээлээдэ, и Эррэнника, и Изумбрас расслышали звуки, которые ну никак не могли исходить от Ууиинээ. Казалось, что сотня клыкастых глоток порождало эти страшные, дисгармоничные созвучия.
    - Надо убираться отсюда подальше, - произнёс Тээлээдэ.
    Но Свет возразил:
    - Нет. Это вам так кажется, что чудовище кричит, а на самом деле - это Ууиинээ.
    - Что ты такое мелешь? - рассердился Тээлээдэ, и обратился к Изумбрасу. - Нет, ну вот ты скажи, почему мы должны верить этому... этому...
    Но Свет сам ответил:
    - Вот Ууиинээ не послушал меня и пропал... Точнее - ещё не пропал; мы ещё можем его спасти. Ведь я же говорил: вы сейчас видите не то, что есть на самом деле, вы и слышите не то, что на самом деле...
    Тут Эррэнника воскликнула:
    - Тише, тише... Я сейчас ещё кое-что услышала...
    И вот они услышали другие звуки: мелодичный, приятный голос звал их. Отчётливо были слышны слова: "Помогите мне... эта тьма окружает меня... пожалуйста, выпустите меня отсюда".
    - Вы слышите, слышите? - в волнении спросил Тээлээдэ. - Кто бы это мог быть? Может, прекрасная дева...
    - Быть такого не может, - покачала головой Эррэнника.
    - Но голос действительно женский, - произнёс Изумбрас.
    Свет проговорил:
    - Нет. Это не дева. Это не человек, не хоббит. Это чудовище.
    - Разве у чудовищ может быть такой красивый голос? - усомнился Тээлээдэ.
    - Если бы вы слышали то, что слышу я, то побежали бы прочь от этого голоса-рёва, и бежали бы столько, сколько хватило бы у вас сил, - заявил Свет. - Чудовище приближается сюда. Понимаете: это настоящее чудовище с пастью, с щупальцами, с клыками, и оно может и хочет поглотить вас. Оно плывёт вниз по течению, и через несколько минут уже будет здесь...
    Они уже привыкли к холодному, спёртому воздуху, но тут повеяло чем-то особенно холодным и затхлым. Лишь мгновенье продолжался этот порыв, но они уже успели закашляться. Тээлээдэ тот и вовсе согнулся, а когда выпрямился, то глаза его округлились от страха, и дрожащим голосом он спросил:
    - Что это было?
    - На мгновенье вы почувствовали настоящие запахи, - произнёс Свет. - Можно сказать, вам в этом повезло: теперь вы можете представить, что приближается к вам.
    Нет - они не могли представить ничего, кроме разрозненных тёмных образов. Но и этого было достаточно. И Тээлээдэ обратился к Свету:
    - Что же делать нам?
    - Надо бежать, - ответил Свет. - Но, если хотите спасти своего друга, который всё ещё зовёт вас с противоположного берега, то надо перебираться к нему.
    - Прыгать? - поёжившись, молвил Изумбрас.
    - Да. Это единственный способ добраться до Ууиинээ. - Вы не будете видеть, куда прыгаете, вы запросто можете сорваться в эту черноту и исчезнуть. Единственная ваша надежда - это я. Прыгайте, куда буду прыгать я. Смотрите только на меня, но не по сторонам. Иначе - погибнете. Готовы?
    - Да подожди ты, - задрожал, побледнел Тээлээдэ.
    - Чудовище приближается. Через пару минут оно уже будет здесь, - предупредил Свет.
    И действительно: мелодичные мольбы о помощи всё приближались; становились всё более музыкальными, и уже казалось, что неведомая, прекрасная дева поёт прекрасную песнь, такую печальную, что вот-вот и навернуться на глаза слёзы. Куда же бежать? Надо двигаться к ней навстречу, спасать её...
    И всё же, сделав над собой усилие, они бросились за Светом. Он, маленький (в половину хоббитского роста), нескладный, уродливый, перебирал своими кривыми конечностями, и двигался с невероятной для своего тела скоростью. Вот он оттолкнулся и прыгнул.
    Казалось бы - зачем прыгать? Ведь поверхность туннеля в этом месте была такой же, как и в других местах. Но они уже верили ему: и прыгали также старательно, также далеко, как и он. И только благодаря этим прыжкам, они перескочили через текущую черноту, и оказались на глыбе, которая в это время проплывало возле берега.
   Стены стремительно начали отплывать назад, и в сторону - течение относило эту глыбу, сталкивало её с другими глыбами, отчего была тряска.
    - А-а, я сейчас упаду! - вскрикнула Эррэнника, но Изумбрас и Тээлээдэ схватили её за руки.
    Все вместе повалились они на глыбу, но, по крайней мере, не в черноту. И снова столкновение, толчок - как они только не отлетели в сторону? Уже не хотелось вставать на ноги, - лежать, казалось им, было безопаснее.
    Но снова подгонял их Свет:
    - Чудовище движется быстрее, чем течение. Оно догоняет нас! Если мы хотим спасти Ууиинээ, нам снова надо прыгать. Соберитесь же! Ну - готовы?!
    - Смотрите! Смотрите! - закричал Тээлээдэ.
    Он привстал и указывал дрожащей рукою на пятно синеватого, мерцающего света, которое плавно двигалось вниз по течению, и нагоняло их. В пятне света можно было различить фигуру: это, кажется, была стройная, прекрасная дева, которая вытягивала к ним свои тонкие руки, и звала, и молила печальным голосом о спасении. Впрочем, если спросить у Эррэнники, что она видела, то Эррэнника ответила бы, что она видит юношу - сильного, статного, но скованного ледяной цепью: этот юноша смотрел на неё проникновенными глазами, которые говорили: "Я всегда ждал тебя в этом мраке!"
    И именно Эррэнника первой закричала:
    - Это наваждение! Скорее!
    - За мной! - добавил Свет.
    Свет прыгнул. За ним последовали все остальные.
   Снова преодолели невидимую, смертельную опасность, и снова упали на глыбу, которая двигалась уже в несколько другом направлении, нежели предыдущая льдина.
    Тут Свет предупредил их:
    - Падайте! Вжимайтесь! Держитесь!
    Сам он впился в глыбу своей острой рукой. Другие держались, как могли. Две глыбы столкнулись. Путешественники подлетели в воздух, но невысоко, и тут же упали обратно.
    Свет крикнул:
    - Следуйте за мной! Скорее!
    И снова прыжки, падения.
    Вот сзади раздался зов "Помогите мне, молю вас!". И такая боль-тоска, такая нежная печаль в этом голосе слышались, что Тээлээдэ замешкался, и прыгнул не так уверенно, как следовало бы.
    - Хватайте его! - пронзительно и совсем немелодично выкрикнул Свет.
    Эррэнника и Изумбрас обернулись одновременно, и перехватили Тээлээдэ за запястье. Они чувствовали, что Тээлээдэ заваливается назад, ноги его скользили по невидимому краю глыбы, сами они скользили за ним, но не выпускали его - глядели на его перекошенное от ужаса лицо, и всё сильнее сжимали его за запястья.
    Что-то крикнул Свет, и тут произошло очередное столкновение. Все они довольно высоко взмыли в воздух. Потом - упали. Противоположный берег был уже довольно близко, но их начало относить в сторону.
   Фигура стройной, зовущей их девы приближалась, и теперь они увидели, что она плывёт в воздухе, не касаясь поверхности. И уже не хотелось вглядываться в её милое лицо, хотелось убежать от этого ужаса подальше.
    Тээлээдэ закричал:
    - Куда нам теперь прыгать?! Говори скорее!..
    - Сейчас... приготовьтесь... Давайте...
    Ещё несколько отчаянных прыжков, и вот они оказались на противоположном берегу, заскользили к острым выступам.
   Переворачивались на живот, вцеплялись, и, обдирая пальцы, останавливались-таки. Но они уже видели, что сияющая дева, которая на самом деле была чудищем, не останавливалась, а довольно быстро приближалась к этому берегу. Хотя теперь-то её мольбы звучали совсем уж неестественно и ещё больше пугали...
    Изумбрас сказал:
    - Смотрите - там, проход...
    И они разглядели, что впереди, шагах в двадцати по берегу, выступы на стенах выгибались, между ними темнел проход. Эррэнника обратилась к Свету:
    - Скажи: ведь это настоящий проход?
    - Да, это настоящий проход, - ответил Свет.
    Только они рванулись к проходу, как между ними и спасительным проходам взметнулась зловещая фигура: шевелились щупальца, раскрывалась усеянная острыми клыками пасть. А через единственный, выпученный вороной глаз на них, казалось, смотрела сама Чёрная смерть.
    Тээлээдэ отпрянул было назад, но тут же сжал кулаки и произнёс:
    - Нет! Мы должны прорваться! - и он бросился вперёд.
    Ему кричал Свет:
    - Стой! Это не чудище! Это Ууиинээ!
    И это действительно был Ууиинээ. Но и Ууиинээ видел не своих друзей, а двух отвратительных слизней, которые спеленали липкими нитями Эррэннику, и несли навстречу ему. Если бы не Эррэнника, то Ууиинээ попытался бы убежать от слизней, тем более, что и проход находился совсем рядом.
   Но как же он мог оставить Эррэннику, которая для него была почти как сестра, на поедание этим тварям?
   И Ууиинээ, схватив отвалившийся от стены кусок острой тьмы, бросился навстречу этим "слизням". Тут и один из "слизней" поспешил к нему навстречу.
   - Нет! Остановитесь! Немедленно! - кричал Свет. - Это Ууиинээ! А это Тээлээдэ! Слышите?! Слышите?!
   Эррэннике и Изумбрасу виделось, будто обхваченный щупальцами Тээлээдэ повалился на пол и с трудом они сдерживались, чтобы тут же не броситься к нему на помощь, не начать избивать это чудище.
   Но рядом был Свет, и он кричал:
   - Это Тээлээдэ и Ууиинээ! Вы видите не то, что есть на самом деле! Разнимите их!
   Свет сам попытался просунуть свои ледяные руки между телами Ууиинээ и Тээлээдэ, разнять их, но они оттолкнули его, и Свет упал бы в текучую черноту, если бы не был достаточно ловким. Он перескочил на плывущую глыбу, а с глыбы - обратно на берег.
    Но уже Изумбрас и Эррэнника бросились к дерущимся, схватили их, потянули в разные стороны, крича:
    - Стойте! Хватит!!
    Вдруг Тээлээдэ громко вскрикнул, и сам отдёрнулся, затем, крепко обхватив шею Эррэнники, прохрипел:
    - Ранен... ранен...
    И видно было, что из его левого бока торчит чёрный шип - тот, который перед этим был в руках Ууиинээ. Шип пробил меховую одежду, и уже стекала кровь Тээлээдэ - выглядело это страшно...
   А "чудище", рыча, бросилось на раненного, и вдруг замерло, покачнулось. Вот по "чудищу" прошла рябь, и стало оно прежним Ууиинээ. С ужасом глядел он на покачивающегося, окровавленного Тээлээдэ, и спрашивал растерянным, дрожащим голосом:
   - Неужели это ты?..
   Вместо Тээлээдэ ответил Изумбрас. Хоббит крикнул:
   - Да, это мы! Теперь ты прозрел?
   - Теперь, когда пролилась кровь, мы все прозрели, - произнёс Свет, и тут же добавил. - Но настоящее чудище уже близко! Скорее! Бежим!
   Уже вся часть этого берега была залита синеватым, мерно пульсирующим светом, центром которого была плавно плывущая к ним дева. До неё оставалось не более десяти метров, и вполне отчётливо можно было разглядеть её полупрозрачное, застывшее в бесчувственной улыбке лицо. А вот глаз у этой девы не было - вместо глаз сияли овальные провалы.
   - Бежим! - ещё раз крикнул Свет, и первым бросился к проходу в стене. Остальные поспешили за ним.
   Тээлээдэ скрипел зубами, качался, и, если бы не Изумбрас и Эррэнника, которые поддерживали его за локти, то мог бы упасть в невидимый чёрный поток.
   И снова закричал Свет:
   - Пригнитесь!
   И они послушались его, пригнулись. Всё же что-то больно задело Изумбраса за руку. Стараясь не показать, как ему больно, хоббит спросил:
   - Что это?
   - Чудовище. Оно поднимается из потока. Оно разбрасывает плывущие там глыбы, - отвечал на бегу Свет.
   Вот, наконец, и проход. Первым ворвался в него Свет, за ним - Ууиинээ. Последними бежали Эррэнника, Тээлээдэ и Изумбрас. Но проход был слишком узким, поэтому Изумбрас отстал.
   И вдруг что-то сильно сжало, сдавило его ноги у стопы. Хоббит глянул вниз и ничего на ногах не увидел.
   Тогда Изумбрас обернулся. В нескольких шагах позади, у основания прохода стояла и улыбалась ему призрачная дева. Она говорила негромким, приятным голосом:
   - Ну что же ты убегаешь от меня? Я хочу тебе кое-что рассказать...
   И тут Изумбрас вспомнил о другой деве - о русалке, которая оставила на его плече сияющий знак. В прошлый раз, когда он открыл этот знак - к нему слетелись призрачные пиявки, начали высасывать из него жизненную силу. Изумбрас думал, что до тех пор, пока не выйдет из владений Чёрной смерти, не станет обнажать этот знак, однако теперь что-то подсказывало ему, что он должен наполнить серебристым светом этот проход.
   Дрожащими руками он умудрился довольно быстро распахнуть свою меховую одежду. И вот хлынул серебристый свет. И в этом свете стало видно, что его ногу сжимает щупальце, и что вытягивается это щупальце из глотки, которая скребла, крошила основание прохода. Из глотки этой исходили токи ледяного смрада.
   Изумбрас согнулся, закашлялся от нестерпимого зловония. Но и щупальце не могло терпеть чистый серебристый свет, оно задымилось, и выпустило ногу хоббита. Тогда Изумбрас развернулся, и бросился вслед за своими друзьями.
   Навстречу ему уже летели призрачные пиявки, но он успел застегнуть свою меховую одежду. Померк серебристый свет, исчезли пиявки.
   
   * * *
   
    - Оно сюда не доберётся? - спросил Изумбрас у Света.
    - Нет, до сюда уже не доберётся. Оно осталось в чёрном потоке, - ответил Свет.
    Наши путешественники разместились в небольшой зале с почти прямоугольными стенами. Вот только потолок в некоторых местах обвалился, и на полу высились беспорядочные, топорщащиеся шипами, похожие на чудовищных ежей тёмные груды...
    Подобный тёмный шип вынули недавно из бока Тээлээдэ. Как он кричал, как извивался при этом! Конечно, и всем остальным тяжело было перенести такие страдания своего друга. Теперь Эррэнника сидела чуть в стороне: она обхватила голову руками, и, судя по всхлипывающим звукам, плакала. Ууиинээ не плакал, но выглядел совсем мрачным и подавленным - ведь именно себя он винил в том, что нанёс эту рану одному из лучших своих друзей. Изумбрас крепился: он сидел рядом с Тээлээдэ, и готов был по первому зову прийти к нему на помощь. Вот только не знал хоббит, что теперь делать. Ведь не было в его распоряжении ни целебных трав, ни каких-либо снадобий - вообще, ничего не было. Тээлээдэ больше не двигался, он лежал на спине, уткнувшись затылком в пол, и слабо дышал, губы его казались совсем бледными, глаза были закрыты. Ну а Свет стоял на расстоянии вытянутой руки от раненого, и казался безучастным к происходящему. Но именно у Света спросил Изумбрас:
    - Он будет жить?
    - Не знаю, - ответил Свет. - Если бы мы оказались под ясным небом, то шансы на его выздоровление увеличились бы. А сейчас Чёрная Смерть ближе к Тээлээдэ, чем к кому-либо из вас...
    Ууиинээ выговорил:
    - Мы видим то, что есть на самом деле?
    - Да, - коротко молвил Свет.
    - И слышим...
    - Да, и слышим то, что есть на самом деле, - отозвался Свет.
    Тогда Ууиинээ произнёс:
    - Ну, тогда я должен сказать, что здесь есть и какие-то сторонние звуки. Будто бы воет кто-то. Вот послушайте...
    Все замерли. Эррэнника перестала всхлипывать, а Тээлээдэ дышал всё также тихо...
   И вот они услышали: это был беспрерывный, но не совсем монотонный, не то гул, не то вой. Этот заунывный звук, то затухал, то возрождался с новой силой.
    Свет пояснил:
    - Да, вы совершенно правы. Здесь есть сторонние звуки, и доносятся они сверху. Это воет ветер.
    Все задрали головы и стали смотреть в потолок, будто и в самом деле можно было увидеть ветер. А Свет продолжал:
    - Вы ведь долго бежали вверх по проходу, и теперь вы близко к поверхности...
    Эррэнника поднялась с пола и проговорила взволнованным голосом:
    - Ну, да. Всё правильно. Ведь должны же мы были когда-нибудь подняться к вершине той ледяной стены, под которой погиб наш кораблик. Ведь мы всё время выбирали те проходы, которые вели вверх. Значит, почти добрались...
    А Ууиинээ произнёс:
    - А если подняться на вершину стены, то что там увидишь?..
    Тээлээдэ, не раскрывая глаз, простонал:
    - Увидишь поля - холодные и безжизненные... Кое-где над этими полями дыбятся холмы из льда, часто торчат шипы, на которые можно напороться и погибнуть... - тут он закашлялся, и уголка его рта потекла тонкая, кажущаяся совсем чёрной струйка крови.
    Эррэнника бросилась к нему, положила ему ладонь на лоб, и заговорила быстро:
    - Ты только не волнуйся, не переживай - тебе сейчас это нельзя. Ты знай, что всё у нас будет хорошо, и ты выживешь. Мы ещё ступим на родной берег...
    - Да. Надо верить в это, - слабым голосом отозвался Тээлээдэ, и продолжил. - А над всеми этими полями выситься чёрная гора. Эта чёрная гора и есть обитель Чёрной смерти, туда мы и должны попасть...
    - Что ты такое говоришь? Откуда ты это знаешь? - спрашивала Эррэнника.
    - Я знаю... я во сне видел... эта гора... она такая страшная... но она зовёт меня... там я обрету покой... там я не буду чувствовать ни холода... ни боли...
    Голос Тээлээдэ стал совсем тихим. Наконец, губы его сомкнулись, и он замолк. Холодный, недвижимый, бледный, лежал он без всякого движения, и казался мёртвым.
    - Он жив... ведь он жив... а? - этот стон вырвался из Ууиинээ.
    Ууиинээ, всегда старавшийся казаться невозмутимым, теперь не мог сдержать дрожь. Если бы Тээлээдэ умер, он никогда не простил бы себе этого, и даже спасение народа Океадов не принесло бы ему счастья.
    Свет молвил спокойным, тёплым голосом:
    - Он жив... Но он очень слаб... Эти проходы, эти туннели на него так действуют. Его рана не заживает и из неё выходит жизненная сила Тээлээдэ.
    - Да, я знаю. Этот окаянный тёмный воздух - он без всяких чудищ из нас силы высасывает, - произнёс Изумбрас.
    - Возможно, наверху ему будет полегче, - ответил Свет.
    И снова они замолчали, слушая, как завывает над ними могучая стихия.
    - Выбраться туда? - спросил Изумбрас. - Но выживем ли мы там? Не снесёт ли нас этот ветрило обратно в море?
    - Если будете вести себя разумно, то не снесёт, - ответил Свет. - Ну, согласны?
    Все, кроме Тээлээдэ, который лежал, ни жив, ни мёртв, молча кивнули. Тогда Свет произнёс:
    - Что ж, хорошо. Тогда оставайтесь здесь, а я исследую все окрестные проходы, потому что чувствую: где-то здесь, поблизости, должен быть выход на поверхность.
    Он побежал, а Эррэнника крикнула ему вслед:
    - Только возвращайся поскорее.
    - Постараюсь, - ответил Свет, и вскоре его быстрые шажки смолкли в отдалении.
    Потянулись тревожные минуты ожидания...
   
   * * *
   
    А ведь поначалу Изумбрас избегал Света, даже ужасался его, и иначе как "уродцем" не звал. Теперь многое изменилось: уже и про себя он не мог назвать созданного им "уродцем" - хоббит привык к необычной внешности Света, и ему даже льстило, что именно он, Изумбрас, создал его, и Свет двигался, разговаривал - это ли не было чудом?
    И особенно сильно Изумбрас почувствовал, что ему не хватает Света, теперь, когда Свет убежал разыскивать путь наверх. Даже и тревожиться Изумбрас начал за Света: а что, если на него нападёт какой-нибудь монстр, что, если Свет не вернётся?..
    Долго-долго не возвращался Свет, и, несмотря на напряжение, утомлённый Изумбрас даже начал дремать. Также и Эррэнника, придвинувшись поближе к лежавшему без чувств Тээлээдэ, закрыла глаза. И только Ууиинээ стоял прямой, как стрела, с лицом, выражающим муку.
   Всё это время над их головами с утомительным однообразием гудел ветер...
    Но вот раздался быстрый топоток, и в залу вбежал Свет. Он заговорил звонким как лёд голосом:
    - Я нашёл нужный нам проход. Но мы должны поторопиться...
    - Что, опять чудище приближается? - спросил Изумбрас.
    - Нет. Чудище пока что не приближается. Но просто я знаю, что Тээлээдэ сейчас совсем плохо. Если мы ещё немного замешкаемся, то Чёрная смерть заберёт его.
    Изумбрас с Ууиинээ подхватили Тээлээдэ под руки, с трудом подняли. Тээлээдэ слабо застонал, но глаза его по-прежнему оставались закрытыми. На вопрос, сможет ли он идти, раненный ничего не ответил. Впрочем, и так было ясно, что идти он не сможет, и придётся его тащить.
    Вот они вышли из залы, оказались у разветвления тёмных проходов - Свет указал им правильное направление. А потом было столько поворотов, столько разветвлений, что они совсем уже сбились со счёта и, казалось им, что, пройдя этот замысловатый лабиринт, они вернуться назад.
   Время от времени они обращались к Тээлээдэ - очень надеялись, что он им хотя бы что-нибудь ответит, хотя бы слабо головой кивнёт. Но голова раненного бессильно висела на груди, а сам он был холодным и даже не вздрагивал. Только голос Света придавал им хоть какой-то уверенности:
    - Он ещё жив. Я чувствую, как бьётся его сердце. Слабо, но бьётся... Поспешите - тьма высасывает из него последние силы...
    Гул ветра усиливался, и вот они очутились возле узкого прохода, из стен которого торчали шипы, и сходились совсем близко. Этот проход напоминал пасть, готовую вот- вот сомкнуться.
    - Неужели туда? - вздохнул Изумбрас.
    - Да, именно туда, - ответил Свет. - Другого пути нет...
    Впереди по-прежнему шёл Свет, за ним - Ууиинээ. Он тащил за собой Тээлээдэ, а сзади держал Тээлээдэ Изумбрас. Если бы хоббит не придерживал раненого, то тот завалился бы на какой-нибудь из шипов. Замыкала это шествие Эррэнника - девушка постоянно оглядывалась, ей казалось, что за ними кто-то гонится, и вот-вот выскочит из только что оставленного широкого прохода. А Свет пытался успокоить и её и всех остальных: Он говорил:
    - Сейчас за нами никто не гонится. Но всё же этот лабиринт не хочет нас выпускать. Он жаждет поглотить нас, сделать частью себя...
    Наконец этот опасный, так похожий на пасть проход остался позади. Они оказались в небольшой зальце, потолок которой был разрушен, а вниз свешивались тёмные глыбы...
    - Придётся карабкаться, - кивнул на эти глыбы Ууиинээ.
    Они посмотрели вверх. Увидели, что там стремительно проносятся клочья черноты. В разрывах меж этой чернотой не было видно неба: там провисала тёмная муть.
    Тяжело было забраться и одному, а им приходилось тащить Тээлээдэ.
    Но всё же кое-как вытащили, и, утомлённые, легли на тёмную поверхность. Вокруг пронзительно, оглушительно завывал ветрило, но всё же их не бил, а проносился стороной, потому что на пути этого ветра, защищая путешественников, высился тёмный, многометровый клык.
    На Тээлээдэ они даже и взглянуть боялись. Казалось им, что он не выдержал такого утомительно подъёма. Но вот подал голос Свет:
    - Тээлээдэ лучше.
    И тогда они склонились на Тээлээдэ - увидели, что тот приоткрыл глаза, даже и улыбнулся им. Затем, почти не размыкая губ, произнёс:
    - Здесь воздух лучше... а там, внизу, я уже видел Чёрную смерть.
    - Лучше здесь вообще про смерть не говорить, - произнесла Эррэнника, - а то накликать можно...
    Ууиинээ, встав на колени перед Тээлээдэ, и приговаривал:
    - Ты жив... Как хорошо...
    - Да, я буду жить. Хорошо, что вы меня оттуда вытащили, - успокаивал его и всех остальных Тээлээдэ.
    Но тут содрогнулась та тёмная поверхность, на которой они сидели. Потом ещё раз содрогнулась. Новые и новые толчки сопровождались глухим, раскатистым эхом, которое было слышно даже за воем ветра.
    И путешественники повернулись к Свету - ждали, как он объяснит это. А Свет молвил только:
    - Нам надо спрятаться...
    Свет первым побежал к трещине, которая начиналась от тёмного клыка. К счастью, трещина оказалась неглубокой. Все они в ней разместились и: выглядывали - смотрели, что будет дальше.
    Из клубящегося сумрака выступил великан.
   Он, как и полагается великану, был огромен: от ног, до головы не меньше тридцати метров. Состоял он из того же тёмного вещества, которое было и в проходах. И весь он был либо квадратным, либо прямоугольным. Квадратная, неуклюжая голова, прямоугольные руки. Вместо глаз темнели два тёмных пятна. В ручище он сжимал дубину, которой, если размахнуться, можно было пробить крепостную стену. В сравнении с ним, созданный Изумбрасом Свет мог показаться настоящим красавцем.
   Великан остановился, и издал страшный протяжный вопль. Эррэнника крепко сжала руку Изумбраса и спросила:
   - Неужели он нас заметил?
   Но ответил ей Свет:
   - Нет. Он даже не представляет, что здесь могут оказаться живые. Он зовёт...
   - Кого? - спросил Ууиинээ.
   Но Свет не успел ответить, потому что в это время подошёл второй великан, и этот второй великан внешне ничем не отличался от великана, который появился первым. Он сжимал в ручище такую же стенобитную дубину. И этот новый великан наполнил воздух оглушительным рёвом.
   Великаны начали сходиться. Дубины были подняты.
   - Неужели они будут сражаться? - шёпотом спросила Эррэнника.
   - Да, - ответил Свет. - Именно ради это они и кричали - звали друг друга.
   Столкнулись две дубинки. Тогда спрятавшимся в трещине пришлось зажать уши: иначе бы они просто оглохли. Грохотали не только дубинки, но и сами великаны - они кричали, но крики их были нечленораздельными, выражали не больше смысла, чем заунывный свист ветра.
   ...Наконец одному из дерущихся удалось заехать дубинкой по ручище противника. Ручища переломилась у основания и упала на землю. Но дубина осталась в уцелевшей руке, и удар её пришёлся как прямо по голове врага. Снесённая голова упала, сделала несколько кувырков, но, так как была квадратной, довольно быстро остановилась.
   Но и это ещё не было концом. Обезглавленный великан остался стоять на месте. Он размахивал ручищей, в которой по-прежнему была зажата дубинка, и чего-то ждал. Также остался на месте и его противник...
   И снова во мраке зашевелились тени, выступили похожие на тонких, но очень высоких пауков создания, и приделали великану голову, другому великану они приделали руку. Затем и оба великана и те паукообразные создания удалились.
   Завывал ветер, а больше никаких звуков не было.
   Вот Изумбрас протёр глаза и молвил:
   - Неужели это на самом деле было?
   Свет ответил со свойственной ему невозмутимостью:
   - Да. Это было на самом деле.
   - Смотрите, смотрите, - прошептала Эррэнника.
   Как раз в это время тучи раздвинулись и они увидели, что впереди, над тёмным плато возвышается замок. До замка этого было ещё десятки миль пути, но он, чёрный, жуткий, всё равно возносился над ними, заслонял большую часть неба.
   - Это и есть обитель Чёрной смерти, - произнёс Свет.
   - А мы идём туда, хотя должны бы бежать куда-нибудь подальше, - вздохнул Изумбрас.
   - Но бежать нам некуда, - молвила Эррэнника.
   - Идём спасать нашего Элльххиля, - тихим голосом произнёс Тээлээдэ.
   - Ты как? - спросил у него Ууиинээ.
   - Значительно лучше, чем было, - ответил Тээлээдэ. - Дальше пойду сам...
   Но всё же Тээлээдэ переоценил свои силы: он смог сделать только несколько шагов, а потом заскрипел зубами и, если бы Ууиинээ не подхватил его, то упал бы.
   Ууиинээ помог ему дойти до выемки. Там они все и разместились. Стены выемки защищали их от пронизывающего ветра, но всё равно им было очень холодно...
   - А вот и наша трапеза, - горестно проговорил Изумбрас и достал четыре куска питательного льда из единственного уцелевшего рюкзака.
   
   
    
   Глава 13
   "Ловушки в пустыне"
   
    На опалённые солнцем стены города Арлэша вышел правитель этого богатейшего города, а также - и всех восточных областей Харада Тури-Ээлль-Таан. Вышел он туда, конечно, не один, а в сопровождении солидной свиты. Рядом с ним вышагивал его советник Тши-Избба-Каан, а в нескольких шагах за ними, окружённые стражниками, продвигались хоббит Хоб и представительница народа Нъ ЗззЭзЭ.
   И Хоб и ЗззЭзЭ были крепко связаны по рукам, а во рты им вставили кляпы. Насчёт кляпов распорядился Тури-Ээлль-Таан. Он не хотел, чтобы пленники переговаривались, но, как помнит читатель, Хобу и ЗззЭзЭ уже не нужны были рты, чтобы общаться друг с другом. После того, как ЗззЭзЭ испила крови Хоба, её голос звучал в голове хоббита, а сама ЗззЭзЭ читала мысли Хоба...
    Путь от дворца, который тоже был окружён стенами, до этих, внешних стен города занял целый час, так как Тури-Ээлль-Таан ещё так и не понял, какая опасность нависла над городом Арлэшем, его жителями и над ним самим. Процессия продвигалась со всей возможной помпой, на элефантах, принимая все полагающиеся знаки почитания от горожан. Эти простые горожане ещё не знали, что к их Арлэшу приближается огромная армия наездников на гигантских пауках - воинов народа Нъ.
    Но воины на внешних стенах уже были оповещены, и они стояли там, напряжённые, ожидающие. Их было много, этих воинов: у всех были мощные луки, тетиву любого из которых Хоб не смог бы хоть немного натянуть и двумя руками. Также у воинов имелись ятаганы. Сами воины оказались подстать своему оружию: все рослые, мускулистые, все одетые в яркие, лёгкие одежды, которые не должны были мешать в битве, ежели таковая случится...
   Да - их было много, но все же недостаточно, чтобы защитить всю внешнюю стену, которая огромным кольцом опоясывала весь город. Они заняли только ту часть стены, к которой, предположительно, должны были примчаться воины народа Нъ.
    Когда Хобу довелось глянуть вниз со стены, то он вздрогнул - у него закружилась голова. Никогда ещё не доводилось ему смотреть вниз с такой высоты. Он даже не мог предположить, насколько они высоко, но, на самом деле, высота стены в том месте была около восьмидесяти метров.
    В его голове тут же прозвучал успокаивающий голос ЗззЭзЭ: "Не волнуйся. Эти стены ничего не значат для моего народа. Жалкие харадримы думают спастись за их высотой и толщиной, но харадримы глупы, они даже не знают, насколько мы сильны".
    Мыслями отвечал ему Хоб: "Но ведь мы договорились - войны не будет".
    "Войны действительно будет. А будет жестокая бойня харадримов".
    "Но..."
    "Хоб! Всё зависит от этого глупого толстого правителя Тури-Ээлль-Таана. Если он останется таким же самодовольным и непокладистым, то бойню не остановить. И, лично я, совсем не боюсь. Я готова погибнуть".
    "Но я то не готов! Я жить хочу! Своих друзей увидеть, спасти Изумбраса и вернуться в родную Хоббитанию!" - все эти слова Хоб прокричал бы вслух, если бы мог.
    ЗззЭзЭ ничего не ответила. Теперь оставалось только ждать.
    И Тури-Ээлль-Таан и значительная часть его свиты прошла в смотровую башню, которая поднималась над общим уровнем стены ещё метров на пять. Воздух там был спёртым, душным, но, по крайней мере, не так палило солнце...
    Казалось, Тури-Ээлль-Таан пришёл сюда не для того, чтобы принять самое важное в своей жизни решение, но чтобы развлечься. Усевшись в мягкое ложе, которое принесли аж от самого дворца, он лениво хлопнул в свои пухлые ладоши. И вот уже перед ним оказались прохладные кушанья и напитки - он с аппетитом начал кушать и пить.
    Кстати, Хоб бросался на напитки жадные взгляды. У него уже пересохло в горле.
    Тури-Ээлль-Таан поднёс к губам очередную, очень даже вместительную чашу и, причмокивая, начал из неё пить. Но вот он поперхнулся, закашлялся и чаша, выпав из его слабых рук, перевернулась, выплеснула своё красноватое содержание ему на колени. Окрасилось в кроваво-красный цвет и его ложе. Кто- то шепнул: "Дурное предзнаменование!".
    Но большинство придворных и сам Тури-Ээлль-Таан словно бы и не замечали этой перевернувшейся чаши. Во все глаза глядели они на юго- запад...
    Прежде там видна была только простирающаяся до самого горизонта, ослепительно сияющая цветом золота пустыня. Теперь произошли пугающие изменения. Вся поверхность пустыни у горизонта почернела. И эта чернота не оставалась на месте, она распространялась, поглощая песок, приближаясь.
    Тури-Ээлль-Таан издал странный, булькающий звук, затем спросил:
    - Что это?
    Но мог бы и не спрашивать. Быть может, он и был глуповатым, заевшимся и запившимся правителем, но всё ж сердце ему подсказало - это армия народа Нъ приближалась. Эту его догадку подтвердил и советник Тши- Избба-Каан...
    Теперь со всех сторон доносились испуганные возгласы придворных:
    - Что же это такое?! Что нам делать?!
    Они поглядывали на Тури-Ээлль-Таана, ожидая, что он им подскажет, но он ничего не мог подсказать, а стоял жалкий, растерянный, облитый вином.
    Начальник стражи проговорил громким голосом:
    - А ведь в городе никто ничего не знает. Людей надо бы предупредить.
    - Да, - вместо правителя кивнул его советник. - Но только не надо говорить, что приближается армия паучьих наездников. Тогда ведь может начаться паника. Пусть несколько воинов поскачут по улицам на конях и кричат, что есть указ Тури-Ээлль-Таана: всем укрыться в домах и на улицы не выходить без особого разрешения.
    Начальник караула вопросительно посмотрел на Тури-Ээлль-Таана - тот молча кивнул. И вот уже побежали со стен, а потом и поскакали на конях несколько воинов. Издали едва донеслись их предупреждающие возгласы.
    Тури-Ээлль-Таан обратился к своему советнику:
    - Как думаешь - это поможет?
    - Вряд ли из этого выйдет большая польза, - ответил Тши-Избба-Каан. - Ведь у нас слишком мало времени... Мы неподготовлены...
    - Быть может, мы всё-таки сможем отразить это нападение? - совсем уж неуверенным, испуганным голосом спросил Тури-Ээлль-Таан. - Ведь у нас такие высокие и толстые стены. А у них только пауки. Как они сюда проберутся?
    - Они должны были об этом подумать, - проговорил Тши-Избба-Каан. - Они знают наш город. Знают, зачем сюда идут...
    - Чтобы вот его или как-там... её забрать, - с этими словами Тури-Ээлль-Таан обернулся к ЗззЭзЭ, и знаком велел вынуть у нёе и хоббита кляпы из ртов.
    Далее, правитель через переводчика начал общаться с Хобом, а уж хоббит через свою голову, передавал всё ЗззЭзЭ.
   Владыка города Арлэша говорил:
    - Ну, хорошо. Вы показали, что сильны. Я готов вести переговоры. Но на твои условия: освобождения пленных и возвращения вам рубина - Змеиного глаза, я не согласен. Пожалуй, ты получишь свободу. Но это только в качестве демонстрации моей милости. После того, как ты получишь свободу, ваша армия немедленно должна убраться восвояси.
    Хоб вынужден был передать ответ ЗззЭзЭ:
    "О, надменный правитель. Когда ты действительно увидишь нашу армию, то уже не станешь разговаривать так. Ты будешь молить, чтобы тебе было позволено выполнить мои условия, и тебе сохранили жизнь".
    Тури-Ээлль-Таан не привык, чтобы к нему обращались таким тоном, и поэтому он вскипел. Сжав свои пухлые, облитые вином и от этого уже липкие кулаки, он выкрикнул:
    - Ещё одно слово, и ты будешь сброшена со стены с камнем на шее!
    ЗззЭзЭ наградила правителя несколькими обидными прозвищами, но Хоб посчитал за лучшее их не переводить - обстановка и так складывалась напряжённой...
    Прошло несколько минут, и многое изменилось. Уже половина расстояния от горизонта и до стен была заполнена стремительно продвигающейся тёмной массой, которую составляли неисчислимые пауки и их наездники. А, между тем, из-за горизонта выдвигались всё новые и новые полчища. Если сказать, что стоявшие на стенах харадримы: и придворные и воины были испуганы и обескуражены - это ничего не сказать. Ещё совсем недавно они считали себя достаточно надёжно защищёнными, а теперь вдруг поняли, что они обречены. Оказывается все эти годы у них под боком в стране Нъ, которую просто считали слегка опасной, копились великие силы.
   Наверное, если бы Саурону в Мордоре удалось вырастить такую огромную армию орков, а потом неожиданно двинуть её на Средиземье, то ни Гондор, ни Рохан, ни эльфийские княжества не устояли бы, а были бы сразу сметены, растоптаны, выжжены, и ни эльфийские кольца, ни светлые маги, не помогли бы добрым народам...
   На лице Тури-Ээлль-Таан отразилась паника, его многочисленные жировые подбородки нервно затряслись. Он приговаривал жалобным голосом:
   - Надо немедленно отступать. Прятаться в нашем дворце!
   На что советник Тши-Избба-Каан ответил громким, решительным голосом:
   - Даже и не думайте об этом. Во дворце вам не укрыться! Там такие же стены, как и здесь. Они тоже будут разрушены, сметены. Но, отступив отсюда, с внешних стен, вы подставите под удар, разрушение весь остальной город. Правление городом вам досталось не по доблести, а по роду, но хотя бы сейчас проявите решимость и мужество...
   Тури-Ээлль-Таан был настолько испуган, что даже и не рассердился на такие дерзкие слова. Жалкий, испачканный в вине, с трясущимся подбородками, похожий больше на шута, а не гордого, воинственного харадского правителя, он обратился к ЗззЭзЭ:
   - Я согласен на все твои условия. Только не разрушайте город! Мы видим вашу силу. Мы больше не будем вам вредить... Мы... мы одарим вас золотом, бриллиантами, изумрудами... Вы сможете беспошлинно ездить через наши пустыни к морю или к Гондору, вести какую угодно торговлю. Мы можем отдать вам часть наших земель... Мы...
   Тши-Избба-Каан проговорил возмущённо и зло:
   - Что же вы предлагаете то, чего не требуют? Пощадите своих поданных... Просто постарайтесь договориться о мире, но не унижайтесь, мы ведь не рабы...
   Слова Тури-Ээлль- Таана были переданы ЗззЭзЭ, и она через Хоба ответила:
   "Мой отец - великий ЗддъЭддз, которому вы все и в подмётки не годитесь, разъярён. Также разъярены и все остальные Нъ. Это я предложила вести переговоры. Они ещё ни о каких переговорах не знают. Если вам повезёт - они пожелают вас выслушать..."
   Харадримы: и воины, и придворные испуганно переговаривались, передвигались с места на места, но во всём этом, конечно, не было смысла - им только и оставалось ждать и надеяться на то, что они будут помилованы.
   Наконец последние пауки с наездниками выбежали из-за горизонта (впрочем, никто не мог гарантировать, что там, за горизонтом, не остались и ещё запасные отряды). Всё пространство - от горизонта и почти до самых стен Арлэша теперь было заполнено неисчислимым воинством народа Нъ.
   Также было видно, что пауки хоть и построены по росту, и движутся в определённом порядке, почти идеальными рядами - всё же они очень разные. Так были там пауки относительно небольшие - не больше полутора метров, на таких сидело по одному Нъ. Но были и настоящие исполины: паучищи по семь, по десять, и даже по пятнадцать метров в высоту. А один, возвышающийся над всеми, и неспешно переставляющий свои усеянные острыми шипами лапы, имел около сорока метров в высоту, то есть - как раз в половину окружавшей Арлэшъ стены. На спине этого паука-исполина была установлена целая башня, выточенная из чёрного камня, в этой башне имелись многочисленные бойницы, и уже никто не сомневался, что оттуда полетят отравленные стрелы.
   Тури-Ээлль-Таан обратился ЗззЭзЭ совсем уж жалобным голосом:
   - Пожалуйста, попроси своего отца сменить гнев на милость.
   А Хоб передал мысль ЗззЭзЭ:
   - Она говорит, что должна вместе со мной подойти к самому краю стены. Тогда она будет кричать о переговорах и, быть может, будет услышана.
   На что Тури-Ээлль-Таан ответил:
   - Хорошо, пусть будет, как она говорит. Развяжите их...
   Стражники, опасливо косясь на ЗззЭзЭ, освободили и её и Хоба от пут. Тогда ЗззЭзЭ шагнула к Хобу, взяла его за запястье. Сильной оказалось у неё рука. Хоббит невольно поморщился - он чувствовал покрывавшую её чешую и, несмотря на то, что в этот жаркий день чешуя оставалась прохладной, такое прикосновение было совсем неприятным. Складывалось такое впечатление, что его схватила огромная ящерица.
   Вместе с Хобом ЗззЭзЭ встала среди зубцов, на самом краю стены. От страха Хоб даже позабыл, что может обращаться к ней через мысли. Он вслух закричал:
   - А-а, мне страшно! Какая высота-то! А-а!! Упадём ведь!
   Спокойный голос ЗззЭзЭ прозвучал в его голове:
   "Не бойся. Не упадём. Но ты обязательно должен быть рядом со мной".
   Ближе всех подошёл к стене тот исполинский, сорокаметровый паук с каменной башней на спине. Видно было, что на верхней части этой башни стояли несколько крепких, чешуйчатых Нъ.
   И тогда ЗззЭзЭ начала кричать. Это был оглушительный треск и стрекотание, которые могло издать только огромное насекомое...
   Правитель Тури-Ээлль-Таан обратился к переводчику:
   - Что она говорит?!
   Переводчик затрясся и прохрипел:
   - Слишком быстро. Я не понимаю... Впрочем, вот... Кричала, что вы готовы отдать сокровища и пленников... Говорит, что харадримы предлагают мир...
   С паука раздалось ответное стрекотание. В этих звуках чувствовалось куда как больше злобы, чем в голосе ЗззЭзЭ. И Тури-Ээлль-Таан спрашивал:
   - Ну, что они там кричат?
   - Не могу понять, - трясся переводчик. - Но, кажется, не о мире.
   Переводчик побоялся сказать то, что он услышал. С исполинского паука раздалось: "Мира не будет! Только уничтожение!"
   В это мгновенье ЗззЭзЭ обхватила Хоба руками и ногами, да так крепко, что у хоббита затрещали кости. Хоб простонал:
   - Что ты делаешь?
   В его голове прозвучал ответ:
   "Не пытайся вырваться. Только так ты будешь спасён".
   Из глотки громадного паука вырвалась беловатая нить. Паук мог выпускать и более толстые нити, но он уже знал, что от него требовалось (его мысли были слиты с мыслями управлявшего им Нъ). Итак, это была не толстая, но гибкая и длинная нить. Обвилась она вокруг Хоба и ЗззЭзЭ, и понесла со стены.
   - А-А-А-А-а-а-а!! - такой вопль вырвался из Хоба.
   Пожалуй, никогда прежде он так не вопил! И ещё бы: ведь под ним разверзлась бездна. Он летел с восьмидесятиметровой стены. Правда - падение его не было отвесным. Липкая нить тащила его к пауку исполину, и несчастный хоббит уже чувствовал исходящее от паука зловоние, видел многочисленные красные глаза этой твари.
   Но от ЗззЭзЭ волнами исходило спокойствие: "Не волнуйся. Он не съест тебя. Мы вместе. Сейчас меня спасут. Спасут и тебя".
   Со стен запоздало полетели слезы, но нить отдёрнулась в сторону, и стрелы пролетели мимо, и, несмотря на свою силу, лишь слегка ранили паука.
   А Хоб и ЗззЭзЭ уже оказались на вершине каменной башни, закреплённой на спине паука. Над ними склонились несколько Нъ - в их руках Хоб увидел длинные и очень узкие, похожие на жала клинки. ЗззЭзЭ верещала-трещала, в ответ звучали такие же выкрики. Конечно, Хоб не понимал ни слова: а, между тем, решалась его судьба. ЗззЭзЭ доказывала, что Хоб не харадрим, а жертва харадримов и её хороший друг, а воинственным Нъ он казался отвратительным, и они хотели его тут же прикончить. Наконец ЗззЭзЭ прикрикнула на них - напомнила, кто она такая, и они освободили от паучьих пут и её и Хоба.
   В мыслях Хоб обращался к ЗззЭзЭ:
   "Ну что - теперь удастся остановить эту войну?"
   На что последовал ответ:
   "Конечно - нет. Нъ пришли сюда мстить, а не вести переговоры"
   В это время из бойниц каменной башни в сторону стены полетели сотни отравленных стрел. Целых вихрь таких стрел ворвался в смотровую башню на стене. Стрелы разбивались об стены и потолок, а осколки их ранили придворных, правителя города Арлэша и его советника. Осколки оказались отравленными, так что все они погибли быстрее, чем Хоб в очередной раз попросил ЗззЭзЭ остановить эту войну...
   
   * * *
   
    Могучие носороги тянули каменную повозку, в которой расположились Хобсон, Белладонна и Элльраат. Надо сказать, что, несмотря на то, что снаружи пекло солнце, внутри повозки было не слишком жарко. Главное - это не открывать маленькие, расположенные в стенах оконца. Стоило только это сделать, как внутрь врывался раскалённый, иссушающий воздух пустыни.
    А носороги были привычны к такому пеклу, вот где-нибудь в Хоббитании они, наверное, умерли бы от холода. За первый же день они пробежали не менее сотни миль. Дорога вела их прямо на юг, что, конечно, не могло не радовать Элльраата, да и всех остальных...
    Когда солнце кануло за западными дюнами, Хобсон приоткрыл-таки окошко, выглянул и проговорил:
    - Ну вот: там уже не такая страшная жарища. Теперь можно и остановиться. А то меня совсем укачало... Надеюсь, мне никогда больше не доведётся путешествовать в каменной повозке.
    - Кстати, как остановить этих носорогов? - спросила Белладонна.
    И Хобсон и Белладонна вопросительно повернулись к Элльраату. Но тот мог только пожать плечами и ответил:
    - Если я живу на юге, то это вовсе не значит, что знаю что-нибудь о носорогах. - У нас такие не водятся...
    Хобсон произнёс:
    - Мы, в Хоббитании, на пони ездим, так там понятно: пони надо подгонять, оно и везёт. И останавливается, стоит ей только сказать: "Тпру". А этим носорожищам, будто нравится весь день по жаре мчаться. Я то надеялся, что они, хотя бы когда солнце зайдёт, остановятся, а нет - бегут и бегут.
    Затем Хобсон бросился к передней части повозки, распахнул оконце, закашлялся от попавшего ему в рот песка, а потом начал кричать: "Тпру! Тпру! Вот окаянные, стойте же! Стойте!". Однако, эти окрики подействовали на носорогов совсем не так, как ожидал хоббит - звери даже побежали быстрее...
    Хобсон проговорил:
    - Надо было спросить у этого, как его...
    - Нэст-илль-мэша, - подсказала Белладонна.
    - Ну да: у этого Нэста, который теперь из песка торчит, разузнать, как носорогами управлять...
    Элльраат ответил:
    - Ничего. Может, оно и к лучшему. Ведь неизвестно, какие трудности нам предстоит преодолеть, прежде чем мы доберёмся до моей родины. Так что лучше не останавливаться...
    - Мы уже больше месяца в пути, - вздохнул Хобсон.
   - Если быть точными, то шесть недель, - произнесла Белладонна. - И, несмотря на все задержки, мы бьём все рекорды по скорости...
   К счастью для них, внутри этой повозки всё было устроено для подобного затяжного путешествия. В одном сундуке нашлись питательные лепёшки и вода, а в другом - мягкие подстилки, на которых они и улеглись спать.
   Под тяжёлый, но однообразный грохот лап носорогов они довольно быстро заснули...
   
   * * *
   
   Их сон был нарушен настойчивым стуком. Проснулись они все сразу, определили, что носороги больше не бегут. А снаружи, помимо стука, доносились ещё и харадские голоса.
   Хобсон прошептал:
   - Вот так да. Неужели опять к этим извергам попали? Они же нас замучают.
   - Тише ты. Нас услышать могут, - шикнула на него Белладонна.
   А Элльраат произнёс:
   - У нас ведь есть грамота, написанная Нэст- илль-мэшем. Вроде бы, по ней нас должны пропустить...
   - Надеюсь, что там написано именно то, что нужно, - молвил Хобсон.
   - А то мы-то по харадски читать не умеем, - добавила Белладонна.
   К счастью, оконца и дверцу в этой каменной повозке можно было открывать только изнутри, а иначе харадримы уже давно схватили их как опасных врагов- хоббитов, и никакая грамота им бы уже не помогла.
   Но и теперь требовалось соблюдать осторожность. Элльраат подошёл к закрытому оконцу, прислушался. Судя по настойчивой интонации, стоявший снаружи харадрим требовал, чтобы они назвались.
   Вот повозка содрогнулась от особо сильного удара. Судя по всему, харадримы принесли какое-то камнебитное орудие. Медлить дальше было нельзя.
   Элльраат стремительно приоткрыл оконце и высунул наружу край длинной, исписанной корявым почерком Нэст-илль-мэша грамоты. Как только почувствовал, что к этой грамоте прикоснулись чужие пальцы - выпустил её, и закрыл оконце...
   Теперь все путешественники припали к закрытому оконцу и слушали. Харадримы больше не барабанили и голоса их изменились. Подозвали кого-то, кто умел читать, и тот крикливым голосом, по слогам начал читать. Такое чтение заняло достаточно много времени, и всё это время те, кто находились в повозке, боялись вздохнуть громко, ведь в очередной раз решалась их судьба.
   Когда, наконец, постучали в оконце, Хобсон отдёрнулся и случайно ударил своим затылком по лбу Белладонны.
   Прозвучавший снаружи голос харадрима уже не выражал злобы и насторожённости - это был вполне приветливый голос. Но ни одного слова они так и не поняли...
   Хобсон обратился к своим друзьям:
   - Ну, стало быть, этот Нэст нас не обманул...
   - Только надо грамоту обратно забрать, - шепнула Белладонна.
   Делать нечего - Элльраату снова пришлось приоткрыть оконце. В отверстие просунулся край грамоты. Элльраат схватил его, дёрнул. Но, оказывается, харадрим ещё держал грамоту, и не думал, что Элльраат дёрнет так сильно. В результате, грамота разорвалась на две половины. Нижняя часть, с росписью и печатью Нэст-илль- мэша очутилась в руках Элльраат, а верхняя, где, собственно, и был текст, осталась в руках харадрима.
   Из груди Хобсона вырвался жалобный вздох: "О-о-ох". А снаружи наперебой зазвучали голоса харадримов. Судя по интонациям, они извинялись. Вот несколько раз несильно, но настойчиво стукнули в дверь.
   Элльраат закрыл оконце, обернулся к своим друзьям и проговорил:
   - Это я виноват, что так сильно дёрнул. Но что теперь делать?..
   - Судя по всему, они предлагают нам выйти, чтобы заклеить грамоту, - ответила Белладонна.
   - Ни выйти, ни объяснить им мы ничего не можем, - сказал Хобсон.
   - А мы и не будем выходить, - отозвался Элльраат.
   И вот он снова приоткрыл оконце и высунул наружу половину грамоты. Её не сразу взяли, но когда юноша сделал ей несколько нетерпеливых движений, её всё же приняли.
   Снова пришлось закрыть оконце, и ждать...
   Время тянулось мучительно медленно, и уже начало казаться им, что харадримы раскрыли их обман, и сейчас снова начнут терзать повозку своим камнебитным орудием. Однако этого не произошло, и через какое-то время стук повторился.
   Элльраат приоткрыл оконце, и, насторожённый, замер, готовясь схватить грамоту. Но край грамоты не показывался, зато снаружи донёсся голос харадрима.
   Хобсон шепнул Белладонне:
   - Он чего-то требует.
   Хоббитка пихнула его локтем, и ничего не ответила.
   А что мог сделать Элльраат? Ни одного слова он сказать не мог, и тогда издал звук: "Кхе-кхе!" - постаравшись выразить в нём как можно больше гнева и нетерпения.
   Снаружи снова заговорили харадримы. Теперь они ничего не спрашивали у Элльраата, а переговаривались друг с другом - решали, что делать с подозрительной повозкой.
   Всё это время Элльраат держал оконце приоткрытым, ждал. Хобсон и Белладонна прижались к стене, чтобы их случайно не заметили. Снаружи врывался раскалённый воздух пустыни, и им уже тяжело было дышать, по лицам скатывались капли пота.
   И снова Элльраат издавал звук "Кхе- кхе!".
   И тогда через оконце на пол упала склеенная грамота. Хобсон тут же подхватил её, прижал к груди, и отскочил в тёмный угол. Ну а Элльраат захлопнул оконце.
   Однако, эпопея с оконцами на этом не закончилась. Теперь стучали в переднее оконце.
   - Ну чего же им ещё от нас надо? - жалобно простонал Хобсон.
   - Я так понимаю, они нас о чём-то предупреждают, - ответила ему Белладонна.
   Элльраат подошёл к переднему оконцу и выдохнул как можно громче: "Кхе-кхе!". Это подействовало: раздался свист, повозка вздрогнула и покатилась, загремели тяжёлые лапы носорогов.
   Только через несколько минут Элльраат решил приоткрыть оконце, и выглянуть...
   И снова ослепительно палило с неба солнце, и снова простирались, дыбились дюнами нагретые, ослепительно сияющие пески. Никаких следов харадримов уже не было видно...
   - Эх, так и не узнали мы, как этими носорогами управлять, - произнёс Хобсон.
   - Ну, спросил бы у харадримов. Может, они подсказали бы тебе, - съязвила Белладонна.
   - Но они как-то так особенно свистнули... - молвил Хобсон, и тут же сам свистнул.
   Получилось у него похоже на харадримов. Во всяком случае, носороги его поняли и побежали ещё быстрее.
   - Они вообще когда-нибудь устают? - подивился хоббит.
   - Пускай бегут, главное, чтобы не надорвались, - сказал Элльраат.
   Носороги бежали весь тот день, до самых сумерек. А потом началась песчаная буря. Именно о песчаной буре и предупреждали путешественников харадримы...
   
   * * *
   
    - Темнеет, - проговорил, приоткрыв оконце, Хобсон.
    - Что-то уж больно быстро темнеет, - отозвалась от другого оконца Белладонна. - Солнце и ещё уйти не успело, а уже такая темнотища. И небо, кстати, такое багровое, зловещее
   - Словно бы кровью залитое, - подтвердил Хобсон.
   - Ты скажешь тоже, - рассердилась Белладонна. - Вечно какие-то ужасы придумываешь.
   - Ужасы, которые потом сбываются, - произнёс Хобсон.
   А переднее оконце приоткрыл Элльраат, глянул туда, и тут же сказал:
   - Впереди тьма.
   Хоббиты подбежали туда, по очереди выглянули. Хобсон воскликнул:
   - Вот это настоящий ужас! А небо багрового цвета и у нас в Хоббитании можно увидеть.
   Но Хобсон был не совсем прав: именно такого неба в Хоббитании никогда нельзя увидеть. Здесь, на дальнем юге цвета у неба, в любое время суток были другими...
   Но уж во всяком случае, никогда нельзя было увидеть в Хобитании такой страшной, вздымающейся от земли и до неба стены тьмы. Казалось, что и звёзды, которые только-только начинали разгораться, эта тьма пожирала...
   Вдруг Хобсон задрожал и спросил:
   - Неужели это Чёрная смерть? Неужели она нашла нас?..
   Элльраат покачал головой и ответил:
   - Нет, на Чёрную смерть не похоже. Но хорошего от этой тьмы ждать всё равно не приходится
   Тут навстречу им рванул порыв неожиданно холодного ветра, швырнул через оконце песок.
   - А-а, я ослеп! - вскрикнул Хобсон и, закрыв ладонями лицо, повалился на пол.
   Над ним склонились Элльраат с Белладонной, помогли подняться, затем - усадили на мягкую подстилку.
   - Как сильно песком ударило, - жаловался Хобсон. - Ничего не вижу...
   - Да и мы ничего не видим, - ответила Белладонна. - Снаружи - тьма, а у нас тут нет никакого светильника.
   Элльраат осторожно приоткрыл боковое оконце и выглянул. Проговорил:
   - Песок летит, ветер усиливается, а ведь это ещё только начало бури. Сразу скажу: на моей родине таких бурь не бывает.
   - И у нас в Хоббитании о таком кошмаре не слыхали, - молвил Хобсон.
   Элльраат продолжал рассказывать:
   - Так, я вижу: носороги свернули с дороги. Они бегут к дюнам. Видно, они не такие уж и тупые животные, и не будут бежать на верную погибель...
   Через пару минут повозка остановилась...
   Теперь снаружи доносился только свист ветра.
   Элльраат произнёс:
   - Носороги укрылись за дюной. Но всё равно - там столько песка летит! Уже почти ничего не видно. Всё - закрываю...
   Элльраат закрыл оконце.
   Теперь их окружал кромешный мрак. Они сидели на своих местах, и ждали, когда же кончит выть буря. Но завывания ветра не только не прекращались, но и усиливались.
   В конце-концов, даже и каменная повозка перестала им казаться надёжным укрытием. Уж слишком могучей была разбушевавшаяся стихия пустыни. Вот схватит их и понесёт, а потом бросит в море, где они, конечно же, утонут...
   Так проходили минуты, а ветер всё выл и выл...
   Наконец Хобсон молвил:
   - Мне эти носороги вначале совсем не нравились. А теперь я за них даже волноваться начал. Выживут ли?..
   - Выживут, выживут, - произнесла Белладонна.
   - А ты откуда знаешь? - буркнул Хобсон.
   - Я просто надеюсь. А ты угнетаешь себя всякими мрачными фантазиями. Все будем живы, и завтра продолжим своё путешествие на юг. А сейчас - спать...
   - Заснёшь тут, - проворчал Хобсон.
   Но, тем ни менее, и Хобсон и Белладонна очень быстро заснули. И только Элльраат не находил себе места. Всё думал Элльраат о Княженице. Где теперь найти эту чудесную траву, на что надеяться?.. Только на чудо. Но возможно ли такое чудо, ведь не даром же старец Элльххиль оправил его так далеко на север. Значит, на юге эта трава не росла...
   А Хобсону и Белладонне в это время снился один и тот же сон:
   Они видели громадное полчище пауков. Размерам некоторых из этих тварей позавидовала бы и знаменитая паучиха Шелоб, которая когда-то едва ни сожрала хоббита Фродо. Среди пауков ходили странные чешуйчатые твари, а ещё там был Хоб.
    Хоб казался таким маленьким, таким беспомощным! Но, по крайней мере, его никто не трогал. Даже и поднесли ему какую-то еду, от которой Хоб отказался. Но на всю эту странную рать тоже надвигалась песчаная буря.
   Никто особо не волновался: похоже, что чешуйчатые знали, как защитить себя от бури. Вот Хоб огляделся, и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, осторожно достал из- за пазухи несколько длинных, темно-зелёных листьев. Хобсон и Белладонна подумали: "Аге! Да это же Княженица. Вот оно - наше спасение..."
   
   * * *
   
    Разбудил Хобсона и Белладонну Элльраат. Хобсон приподнялся, прислушался, усмехнулся и произнёс радостно:
    - Ну вот. Буря не воет, а мы живы. Теперь осталось только заставить носорогов бежать также проворно, как и накануне. Только темнотища-то какая! Разве ещё ночь не закончилась?
    На что Элльраат ответил:
    - Думаю, что ночь уже закончилась. Только свет сюда совсем не проникает, потому что нас занесло песком.
    - Как занесло? - ахнула Белладонна.
    Хоб бросился было к оконцу, но Элльраат окликнул его:
    - Не советую тебе этого делать. Я уже пробовал открывать.. Песка только насыпал. А потом еле закрыл...
    - Душно-то как, - пожаловалась Белладонна.
    - Естественно. И с каждой минутой у нас будет оставаться всё меньше и меньше воздуха.
    - Значит, придётся открыть дверцу и выкапываться отсюда, - произнёс Хобсон.
    - Собственно, для этого я вас и разбудил, - сказал Элльраат.
    Но в это время в каменную крышу повозки раздался настойчивый и очень громкий стук. Белладонна произнесла:
    - Ну вот, кажется, нас уже нашли. Хотелось бы знать: добрые это существа или злые?
    На что Хобсон ответил:
    - У меня складывается такое впечатление, что в этом Хараде вообще никого доброго нет.
    Тут раздался оглушительный треск и от потолка отвалились несколько камешков. В образовавшуюся трещину метнулись солнечные лучи.
    Элльраат проговорил весьма мрачно:
    - Сейчас мы и узнаем, кто к нам пожаловал...
   
   
 &n bsp; 
   Глава 14
   "Дорога в сумерках"
   
    Тээлээдэ лежал на спине в выемке, и часто, глубоко вдыхал холодный воздух. Глаза его были закрыты, а когда Изумбрас поинтересовался, как он себя чувствует, то Тээлээдэ ничего не ответил.
    Вместо Тээлээдэ ответил ледяной Свет:
    - Не тревожьте его расспросами. Сейчас он набирается сил. Смерть уже отступила от него.
    Ууиинээ приподнялся, выглянул из выемки и произнёс:
    - Зато нам предстоит самим идти к Чёрной Смерти. Вон её замок. Высится, полнеба заслоняет. И, кажется, в замке этом тысяча окошек, и из каждого окошка пялятся на нас глаза вражьи...
    И снова говорил Свет:
    - Чёрная смерть не думает, что кто-то может пожаловать в её владения. Так что у нас есть шанс пройти туда незамеченными, если мы будем скрываться в таких вот выемках и двигаться осторожно. А теперь отдыхайте...
    Они думали, что заснуть не удастся. Холод и пронзительные, страшные завывания ветра - не самая лучшая колыбельная. Но, стоило им только закрыть глаза, как пришёл сон - глубокий и тёмный.
   
   * * *
   
    Разбудил их Свет. Изумбрас потёр холодной ладонью холодный лоб и проговорил:
    - У-у-уф, даже страшно становится. Будто и не заснул, а умер...
    Он посмотрел наверх, в слабой надежде увидеть хотя бы маленький просвет среди туч. Но надежда оказалась тщетной - ни малейшего просвета не было, а тучи по-прежнему неслись, клокотали, по-прежнему завывал ветер. Но к вою ветра они уже привыкли - он стал для них таким же привычным, как тиканье часов в комнате.
    Опять похрустели успевшим уже надоесть и вызывающим отвращение питательным льдом. И было бы им совсем мрачно и плохо, если бы не Тээлээдэ - он теперь даже улыбался, а рана его зажила. Да и Изумбрас поправился - не выглядел таким бледным, призрачным, как прежде. Он тоже натянуто улыбался...
    И снова, приподнявшись над краем выемки, глядели они на замок Чёрной смерти, который заполонял полнеба.
   Свет проговорил:
    - Мне, в отличие от вас, не нужен сон. И, пока вы спали, я наблюдал. Видел слуг Чёрной смерти. Они проходили совсем близко.
    - И ты даже не разбудил нас! - возмутился Ууиинээ.
    - А зачем мне было вас будить? Вы бы начали дёргаться, и тогда бы вас точно заметили, а так спали, как мёртвые.
    - Лучше не говори так. У меня действительно такое чувство, что я не спал, а в царстве мёртвых побывал, - скороговоркой произнёс Изумбрас.
    - Ты недалёк от истины, отец, - с почтением в голосе произнёс Свет. - Здесь ведь обязательно нужны дозорные, и не только для того, чтобы высматривать врагов, а чтобы разбудить спящих. Таково уж свойство этих проклятых мест: заснёшь, а потом и не проснёшься до скончания веков.
    - Мне это совсем не нравиться, - поёжилась Эррэнника. - Забыться мёртвым сном здесь?.. Бр-р! Уж лучше было броситься в ледяные воды моря!
    - Но пока вас буду сторожить я - охранник, не знающий, что такое сон, - проговорил Свет. - Только предупреждаю: если со мной что-нибудь случится, на привалах выставляйте дозорных.
    Изумбрас подошёл к нему, положил ладонь на холодный затылок Света и сказал:
    - С тобой ничего не случится. Мы уже привыкли к тебе, ты... береги себя...
    - Просто у меня дурные предчувствия, - ответил Свет.
    - Но предчувствиям не всегда стоит верить, - произнёс Изумбрас.
    - Моим - всегда, - молвил Свет.
    - Да уж, - согласился с ним Ууиинээ. - Если бы тогда я послушал тебя, то Тээлээдэ...
    Но сам Тээлээдэ дружески хлопнул Ууиинээ по плечу, и сказал:
    - Всё хорошо. Всё забыто. Я не держу на тебя зла. Ведь ты ранил меня не по своей воле.
    А Изумбрас, склонившись над Светом, говорил ему:
    - Ты береги себя.
    - Ты тоже береги меня, отец. Убери ладонь с моего затылка, а то очень жарко...
    Изумбрас отдёрнул ладонь, и увидел, что по ледяному затылку Света прокатились несколько растопленных его пальцами капель. Всё что мог сказать хоббит это:
    - Прости меня...
   
   * * *
   
    Они шли, выбирая такие места, где ветер дул не слишком сильно. Если впереди стоял многометровый тёмный клык, так к этому клыку они и продвигались, и клык невольно защищал их от настойчивого ветра.
    Свет сидел на плече Ууиинээ и оглядывался (Ууиинээ был самым высоким из них, а его меховая одежда снаружи была достаточно холодной, чтобы не повредить Свету). Уже несколько раз он предупреждал путников: "Враги!", и тогда все они бросались в расщелину или выемку, если таковая находилась поблизости. Если же ни расщелины, ни выемки не наблюдалось, то они падали прямо на тёмную поверхность, и лежали, не шевелились до тех пор, пока Свет ни говорил:
    - Можно идти.
    Тогда они поднимались и шагали дальше...
    Вот и первый привал. Выбрали ничем особо не примечательное место, и, измождённые, повалились. Тээлээдэ спрашивал слабым голосом:
    - Ну, сколько мы прошли?.. Кажется, миль двадцать, не меньше...
    Свет произнёс:
    - Не больше трёх миль. Просто дорога очень тяжёлая. Спите, а я буду следить, и разбужу вас...
    И опять, как только они закрыли глаза, навалилось тяжёлое, тёмное забытьё. И никому, кроме Тээлээдэ, ничего не снилось.
   Тээлээдэ сначала тоже ничего не видел, а потом понял, что вокруг клубиться тёмная, снежная мгла. Ветер надрывался ещё сильнее и громче, чем прежде. Но вот летящие снежинки раздвинулись, образовав подобие туннеля, в конце которой можно было разглядеть два высоченных, причудливо переплетённых меж собой тёмных клыка. Страшно, неприветливо выглядели эти клыки, но, приглядевшись, Тээлээдэ заметил, что возле тех клыков вроде бы проблеснуло что-то. Тээлээдэ уже соскучился по свету, он знал, что свет излечит его, вот юноша и бросился к клыкам. Бежать было легко, ведь Тээлээдэ совсем не чувствовал своего тела...
    И вот он уже добежал. Оказалось, что возле двух сплетённых клыков была не просто выемка, а настоящая пещера. В сумраке этой пещеры сидела на тёмной скамье девушка, совершенно замёрзшая, превратившаяся в ледяную статую, но и в таком состоянии всё ещё прекрасная. Казалось, стоит только позвать её или легонько прикоснуться, и она тут же оживёт, одарит приветливой, сияющей улыбкой...
    Но не успел Тээлээдэ к ней прикоснуться, как был разбужен довольно резким толчком. Это Свет его разбудил, и произнёс своим скрипучим, и отнюдь не мелодичным голосом:
    - Пора идти.
    Тээлээдэ был рассержен. Он вообще давно так сильно не гневался. Это ледяное существо посмело нарушить самый прекрасный в его жизни сон, вернуло в реальность, которая казалась такой мрачной, такой мучительной...
    Свет поинтересовался:
    - Что-нибудь случилось?
    - Нет, - буркнул Тээлээдэ.
    - Если ты видел что-нибудь во сне, то лучше расскажи. Здесь есть такие силы, которые желают поглотить вас, но нет сил, которые были бы вам друзьями. И одна из враждебных сил может завладеть кем-нибудь из вас...
    - Да что ты такое мелишь?! - раздражённо воскликнул Тээлээдэ.
    Остальные посмотрели на него с удивлением. Эррэнника спросила:
    - Что с тобой? Я ещё никогда не видела таким мрачным...
    - Ничего... Всё нормально... Просто я устал от этой мглы, - сказал почти правду Тээлээдэ.
    - Мы все устали, но надо вспоминать лучшие мгновенья нашей жизни, - наставительно проговорил Изумбрас.
    С отвращением похрустели они питательным льдом, и двинулись дальше. И снова изматывающий, долгий- долгий переход, постоянное напряжение, падения в выемки или прямо на поверхность, когда Свет восклицал: "Враги!", и ещё много-много неприятностей...
    Наконец, промучившись ещё несколько миль, они повалились в очередную расщелину. Все, кроме Тээлээдэ, тяжело дышали, и думали только о сне.
   Ну а Тээлээдэ заметил, что примерно в пятистах шагах от них торчат два причудливо переплетённых клыка - именно такие клыки он видел во сне. Украдкой посмотрел он на своих друзей: может, рассказать им?..
   И тут же юноша отверг эту мысль. Он испугался: вот Свет начнёт твердить, что это наваждение, что, если пойдут они туда, то только смерть там найдут.
   Тээлээдэ сам себе говорил: нет - я не мог ошибиться. Они, хоть и друзья мне, а не поймут меня. Но ведь я точно знаю, что ещё и раньше, ещё даже до появления Чёрной смерти видел эту заледеневшую деву в своих снах. Она - моя судьба. Вот разбужу её, и пойдём мы дальше вместе, а потом и на родину вернёмся, и там будем жить долго и счастливо, как муж и жена.
   Свет произнёс:
   - От замка Чёрной смерти надвигается сильная буря, но пусть это не беспокоит вас. Здесь, в этом укрытии, вы можете чувствовать себе в безопасности. Я буду сторожить их. А когда разбужу - буря уже закончится.
   Первым закрыл глаза Изумбрас и тут же заснул, за ним заснули Ууиинээ и Эррэнника...
   Не спали только Тээлээдэ и Свет. Тээлээдэ прикрыл глаза, но держал себя в напряжении, готовый в любое мгновенье вскочить и бежать к своей заветной цели.
   Теперь Свет стал для Тээлээдэ настоящим врагом. Ведь Свет следил и мог не пустить его к счастью. Ну а то, что это счастье могло оказаться и мнимым, Тээлээдэ старался не думать...
   Ждать пришлось очень долго.
   Вой ветра усилился. Над выемкой полетели колючие толи снежинки, толи куски льда. Всё больше и больше их становилось, всё сильнее выл ветер. И, наконец, таким оглушительным стал грохот разбушевавшийся стихии, что, казалось, закричи своему другу на ухо, а он всё равно ничего не услышит. Тем ни менее, все лежали, погрузившись в своё глубокое забытьё, не двигались. Не двигался и Тээлээдэ...
   Но вот какое-то движение в стороне привлекло внимание Света. Быть может, там двигались слуги Чёрной смерти. Это было неважно, а главное, что Свет отошёл в другую сторону весьма протяжной расщелины, и его теперь практически не было видно.
   Тогда Тээлээдэ совершил то, к чему он так долго готовился - он вскочил, и бросился бежать к сплетённым клыкам...
   И, также как и в видении, несущиеся навстречу снежинки (или это всё-таки были кусочки льда?), расступились перед ним, образовав туннель, в конце которого виднелись клыки. Тээлээдэ бежал, выставив перед собой руки, и пристально вглядывался - жаждал поскорее увидеть тот чистый свет. И... увидел. Теперь уже последние сомнения оставили его. Он радостно вскрикнул...
   Он буквально влетел в пещеру под клыками. И там, на тёмной скамейке сидела обледеневшая дева. Тээлээдэ пристально вглядывался в неё, и ждал, что она оживёт.
   Тээлээдэ думал: "Я прибежал, значит она должна ожить".
   Конечно, это были весьма наивные мысли, и их можно простить Тээлээдэ, если вспомнить, что он был совсем юным, и кровь у него была, в отличии от всего царства Чёрной смерти, горячей.
   Тээлээдэ ждал, а дева не шевелилась. Наконец ждать стало невтерпёж. Тогда Тээлээдэ нагнулся, провёл по её лицу ладонью. И, поцарапался...
   Капля крови выступила на его ладони, попала на губы девушки. Та пошевелилась, заскрипела, потянулась к нему...
   Тээлээдэ сам хотел броситься к ней, помочь подняться со скамейки, но тут увидел её глаза.
   Эти глаза оказались непроглядно чёрными. В них не было ни разума, ни чувства - только смерть. Тээлээдэ содрогнулся, отступил на шаг и спросил:
   - Кто ты?
   Дева не ответила, но по телу её пошли трещины, в трещинах Тээлээдэ видел тьму. Время на раздумья не было. Он развернулся и из всех сил побежал обратно. Ветер бил ему в спину, подгонял, но всё равно юноше казалось, что он бежит не достаточно быстро, и она нагоняет его...
   Вот, наконец, и расщелина. Тээлээдэ прыгнул в неё, там едва не столкнулся со Светом. И Тээлээдэ сразу закричал:
   - Ты был прав! Я поступил глупо! Там какое чудище! Боюсь она... оно идёт сюда!
   Несмотря на оглушительный свист ветра, Свет всё же услышал Тээлээдэ, и он тут же начал толкать спавших. Те просыпались нехотя, но очень уж настойчивыми были толчки Света.
   И вот они уже на ногах. Изумбрас проговорил усталым голосом:
   - Ведь буря ещё не закончилась... Зачем же ты нас разбудил?..
   Свет сказал так громко, что его все услышали:
   - Сюда приближается чудовище.
   - Чудовище? - испуганно крикнула Эррэнника.
   - Это я её... то есть его разбудил, - горестно вздохнул Тээлээдэ.
   - Смотрите, смотрите! - вскричал Ууиинээ, и все повернулись не на его крик, а на движение его руки.
   Со стороны переплетенных клыков наползало нечто расплывчатое, извивающееся чёрными щупальцами. Но из-за обилия несущихся в воздухе снежинок-льдинок невозможно было разглядеть это кошмарное создание.
   - Что это?! Неужели Чёрная смерть, - закричал Изумбрас.
   - Не думаю, - ответил Свет. - Если бы Чёрная смерть оказалась здесь, то она сразу бы вас поглотила. Но здесь и без Чёрной смерти достаточно злых сил. Нечто спало, дожидалось своего часа, а теперь охотится на нас. Ну... бежим...
   Бежать против ветра было невозможно, и они вынуждены были бежать в ту сторону, откуда пришли, прочь от замка Чёрной смерти.
   Один раз Изумбрас решил оглянуться, и едва не ослеп от хлестанувших по его лицу острых ледышек. Но всё же он успел разглядеть, что кошмарная тень не только не отстала, но уже почти догнала их.
   И тут закричал Свет:
   - Впереди трещина! Прыгайте!
   Изумбрас вспомнил, что когда они ещё шли вперёд то прыгали через эту широкую, показавшуюся ему бездонной трещину.
   Тогда Тээлээдэ, бок которого ещё не совсем зажил, едва не сорвался, но Ууиинээ подхватил его за руку и вытащил. Теперь прыгать было легче, ведь ветер подгонял их в спины.
   Изумбрас перепрыгнул, снова оглянулся и тут увидел, что Свет остался на той стороне трещины. Смотреть дальше было невозможно - ледышки слепили. Изумбрас прикрыл лицо ладонью и кричал:
   - Скорее! Прыгай! Что ты там стоишь?!
   Ветер донёс до него ответ Света:
   - Вам не убежать! Оно догонит вас! Я должен сделать это!
   Изумбрас упал на живот, и слегка приподняв голову, увидел, как Свет вцепился в чёрное щупальце, и с невиданной силой дёрнул его в трещину. И Свет и чудище канули в бездне.
   Страшная усталость навалилась на Изумбраса. И последнее, что успел подумать хоббит было: "Совсем как Гэндальф на Морийском мосту. Гэндальф спас своих друзей и пал вместе с Барлогом в пропасть. Также и Свет..."
   
   * * *
   
    Очнулся Изумбрас от настойчивых толчков в плечо. Тут вскочил и, ещё ничего не разобрав, вскрикнул:
    - Спасайте Свет, скорее!
    Но в ответ ему прозвучал печальный голос Тээлээдэ:
    - Света больше нет с нами. Уже несколько часов прошло с тех пор, как он вместе с тем чудищем в трещину провалился.
    И ещё более печальным голосом молвила Эррэнника:
    - Мы действительно не могли ему помочь.
    А Ууиинээ добавил:
    - Мы оттащили тебя от трещины, и укрылись неподалёку, в выемке. Бежать дальше не имело никакого смысла из-за бури... Эти снежинки-ледышки, они ведь не просто по лицу хлестали, они силы выжимали. Ещё немного, и мы бы повалились без чувств, как и ты. Но только нас некому было бы разбудить...
    - Да. Конечно, - Изумбрас несколько раз провёл ладонью по лицу, словно бы пытаясь стряхнуть оцепенение. - Обязательно кто-нибудь должен дежурить, иначе некому будет разбудить спящих...
    Он, приподнявшись над краем выемки, огляделся. Буря прекратилась, но спокойствия в царстве Чёрной смерти не было. По-прежнему неслись над головой рваные, но непроглядные тучи, по- прежнему перед ними лежала тёмная, испещренная трещинами и дыбящаяся клыками долина. И над всей этой долиной возвышался жуткий замок Чёрной смерти.
    Теперь этот замок занимал большую часть неба, а, стало быть, их труды не прошли напрасно, и они приблизились к нему. Стараясь отогнать гнетущие мысли об Свете, Изумбрас поинтересовался у своих друзей:
    - Ну, как вы думаете: скоро ли до этого замка дотопаем?
    На что Ууиинээ ответил:
    - Думаю, если все силы приложим, то через три больших перехода у его подножия окажемся.
    - А что ты называешь "большим переходом"? - спросил Изумбрас.
    - Ну, большой переход - это значит, пока совсем не вымотаемся. Ну или ровно столько сил оставит, чтобы первому стражу два часа посидеть, не засыпать...
    - Рискованно, - покачал головой Изумбрас. - И у первого и у второго стража больше сил должно быть.
    - Я понимаю, - вздохнул Ууиинээ. - Но... посмотри на меня, посмотри на остальных. Мы же не такие, какими были прежде. То есть, мы, конечно, не превратились в чудищ, но всё же мы теперь не просто бледные, мы словно бы источились изнутри и снаружи. Я вот так чувствую, что ещё немного времени пройдёт, и я вообще в тень превращусь, лишусь тела, и полечу вместе с ветром.
    Изумбрас задумался, потом кивнул и произнёс:
    - Да, ты прав. Тоже самое чувствую и я, и...
    Он обвёл взглядом друзей. Эррэнника и Тээлээдэ, кивали говорили:
    - Да... очень плохо себя чувствуем... Кажется, сейчас половину жизни отдал за то только, чтобы увидеть солнечный свет...
    Вот они собрались и пошли.
    Часто оглядывались по сторонам, но ничего подозрительного не замечали. Ууиинээ произнёс:
    - Не нравится мне это...
    - А что? Пока, вроде всё тихо. Чего ещё желать в этой проклятой, тёмной стране? - сказал Тээлээдэ.
    - Вот мне и не нравится, что всё тихо, - ворчал Ууиинээ. - Ведь этот свет постоянно врагов выглядывал. Помнишь, как мы шли? Сто шагов сделаешь, и тут - тревога - падаем или в расщелину кидаемся.
    На что Эррэнника ответила:
    - Я понимаю, о чём ты... Быть может, Свет был внимательнее, чем мы. Быть может, нас уже заметили, готовятся напасть, а мы ничего не знаем...
    - Ладно, хватит этих мрачных разговоров! И так тошно... - взмолился Тээлээдэ.
    Дальше шли молча, постоянно озираясь. Нельзя сказать, что они не замечали ничего подозрительного. Вообще, всё, что они видели, было подозрительным. Из-за любого, вздымающегося на метры клыка, могло выскочить чудище; из любой расщелины могло вытянуться щупальце. Подобные кошмарные образы в этой стране мрака было легко представить и, напротив, что-нибудь красивое, хрупкое, казалось невозможным...
    Изумбрас пытался считать шаги, но никак не доходил больше, чем до ста. Мысли его постоянно сбивались. Он чувствовал (или ему только чудилось?) тяжёлые, злобные, гнетущие взгляды, но откуда за ним наблюдают, не мог определить...
    Всему приходит конец, и этот мучительный переход закончился. Путешественники остановились в сотне шагов от очередной, довольно широкой трещины. Перепрыгивать через эту трещину просто не было никаких сил...
    Там, под аркой изгибающимся клыком, нашли они выемку, которая показалась им достаточно удобной. Спинами уперлись в её крутые склоны, и так уселись. Стали тянуть жребий. Первому выпала очередь дежурить Изумбрасу. Хоббит заверял своих друзей:
    - Вы во мне не сомневайтесь. Я хоть и устал, а не позволю себе заснуть. Ведь это будет верной погибелью для всех нас.
    - Да, да, конечно, - кивали они.
    - Не забудь разбудить меня через два часа. Будет моя очередь дежурить, - без всякой охоты проговорил Тээлээдэ.
    И вот все они, кроме Изумбраса заснули. Хоббит же уселся поудобнее, и начал бормотать себе под нос: "Вот они говорят: через два часа разбудить. А как тут определить - прошло два часа или нет. Солнца-то не видно. И сумеречно всегда, так что и не определить: день сейчас или ночь. Ладно, буду считать... Хотя и считать здесь невозможно... Все мысли путаются... Что за распроклятое место..."
    Изумбрас смотрел в одну сторону, потом в другую. Потом ходил между стен выемки. Так он и коротал время. Опять начал нанимать холод...
   - Интересно, прошло два часа или нет?.. Кажется, что прошло двадцать часов, - бормотал Изумбрас. - Но нет, конечно, это всегда в таких случаях чувства обманывают. Вот разбужу я их и окажется, что прошло только двадцать минут. Хотя, кто это докажет?.. Ну да ладно. Пусть ещё поспит этот Тээлээдэ. Ему ведь отдых нужен. Рана-то ещё не совсем зажила...
   Он решил, что ещё двадцать раз медленным шагом пройдётся от одного края выемки до другого, а потом будет будить Тээлээдэ. Прошёлся десять раз, потом в очередной раз сбился со счёта...
   Тогда он опустился на корточки возле стенки, обхватил голову руками и проговорил:
   - Надо что-то делать... А то я очень устал... Просто никаких сил нет... Наверное, всё же надо будить...
   Но он не смог договорить. Словно бы какая- то сила зажала ему рот... Голова его низко опустилась, и он... заснул...
   Мысль о том, что он заснул, показалась Изумбрасу настолько ужасной, что встряхнул-таки головой, открыл глаза и увидел...
   Через дальний от него край выемки, именно там, где сидели три его друга, перетекала какая-то серая хмурь. Эта хмурь уже поглотила в себя Тээлээдэ и Эррэннику. Оставался один только Ууиинээ.
   Изумбрас закричал дурным голосом и бросился к своему другу. Но, не добежал. Страшный, ни с чем не сравнимый холод ударил его, оглушил, у Изумбраса подогнулись колени, и он упал. Глаза болели, слезились. Но всё же он видел, как Ууиинээ обрастает льдом, теряет привычные, человеческие формы.
   А серая хмурь не останавливалась - она словно бы текла по воздуху и подобралась уже совсем близко к Изумбрасу. Ещё немного, и он сам зарастёт льдом!
   Хоббит вскочил на ноги и побежал. Он бежал так долго, сколько мог. За всё это время ни разу не обернулся, но, казалось ему, хмурь преследует его по пятам. Наконец на его пути предстала очередная выемка, и он в неё рухнул, едва не расшибив грудь. Он лежал, не двигался, и ждал, что сейчас обледенеет. Бежать дальше просто не было сил. Изумбрас чувствовал себя проигравшим.
   Но, несмотря на холод, леденеть он пока не собирался. Отдышавшись, Изумбрас подполз к краю выемки, приподнялся, выглянул. Серой хмури не было видно, и только выл по- прежнему ветер, да высился над этим мрачным царством замок Чёрной смерти.
   И тогда Изумбрас начал ругать себя:
   - Дурак! Трус! Это ж надо - убежал! Удрал! А надо было сражаться, защищать своих друзей!..
   Но, потом, немного успокоившись, Изумбрас понял, что поступил правильно: сражаться с той хмурью он не мог. Хмурь бы поглотила его. Главным его упущением было то, что он позволил себе задремать, если бы он увидел эту хмурь раньше, если бы разбудил своих друзей... Впрочем, так долго можно было терзать самого себя и потерять последние силы.
   Но силы ещё нужны были Изумбрасу. В одиночку он не собирался идти к замку Чёрной смерти; понимал, что по пути заснёт, и не проснётся. Но он собирался хотя бы вернуться к своим замёрзшим друзьям и, быть может, умереть рядом с ними...
   Всё же он много пробежал, и ему ещё долго предстояло искать ту выемку, в которой он их оставил...
   
   * * *
   
    Наконец, Изумбрас нашёл своих друзей. Серая хмурь убралась, оставила их, погружённых в ледяные глыбы. Там они и застыли в тех же позах, в каких и спали.
    Хоббит по очереди подошёл к каждому из них, постучал пальцем по льду. Была у него надежда, что они хотя бы немного пошевелятся. Но они не шевелились. Изумбрас произнёс:
    - И всё же я верю, что вы живы. Я освобожу вас изо льда, и вы оттаете. Мы снова будем дежурить по очереди; будить друг друга, когда это потребуется. Главное, мне самому не заснуть. Но как же хочется спать.
    Изумбрас несколько раз глубоко зевнул, потом нагнулся, пошарил по дну выемки, и нашёл там достаточно острый и тяжёлый кусок того тёмного и холодного вещества, из которого состояло всё царство Чёрной смерти. И хоббит принялся долбить по глыбе, в которую был вморожен Ууиинээ.
   
   
    
   Глава 15
   "Разделённые дюнами"
   
    Хоб видел, как пауки народа Нъ штурмовали золотистые стены города Арлэша...
   Харадримы не были готовы к такой атаке, они, хоть и метали стрелы, но - всё тщетно. Несколько пауков погибло, но тут с больших, десяти и двадцати метровых пауков полетел такой вихрь отравленных стрел, что, если на стенах ещё и остались какие-то защитники, то они уже не смели показываться...
   Хоб находился рядом с ЗззЭзЭ на верхней площадке каменной башни, установленной на спине самого высокого, сорокаметрового паука. В очередной раз позабыв, что он может обращаться к ней в мыслях, он взмолился вслух:
   - Уговори своего отца! Ведь он главный, он может остановить эту бойню!
   В это мгновенье пауки пробили ворота и рванулись внутрь Арлэша.
   В голове Хоба прозвучал уверенный голос ЗззЭзЭ: "Теперь этого уже не остановить. Мы будем мстить..."
   Хоб сел на каменный пол, крепко закрыл лицо ладонями, а пальцы вытянул - заткнул ими уши. Слушать и смотреть дальнейшее, у него не было сил. Но когда он почувствовал запах человеческой крови, то застонал, будто это его ранили...
   
   * * *
   
   Тот сон, который видели в занесённой песком повозке Хобсон и Белладонна, действительно отражал реальность.
   Армия народа Нъ возвращалась к себе, но, увидев стремительно приближающуюся с юго-запада песчаную бурю, вынуждена была остановиться.
   Тогда, убедившись, что за ним никто не наблюдает, Хоб достал из внутреннего кармана листья Княженицы, поднёс их к лицу и понюхал - в этой траве ещё сохранилась жизненная сила.
    И почувствовал Хоб приятный, свежий, одаряющий силами аромат. Он бы, может, и чаще их нюхал, да боялся, что "вынюхает" из Княженицы все силы и на Чёрную смерть уже ничего не останется.
    Тут он вспомнил о своих друзьях, и поспешно убрал Княженицу во внутренний карман. Почувствовал, что ЗззЭзЭ рядом, и в мыслях обратился к ней: "Ты должна отпустить меня. Немедленно. Или даже дать помощников-пауков, чтобы они наказали того коварного трактирщика, и отпустили моих друзей..."
    Ответные мысли ЗззЭзЭ прозвучали в его голове:
    "Насколько я могу судить по твоим рассказам - твои друзья уже на свободе"
    "То есть как это?" - опешил Хоб. "Что я тебе такого мог рассказать? Ведь с тех пор, как меня похитили харадримы, я ничего про своих друзей не знаю".
    "И всё же ты рассказал достаточно, чтобы я поняла их характер. Такие, если им надо вырваться вырываются, или... погибают. Так что у тебя одна дорога - на юг"
    "В ваше царство?"
    "Да, в наше царство. Но ты не пленник, не раб, ты просто погостишь у нас недолго, познакомишься с нашими обычаями, позабавишь моего отца, великого ЗддъЭддз рассказами о своей родине".
    - О Хоббитания! - вслух, с большим, печальным и светлым чувством вздохнул Хоб.
    Тут налетел порыв жаркого ветра, взъерошил волосы хоббита. Хоб обернулся, и был поражён величественной, грозной картиной: мглистая, состоящая из летящих песчинок стена вздымалась над ними на сотни и сотни метров. Казалось, что эта громада раздавит всё воинство народа Нъ...
    Но никто, по-прежнему не волновался. По-видимому, они уже неоднократно сталкивались с подобными бурями.
    Вдруг прозвучал тонкий, пронзительный визг и, послушные этой команде, пауки разбежались по кругу, который был достаточно большим, чтобы вместить в себя город средних размеров. Но внутри этого круга находилось только воинство народа Нъ. Пауков было столько, что, несмотря на размеры круга, они стояли плотной стеной, прижимаясь боками друг к другу. Снова раздался визг, и тут все без исключения пауки испустили из себя белые нити.
   Эти нити летели под определёнными углами вверх. И в одной точке, в сотне метров над центром круга все нити встретились, слиплись, и тут же затвердели. В воздухе провисло дырявое подобие купола. Но вот снова испустили пауки нити, и эти новые нити пролетели рядом с уже затвердевшими, и также застыли. Теперь купол был не таким уж и дырявым. Последовали новые и новые "залпы". Так продолжалось до тех пор, пока купол ни стал плотным, полностью загородив их и от неба и от надвигающейся бури.
    "Выдержит ли?" - спросил Хоб у ЗззЭзЭ.
    Но она не удостоила его ответом. Ведь, в её разумении, и так было понятно, что, конечно же, выдержит.
    Пауки остались стоять у края купола, и Хоб оглядел воинство народа Нъ. Прежде, когда они ехали на пауках, он не мог видеть всех их вместе. Их было очень много: двадцать или даже тридцать тысяч, все чешуйчатые, все похожие друг на друга...
    Чуть в стороне, тоже под охраной, сидели на песке пленные харадримы из Арлэша. Их набралось пятьсот восемьдесят. Именно столько Нъ было убито за последние пять лет харадримами. В отметку за свои прошлые страдания Нъ и их пауки пробили в нескольких местах городские ворота, но дома в городе разрушать не стали. Затем прошли к дворцу, там была ещё одна резня. Защитники дворца были перебиты; самые ценные сокровища взяты, пленники освобождены. Все пятьсот восемьдесят харадримов были взяты из дворца - прежде это были знатные вельможи и их жёны.
    Задумчивый, стоял Хоб, и глядел в сторону пленных. Но он даже и не замечал, что и они тоже глядят на него, причём глядят с ненавистью, перешёптываются. В их разумении он, полурослик из далёкой северной земли, был виноват в том, что Нъ захватили их город.
    "Обернись" - этот голос раздался в голове хоббита, и он подчинился, обернулся.
    К нему подошла ЗззЭзЭ и ещё Нъ. Несмотря на всё пережитое, Хоб не забыл об хоббитской вежливости (впрочем, и невозможно было ему о ней забыть, потому как вежливость и учтивость у каждого хоббита в крови). Итак, он поклонился и проговорил:
    - Достопочтимый ЗддъЭддз, я к вашим услугам. Должен признать: раньше я думал, что вы более жестоки. Но вы не стали разрушать Арлэшъ, вы...
    Но прозвучавший в его голове голос ЗззЭзЭ прервал эту речь:
    "Хоб, это не ЗддъЭддз. У моего отца слишком много дел. С тобой он побеседует позже. Ну а этого Нъ зовут ЗррЗэЗээ..."
    Хоб не мог скрыть своей мысли:
    "Я уж запутался в ваших именах!"
    "Что ж, не удивительно. Но этот Нъ подошёл к тебе не ради праздного любопытства".
    "Я уж понимаю" - мысленно отвечал Хоб. "И чем могу, тем помогу..."
    "Но ЗррЗэЗээ не надо помогать. Он и без тебя вполне счастлив. Он просто хотел сообщить тебе, что ты уже не первый хоббит, которого он видел".
    "Неужели?" - удивился Хоб. "Неужели он бывал у нас на севере?"
    "Нет. Боюсь, любому из Нъ ваш климат показался бы через чур лютым. Он видел хоббитов на юге".
    "На юге? - опешил Хоб. - Да этого быть не может..."
    И от волнения снова заговорил вслух:
    - Дальше Фродо и Сэма из хоббит никто не заходил. Но они ведь только до Мордора дошли. А Мордор - к северу от этих мест.
    В это время кругом потемнело. Это на купол навалилась буря. Но, как бы там ни бушевала стихия, а сотканная пауками преграда оказалась надёжной, и ни одна песчинка не упала на них сверху.
    ЗззЭзЭ не обращала на бурю никакого внимания, а Хоб слушал её:
    "Но ведь ты мне сам рассказывал, что были такие хоббиты, которые отправились путешествовать на юг, а потом так и не вернулись".
    "А, ну вроде были у нас такие истории. Такими сказками у нас любят пугать молодняк: вот, мол, отправитесь странствовать, то и сгинете, как те, непутёвые. Вот только история не сохранила их имён. Если они, конечно, вообще существовали. Зачем отправились в южные земли?.. Нет - на это никто не может ответить".
    "Быть может, они сами смогут ответить?"
    "Вот, действительно, была бы преудивительная встреча! Но пусть этот Зрр... как его там... вы уж простите меня. Я просто очень волнуюсь. Пусть он расскажет".
    "ЗррЗэЗээ был там пару раз, так как сам он путешественник..."
    "И у вас, оказывается, такие бывают!.. Но продолжай, продолжай, очень интересно"
    "Он не многое узнал о тамошних хоббитах. Кстати, он до сих пор и не знал, как их зовут. Но, увидев тебя, он сразу сказал: вот, наверное, карапуз с берегов Лазурного моря".
    "Карапуз!" - обидчиво повторил Хоб, но тут же и забыл про эту обиду. Он спрашивал: "Ну а какие они?"
    "ЗррЗэЗээ говорит, что такие же, как ты - невысокого роста, с густой шерстью на ступнях".
    "Ну а всё же, что он ещё может рассказать о них?"
    "Уж очень они чужаков не любят. Близко его не подпустили. А вообще, если к ним не соваться, ведут себя мирно. Вроде бы, даже торгуют с морским народом. А сами умеют летать по воздуху".
    "Ну это тогда точно не хоббиты" - усмехнулся Хоб. "Хотя некоторые и думают, что мы ведём свой род от драконов (это потому, что дым, когда курим пускаем), но крылья ещё ни у одного хоббита не вырастали".
    "В том то и дело, что крыльев у них нет, но как-то они приспособились летать, через Лазурное море. На южном берегу этого моря есть у них какие-то дела, а уж что это за дела ты у нас не спрашивай".
    "Вообще, это хорошая новость" - подумал Хоб. "Ведь хоббит с хоббитом, какими бы они дальними родственниками ни были, всегда сможет договориться. Так что, если рассчитывать, что и мои друзья на юге... В общем, мне бы очень хотелось пообщаться с этими южными хоббитами!"
    ЗззЭзЭ произнесла:
    "Ты всё же должен погостить у нас..."
    "Нет-нет" - сразу принялся возражать Хоб. "Ни в коем случае. Иначе я окончательно упущу своих друзей. Ведь они, если от того трактирщика вырвались, то тоже у южных хоббитов должны оказаться. Это потому что нас, хоббитов, друг другу притягивает. Мы... Да что говорить! Я бы очень признателен был Зрр... как его, если бы..."
    "Он готов стать твоим проводником" - произнесла ЗззЭзЭ.
    - Вот здорово! - вскрикнул Хоб так радостно, словно бы успешный исход их путешествия был уже окончательно решённым делом.
    "Только надо получить разрешение моего отца", - несколько осадила его пыл ЗззЭзЭ.
    Но, к удивлению Хоба, правитель Нъ, который внешне ничем не отличался от своих поданных, и не носил никаких украшений, сразу согласился отпустить Хоба. Вообще, перед началом штурма Арлэша Хоб представлял этих Нъ существами жестокими, безжалостными, жаждущими только мщения, но они пощадили Арлэшъ, они и его не тронули. Ещё больше бы удивился Хоб, если бы узнал, что через месяц они выпустили и тех пятисот восемьдесят, взятых в плен харадримов, и даже проводили их через пустыню... Таков уж был характер этих существ...
    Тем временем и буря закончилась. Снова раздались пронзительные свисты, и пауки забегали по куполу - начали сматывать составлявшую её в паутину. Снова засияло солнце. Армия Нъ двинулась дальше, на юго- запад.
   
   * * *
   
    - К стене! Быстрее! - не слишком громко крикнул Элльраат, когда очередной могучий удар обрушился на крышу каменной повозки.
    И, только они успели отскочить, вжаться спинами в стену, как потолок проломился, вниз рухнули куски толстой каменной плиты. Если бы путешественники не успели отскочить, то их бы придавило.
    Сверху хлынули лучи солнца, кажущиеся особенно яркими потому, что путешественники привыкли к потёмкам за два дня, проведённых в повозке. Но тут же солнечные лучи заслонили чьи-то массивные тела; вниз пала густая, непроницаемая тень.
    Раздались и голоса. Язык был совершенно незнаком путешественником, слова напоминали глухой треск, когда сталкивались тяжёлые, крепкие предметы. Интонации были сердитыми, настороженными, и уж ясно, что от обладателей таких голосов ничего хорошего ждать не приходилось.
    Путешественники из всех сил вжимались спинами в стену повозки, не смели ни пошевелиться, ни слова молвить. И вот через пролом вниз просунулась ручища. Именно ручища, а не рука. Даже у самого здорового человека она была бы раза в два тоньше, но её толщину составлял не жир, а крепкие мускулы. Цветом ручища была сероватая, словно бы её из камня выточили, и заканчивалась острыми ногтями, которые вполне могли бы вспороть живот. Рука повела из стороны в сторону, и тут задела за Элльраата. Юноша попытался отдёрнуться, но было уже поздно. Огромная ладонь обхватила его за грудь, а пальцы сжали с такой силой, что затрещали рёбра. Невольный стон вырвался из него.
    Белладонна и Хобсон начали было колотить по пальцам, но едва себе кулаки не отбили - пальцы были твёрдыми, как камень. Ручища уже дёрнулась вверх, утащила с собой Элльраата.
    Сверху снова загремели голоса. Теперь в них чувствовались и насмешка и удивление, впрочем, и злобы в них не убавилось. Ясно было, что неизвестные разглядывают Элльраата.
    Хобсон шепнул:
    - Как думаешь, кто это такие?
    - А я откуда знаю? - испуганно пролепетала Белладонна. - Но на харадримов не похоже...
    - Да я и сам понял, что это не харадримы. Но кто же...
    - Боюсь, скоро мы об этом узнаем.
    - Что-то мне не хочется, - начал было Хобсон, но тут через пробоину снова просунулась ручища.
    Белладонна бросилась в одну сторону, Хобсон - в другую. Затем повозку наполнил пронзительный крик Белладонны. Ни разу ещё Хобсон не слышал, чтобы она так кричала. Обернувшись, он увидел то, что и следовало ожидать: ручища схватила хоббитку, и потащила её вверх. Ещё раз сверху раздались странные клокочущие звуки (должно быть хохот). Белладонна ещё раз закричала, а потом замолкла.
    В голове Хобсона билась мысль: "Ни за что они меня отсюда не вытащат. Вот вцеплюсь во что-нибудь, и тогда пускай хоть на части разрывают, а не пойду к этим чудищам".
    Он бросился в угол, где стоял, вделанный в пол сундук, забился за этот сундук. Снова втиснулась внутрь повозки ручища, начала шарить. Приближалась к Хобсону. Он пригнулся. Ручища добралась до сундука, начала его дёргать, и дёргала до тех пор, пока сундук не оторвался от пола. Хобсон решил, что вот сейчас-то его и схватят, и опять едва сдержал крик. Но ручища потащила из повозки сундук... И снова грубые, похожие на грохот голоса.
   А потом повозка закачалась, да так сильно, что Хобсон подумал: а не началось ли землетрясение? Но вот он сообразил, что это неизвестные гиганты схватили повозку, и теперь полностью вытаскивают её из песка.
   Раздались команды, достаточно громкие, чтобы у Хобсона заложило в ушах. И повозка начала крениться всё сильнее и сильнее. Не сложно было догадаться, что повозку переворачивают. Хоббит заскользил по полу, уткнулся в противоположный угол. Через пролом в потолке сверкнуло, едва не ослепило его солнце.
   "Ведь сейчас они заглянут, и увидят меня" - кольнула хоббита мысль, и он пробежал по перевёрнутой под прямым углом стене к потолку. Хотя потолок был почти полностью раздроблен, там ещё оставалось место для того, чтобы укрыться одному хоббиту.
   И действительно: в повозку заглянули. Глаз- то Хобсон не увидел, зато нос - серый, с широкими ноздрями всунулся через пробоину и оказался на расстоянии вытянутой руки от него. Один этот нос был больше головы хоббита, формой же он напоминал картошку. Нос шумно вдохнул, а потом выдохнул воздух. Тут Хобсон едва не подавился от острого зловония. Но, наконец, нос убрался, и повозку продолжили переворачивать...
   Наконец неизвестные перевернули её вверх дном и начали трясти. Хобсона мотало из стороны в сторону, но он немножко приоткрыл окно и вцепился в каменный подоконник. Наверное, если бы неизвестные были внимательными, то заметили бы его маленькие ручонки, но они не были внимательными. Наконец им надоело трясти повозку (или, во всяком случае, они убедились, что в ней никого нет), тогда они размахнулись и швырнули её в сторону.
   Что пережил в эти мгновенья Хобсон трудно описать! Он чувствовал, что он летит, но радости от этого полёта никакой не получал. Ведь он был уверен, что разобьётся. Повозка ударилась об песок, перевернулась. Хобсона швырнуло на стену с такой силой, что он подумал, что рука его, да и все рёбра поломаны. Потом повозка ещё раз перевернулась, и остановилась окончательно. Хобсон осторожно дотрагивался до своего ушибленного тела и приговаривал:
    - Ну вот, кажется, переломов нет...
    Затем он огляделся. Оказывается, повозка легла проломленной крышей на песок.
    - Ну, ничего, - пробормотал Хобсон. - Ведь здесь есть дверь, в которую эти здоровенные твари постучать не догадались.
    Он бросился к двери, попытался её открыть, но тут оказалось, что дверь заклинило и, сколько Хобсон ни дёргал её - она даже не шелохнулась. Оставаться в таком положении было просто невыносимо, и Хобсон склонился над перевёрнутым полом.
    К счастью, повозка повалилась не на ровную поверхность, а на склон дюны, так что между ней и неровным песком оставался небольшой зазор, в конце которого даже виднелся кусочек ясного, жаркого неба.
    И вот Хобсон, не обращая внимания на боль в ушибленном теле, начал разгребать песок, и пополз под углом вверх. Он совсем утомился, но полз, не останавливаясь.
    Наконец, его голова вырвалась наружу, и он смог оглядеться.
    В полусотне метров от него (именно на такое расстояние зашвырнули повозку), стояли престранные создания. Сначала Хобсон принял их за троллей. Массивные, раза в три выше людей, широченные в плечах, с тупыми, плоскими лицами - так они выглядели. Но потом Хобсон вспомнил, что тролли не выдерживали даже и самых слабеньких лучиков света и тут же превращались в камень. Эти же разгуливали под ярким южным небом, и каменеть не собирались.
    Тогда Хобсон вспомнил, что в приданиях о Пелленорской битве говорилось о таких вот слугах Саурона. Они пришли из южных земель, и представляли собой помесь из людей и троллей. Были они злобными и тупыми существами, но не такими всё же тупыми, как пещерные тролли. Умели они даже строить, хотя все постройки получались у них безобразными. Сами себя эти существа называли Хнобами, и с харадримами жили то в относительном мире, то в войне. Земля Хнобов была совсем бедной, и иногда их шайки прорывались в Харад, где выбирали одиноких путников, грабили и убивали их. Между прочим, был у этих Хнобов отвратительный обычай: поедать своих пленников...
    Но пока что они не собирались закусывать ни Элльраатом, ни Белладонной. Дело в том, что им впервые попадались такие крошечные, хоть и разумные существа. Да к тому же Хнобы совсем не были голодны. Они вертели Элльраата и Белладонну так и сяк, тискали, сжимали их, чем вырывали из несчастных пленников истошные вопли. Конечно, такие вопли забавили злобных Хнобов.
    Но вот предводитель этой шайки распорядился:
    - Ну, болваны, хватит их мять! Не видите что ли - эти карлики уже чуть живые. А между тем, за такие диковинки мы можем запросить у нашего правителя большую награду.
    - Так, значит, мы не будем их есть? - прорычал один их Хнобов.
    - Нет, конечно! Мы будем его беречь, как и того старика с белой бородой. Он то фокусник - умеет искры из рук метать! А если не захочет веселить правителя сам, так он его заставит! Против наших ножей и кнутов ещё никто не устоял!
    Это заявление было встречено оглушительным хохотом. И хотя Хобсон не понял ни слова, но всё же он догадался, что его друзьям грозит серьёзная опасность.
    И вот Хнобы пошли по песку. В своих лапах они несли и Белладонну с Элльраатом. Те безвольно мотались из стороны в сторону и, возможно, уже потеряли сознание. Также несли они и носорогов, которые тащили до этого повозку. Надо сказать, что харадские носороги остаются живыми и под песком. Так что, если бы всё сложилось иначе, они бы вытащили повозку, и побежали бы дальше, в указанном им изначально южном направлении. Но поблизости оказались Хнобы - они заметили, что песок шевелиться, и первыми поймали носорогов, им уже свернули шеи, и собирались съесть на ужин...
    Итак, Хнобы тащили свою добычу, а Хобсон бежал за ними. Несмотря на то, что хоббит мчался из всех сил, а Хнобы шагали неспешно, шаги у них были такими широченными, что Хобсон сразу начал отставать. Несколько раз он спотыкался, и падал в оставленные Хнобами следы. Один раз такое случайное падение спасло его. Шедший позади всех Хноб услышал подозрительные звуки и оглянулся. Но увидел только пустыню - Хобсон лежал в оставленном им же следе.
    Но снова вскочил Хобсон и снова бежал. Донимало, пекло голову солнце, хоббит бормотал:
    - Да что же вы, здоровяки косолапые, через всю пустыню что ли шагать будете?.. Ну так я своих друзей не оставлю, и через всю пустыню за вами побегу...
    Конечно, у него не хватило бы сил пробежать и сотой части Харадской пустыни, но лагерь Хнобов находился неподалёку, за соседней дюной.
    Хобсон обежал эту дюну, и упал на песок. Теперь он уже не поднимался, а только оглядывался. Лагерь оказался совсем рядом, и представлял из себя высокие строения, сложенные из высушенных, очень крепких растений. Если надо, такой лагерь собирался за пару минут, а весел он совсем немного. Хнобы отдыхали в таких постройках, но, если надо было, то могли целыми часами шагать под палящим солнцем, не чувствуя жары. Без воды они обходились по две-три недели, и в этом сходны были с верблюдами...
    Хобсон заметил, что его друзей связали толстой верёвкой (на самом деле, это была самая тонкая Хнобская верёвка), и бросили их в одно из сооружений. Рядом с этим сооружением уселся пузатый Хноб, и увлечённо начал сосать кость. Остальные Хнобы собрались чуть в стороне, и продолжали свою оживлённую, но совершенно непонятную для Хобсона беседу.
    Хоббит же подумал про себя: "Ну ладно, сейчас до моих друзей не добраться. Значит, буду ждать... Вот как наступят сумерки - я устрою им побег..."
    Он отполз в тень от дюны и принялся ждать. Хобсон мог быть терпеливым (а особенно терпению он выучился за время этого путешествия), но всё же ему пришлось нелегко. Оказывается, просто лежать и ничего не делать было очень тяжёлым, и даже мучительным занятием. Мало того, что он очень волновался за своих друзей, так его ещё и жажда одолевала. Ведь и в тени от дюны было очень жарко и душно.
    Хнобы же расположились на самом солнцепёке. Иногда они оглашали окрестности своим громовым хохотом, нисколько не заботясь, что их могут услышать харадримы, в стране которой они находились. Впрочем, Хнобы хорошо знали, что на много миль окрест нет ни одного харадримского поселения, а по занесённой песком дороге ещё долго никто не поедет. До дороги, кстати, было около трёх миль, и, только через несколько суток на ней должны были появиться рабы, очищающие её от песка...
    Из больших фляжек, в каждой из которой мог утонуть взрослый хоббит, они хлебали какую-то жидкость. Сначала Хобсон пожалел, что у него нет такой же фляги, но когда до него дошёл запашок их пойла, то он вынужден был заткнуть нос...
    Медленно, медленно тянулся день. От безделья, от жары и жажды Хобсон совсем одурел, и не знал, чем себя занять. Заскучали и Хнобы.
    Один из хнобов вынес старца, который был связан такой же толстой верёвкой, как и хоббиты. Хнобы поставили его перед собой, и начали кричать на него:
    - Показывай фокусы! Весели нас, или мы тебя прихлопнем!
    Старец отвечал на языке хнобов:
    - Принесите мне вещь, который отобрали у меня. И я покажу вам фокусы.
    Под "вещью" он подразумевал книгу. Ведь в языке хнобов не было слова "книга". Они не умели ни читать, ни писать, и уже тем более - никогда не слагали стихов. Зато умели громко орать, разрушать и драться, чем очень гордились.
    На требование старца они отвечали грубой бранью, и такими словами:
    - Дай тебе ту вещь, и ты нас тут всех прикончишь! Ведь из вещи ты черпаешь силу! Прежде чем мы её отобрали её у тебя, ты успел прикончить синим огнём Выжигга и Дрига.
    - Без вещи я не смогу вам показать никаких фокусов, - произнёс старец.
    - Мы тебя изжарим на медленном огне, мы тебя...
    Тут посыпались угроза одна страшней другой, но старец оставался невозмутимым:
    - Без отобранной вещи я не смогу показать вам никаких фокусов.
    Хнобы ещё долго бранились, но так и не посмели тронуть старца, так как берегли его для своего правителя. Наконец унесли его обратно в строение, и продолжили питьё воняющей жидкости, громкие разговоры и хохот...
    Из всего этого Хобсон понял только то, что старец такой же пленник, как и его друзья, и ему можно доверять.
    Наконец солнце скрылось за дюнами на западе, и в тёмно-оранжевом небе засияли первые звёзды. Тут же подул прохладный ветерок, от которого Хобсон затрясся и застучал зубами. Он никак не мог привыкнуть к резким сменам температуры в пустыне...
    Тени сгущались, пустыня казалась совсем тихой и безжизненной, зато разгорячённые своим пойлом хнобы продолжали хохотать и громко выкрикивать что-то. Потом они принесли большие красные плитки, заменявшие им дрова, и зажгли их. На этом огне они начали готовить носорогов. Причём они даже не свежевали и не снимали шкуру с этих зверей. Хнобы привыкли есть свою добычу полностью, вместе с мозгом и с костями...
    Хобсон не мог больше оставаться на месте, и медленно пополз к лагерю. Это было очень опасно, ведь, если бы хнобы посмотрели в его сторону, то заметили бы его. При таком освещении Хобсон был похож на чёрного червяка, извивающегося на песке.
    Но вот он достиг края лагеря, укрылся за строением. От строения Хнобов исходила такая же вонь, как и от них самих, так что Хобсон вынужден был зажать нос. Лежал он и думал: "Ну когда же они угомоняться? Или они вообще не спят?"
    Но вот, наконец-то, хнобы закончили свою трапезу, разлеглись на песке, и тут же захрапели. Надо ли говорить, что их храпенье было оглушительным?..
    Впрочем, хнобы не были такими уж беспечными, и один стражник всё же остался. Он сидел на пороге того строения, в котором томились пленники, и глубоко зевал...
    Хобсон замер, глядя на стражника. Чтобы пробраться к своим друзьям, хоббиту надо было прошмыгнуть в метре от него. А сколь ужасен был рот этого хноба, когда он разевал его в зевоте! Туда, в эту чёрную, вонючую пещеру с шумом втягивался воздух, а из неё доносилось зловещее клокотанье. В его утробе что-то урчало и шлёпало, словно бы поглощённые этим чудищем раньше до сих пор были живы, и пытались выбраться. Хобсон даже не сомневался, что этот ужасный стражник, если схватит его, то сразу проглотит, а уж потом будет думать, кого это он проглотил...
    Хобсон сжал кулаки и твердил про себя: "Я всё же должен пробраться туда, а иначе они моих друзей унесут, и тогда...". Наверное, Хобсон и совершил бы этот отчаянный рывок (в результате чего был бы скорее всего схвачен), но тут стражнику захотелось облегчить свой желудок. Вот он поднялся, потянулся и, сотрясая песок, зашагал в сторону. Вот тогда Хобсон и рванул внутрь строения.
    Внутри было совершенно темно, ну а зловония царило такое, что Хобсон закашлялся и едва подавил рвоту. При этом он продолжал идти вперёд. Вот споткнулся, упал, услышал слабый, жалобный вскрик. Но он узнал этот голос - это Белладонна вскрикнула, это об неё он споткнулся.
    Хобсон тут же рванулся назад, склонился над Белладонной, спросил у неё:
    - Ну, как ты в этой духотище?.. Жива ещё?..
    - Жива, как видишь, - прохрипела она.
    - Я ничего не вижу, но... где Элльраат?
    - Здесь я, - отозвался юноша, и голос у него был совсем слабым, словно бы он и не радовался тому, что вернулся Хобсон.
    Но Хобсон понимал их - целый день провели они в этом ужасном помещении, тогда как у него сразу закружилась, разболелась голова.
    А Элльраат продолжал:
    - Кстати, познакомься, Ищет.
    - Кто ищет? - удивился Хобсон.
    - Никто. Это имя такое. Он справа от меня лежит. Это старец. Волшебник. Ему, кажется, больше нас досталось.
    - А, ну да. Я видел, как вас днём эти "полутролли" допрашивали, - произнёс Хобсон.
    Старец Ищет произнёс на всеобщем языке:
    - Зовут их Хнобами, и вам вряд ли удастся договориться с ними по- хорошему.
    - А я и не собираюсь с ними договариваться, - молвил Хобсон. - Надо бы вас освободить, а потом побежим. Жалко только, что они носорогов съели.
    - Убежать от них не удастся, - произнёс Ищет.
    - А мы спрячемся, - бойко возразил Хобсон, и тут же закашлялся от едкой вони.
    - И спрятаться от них не удастся - они хорошие ищейки. Недаром вашу повозку под песком нашли, да и меня врасплох застали; хорошо хоть двоих из них поджарить успел...
    - Но мы всё-таки попробуем. Ведь нельзя же просто лежать, и ждать. Вот я верёвки перережу...
    - У тебя есть нож? - быстро спросил Ищет.
    - Нет. Но у Хнобов наверняка найдётся.
    - Нет. Даже если ты найдёшь сейчас нож, то не сможешь освободить хотя бы одного из нас. Верёвки у Хнобов очень прочные, и даже самым сильным Хнобам нелегко перерезать их. А уж развязать и не пытайся. Мудрёные узлы так прочно затянуты, что и сильному человеку не удалось бы управиться с ними.
    - Но не могу же я вас просто оставить здесь? Правильно?..
    В это мгновенье от двери раздался рёв Хноба-охранника, который только что вернулся:
    - Ну что вы там опять распищались? Хотите, чтобы я вас придушил?
    Хоббиты не знала его языка, но всё же Белладонна крикнула:
    - Ничего ты с нами не сделаешь!
    Хноб по интонации понял, что она дерзит, и хмыкнул:
    - Воздух я могу подпортить!
   И издал очень громкий звук из своего кишечника.
    Хобсон вынужден был повалиться на пол с зажатым носом, остальные пленники кашляли и давились. Чрезвычайно довольный своей шуткой охранник расхохотался и развалился на пороге, полностью преградив путь к отступлению.
    Ищет поинтересовался:
    - Ты ещё здесь?
    - Ага, - простонал Хобсон. - Хотя от этих запашков мне совсем плохо...
    - Ну, ничего. Теперь у тебя один путь. Ты должен найти вещь...
    - Какую вещь?
    - А, ну да, я с этими Хнобами совсем позабыл, что на вашем языке есть такое слово, как книга. Так вот: ты должен найти книгу. Она должна лежать где-то в этом помещении. Поднеси её ко мне, тогда я освещу её светом из своих глаз, прочту заклятье, и... В общем, мы сможем разделаться с Хнобами.
    - Хорошо, - кивнул Хобсон, - книгу я найду... Сейчас, подождите...
    На ощупь Хобсон добрался до мешков, в которые Хнобы сложили свою добычу. На счастье, Хнобы днём перебирали награбленное, а мешки завязать забыли, так что хоббиту не пришлось возиться с мудрёными, плотно затянутыми узлами, которые он всё равно не сумел бы распутать.
    Хобсон дотронулся до книжки, но подумал, что она слишком уж мала, и это, скорее не настоящая магическая книжка, а только записная книжечка чародея. Всё же он положил эту книжку к себе в карман, намериваясь при первом же удобном случае отдать её Ищету, и принялся шарить дальше.
    Тем временем Ищет прошептал:
    - Ах, я забыл его предупредить, чтобы он не трогал одну овальную склянку. Надеюсь, у него хватит ума не вынимать её и не трясти.
    - Плохо вы знаете нашего Хобсона, - печально и устало вздохнула Белладонна.
    Тем временем Хобсон наткнулся именно на ту овальную склянку, о которой говорил Ищет. Хоббит тут же достал её из мешка, поднёс к глазам, и увидел, что в склянке вроде бы мерцает слабый, синеватый огонёк. Хобсон легонько встряхнул склянку, и огонёк разгорелся сильнее, замерцали призрачные крылья.
    Ищет зашипел:
    - Не тряси...
    Но Хобсону очень хотелось встряхнуть склянку посильнее, поэтому он услышал только: "тряси", и, естественно, встряхнул её, да и ещё из всех сил. В результате, синий свет стал ослепительным, крылья забились с невероятной скоростью, а не ожидавший этого Хобсон выронил склянку. Она разбилась, а сияющий светлячок взмыл под потолок, где сделал полукруг и вылетел на улицу. Охранник проснулся, вскочил, издал испуганное, громкое кряканье и отскочил в сторону, споткнулся об своих дрыхнущих дружков, повалился на них.
    Как они перепугались! Какой рёв подняли! Ведь они решили, что на них напали харадримы! Даже наградили друг-друга зуботычинами, а кое-кого и без зубов оставили. Между тем светлячок взмыл в поднебесье, стал маленькой синей звёздочкой, а потом и вовсе исчез...
    Хобсон пролепетал, обращаясь к своим друзьям, которых уже не было видно:
    - Простите меня. Я...
    - Прячься скорее, - шикнул на него Ищет.
    И, только Хобсон успел юркнуть за ящик, как в помещение ввалились Хнобы. Они были разъярены! Они страшно ругались, размахивали большущими факелами-брёвнами. Казалось, что они собирались своих пленников растоптать и поджарить.
    Вот они схватили Ищета, Белладонну и Элльраата, подняли их в воздух, и начали трясти, выкрикивая:
    -Что это было?! Признавайтесь! Что это за шуточки?!
    - Ничего особенного, просто случайный фокус, - тихо молвил Ищет.
    - Ах, фокус?! - ревели Хнобы. - Ну так ты и нам сейчас покажешь свои фокусы! И будешь это делать без своей книги!..
    - Но у меня получилось случайно, - попытался возразить маг.
    - Ну, так тебе придётся повторить эту случайность, иначе...
    Хнобы вынесли Ищета, Белладонну и Элльраата на улицу. Там раздули угли, положили на них свои горючие плиты, и когда языки зеленоватого огня взвились вверх, поставили рядом с костром пленников...
    Хобсон бросился было за ними, но уже на самом пороге остановился, отпрянул назад, в тень. Ясно было, что ни с его хоббитскими силами было тягаться с Хнобами. Они могли его заметить, потому что ожидали подвоха, и оглядывались по сторонам. Впрочем, больше всего внимания они уделяли связанным пленникам, стоящим у костра.
    И хотя Хобсон не знал языка Хнобов, он всё же понимал, что они выкрикивают угрозы и, возможно, даже собираются замучить, покалечить его друзей.
    Хобсон был в отчаянии. Никогда ещё он так ясно не чувствовал своей незначительности. Как ему хотелось вырасти, стать громадным, растоптать этих злобных созданий Хнобов, ну а своих друзей, конечно же, спасти. Совершенно случайно рука его попала в карман, и тогда Хобсон наткнулся на книжечку. Почувствовал приятное тепло, так, словно бы книжечка ожила и поцеловала его пальцы, умоляя: "Ну, раскрой же меня". И тогда хоббит подумал: "А что, если это не записная книжка, а самая настоящая магическая книга. Ведь чародей ничего не говорил про её размеры".
    Он огляделся, и обнаружил, что в одном месте, через дыру в крыше постройки падал серебристый, похожий на призрачную и желанную драгоценность лунный луч. Вот к этому-то лучу и подошёл Хобсон, подставил под него книжечку, распахнул её наугад, где-то посредине, и тут едва не заплакал от отчаянья. Все, возникшие было надежды, разом рухнули. Пожелтевшие от времени страницы покрывала аккуратная, замысловатая и совершенно непонятная Хобсону вязь слов, знаков, чёрточек, точек.
    Хоббит пробормотал:
    - Тоже мне книга! А я понадеялся на тебя! Думал, ты хочешь помочь своему хозяину Ищету...
    Как только он произнёс имя чародея, страница начала изменяться. Поползли, змеясь и извиваясь, знаки, затем - они начали складываться в слова. Хобсон не знал значения этих слов, но, по крайней мере, они были уже написаны знакомыми ему буквами.
    Хобсон очень волновался: и думал: а что, если буквы снова изменятся, и он не успеет прочесть заклятье?..
   И вот хоббит начал читать. От волнения язык его заплетался, некоторые слова он выговаривал не полностью. Да и не знал он, как в этих магических словах правильно ставить ударение.
   Все сидевшие у костра хнобы вскочили на ноги, повернулись к постройке. Один из них произнёс:
   - Слышите? Оттуда чей-то голос доносится...
   Другой взревел:
   - Я знал, что у них были сообщники.
   Другой заметил:
   - Но голос то уж больно слабый. Так что бояться нечего. Думаю, там ещё один такой карлик, сейчас я принесу его сюда и мы потешимся.
   И этот хноб подошёл к постройке. Он качался из стороны в сторону, потому что, как и остальные хнобы выпил немало дурманящего зелья.
   Ну а Хобсон видел, что чудище приближается, уже и смрад от него исходящий чувствовал. В голове хоббита билась отчаянная мысль: "Неужели он сейчас меня схватит и раздавит?!.. Книга, книжечка, ну помоги же мне! Я должен спасти и своих друзей, и твоего хозяина! Я должен стать огромным! Я должен разделаться с этими страхолюдинами!"
   Книжка вздрогнула, едва не вырвалась из рук хоббита. Несколько её страниц перевернулись. И на развороте вспыхнули, едва не ослепив хоббита слова. Хобсон знал, что это именно те слова, которые всех их спасут. И он прокричал их с такой силой и страстью, что едва не сорвал себе горло.
   Даже хноб, который уже забежал в помещение, остановился, и пробормотал:
   - А какой у этого карапуза голосок прорезался!
   Но Хобсон уже не был карапузом! Его мечта сбылась: он стремительно начал расти.
   Хноб взревел:
   - Да что это такое?! Эй ты - прекрати!
   И он бросился на хоббита. Но Хобсон был уже достаточно сильным, чтобы не только перехватить противника за запястье, но и зашвырнуть его в угол. Туша хноба пробила стену, и вся постройка зашаталась.
   Остальные, столпившиеся у костра хнобы, спрашивали испуганно:
   - Да что это?! Отвечай!
   На что Ищет ответил:
   - Скоро узнаете!
   И хнобы узнали...
   Строение было разрушено изнутри, и перед ними предстал некто превосходящий их ростом в три раза. Вот это был настоящий великан!
   Хнобы даже не пытались сопротивляться. Они завизжали и бросились бежать. Хобсон не стал их преследовать. Он склонился над своими друзьями, и спросил:
   - Ну, как вы? Чудища вам не повредили?
   Белладонна ответила:
   - Нет! Мы даже проветриться успели! Но кто ты?
   - Да это же я, Хобсон. Просто я прочитал заклятье, и вырос.
   Тут Ищет подал голос:
   - У тебя сильная воля, хоббит из Хоббитании. Ведь моя книга подчиняется не всякому. А чтобы использовать такое сильное заклятье, какое использовал ты, нужно сердце, твёрдое, как алмаз.
   - Что вы, - смутился Хобсон. - Просто я перепугался. У меня душа в пятки ушла. Ведь если бы не получилось, то эти чудища вас бы уже раздавили. Но, хватит об этом...
   - Действительно, хватит, - проговорил Элльраат. - Пока ты такой большой, посади-ка нас к себе на плечи, и беги через пустыню на юг.
   - На юг? - переспросил Ищет. - Что ж, я не прочь немножко попутешествовать. Так что и про меня не забудь.
   И вот Хобсон подставил ладонь. Сначала забрались Элльраат и Белладонна. Хобсон поместил их к себе на правом плече. На левое плечо сел Ищет. Хоббит-великан вовсе не чувствовал тяжести...
   Через ночную пустыню побежал он на юг. Даже самый быстрый харадский конь не угнался бы за ним. Даже самые высокие дюны доставали ему только до пояса.
   Хобсон был уверен, что с такими темпами он ещё до рассвета достигнет родины Элльраата, где спасёт его народ и Изумбраса. Но он, конечно, ошибался...
   
   
 &n bsp; 
   Глава 16
   "У замка Чёрной смерти"
   
    Изумбрас очень проголодался. Ведь тот единственный рюкзак с питательным льдом, который он смог вынести из глубинных проходов где-то потерялся.
    Но главным врагом хоббита был не голод, а сон. Голова его клонилась вниз, желая улечься хоть где-нибудь, хоть даже на тёмной, холодной поверхности, которая простиралась окрест. Глаза слипались, и бесполезно их было тереть. Он зевал, а иногда ему даже начиналось казаться, что он уже видит сны. Но каждый раз, когда такое казалось, он немилосердно щипал себя, или же давал сам себе пощёчины, и бормотал то, что выучил уже наизусть:
    - Если заснёшь здесь, то никогда уже не проснёшься...
    Положение складывалась отчаянное, почти безысходное. Несмотря на все усилия Изумбраса (а он пытался раздолбить глыбу, в которую был вморожен Ууиинээ), на глыбе появилось только несколько тоненький трещинок. Правда, одна трещинка протянулась к самому лицу Ууиинээ, и это вселяло хоть какую-то, хоть самую малую надежду...
    Вдруг Изумбрас краем глаза заметил какое-то движение. Тогда он прекратил долбить, опустил руку, в которой был зажат острый кусок тёмного вещества, оглянулся...
    В нескольких милях от него, у самого подножья замка Чёрной смерти шагали те странные, почти квадратные существа, которых путешественники уже видели, когда только выбрались на поверхность. Вот эти великаны развернулись, начали избивать друг друга молотами и дубинами.
   Их тела крошились, от них отваливались руки, ноги и головы. Хоббит сжал кулаки и подумал: "Хоть бы вы все перебили друг друга". Но, когда почти все великаны развалились и попадали, от замка отделились тонкие, острые тени, прильнули к ним, и начали собирать...
   Но тут Изумбрас увидел ещё кое-что: из рассекавшей эту местность трещины начала вытекать, густым туманом клубиться, подползать к нему серая хмурь. Это была та самая хмурь, которая обрядила в лёд его друзей...
   Конечно, Изумбрас мог бы побежать сразу, но ему казалось, что, оставь он в таком месте Ууиинээ, и все его труды пойдут насмарку: серая хмурь зарастит льдом все трещинки и хоббиту уже не хватит сил, чтобы продолбить их заново. И вот он попытался сдвинуть с места глыбу, в которую был вморожен Ууиинээ. Глыба оказалась тяжёлой, но всё же её можно было поднять. И вот Изумбрас перевалил глыбу к себе на спину, обхватил её обеими руками и побежал.
   Держать глыбу было неудобно: она всё норовила выскользнуть. Ноги хоббита разъезжались, коленки дрожали. Но всё же отчаянными усилиями ему ещё удавалось сохранить равновесие. Он понимал, что, если упадёт, то уже не сможет подняться - серая хмурь догонит его, и он превратиться в беспомощную глыбу, которую потом от нечего делать раскрошит кто-нибудь из слуг Чёрной смерти. Пока что он не падал, но Серая хмурь настигала его. Ведь и в прошлый раз, без Ууиинээ за плечами он едва смог убежать от этой напасти.
   Нестерпимый холод уже пробирал хоббита. Обледенели волосы, слепли глаза. В какое-то мгновенье ему показалось, что вырвавшийся вперёд отросток серой хмури дотронулся до его ноги. И, уже почти не чувствуя этой ноги, Изумбрас из всех сил рванулся вперёд, прыгнул...
   Ему казалось, что там впереди очередная расселина - одна из тех неглубоких расселин, в которых он укрывался с друзьями. Но слепнущие от холода глаза подвели хоббита. Там оказалась не расселина, а трещина. Шириной та трещина была метра в два, а вот дна её не было видна. Непроглядная чернота смыкалась, таила в себе бездну.
   Изумбрас уже летел вниз, а ледяная глыба с вмороженным в неё Ууиинээ вырвалась из рук хоббита. Но Изумбрас даже не испугался. Всё это напоминало сон. Пусть страшный, пусть даже и кошмарный. Но ведь даже и самые кошмарные сны прекращаются, и просыпаешься в уютной кровати, в родной Хоббитании. Открываешь глаза и видишь разгорающееся мягкими, утренними полутонами летнее небо за открытым окном.
   Так получилось, что ледяная глыба с Ууиинээ падала перед Изумбрасом, а он сжимал её в руках, и видел лицо своего друга. Потом хоббит заметил стремительно приближающийся уступ, успел ещё подумать: "Ну, вот и всё..." Последовал удар, от которого Изумбрас потерял сознание.
   
   * * *
   
    Кто-то дотронулся до плеча Изумбраса, встряхнул его. Голос, как казалось хоббиту, доносился издали, и он не смог разобрать, чей это голос. Тем ни менее, сам он проговорил:
    - Что такое? Я всё-таки проснулся? Я у себя дома? Мне снился такой кошмарный сон, но теперь...
    Он закашлялся, а когда приступ кашля прошёл, то голос поведал ему:
    - Нет, к сожалению это не кошмарный сон, и от него так просто не убедишь.
    И тогда Изумбрас узнал этот голос:
    - Ууиинээ, это ты?!
    - Да, это я...
    Изумбрас снова закашлялся. Ууиинээ произнёс:
    - Лучше не восклицай так громко, да и вообще - поменьше говори. По-видимому, при падении ты сильно ударился грудью.
    - Верно, грудь, да и всё тело у меня болят, - слабым голосом ответил Изумбрас. - Я помню: я бежал от серой хмури, я нёс тебя... Точнее глыбу, в которую ты был вморожен. Серая хмурь уже почти нагнала нас, я чувствовал - она прикасалась ко мне, обмораживала меня. Вот тогда я и прыгнул. Оказалась - трещина. Я полетел вниз, в бездну. Потом упал на выступ в стене. Я должен был бы разбиться...
    Тут Изумбрас снова закашлялся, а Ууиинээ заговорил:
    - Но глыбы, в которую был вморожен я, оказалась внизу. Это и спасло нас обоих. Ты не разбился, глыбы не раздавила тебя, но и сама не выдержала такого удара, раскололась. Таким образом, я освободился. Сначала я ничего не понял. Было очень темно, и я умирал от холода. Если бы я сделал одно неверное движение, то упал бы в пропасть. Да, Изумбрас, мы так и остались на этом выступе, и нас окружают отвесные стены. Один шаг в сторону и ты долго-долго будешь падать...
    - И ничегошеньки здесь не видно, - вздохнул Изумбрас.
    - Ну всё же кое-что можно увидеть. Ты посмотри вверх...
    Хоббит задрал голову, и увидел серую полоску, в которой стремительно пролетали клубящиеся части мрачных туч.
    Изумбрас спросил:
    - Как думаешь, какая здесь высота?
    - Метров двадцать, никак не меньше. Склон, как я говорил, отвесный, но не совсем гладкий. Я уже пробовал ощупывать: есть в нём и выемки и впадины. Небольшие они и скользкие, так что взобраться вверх будет совсем нелегко. Но...
    - Да, я понимаю. Придётся карабкаться, - произнёс хоббит. - И это несмотря на то, что Чёрная смерть почти все силы из нас выжала. Но не оставаться же здесь, не ждать, пока умрём от голода или от холода...
    Снова через чур громко говорил Изумбрас, отчего закашлялся. Звуки его кашля летели вниз, в бездну, там дробились на причудливое, гулкое эхо. Потом из этой бездны послышался ответный звук. Что это был за звук, они понять не могли - уж слишком издалека он прилетел, но то, что не был отголоском хоббитского кашля, это точно.
    Изумбрас спросил:
    - Как думаешь, что это было?
    Из темноты раздался ответ Ууиинээ:
    - Не знаю, и, честно говоря, знать мне не хочется. Сплошные чудища здесь...
    - Да, может быть, - молвил Изумбрас, а сам вспомнил ту чудесную деву-русалку, которая спасла его из ледяной воды и оставила сияющий знак на плече.
    И представил хоббит, что внизу, в сотнях метрах, а то даже и в милях под ним бьются об вздымающиеся тёмные стены, чёрная, ледяная вода, и вот выныривает из воды русалка, смотрит вверх; и, быть может, даже руки к нему протягивает, хочет помочь, но не может дотянуться...
    Хоббит встряхнул головой и подумал: "Нет, нельзя поддаваться таким мыслям", вслух же он проговорил:
    - Ну что же, начнём подъём...
    Он вытянул руки вверх, нащупал выступ на стене и попытался подтянуться. Но пальцы его соскользнули с гладкого выступа, и сам он грохнулся на спину, заскользил к краю уступа. Ууиинээ успел его схватить, оттащить обратно. Хоббит слышал его голос:
    - Надо быть осторожными. В следующий раз я могу и не поймать тебя... Впрочем, я и сам могу сорваться...
    - Грудь болит, - признался Изумбрас. - Рёбра, живот - всё болит. Наверное, я всё же сильно ушибся, когда падал сюда. Подожди, надо отдохнуть...
    Ууиинээ ничего не ответил. И вот потянулись однообразные минуты во мраке. Высоко над головами завывал ветер, там проносились клочковатые, нескончаемые тучи. Больше никаких звуков не было слышно...
    И вдруг Изумбрас вскрикнул:
    - Смотри! Что это?! Смотри!
    И указала на маленькую, серебристо- белую точку, которая разгоралась перед ним в темноте.
    - Что-то приближается к нам, - проговорил Ууиинээ.
    Хоббит вытянул руку, и упёрся ладонью в холодную стену. Он проговорил:
    - Но как же так?.. Ведь здесь преграда...
    - Может, там есть туннель, или оно прогрызает стену, - предположил Ууиинээ.
    - И приближается к нам, - добавил хоббит.
    А это неизвестное, чем бы оно ни было, действительно приближалось. Точка стала уже пятнышком, и пятнышко всё увеличилось.
    Хоббит сжал кулаки и проговорил напряжённым голосом:
    - Ну вот, оно, чем бы оно ни было, учуяло нас. Надо выбираться, карабкаться вверх. А я так устал. Но, ничего не поделаешь. Ууиинээ, давай-ка первым.
    - Почему же я должен ползти первым?
    - Потому что, если я сорвусь, то, по крайней мере, не собью тебя.
    - Нет уж, дружище. Так не пойдёт. Поднимайся первым, и, если почувствуешь, что начинаешь срываться, так сразу крикни мне, и я попытаюсь подхватить тебя.
    Спорить было некогда: световое пятно стало совсем уж большим, и вот- вот должно было проломить стену, напасть на них. И снова Изумбрас вытянул руки вверх, нащупал выступ, подтянулся. Мучительной, затяжной болью отдалась ушибленная грудь, он тихо застонал, заскрипел зубами, но продолжал подтягиваться. Вот нащупал руками следующий выступ.
    Снизу раздался скрип и треск: и он догадался - неизвестное чудище проломило стену там, где они только находились - возле уступа. Он из всех сил рванулся вверх...
    Ууиинээ предостерегал:
    - Только не делай поспешных движений. Иначе - долго придётся падать...
    Хоббит поднимался со скоростью, которую сам от себя не ожидал и, ни на секунду не останавливаясь, выкрикивал:
    - Уж лучше разбиться, чем стать пищей, для чудовища!
    И вот, наконец, подъём закончился. Изумбрас перевалил через край, выполз на плато, над которым возвышался, заслоняя почти всё небо, замок Чёрной смерти. Изумбраса обернулся, перехватил за запястье Ууиинээ, рывком вытащил его. Юноша с удивлением глянул на хоббита и произнёс:
    - Откуда только силы берутся?
    - А мы хоббиты такие! Вот Фродо такой путь проделал, который и...
    Но он не смог договорить - закашлялся, и махнул рукой вперёд, в сторону замка Чёрной смерти. Пробежали они только несколько шагов. И тут сзади раздался окрик:
    - Стойте!
    Услышать чей-то голос, а не шипенье, грохот или рык в царстве Чёрной смерти - это уже было удивительно. Они обернулись.
    Следом за ними над краем бездны появились знакомые, такие несуразные, но знакомые и почти родные контуры - это был Свет.
    - Ты жив! - радостно вскрикнул Изумбрас, и бросился к нему, по неосторожности чуть снова в пропасть не столкнул, но крепко обнял, прижал к себе...
    Подошёл и Ууиинээ, спросил:
    - Так это ты через стену полз?
    - Да, я, - ответил Свет.
    - Значит, недаром тебя имя было дано, и ты умеешь светиться, - произнёс Изумбрас.
    - Нет, - с сожалением произнёс Свет. - Светился не я, а дар.
    - Какой ещё дар? - насторожился Изумбрас.
    - Обо всём по порядку, - проговорил Свет. - Как вы помните, мне пришлось сорваться в почти такую же трещину...
    - Ну да. Ты умудрился утянуть с собой чудище, - проговорил Ууиинээ.
    - Да. Я вынужден был это сделать, потому что иначе оно сцапало бы по крайней мере одного из вас. Мы долго падали. Чудище пыталось уцепиться за стены, и, наконец, ему это удалось. Кажется, оно вползло в какую-то нору.
    - В нору? - переспросил Ууиинээ. - Так, может, оно опять к нам подбирается?
    - Нет-нет. Именно того чудища вам бояться не стоит. Оно уже было изранено и едва двигалось. Но здесь есть и другие... Ну так вот. Мне не удалось ухватиться за стену, и, в конце-концов я упал в воду. Она непроглядно чёрная и холодная, как лёд. Никогда не прорезали её лучи солнца. Сила удара при падении с такой высоты была таковой, что любой другой на моём месте разбился, но, спасибо тебе отец, ты создал меня твёрже гранита...
    - Не стоит меня благодарить, - молвил Изумбрас. - Я не знаю, почему ты получился таким, какой ты теперь есть. Но, продолжай рассказать. Скажи, ведь тебе встретилась русалка?
    - Да. Но откуда ты знаешь?
    - Сам не знаю... Мне с самого начала, как мы на тот уступ попали, показалась, что она там, внизу, на огромной глубине хочет нам помочь, но только не может дотянуться до нас.
    Свет продолжал рассказывать:
    - После падения, я ещё не опомнился. Я медленно погружался в чёрную бездну, и даже не понимал, где верх, где низ. Я тогда появилась эта сияющее пятнышко. Наверное, вы нечто подобное увидели, когда я полз к вам через стену. Но там, в ледяной воде, сияла русалка. Она подплыла ко мне, и оказалось, что сиял так амулет на её шее. Этот амулет она протянула мне, и я услышал её голос: "Это для Изумбраса, которого ты знаешь, как своего отца, и для его друзей. В этом медальоне - мои слёзы...
    Тут Ууиинээ произнёс:
    - Я вспомнил: мне бабушка в детстве рассказывала, что слёзы русалок ярче звёзд сияют.
    - Русалка мне сообщила, что сила в амулете огромная, и что она дарит его тебе Изумбрас, что она полюбила тебя.
    - Но... - от волнения Изумбрас снова начал кашлять.
    Свет говорил:
    - По-крайней мере, она сообщила, что и не надеется на взаимность. Но всё же очень хочет тебе помочь. Тот сияющий знак на твоём плече, а теперь ещё и этот амулет...
    - Где же амулет? - спросил, оглядывая почти прозрачного Света, Ууиинээ.
    - Амулет невидимый, - молвил Свет.
    - Как же невидимый? А так ярко сиял через стену, - подивился Ууиинээ.
    - Да, действительно сиял. Но тогда он силы свои отдавал: мне нужна была его помощь, чтобы пробиться к вам. Ведь ни я, ни русалка не знали, что там с вами происходит, известно было только, что вы соскользнули, и остались на уступе. И амулет проделал такую работу, на которую мне потребовались бы годы - он растопил туннель, и я смог выбраться. На это ушло половина всей силы амулета, остальное - я держу в своей ладони.
    И Свет протянул Изумбрасу свою угловатую ладонь, на которой, казалось бы, ничего не было. Но вот хоббит осторожно провёл пальцами и наткнулся на тонкую, неожиданно тёплую цепочку. Он порывисто схватил эту цепочку. Но Свет остановил его. Он произнёс:
    - Нет. Подожди. Оденешь его только в случае крайней опасности, когда будешь стоять на краю гибели. Русалка предупреждала меня, что амулет причинит тебе боль, но и наделит великой силой. На несколько минут ты станешь сильным, как легендарный герой, тогда никто не сможет противостоять тебе.
    - И даже Чёрная смерть? - спросил Изумбрас.
    - Насчёт Чёрной смерти она ничего не сказала. Наверное, вообще мало что в этом мире сможет противостоять Чёрной смерти.
    - Ладно. Тогда я уберу его в карман, - и Изумбрас убрал невидимый амулет во внутренний карман свой уже изрядно помятой, местами порвавшейся, но всё же спасающей от постоянного холода меховой одежды. Теперь хоббиту стало легче - он постоянно чувствовал исходящее от амулета тепло...
    Приободрившись, Изумбрас сказал:
    - Ну что ж. Теперь, общими усилиями, мы освободим Эррэннику и Тээлээдэ. Скорее, за мной...
    И он быстро пошёл, а потом и побежал в ту сторону, где оставил их. Ууиинээ и Свет поспешили за ним. Но вот Изумбрас остановился, мрачным голосом он проговорил:
    - Там серая хмурь. Вот, видите, клубиться. Как раз над тем местом, где они остались. Что же делать? Может, надеть амулет?
    - Нет, думаю, время ещё не пришло, - произнёс Ууиинээ.
    - Но ведь мы должны спасти их!
    - Мне тоже тяжело оставлять своих друзей здесь, но сила амулета понадобится для чего-то другого...
    - Наверное, ты прав, - поник плечами Изумбрас.
    А Свет произнёс:
    - Что-то русалка торопила нас. Говорила, чтобы мы не мешкали. Побыстрее пробирались к замку Чёрной смерти, и там, когда увидим некое грозное явление, получше укрылись.
    - Какое ещё явление? - спросил Изумбрас.
    - Это она не сказала, возможно, сама не знала.
    - Ладно, пойдём, - махнул рукой Изумбрас, и первый пошёл в сторону замка Чёрной смерти.
    Ууиинээ шёл за ней, но глядел туда, где клубилась серая хмурь. Тихим, сдержанным голосом он говорил:
    - Мы ещё вернёмся и освободим вас. Обязательно вернёмся...
   
   * * *
   
    Изумбрасу всё вспоминались рассказы о Фродо, а точнее - о последней части его похода, когда он, Хранитель, утомлённый, измученный, едва живой пробирался через выжженные земли Мордора к огненной горе Ородруину. Также как и Фродо, Изумбрас шёл по страшному царству. Только если в Мордоре было жарко и душно, то в этом царстве угнетал холод, да пронизывающий, беспокойный ветер. Вместо Ородруина над ним возвышался замок Чёрной смерти. И лучше было не смотреть на мрачные бастионы этой громады. Казалось, что из бессчётных окон и провалов взирали на него злобные глаза и, словно бы нашёптывали: "Ну идите, идите к нам в логово. Тут мы с вами и расправимся".
   Тяжёлые мысли угнетали Изумбраса: "И зачем, право, мы туда идём? С Фродо понятно - он от Кольца Всевластья хотел избавиться, в жерло его сбросить собирался. Ну а вот мы? Даже если нас по случайности и не схватят у самого входа в замок, то что дальше?.. Мы собираемся там найти старца Элльххиля? Как это самонадеянно! Замок так велик, что можно там блуждать неделями, месяцами даже годами и не найти, того, кого ищешь. А, может, мы найдём только его кости. Впрочем, дороги назад уже нет. Ведь это я во всём виноват! Только я! Угнал этот кораблик "Ласточку", а дальше - течение нас вынесло сюда, у нас не было никаких советов, у нас не было выбора... И сейчас нет".
    - Пригнитесь! - крикнул Свет, который сидел на плече Изумбраса.
    Они пригнулись, и бросились к ближайшему клыку, который, изгибаясь, торчал метров на пять из тёмной поверхности. Там нашлась неглубокая выемка, в ней они и залегли.
    Оказалось, что рядом находилось настоящее ущелье, вытягивавшееся к подножью замка. И вот теперь из этого ущелья выходили те громадные, тупые существа с квадратными головами, которых уже не раз за время своего безрадостного пути видели наши путешественники. Существа эти могли бы заметить путешественников, потому что перед тем как юркнуть в выемку, Изумбрас замешкался. Но существа прошли дальше, там между ними случилась очередная потасовка. Сколько то голов было отбито, сколько то рук и ног расколото, одному даже туловище переломили, но, как и прежде, метнулись к ним длинные, острые тени и собрали разрушенных. После чего бестолковое воинство зашагало дальше по своим непонятным делам.
    - Они должны были нас заметить. Я уверен, что один из них глядел в нашу сторону, - произнёс Изумбрас.
    - Мы изменились, - ответил Ууиинээ. - В чём-то мы стали похожи на них...
    Изумбрас посмотрел на Ууиинээ - лицо юноши покрывала сероватая короста, и из-за этой коросты он словно бы выцвел, словно бы стал частью мира теней. Словно бы никогда к нему не прикасались лучи солнца, словно бы никогда он не улыбался, и не видел ничего, кроме этих унылых пространств.
    Изумбрас посмотрел на свои руки (а точнее, конечно, на руки Элльраата, в теле которого он находился): и они были такими же сероватыми, призрачными. На Света можно было и не смотреть: он с самого начала выглядел как часть этого безобразного мира.
    Хоббит молвил:
    - Но всё же внутри мы остались прежними.
    - Во всяком случае, я стараюсь, - произнёс Ууиинээ. - Но, кажется, я не совсем прежний. Раньше бы я ни за что не оставил своих лучших друзей там, вмороженных в ледяные глыбы. Пусть даже рядом с ними была Серая Хмурь. Можно было рискнуть, попытаться освободить их.
    - Риск был бы неоправданным, - подал голос Свет. - Шансов одолеть Серую хмурь у вас не было. А шансы незамеченными проникнуть в замок Чёрной смерти сейчас весьма высоки. Вы должны как можно быстрее пробежать к тому ущелью, из которого вышли враги. Оно проведёт вас к воротам.
    - Но нас же там сразу схватят! - воскликнул Ууиинээ.
    - Прежде, бывало так, ты не слушался меня. Последствия были печальными, - напомнил Свет.
    - Ладно, бежим, - вздохнул Ууиинээ.
    - Я готов, - кивнул Изумбрас.
    И вот они выскочили из выемки и бросились к ущелью. Они чувствовали, что что-то надвигается, что надо торопиться, и поэтому старались из всех сил. И всё же они не успели...
    Когда до входа в ущелья оставалось не более двадцати шагов, раздался звук - тяжёлый и протяжный, исполненный такой мощью, что содрогнулось всё царство Чёрной смерти.
    И Изумбрас и Ууиинээ повалились. Казалось им, что смерть уже пришла за ними. Чудом прорывавшись через беспрерывный грохот, донёсся до них голос Света:
    - Двигайтесь вперёд! Здесь осталось совсем недалеко! Добежите до ущелья! Там вы укроетесь!
    Голова Изумбраса против его воли начала подниматься вверх, некая сила влекла его.
    - Нет! Не смотрите вверх! Бегите! - настаивал Свет.
    Но всё же и Изумбрас и Ууиинээ подняли головы, и увидели...
   Из верхней части замка вылетала, клокоча и сверкая багровыми отсветами, чёрная туча. Из тучи тянулись отростки-щупальца. Их было много, они шевелились, они, словно кнуты, хлестали воздух, и каждый из этих кнутов мог бы перерубить большую башню в крепостной стене. Туча и так уже была огромной, но она всё продолжала выползать из замка, и всё громче становился порождаемый ей гул. Дрожало всё царство Чёрной смерти, дрожали и Изумбрас и Ууиинээ.
   Вдруг возникло в них безумное желание кричать: "Мы здесь! Возьми нас!". Закричи они так, и тогда бы Чёрная смерть обратила на них внимание - на маленькие крупинки, дрожащие у подножия её замка. Тогда бы она умертвила их сразу или, быть может, пожелала бы изучить их, но, в любом случае, путешествие их было бы закончено. Но тут ласковым теплом, словно второе сердце, забился амулет в кармане у Изумбраса. И этот свет перешёл к сердцу хоббита. Он схватил дрожащего Ууиинээ за руку, и тот тоже почувствовал живительный пульс, и проговорил:
   - Бежим.
   За грохотом и рёвом Изумбрас не слышал Ууиинээ, но, не выпуская его руки, бросился к ущелью.
   И вот они укрылись под выпирающим из стены ущелья кривым выступом. Ещё некоторое время в вышине сверкали багровые сполохи, и слышался рёв, потом всё смолкло.
   - Чёрная смерть улетела на север от этого южного края мира, - поведал Свет.
   - Неужели к моей земле?! - горестно воскликнул Ууиинээ.
   - Нет, ведь до назначенного срока ещё осталось несколько месяцев, - молвил Свет. - А раньше Чёрная смерть не сможет вас поглотить. Ведь она не всесильна, в этом мире есть силы более могучие, чем она.
   - Но зачем же тогда она улетела?
   - Этого я не знаю, - ответил Свет. - Но нам нет времени рассиживаться здесь. Мы должны войти в замок, пока хозяйки нет дома.
   И вот они встали и пошли по ущелью. До подножия замка Чёрной смерти оставалось полмили.
   
   
   ; 
   Глава 17
   "Песок, вода и воздух"
   
    Не важно, где родился Савас, не важно, кем были его родители. В нашей истории важно то, что к своим сорока годам он очутился в городе Минас Тирите. Правда, жил Савас на самом нижнем уровне этого славного города, и домишко, в котором он влачил своё существование, являл собой вид самый жалкий, пожалуй - это был самый бедный, некрасивый и отталкивающий домишко во всём Минас Тирите. Неизвестно, кем и когда этот домишко был построен (уж точно, что не Савасом), но не снесли его и не заменили на более привлекательное строение только по случайности; только потому, что стоял он в конце окраинной улицы, под стеной, у тупика - дальше была только мусорная яма. Внутри домишко являл ещё более жалкий вид, чем снаружи: ни посуды, ни мебели, кроме грязной кровати, да стула, там не было. Зато в углу всегда стояла одна или две бутылки с дешёвым, но крепким вином. Да - Савас был пьяницей. Он, возможно, и сам не вспомнил бы, когда пристрастился к этому злу, но пил постоянно. Именно пьянство привело Саваса в такое жалкое состояние. Он бедствовал, он упорно не хотел зарабатывать денег, находя в этом что-то унизительное для себя. Но он промышлял мелким воровством и так как воровал действительно незначительные вещи, до сих пор не попался. От Саваса дурно пахло, почти все зубы его изгнили и выпали, одевался он в лохмотья, и с людьми не общался (люди, впрочем, особо и не стремились к нему).
    Как- то раз глубокой ночью Савас сидел на своей грязной кровати, и пил вино. Он не видел ни бутылки, ни липкого стакана, в который он время от времени наливал. Он мог бы пить и из горла, но пить из стакана ему почему-то нравилось больше. Савас никогда не зажигал ни лучины, ни масляного фонаря ночью, он вообще не любил свет - ведь на свету многое было видно, а в темноте он более удачно мог красть. В этот Савасу приходилось пить не так быстро, как ему хотелось бы. Дело в том, что бутылка уже подходила к концу, а запасной у него не было. И что же оставалось делать Савасу до самого утра? Ведь, если он не напьётся до нужного состояния, то и заснуть не сможет. Он подумывал о том, что завтра на рынке, надо стянуть что-нибудь побольше: например, жирного поросёнка, а потом продать ему перекупщику. За поросёнка можно получить такие деньги, которые хватит не на бутылку, а на целый ящик вина, и не самого дешёвого. Но тут Савас аж заскрипел последними гнилыми зубами и грязно выругался: он ведь замечал, что и некоторые торговцы и стражники в последнее время подозрительно на него поглядывают. Уж не заподозрили ли они чего? Савас очень боялся оказаться в темнице, и вовсе не потому, что он там будет сидеть взаперти, а потому, что там может не оказаться выпивки.
    И тут раздался стук в окно!
    Савас аж подскочил! Никто, никогда не стучал ни в окна, ни в дверь его домишки. А тут ещё среди ночи. Он представил грозных стражников. Которые пришли к нему, держа в руках длинный список того, что он успел наворовать в Минас-Тирите. В голове лихорадочно неслись мысли: "Надо бежать. Скорее! Я скроюсь, я буду осторожен. Я пережду. Надо выскочить в другое окно..."
    В это время стук повторился, и холодный, глухой, словно бы из иного мира пришедший голос пронёсся по стенам и дрожью отозвался в голове Саваса:
    "Открой окно, Савас! У меня есть к тебе дело! Открой окно!"
    И тогда Савас понял: ведь стук раздавался в то окно, которое выходило к мусорной яме. К этому окну можно было пройти только через старый, давно протухший мусор. Дальше была только стена, а в стене, на уровне земли - небольшое, зарешёченное отверстие. "Неужели кто-то пробрался через это отверстие? Но зачем я, Савас, кому-то понадобился?.."
    Стук повторился, и ледяной голос словно бы въелся в мозг Саваса:
    "Открой окно и ты всё узнаешь!"
    Пьяница вскрикнул, и медленно пошёл к окну. Его всего трясло, он испытывал самый настоящий ужас. Савас чувствовал, что там, за окном, ждёт его нечто потустороннее, нечто такое о чём и помыслить то страшно. Но голос заставлял его двигаться вперёд:
    "Не бойся. Тебе ничего не грозит. К тебе будет поручение. Выполнишь его и получишь хорошую награду".
    И вот Савас распахнул окно. По ту сторону была чернота. Савас знал, что даже в тёмные ночи, можно было увидеть хотя бы контур городской стены, теперь нечто заслоняло весь безрадостный вид из окна. Но в этой черноте было некое подобие жизни, вот сверкнула и упала на пол тяжёлая серебряная монета. От монеты шёл холодный пар, она была ледяной, но всё же Савас заметил, что это весьма крупная монета, на которую можно купить много бутылок вина. И, как-то против его воли из Саваса вырвалось:
    - Мне очень нужны такие монеты!
    "И ты их получишь, если будешь слушаться меня".
    - Я выполню всё, что угодно. Только не гневайтесь. Знайте - я слуга вам.
    "Мне нужны слуги. В этом городе не всё доступно мне. Охранная сила не пускает меня дальше этого места. Но я давно стерегу у стен путешественников. Это хоббиты. Всего их трое. И ещё один - внешне хоббит, а внутри... Впрочем, ты этого не поймёшь. Просто они представляют опасность для меня. Они хотят принести траву... Но и это тебе знать не стоит. Просто они засиделись в этом городе. Меня гложут сомнения. Они должны выйти, их ждёт дальняя дорога. Ты понимаешь меня?"
    - Да, да, - лепетал Савас, хотя он ничего не понимал.
    "Ты ничего не понимаешь, и это хорошо" - подтвердил ледяной голос. "Но ты должен понять и запомнить одно: твоя задача - убить тех четверых".
    - Убить?! - вскрикнул Савас. - Но я не могу убивать людей. Я только свиней и собак убивал...
    "Это легче, чем ты думаешь. Дом, в котором они остановились, не охраняется. Прежде там жил один чародей, но нынче он убрался в своё жилище на севере. Я наделю твои пальцы особой силой: только прикоснёшься ими к живому, и оно сразу станет мёртвым".
    - Но я боюсь, - признался Савас.
    "Ещё бы ты не боялся! Но за эту работу ты получишь сто таких монет".
    - Сто монет! - прохрипел Савас.
    "Ты не веришь мне?"
    - Верю, верю, но ведь на такие деньги я смогу пировать целый год.
    "Вот и славно. Так, стало быть, согласен?"
    - Да, согласен на всё. Приказывайте, хозяин.
    "Я не хозяин. Я хозяйка"
    - Как мне звать вас?
   "Зови Чёрная смертью, хотя я - лишь маленькая частица той силы, что стоит за мной! Я здесь по поручению, и ты выполнишь это поручение за меня. А если не выполнишь, то будешь раздавлен!"
   - Приказывайте! Приказывайте! Приказывайте!
   
   * * *
   
    Так как Савасу было приказано исполнить всё в ту же ночь, то он и пошёл к указанному ему дому. Вернулся обратно через несколько часов, уже перед самым рассветом. Боясь, что неизвестное, чёрное и жуткое схватит его прямо на улице, он поскорее юркнул к себе...
    И вот снова пробрался к тому, выходящему в сторону мусорной ямы окну; там, чувствуя ужас и, вместе с тем - невыносимую жажду завладеть обещанными монетами, он упал на колени, и, простирая к нависающей за окном непроглядной черноте, руки, выкрикнул:
    - Я выполнил!
    Отражаясь от стен, дребезжаньем и звоном прозвучал в его голове голос:
    "Что ты исполнил?!"
    - Я уничтожил их. Сделал всё, как вы приказывали, хозяйка. Я дотронулся до каждого из них наделённой вашей силой ладонью, и они сразу же умерли. Да-да, никто и дрыгнуться не успел. А теперь: можно ли поскорее монетки за выполненную работу получить?
    "Если бы их не стало, я бы почувствовала это. А теперь ты расскажешь, как всё было на самом, и я уж решу, как тебя наградить".
    Из черноты вырвался отросток, змеёй изогнулся, и обвился вокруг запястий Саваса. Пьяница жалобно взвизгнул, попытался вырваться, но, конечно, его сил не хватило.
    Но и это ещё не было самым страшным. Вот рот Саваса раскрылся, и он понял, что против своей воли рассказывает, как всё было:
    - Я пробрался к указанному дому. Переждал, пока по мостовой пройдут стражники и тогда перемахнул через ограду. В саду и в самом доме было темно и совсем тихо. Пригибаясь, подобрался я к окну, и, как вы, хозяйка и учили, дотронулся до него ладонью. Стекло задрожало, покрылось трещинами, и осколки отлетели в сторону, не произведя никакого звона. Я перебрался через подоконник, и оказался в затенённом помещении. Честно говоря, в первое мгновенье я даже ошалел от всяких травяных запахов. Это ж сколько там всякий кореньев, листьев и прочей ерунды было запасено (Савас вполне искренне считал, что единственная польза в этой жизни - от горячительных напитков). Двигался я тогда очень тихо, но всё же налетел на какую-то склянку. Звон-то был... Перепугался я, и, как говорится - у меня душа в пятки ушла; думал уж драпать, но, вроде, никак голосов не было. Приоткрыл дверь в соседнюю комнату. Вижу, там, вроде несколько кроватей, а на них, вроде спят. Только дыханья не слышно. Ну, подобрался к ближайшей, быстро так ладонью ко лбу спящего прикоснулся... Да только пригляделся и понял - нет лба, а есть глина. Ну, то есть - лежит там глиняный горшок. И всё остальное "тело" из кусков одежды или из горшков сложено. Подобрался к следующей кровати, и там такая же картина. В общем, обманули нас. В той комнате спало только одно живое существо. Вот распахнулись в тёмном углу два глаза здоровенных, круглых, жёлтым светом светящихся и на меня уставились. Вот крылья зашумели, гляжу - летит на меня кто-то. Тут уж я завизжал и бежать бросился. Толи на стул, толи на стол налетел, повалился, тут мне когти в плечи вцепились. Уж как я визжал, а потом...
    Тут отросток отпустил запястья Саваса, и из нависающей за окном черноты раздалось гневное клокотанье. Савас снова вытянул к ней руки, и залепетал:
    - Хозяйка! Вы видите, я сделал, всё что мог. Ведь нет моей вины в том, что их там не оказалось. Если бы они там в самом деле спали, так я бы их умертвил. А так - пострадал. Могу показать раны, от когтей филина...
    И Савас вскочил на ноги, и, вывернув руку указал на кровоточащие, но не слишком глубокие раны на спине. И тут он заметил, что чернота начала отдалятся от окна.
    Тогда пьяница взвизгнул:
    - Как же монетки мой! Отдай!
    И он, перегнувшись через подоконник, погрузил ладонь в Чёрную смерть. Резкая ноющая боль поразила всю руку до локтя. Впрочем, боль быстро прошла. Он вообще перестал чувствовать боль.
    Савас отдёрнулся назад в своё жалкое жилище. Там забормотал:
    - Обманула, обманула... Но ведь была первая монетка. Да - та, которая из неё выпала, которой она меня и соблазнила. Но где же она? Куда закатилась? Надо бы посветить... Найти бы свечу... Осталась ли хоть одна свеча в моём доме?.. А что с моей правой рукой? Почему я её не чувствую? Неужели отнялась из-за этой проклятой хозяйки? Как же я тогда на рынке буду... забирать себе...
    Продолжая бормотать, ругаться и проклинать всё, кроме выпивки, Савас долго искал свечу, и, наконец, нашёл её в вонючем, заросшем паутиной углу. Ещё больше времени он потратил на поиски огненного камня. Когда, наконец, всё это было найдено, на востоке уже начала заниматься заря. Но в мрачном домишке Саваса по-прежнему было темным-темно.
    Савас уселся на своей грязной кровати, и кое-как, зажав огненный камень между коленями, одной рукой смог зажечь свечу. Тут же забормотал:
    - Вот найду ту славную монету и куплю много-много вина. Целую неделю из своего дома выходить не буду. Пускай поищут меня...
    Но тут взгляд его затуманенных, глупых глаз упал на правую руку. Савас затрясся, заскрежетал своими последними зубами с такой силой, что они начали крошиться. Его правая рука по самый локоть стала ледяной, полупрозрачной. Когда он поднёс свечу слишком близко к ней, то лёд начал плавиться - тонкая струйка холодной воды потекла на замызганный пол.
    Здесь мы и оставим этот недостойный, почти случайно попавший в нашу историю персонаж по имени Савас.
   
   * * *
   
    Стараясь не запутаться в именах, Хоб попрощался с ЗззЭзЭ и с её отцом - правителем народа Нъ, великим ЗддъЭддз. Они ещё раз пригласили хоббита погостить в их царстве, окружённом чёрном скалами, на что Хоб ответил со всей возможной учтивостью. Смысл его ответа сводился к тому, что может быть, когда-нибудь и заедет к ним, а пока он должен торопиться на юг, где надеется встретиться со своими друзьями.
    В голове его звучал голос ЗззЭзЭ:
   "Дай твоему проводнику ЗррЗэЗээ немного крови, и тогда ты сможешь общаться с ним также легко, как и со мной..."
    На что Хоб поспешно ответил:
    "Нет, покорнейше благодарю. Мне вообще очень приятно с тобой общаться, только вот хотел узнать: твой голос так и будет у меня в голове звучать? Даже если я вернусь в свою Хоббитанию?"
    ЗззЭзЭ успокоила его:
    "На расстоянии одного дня пути ты уже не будешь слышать меня. Так что всё же советую дать ЗррЗэЗээ немного своей крови".
   "Нет-нет, спасибо, как-нибудь в другой раз" - заверил её Хоб.
   Хоб уселся на Нъского паука средних размеров. То есть - высоты в этом пауке было пять метров, а на спине - закреплены два седла, одной из которых предназначалось для хоббита, а второе - для ЗррЗэЗээ. Вонь от паука исходила весьма сильная, но за время пути с армией Нъ Хоб уже привык таким запахам.
   Итак, он и его провожатый отделились от армии Нъ и помчались на юг. Время от времени ЗррЗэЗээ издавал весьма необычные посвисты, и паук повиновался им - огибал дюны, ускорял или замедлял движение. Ни быстрый роханский конь, ни даже высоченный элефант не смог бы развить такую скорость, как это огромное насекомое. Ветер хлестал в лицо Хоба, но это был иссушающий, жаркий воздух пустыни, отчего хоббит начал кашлять...
   Он не знал, как далеко до этого таинственного южного поселения хоббитов: вообще, самую южную часть, которую он до сих пор видел на карте - это была окружённая чёрными зубцами скал страна Нъ. Что там дальше, как далеко до таинственного моря, на берегу которого жили хоббиты, он не представлял.
   Но паук преодолевал огромные расстояния. За несколько минут он пробегал расстояния, на которые у хоббита ушли бы часы пути. Да и не прошёл бы он столько - солнце изожгло бы его. Он и так уже задыхался. От нестерпимого жара голова его кружилась, в глазах плыли тёмные круги. И, если бы не паучьи нити, которыми были привязаны его ноги к седлу, то он бы выпал, и потерял в этом песчаном море.
   Но только на пятый день пути, после ночёвок в маленьких оазисах, Хоб почувствовал свежий, прохладный аромат от настоящего, непесчаного моря. Хоббит сразу приободрился, начал оглядываться. Пески отступили, теперь паук нёсся среди невысокого кустарника с ярко-алыми цветами. Впереди мелькнуло что-то синее.
   - Море!! - закричал Хоб.
   Но это было ещё не море, а крупное озеро с солёной водой. Так что пить пришлось из запасов сделанных в оазисе. Зато Хоб от души накупался. Его провожатый купаться не стал. Похоже, что Нъ вообще не жаловали воду...
   Потом ещё целый день мчались они среди растительности, которая становилась всё выше, всё пышнее.
   Наконец, на закате шестого дня их стремительного пути паук вынес Хоба к дорожке выложенной из жёлтого, тускло поблескивающего камня. ЗррЗэЗээ жестами дал понять, что дальше он не пойдёт.
   Хоб произнёс:
   - Дорожка выглядит так аккуратно, так по-домашнему; сразу видно - её хоббиты сделали. Хоббит хоббита в любой земле сразу признает. Ну так что - не поедешь дальше?..
   ЗррЗэЗээ хоть и не понимал слов хоббита, но смысл сказанного дошёл до него, и он отрицательно покачал головой. Тогда Хоб произнёс:
   - Ну что ж. Я понимаю тебя. Наверное, не очень-то местные хоббиты всяких чужаков. Да ещё таких, не в обиду вам будет сказано, чешуйчатых. Ну, стало быть, до свиданья...
   И он помахал на прощанье ЗррЗэЗээ рукой. Тот издал пронзительный, гортанный звук, развернул своего паука и погнал его назад, в царство Нъ. Ну а Хоб довольно бодро зашагал по аккуратной жёлтой дороге.
   Его настроение ещё повысилось, когда он вошёл в лес, в котором росли деревья с синими стволами и серенными кронами. Там, рядом с дорогой, выбивался из-под камней родничок. Хоб попил: вода была не такой как в Хоббитании. От неё даже слабый, незнакомый аромат исходил, но эта вода освежала, придавала сил, так что, напившись вдоволь, Хоб ещё набрал во флягу, и бодрым, быстрым шагом зашагал.
   Он всё ждал, что скоро увидит хоббитское поселение и море, но ни того, ни другого не было. Так он шёл до самой ночи, а когда в небе среди ветвей засияли звёзды, он сошёл с дороги и улёгся под стволом дерева на мягкой, тёплой, словно бы специально созданной для того чтобы на ней спали траве.
   Так он лежал на спине, смотрел на мигающие среди ветвей звёзды, и блаженно улыбался. Про себя он тихонько приговаривал:
   - Вот хоббиты пришли и обустроили этот край. Пусть и растения, и воздух, и созвездия здесь для меня незнакомые, а всё равно - жить здесь хорошо. Может быть, какому-нибудь орку и не понравилось бы, а вот мне - в самый раз. Пожалуй, и погостил бы здесь год или даже два, если бы не дела...
   И с этими мыслями он заснул. Спалось ему в ту ночь так хорошо, как не спалось уже от самой Хоббитании. И утром он проснулся полный сил, сбегал к протекавшему поблизости ручейку, умылся в нём, попил холодной водицы, потом наелся крупных, душистых ягод, которые по вкусу напоминали сладкую вишню, вышел на дорогу и зашагал дальше.
   
   * * *
   
    Только к вечеру того дня Хоб вышел к деревушке. Деревушка состояла из ярких, нарядных одноэтажных домиков. Почти к каждому домику примыкал уходящий в землю погреб; и возле каждого домика разбит был сад, в котором цвели плоды в основном Хобу незнакомые, но благоухали там и яблони, и вишни, и груши, и черешня, и земляника...
    Только когда Хоб подошёл к калитке и увидел сидевшего там, на завалинке степенного хоббита (этот хоббит испускал из трубки замысловатые, густые табачные кольца и задумчиво глядел на приближающуюся фигурку) - только тогда Хоб сообразил, что надо бы поаккуратнее. Следовало бы сначала высмотреть, понять, какие обычаи у обитателей этой деревни. Но теперь то уж было поздно. И этот сидевший на завалинке хоббит его заметил, и ещё один, высунувшийся в окошко. Хоб подошёл, в знак приветствия склонил голову и проговорил самым доброжелательным тоном, на который только был способен:
    - Здравствуйте. Я путешественник. Но я тоже хоббит, и хотел бы заверить вас в своих дружеских намерениях.
    Тут он подумал, что язык, на котором говорят эти хоббиты, может отличаться от его собственного языка. Но когда сидевший на лавке заговорил, то оказалось, что слова все знакомы, хотя и произносятся иногда с другим ударением или же чуточку изменены.
    - Я вижу, что ты путешественник. Ну, тем и лучше. Значит, расскажешь нам за ужином о своих путешествиях.
    - Так вы меня приглашаете в гости? - и удивился, и обрадовался Хоб.
    Тут хоббит хлопнул в ладоши и крикнул:
    - Эй, Тодора!
    Из ближайшего домика выглянула молодая, красивая хоббитка. Ей было сказано:
    - Приготовь-ка для нашего гостя ужин, да получше. Он путешественник, и, по всему видно, учёный хоббит.
    - Ну что вы, вовсе я не учёный, - смущённо пробормотал Хоб.
    А про себя Хоб подумал: "Ну надо же, какие здесь радушные хоббиты. Даже в родной Хоббитании радуются в основном соседям, а всяких незнакомых хоббитов, живущих в отдаленных частях нашей маленькой страны не очень-то и в гости позовут".
    Вскоре в воздухе поплыли ароматы столь приятные, что у Хоба сам собой заурчал желудок, а про себя он подумал: "Надо бы разузнать рецепты". Вслух же он спросил:
    - А до моря от вас далеко?
    Ответил ещё один, только что подошедший хоббит:
    - До моря на телеге за два дня можно добраться.
    - Ого, - присвистнул Хоб. - Я то думал, поближе будет. А можно ли...
    - Можно, можно, - кивнул хоббит. - Вот я сам тебя на телеге и довезу.
    Загорелое лицо Хоба расплылось в широкой улыбке. Он поклонился и проговорил:
    - Если я только могу чем-нибудь отблагодарить за ваше гостеприимство...
    - Рассказы о путешествиях, о дальних странах будут лучшей наградой для нас, - умиротворённо проворковала только что подошедшая хоббитка.
    И Хоб начал рассказывать.
    Он говорил о далёкой Хоббитании, о её порядках, правителях, о славных Фродо и Сэме, о Древлепуще, о Томе Бомбадиле, о гномах, эльфах, орках, троллях, энтах, магах, драконах, о себе, о Хобсоне, о Белладонне и их друге Изумбрасе. Он начал рассказывать о их путешествии, но тут его, наконец, сморил сон.
    Всего он проговорил девять часов, с перерывом на час, когда он ел, пил, и нахваливал хозяев за то, что они приготовили ему такие вкуснейшие яства.
    А на следующее утро собрали большую телегу, сложили туда всяких плодов, а также пирогов, тортиков, соков в кувшинах, выпечки, пирожных, и принесли бы ему ещё гораздо больше, если бы Хоб не воскликнул:
    - Да что вы! Ведь если я столько съем, то раздуюсь, стану огромным, как дракон и лопну! А мне ещё на край земли тащиться!
    Так что, сопровождаемый доброжелательными голосами хоббитов он и покинул эту деревеньку. Правил телегой молодой хоббит, расспрашивал Хоба о его путешествии, некоторые места даже записывал, чтобы потом перечитывать и пересказывать.
    Несмотря на уговоры Хоба, ехали неспешно и по дороге остановились ещё в двух деревушках, где жили такие же миролюбивые, радушные хоббиты; и все они угощали и расспрашивали Хоба. Он рассказывал уже не так подробно, как в первый раз, но отвечал всё тем же вежливым, приветливым голосом.
    И, наконец, на третий день пути, он увидел море. Это было южное побережье континента. И на целую тысячу лиг к югу простиралось это синее, с белыми барашками волн раздолье.
   За морем начинался континент, размерами схожий со Средиземьем. И на самой южной окраине этого континента обитал народ Океадов. Но ничего этого не знал Хоб. Он только любовался на никогда прежде невиданное им море, и думал, что такой вот красотище можно посвящать стихи, поэмы, песни, и всё равно во всю жизнь не воспеть и тысячной толики этого великолепия.
   
   * * *
   
    Великан Хобсон бежал через Харадскую пустыню. Харадримы, жившие в небольших поселениях, видели его и, понятное дело, испытывали страх. Что, если такое чудище нападёт на них? И уж, конечно, никто не мог подумать, что этот великан - это, на самом деле, хоббит из далёкой северной страны...
    Но Хобсону не было дела до поселений Харадримов - он спешил на юг. Один раз он даже спросил у сидевшего на его плече Элльраата:
    - Ну, далеко ещё до твоей родины?
    На что, едва не оглохший от его грохочущего голоса юноша, ответил:
    - Не знаю, но, судя по всему, далеко. Об этой вот пустыне у нас ничего не известно, хотя некоторые наши путешественники вынуждены были уйти на север.
    Когда первые лучи восходящего солнца наполнили розоватым блеском восточную часть небес, Хобсон вдруг подпрыгнул и ойкнул.
    - Что с тобой? - спросила у него Белладонна.
    - Не знаю, - громко пробормотал Хобсон. - Так, будто бы в животе чего-то булькнуло, а потом некая сила вверх меня подкинула. Я уж обрадовался: может, крылья у меня выросли...
    - Нет, крылья у тебя не выросли и не вырастут, - осадил его волшебник Ищет. - Тебе и так удалось то, что ни каждому волшебнику удаётся. Тут ведь книги магической мало, тут ещё и внутренняя сила должна быть. А тебе это удалось: ишь - великаном стал! Но действие волшебство подходит к концу. Скоро ты станешь прежним, маленьким хоббитом, и не думаю, что тебе вновь удастся повторить такое. Вообще - никому в ближайшее время не удастся. Такое чудо случается только раз.
    - Ну а что же мне делать? - жалобно и, вместе с тем раскатисто, спросил Хобсон. - Ведь пустыня эта распроклятая всё не кончается и не кончается...
    - Вот тебе мой совет: пока ты такой здоровый - возьми-ка у харадримов нескольких коней.
    - А-а, это можно, - кивнул Хобсон.
    - Но поторопись. Времени у тебя уже совсем мало осталось...
    Хобсон побежал ещё быстрее. Тут вновь его швырнуло вверх, потом вроде как к земле прижало. Он уж испугался, что уменьшился и ничего не успел. Но вот выпрямился и оказался прежним великаном...
    Наконец в отдалении на покрытом кустарниками холме увидел неказистые домишки. Бросился туда. В утренней тиши громче всяких петухов прозвучал истошный вопль увидевший его харадской женщины. Хобсон заверил её голосом, похожим на раскат грома:
    - Мне нет никакого дела до вас. Только ваши кони мне могут понадобится. Лучше бы ваш народ не пытался остановить нас, хоббитов. Проехали бы тихо, мирно...
    Из домов выбегали другие харадримы: и женщины, и мужчины. Некоторые были почти раздетыми, но у некоторых в руках было оружие. Один отважный воитель даже попытался рубануть тяжёлым ятаганом Хобсона по ноге, но великан даже и не почувствовал этого удара.
    Не обращая внимания на крики и суету под своими ногами, он высматривал, где же здесь домашние звери: кони или носороги. Вот из одного длинного сарая выскочил харадрим на коне. Хобсон уж думал поймать его, когда закричала Белладонна:
    - Смотри! Элефант!
    В отличии от Хоба, который уже успел покататься на этих исполинских животных, которых в Гондоре звали также и муммаками, Хобсон и Белладонна видели их впервые.
    Точнее они увидели только одного элефанта, который неспешно шёл по пустыне в нескольких милях к западу от них.
    - Извините, - сказал Хобсон и перепрыгнул через Харадское селение.
    Хобсон побежал к элефанту. Тот остановился и смотрел на него осоловелыми глазами, не понимая, кто это такой к нему приближается. На спине элефанта закреплена была башенка, и из неё запоздало прозвучал пронзительный вой. Это дозорный предупреждал об опасности.
    Заспанные харадримы выглядывали из окошек башни, протирали глаза, и не могли понять - спят ли они или же видят такое страшное чудо наяву.
    А Хобсон подбежал вплотную к элефанту, и оказался на целую голову его выше. Он произнёс:
    - Надо мне этого зверя позаимствовать, а то скоро я снова стану хоббитом.
    Не стоило ему этого говорить, да его всё равно никто и не понял. Зато харадримы решили, что из глубин пустыни пришло древнее, злобное божество и начали засыпать его стрелами.
    Стрелы попадали в лицо Хобсона и жалили его, как комары.
    - Ай, меня чуть не задело! - взвизгнула Белладонна.
    - Живо! Прячьтесь! - скомандовал Хобсон.
    И они спрятались в волосах Хобсона, которые были похожи верёвки. Тем временем один из харадримов в Хобсона большое копьё и оно ужалило его как оса. У великана даже покатилась по щеке капля крови. Харадримы победно взревели.
    - Ну всё, мне это надоело! - проревел Хобсон, и, схватив башенку, сорвал её со спины элефанта.
    Теперь харадримы кричали уже от страха, думали, что Хобсон растопчит их. Но Хобсон, хоть и рассердился, не собирался им причинять большего вреда. Он поставил башенку на песок, а элефанту сказал:
    - Пошли, отойдём отсюда подальше!
    Элефант стоял на месте и смотрел на Хобсона не понимающими глазами. Даже великану было бы трудно сдвинуть такое исполинское животное с места. И разгорячённый Хобсон даже подумал: "А не потащить ли этого упрямого элефанта за хобот?", но, к счастью, такого жестокого опыта ему не суждено было провести. В дело вмешался Ищет. Чародей попросил:
    - Помести-ка меня на голову этого зверя...
    Хобсон не стал спорить. Тем более, что харадримы оживились (к ним пришла подмога из селения), и снова засвистели в воздухе их стрелы. Хобсон быстро подставил к своим волосам ладонь, и Ищет перепрыгнул на неё. Затем Хобсон поставил волшебника на затылок смирно стоящего зверя.
    Ищет выгнулся к уху элефанта, и что-то начал ему нашёптывать. Элефант встряхнул своими громадными ушами, да так, что едва не сбил Ищета. Но элефант сдвинулся с места - он пошёл на юг!
    - Ура! - крикнул Хобсон и зашагал следом.
    Харадримы прискакавшие из селения на конях, не отставал. Но вот Хобсон набрал в ладони песка и бросил в их сторону - на харадримов обрушилась настоящая песчаная буря. Они решили, что с таким противником им не совладать. Тогда они развернули своих коней и умчались в прочь.
    Надо сказать, что вовремя они умчались. Как раз в это время Хобсона в очередной раз подшвырнуло вверх, а потом он стремительно начал уменьшаться, сжиматься. И вот упал на прохладный после ночи песок. Рядом с ним упали и Белладонна с Элльраатом. На некотором отдалении живой, угрожающей горой возвышался элефант.
    К счастью, Ищет был возле уха элефанта. Чародей знал языки разных зверей, умел им приказывать, и вот, послушный его воле, элефант опустился на живот. И всё же Хобсону, Элльраату, а особенно Белладонне ещё немало пришлось провозиться, прежде чем они вскарабкались к элефанту на спину...
   
   * * *
   
    Южные хоббиты, которые столь радушно приняли Хоба, вовсе не были такими бесконечно радушными, как это показалось самому Хобу. На самом деле они насторожённо, а то и вовсе враждебно относились к жителям Харада и к народу Нъ...
    Знали бы эти хоббиты, что именно благодаря Нъ, которые вот уже несколько столетий не пускали харадримов к этой части побережья, они живут мирно, да и вообще - живут. Если бы не Нъ, то эти хоббитские поселения уже давно были бы разрушены, а их обитатели угнаны, да и сгнили бы в рабстве. Но хоббиты считали себя героями, и жили не тужили, возделывали землю, а если замечали у границ своих владений какого-нибудь захожего Нъ, то всячески старались его прогнать.
    Но вот в один солнечный денёк (а в этой части мира большинство деньков были солнечными), у западной границе их владений появилось чудище. Собственно, это был элефант, и некоторые хоббиты знали, что такие элефанты ходят по пустыне, но у себя хоббиты таких страшилищ не держали, а завидев одного из них, перепугались.
    Не знали они, что на спине этого элефанта спали Хобсон, Элльраат, Белладонна и чародей Ищет. Даже чародей утомился. Ведь позади остались несколько суток утомительного перехода через пустыню. У них не было карты, и пришлось довериться чутью элефанта. Он их вывел-таки к одному оазису, иначе бы они совсем засохли.
    Всю прошлую ночь элефант шёл на юг, а путешественники сидели на его спине, оглядывались усталыми глазами и гадали - будет ли конец пустыне. Ищет успокаивал их:
    - В воздухе я чувствую запах моря. Теперь уже совсем немного осталось...
    И вот они из всех сил боролись со сном, жаждали увидеть море, а перед самым утром заснули.
    На рассвете элефант уже шёл вдоль побережья, раздвигая своей могучей грудью росшие у пляжа деревца. Этому исполинскому зверю хотелось пить: близость морскую воды приводила его в неистовство, но он знал, что такую воду пить нельзя.
    Вот, наконец, впереди показалась речушка. На берегу речушки крутилась водяная мельница, а чуть поодаль раскинулся приветливый, с уютными садиками хоббитский городок.
    Элефант опустил хобот в речку и начал втягивать в себя воду. Вниз по течению речушка заметно обмелела. И только когда из городка донеслись тревожные, короткие свисты сигнальных рожков, спавшие на спине элефанта проснулись.
    Хобсон воскликнул:
    - Вот мы и дошли! Сразу видно, что этот городок хоббиты построили...
    И тут засвистели стрелы. Одна из них пролетела рядом с головой Хобсона, даже задела его волосы.
    - Ложитесь! - приказал Ищет.
    Хоббиты и Элльраат повалились на спину элефанта. Но самому элефанту некуда было деваться от стрел, и некоторые из них попадали в его бока. Хотя стрелы не могли нанести такому зверю серьёзных ран - они всё же раздражали его, и элефант сильно дёрнулся в сторону. В результате он ударил боком водяную мельницу, и она обвалилась. Её колесо даже прокатилась несколько метров в сторону моря, а потом с громким "плюхом" упало.
    Теперь городские хоббиты уверились во враждебных намерениях чудища, и начали стрелять ещё быстрее. Здесь надо сказать, что эти хоббиты хоть и не помышляли о войне, а стрельбу из лука считали интересной забавой, отсюда и их навыки и меткость.
    Разъярившийся от такого коварства элефант набрал побольше воды, а потом поднял хобот, направил его прямо на мелькавшие на стенах фигурках и в несколько секунд выпустил всю воду. Мощная струя сбила не только стрелков, но даже разрушила часть не слишком надёжной стены.
    - Остановитесь! Прекратите! Мы друзья! - из всех кричали лежавшие на спине элефанта фигурки.
    Но, конечно, их никто не слышал, и стрелы продолжали свистеть в воздухе, свистя над их головами и впиваясь в тело элефанта.
    Наконец элефант решил уйти подальше от такого опасного соседства и бросился вниз по течению к реки к морю.
    И вот перед путешественниками предстал кажущийся бескрайним простор: синяя с золотистыми бликами восходящего солнца стихия, белые барашки волн, свежий дующий навстречу ветер. Хобсон вмиг забыл о пережитых только что страхах и воскликнул:
    - Ух, красотища какая! Не зря эльфы так море любили!
    Но как раз в это время элефант вбежал в прибрежные волны. Ищет прильнул к его уху и пытался успокоить на зверином языке. Смысл его слов был таким:
    - Стой... Не торопись так...
    Но элефант уже не слушался его. Вонзившиеся в его тело стрелы причиняли ему немалую боль. Он чувствовал сильное жжение, как человек или хоббит от укусов ос. Он вбегал всё дальше и дальше в море, полагая, что волны смогут угасить эту боль.
    И вода поднялась уже вровень с его затылков, вот очередная волна накрыла хоббитов.
    - Прыгайте! - крикнул Ищет, и сам первым прыгнул.
    Им уже доводилось плыть по течению реки у северных границ Харада. Но там и река была спокойной, и не двигался поблизости, поднимая высокие волны, элефант.
    В общем, когда волна накрыла Хобсона, он только и успел пробулькать: "Тону!" - после чего пошёл ко дну (напомню, что пловцы из хоббитов не важные). Но уже схватил и её, и Белладонну Элльраат, вытащил их на поверхность. Поблизости плескался Ищет. Что касается элефанта, то он пошёл вдоль берега, и его уже было не догнать...
    Наконец, поднятые зверем волны улеглись, и остались только морские волны, которые были в тот день не такими уже и большими. Вскоре страх оставил хоббитов, и они даже получали удовольствие, покачиваясь на этих волнах. Дошло даже до того, что Хобсон сам нырнул, но тут же, впрочем, и вынырнул, отплёвываясь, и приговаривая:
    - Тьфу! Попробовал воду, а она горькая.
    - Не горькая, а солёная, - поправила его Белладонна.
    - В любом случае - пить её нельзя. А жаль. После этой пустыни бесконечной, выпил бы, кажется, всё море, - молвил Хобсон.
    Наконец, они поплыли к берегу. Надо сказать, что элефант успел отнести их на значительное расстояние и мелькавшие на берегу фигурки южных хоббитов казались совсем маленькими.
    - Думаете, они нас радушно встретят? - спросила Белладонна.
    - Не думаю, - покачал головой Элльраат. - Ведь я видел, как элефант струей из своего хоббита разрушил часть их стены; возможно, кто-нибудь из защитников и покалечен, а то и погиб.
    - Эх, если бы я не заснул перед рассветом, то можно было предотвратить это, - произнёс Ищет, - придётся теперь обманывать, хотя это и не в моих правилах: скажем, что элефант нёс нас против нашей воли, что мы были в плену у харадримов и едва от них избавились.
    Хоббиты на берегу уже заметили плывущих, и столпились - выглядели они весьма агрессивно, в руках держали луки. Элльраат поинтересовался у Ищета:
    - Ваша колдовская книга не размокла, а то, может, придётся применить какое-нибудь заклятье, чтобы разогнать эту армию.
    На что Ищет ответил:
    - Моя книга в воде не размокает и в огне не горит. Но, надеюсь, обойдётся без всяких заклятий.
    И действительно - обошлось. Вот Хобсон завопил:
    - Свои мы! Свои! Мы - хоббиты!
    И стоявшие на берегу сразу опустили луки. Вышедших из воды приветствовали радостными возгласами. Слышались голоса:
    - А ведь и действительно - хоббиты. Братья наши!
    И только на Ищета поглядывали с подозрением и даже враждебно. Ведь он выглядел как человек, а людей в стране хоббитов совсем не жаловали. Считали, что едва ли ни все люди разбойники и бандиты (возможно, соседство с буйными харадримами способствовало возникновению таких настроений). Но когда Хобсон заверил хоббитов, что Ищет - друг и помог им сбежать из Харада - отношение к чародею изменилось. Их пригласили в город. Отказываться от такого предложения не имело смысла - ведь надо было разузнать побольше об этой стране. Ещё по пути Элльраат начал расспрашивать:
    - А не растёт ли в вашем краю трава Княженица.
    И сразу от нескольких местных хоббитов получил ответ:
    - Нет, о такой траве слышим впервые.
    - Ну, может быть, в вашем краю эта целебная трава носит какое-нибудь другое название, - произнесла Белладонна.
    Затем и Элльраат, и Белладонна, и Хобсон начали расписывать Княженицу - как она выглядит и какими свойствами обладает. Хоббиты покачивали головами и отвечали:
    - Нет, к сожалению, мы в первый раз о такой траве слышим...
    Элльраат опустил голову и проговорил мрачно:
    - Ну, всё правильно. Не стоило даже и спрашивать. Ведь не даром же старец Элльххиль отправил меня так далеко на север. Если бы эта трава росла ближе, то я сразу оказался бы у вас... - и совсем тихо он произнёс. - Надежды тают. С чем же я вернусь на свою родину?..
    Тогда один из местных проговорил:
    - О чём бы вы ни печалились, мы надеемся, что сможем вам помочь. Уж, во всяком накормим и напоим мы вас славно. А то вы совсем отощали за время своего путешествия.
    Через ворота вошли в город. На улочках царило оживление. Хоббиты только и обсуждали недавнее появление элефанта и глядели на гостей. Со всех сторон сыпались вопросы, и не было никакой возможно ответить на них, потому что слишком уж много было этих вопросов. Вот пронесли раненных, но уже перевязанных хоббитов. Это были те, кого сбила со стены струя.
    - Надеюсь, обошлось без жертв? - спросила Белладонна.
    - Да, к счастью никто не погиб, - прозвучало в ответ.
    И вот, наконец, они добрались до дома, который был самым большим в этом городке. Целых три этажа! - для хоббитов это очень высокое строение!
    Для гостей уже готовилось угощение. Сначала им предложили кое что перекусить "для разминки", и это были такие замечательные кушанья, которые они от самой Хоббитании не пробовали.
    Можно долго описывать то, что они кушали и пили. Но боюсь, если вы хотя бы чуточку голодны, то от этих описаний у вас разыграется такой аппетит, что вы будете есть, есть и ещё раз есть, до тех пор, пока не отрастите себе большой живот, что совсем уж лишнее.
    Итак, пропущу описание действительно пышного и по-хоббитски вкусного пира. Затянулся этот пир до самой ночи. Особенно много работал челюстями Хобсон. Белладонне же пришлось работать языком - она весьма подробно рассказала про их путешествие.
    Элльраат же произнёс:
    - Вот и задача наша: перебраться через море на юг.
    - Задачка выполнимая, - заверил его очень пузатый и уже изрядно захмелевший хоббит.
    - У вас есть корабли? - поинтересовался Элльраат.
    - И корабли и лодки, - произнесла пожилая, загорелая хоббитка.
    - Но они далеко от берега не уходят. Мы на них, в основном, рыбачим, - заявил ещё один собеседник.
    Следующий голос поведал:
    - До южного берега здесь больше тысячи миль.
    - Ничего себе! - присвистнул Хобсон, и тут же усиленно захрустел очередным сочным угощением.
    - А если быть более точным: около тысячи пятисот миль, - сказал молодой, круглолицый, весьма похожий на Хобсона хоббит.
    - Если бы вы поплыли туда на корабле, то плавание затянулось бы на три недели, а то и на целый месяц. Это, конечно, при том условии, что ветер будет попутным. Но мы предлагаем вам другой способ путешествия. Вы полетите туда по воздуху.
    Тут даже Ищет удивился. Он спросил:
    - Неужели теперь и хоббиты научились колдовать? Впрочем, после превращения Хобсона я и в это готов поверить...
    В ответ прозвучало:
    - Нет. К сожалению, а, может, и к счастью колдовать мы ещё не научились. Но мы научились строить воздушные шары...
    - Воздушные шары? Это что-то новенькое, - произнёс, уплетая уже какой-то фрукт, - Хобсон.
    - Для вас, может, и новенькое, а для нас - старенькое. Уже пятое столетье мы пользуемся воздушными шарами для перелёта через море. Дело в том, что на другом берегу тоже есть несколько наших хоббитских городков. Места там замечательные: по крайней мере, не хуже, чем наше; но земля там другая и другие злаки родит.
    - Так, вы сами эти воздушные шары придумали? - расспрашивал Ищет.
    - Если быть точными, то не совсем. В летописи говорится, что был некий человек, мудрец. Не известно, откуда он пришёл, но поселился здесь с нами. У него была мечта: подняться в воздух. Первым его изобретением был воздушный шар. Но на нём он недолго пролетал. Он хотел большего. Несколько лет он потратил на строительство крыльев, которые были не только не хуже птичьих, но даже и превосходили их. И однажды взошёл на утёс, взмахнули этими крыльями и улетел - ни птица, ни даже стрела не угнались бы за ним. Возможно, он хотел подняться к самому солнце. О дальнейшей его судьбе нам ничего неизвестно, не сохранило предание и его имени. Но, прежде чем улететь, он научил нас строить воздушные шары...
    - И сколько же времени занимает перелёт через море? - спросил Элльраат.
    - Всего лишь пять дней, - ответил хоббит. - За это время шар три раза опускается на островах, расположенных по пути. Там тоже есть наши деревушки, там шар заново заполняют горячим воздухом, после чего он летит дальше.
    - Очень интересно, - произнёс, громко чавкая Хобсон. - Ну а каким образом вы выбираете нужное вам направление полёта?..
    На этот вопрос последовал ответ:
    - К сожалению, воздушному шару так просто не прикажешь, куда лететь. Он подвластен ветру, и, наверное, мы никогда бы не перебрались бы через море, если бы не приспособили для этого краулянских голубей.
    - Что это ещё за краулянские голуби? - поинтересовалась, отпив гранатового сока, Белладонна.
    - Краулянские голуби водятся в краулянском лесу. Это в ста милях отсюда, на самом западе наших здешних владений. От обычных голубей краулянские отличаются размерами: они в три раза больше, а некоторые особи дорастают до размеров взрослых хоббитов. Так вот: краулянских голубей мы дрессируем, после чего привязываем к сетке, обтягивающей воздушный шар. Голуби тянут шар, и он летит в нужном направлении.
    - Да вы просто гении! - восхитился Хобсон. - А какую плату возьмёте за перелёт через море?
    Такой вопрос не на шутку обидел местных хоббитов. Конечно, они не собирались брать с путешественников никакой платы, кроме подробного рассказа о дальних странах и особенно - о северной Хоббитании. Пришлось извиняться и уверять, что они ещё никогда не встречали таких радушных хозяев. Их решили простить только в том случае, если они споют несколько песен Северной Хоббитании. И у Хобсона и у Белладонны были хорошие голоса, так что они с удовольствием выполнили эту просьбу, и тут же были прощены.
    Но на новые рассказы у путешественников просто не было сил: ведь пир продолжался целый день, и они даже несколько осоловели...
    Наконец, их провели в уютные покои, находившиеся в этом же большом доме. Заснули они сразу же и проспали до следующего полудня. Никто их не тревожил, а в благоуханном воздухе была разлита безмятежная тишь.
    На следующий день они сытно пообедали и на большой, нарядной телеге, в сопровождении целой дюжины провожатых отправились на восток. Местные хоббиты рассказывали, что надо проехать двадцать миль в том направлении, и тогда они доберутся до самого крупного их поселения, где их уже дожидался воздушный шар. О том, что воздушный шар надо приготовить - уже было сообщено. Ещё накануне в то поселение поскакал хоббит на пони...
   
   * * *
   
    Прежде чем увидеть очередное хоббитское селение, путешественники увидели воздушный шар. Он возвышался двадцатиметровым, радужным куполом, и казался таким же нарядным и праздничным, как и вся эта хоббитская земля.
    А возле воздушного шара их ждала нежданная, но такая радостная встреча. Там их дожидался Хоб! Он прибыл к шару накануне и уже наслышан был о других хоббитах путешественниках, которых принёс страшный элефант. Конечно, он догадался, что это были его друзья, и теперь встречал их широкой улыбкой, и словами приветствия.
    - Хоб! Дружище! Вот встреча то! - заорал Хобсон. - Я ж тебя и живым не чаял увидеть! Ура! Вот здорово то!
    И он заключил его в крепкие объятия. Белладонна даже прослезилась. С трудом высвободившись из объятий Хобсона, Хоб обратился к Элльраату:
    - Осталась у вас Княженица?
    Улыбавшийся до этого Элльраат сразу помрачнел и произнёс глухим голосом:
    - Нет. Она была похищена. И это доставляет мне боль.
    - Ну, в таком случае я стану врачевателем. Вот - избавляю тебя от боли, - и Хоб вытащил из внутреннего кармана мешочек, ну а из мешочка достал несколько листьев Княженицы.
    Несмотря на то, что уже больше месяца прошло с того дня, как Княженица была сорвана - она прекрасно сохранилась и казалась совсем свежей.
    Радость Элльраата трудно описать! Он просиял, он засмеялся, он несколько раз громко хлопнул в ладоши. Он чувствовал себя счастливым ребёнком. Он подпрыгивал, он обнимал Хоба, Хобсона, Белладонну, даже Ищета и незнакомых ему хоббитов. Он восклицал: "Ура! Мы спасены! Теперь Чёрная смерть обречена!"
    Но Чёрная Смерть уже узнала о том, что они покинули Минас-Тирит, и теперь разыскивала их. Всю свою тёмную, но могучую волю направила она на поиски их следа. Она разрывалась на части, она испытывала боль, и от этого приходила в ещё большую ярость.
   Именно благодаря тому, что несколько последних суток внимание Чёрной Смерти было приковано к Средиземью, Изумбрас и его друзья смогли подойти к замку Чёрной Смерти и остаться незамеченными. И вот, наконец, Чёрная смерть напала на след несущего Княженицу Хоба. Она не знала, кто он такой, не знала и кто его спутники. Но она предполагала, что они - могучие воины и кудесники. Ведь как же иначе они смогли бы пройти так далеко и избегать встречи с нею? И Чёрная Смерть решила уничтожить этих опасных противников наверняка. Ради этого она решилась на то, чего не делала уже несколько тысячелетий. Она решила покинуть свой замок полностью, а не малыми частицами себя, как она делала прежде. Именно этот её вылет видели Изумбрас и его друзья, когда находились у подножья чёрного замка. Но, конечно, они не могли предположить, куда и зачем полетела Чёрная смерть.
   
   
  & nbsp;
   Глава 18
   "В замке Чёрной смерти"
   
    Хотя путникам казалась, что Чёрная смерть будет бесконечно вылетать из своего замка: всё же это прекратилось...
   Вся эта мрачная, громадная туча, выплёскивая из своих глубин багровые отсветы, полетела на север, и там, где над холодными водами возносилась непреступная ледяная стена, Чёрная смерть начала сжиматься. Она сжималась до тех пор, пока размерами сравнилась с обычным утёсом. Необычайной, вороной чернотой отливал этот летящий утёс. В таком облике Чёрная смерть поднялась ещё выше. Теперь, глянь кто с земли, так увидел бы только резко очерченный клык в небе. И этот клык помчался дальше, к северу, чтобы уничтожить тех, кто был опасен для Чёрной смерти...
    Ничего этого не знали ни Изумбрас, ни Ууиинээ, ни даже Свет. Быть может, Тээлээдэ и Эррэнника что-то почувствовали и поняли, ведь теперь через них волнами проходили многие помыслы царства Чёрной Смерти. Но ни Тээлээдэ, ни Эррэнника ничего не могли сообщить, ведь они остались вмороженными в ледяные глыбы, а вокруг них клубилась серая хмурь.
    А по ущелью, подводившему к подножью замка Чёрной смерти, уже шагали Свет, Изумбрас и Ууиинээ.
    Вот спереди раздался тяжёлый топот. Изумбрас и Ууиинээ решили, что это их заметили из замка, и теперь бегут, чтобы схватить и придать мучительной смерти. Свет заверил их:
    - При взгляде издалека в вас не могли заподозрить лазутчиков. Вы теперь сами слишком похожи на тени. Но всё же: прочь с дороги! Спрячьтесь!
    И они бросились к стенам ущелья. К счастью, стены оказались ребристыми, и между этих темных, леденящих "рёбер" им удалось спрятаться, укрыться. Там и стояли они, глядя, как рядом проходят, сотрясая поверхность и стены, неуклюжие, квадратные и прямоугольные громилы.
   По обыкновению своему эти громилы издавали утробный, тяжкий рёв, и иногда ударяли друга-друга. Даже самый слабый из таких ударов мог бы умертвить крепкого человека, но громилами особого вреда не было.
    Зато и Изумбрас, и Ууиинээ и Свет заметили кое-что интересное: тела громил не были однородными. Там, внутри них, за сероватой, твёрдой мутью виднелись... человеческие тела! Эти люди были вморожены внутрь, глаза у них были закрытыми, лица ничего не выражали, но при этом они неким чудесным образом двигались. В такт с их движениями двигались и громилы.
   И ещё одна страшная деталь была замечена: у всех вмороженных людей на левой стороне груди, там, где должно было биться сердце, зияли тёмные, широкие раны...
    Наконец, громилы прошли, а путешественникам пришлось вырываться из ребристых стен, потому что стены уже успели облепить их...
   Но вот, наконец, путникам удалось высвободиться, и они стремительно зашагали вперёд. Хотелось уже скорее очутиться в замке Чёрной смерти, и завершить это дело.
    Изумбрас приговаривал:
    - Вы видели? Видели - да? Сердец-то у тех вмороженных нет...
    - Сердца есть, но они в каком-то другом месте, - мрачно молвил Ууиинээ. - Во всяком случае, я надеюсь, что Чёрная смерть их ещё не уничтожила.
    Хоббит подхватил:
    - Да, это было бы здорово! Вот если бы удалось вставить сердца на место, то все эти люди снова стали бы нормальными и подняли бы восстание против Чёрной смерти...
    Ущелье, по которому они так спешили, часто делало повороты, и возле некоторых из этих поворотов Свет делал им знак остановиться, сам осторожно выглядывал из-за угла, а потом уж говорил:
    - Можно идти дальше.
    Но вот, когда они оказались уже под самой, возносящейся на несколько миль стеной замка, Свет, выглянув из-за очередного поворота, обернулся к ним и произнёс:
    - А вот здесь вам придётся подождать. Там ворота, а у ворот - стражи. Правда, это не главные, а только боковые ворота замка, и никто не ждёт, что могут появиться противники Чёрной смерти. Поэтому стража там стоит просто так, просто потому, что у ворот должна стоять стража. Они невнимательны, они скучают, но всё же на вас обратят внимание и схватят. Другое дело я - ведь внешностью я не выдался, и даже при ближнем рассмотрении вполне могу сойти за одного из незначительных порождений Чёрной смерти. Но также я могу стать нарушителем закона. Ведь запрещено всякому заходить в замок, а я ещё и вести себя буду вызывающе. Стражи бросятся за мной, а тем временем, в замок должны будете пробраться вы. Только не допустите ошибки - второго шанса не будет.
    - Ну а как же ты? - спросил Изумбрас.
    - Меня должны схватить, - сразу ответил Свет. - Ведь, если я убегу, то начнётся переполох; меня будут искать, а найти могут вас... Но не волнуйся за меня, отец. Я ведь не человек, не хоббит; мне они ничего не сделают. Самое страшное - бросят в темницу, но я отовсюду выберусь. Главное, не забывай о даре русалки...
    - Об этом даре трудно забыть, - произнёс Изумбрас, и приложил ладонь к тёплому амулету у своего сердца.
    - Когда я крикну "Вперёд" - выбегайте, - произнёс Свет, и сам обогнул поворот ущелья.
    Вскоре раздался насмешливый голос Света и грозные, похожие на скрип голоса стражей. Если эти стражи и говорили что-то, то ни Изумбрас, ни Ууиинээ не могли понять ни слова.
    Потом раздался тяжеленный, сдвоенный топот, и крик Света:
    - Вперёд!
    Изумбрас и Ууиинээ тут же выскочили из-за угла, и... остановились. Перед ними чернели ворота.
   Эти ворота не просто были похожи на распахнутую пасть чудища - это и была пасть чудища. Там и клыки гнилые торчали, а из глотки вырывалось смрадное, холодное дыхание. Там, в этой глотке, ворочалось что-то, похожее на язык.
   Бежать в пасть чудища? Это казалось безумием!
   Но тут из пасти вновь донёсся крик Света:
   - Вперёд!
   Сильнее забился амулет русалки у сердца Изумбраса, и хоббит, прикрыв глаза, бросился вперёд, в пасть. Ууиинээ, положил ему руку на плечо и так, словно бы черпая у хоббита силы, последовал за ним.
   Они проскользнули между клыками, и оказались во влажном, холодном коридоре. Темноту рассекали, похожие на заострённые клинки, лучи синеватого, морозящего света.
   Всё же это была не пасть, а коридор. Причём коридор разделялся на проходы. По самому широкому проходу, уже на значительном отдалении, бежали за Светом угловатые, неуклюжие, но громадные стражи. Наконец Свет дал поймать себя, но ни Изумбрас, ни Ууиинээ уже не видели, что с ним сделали стражи.
   Ведь наши герои выбрали широкую лестницу с высокими ступенями и, как могли быстро, побежали по ней вверх. Вскоре они очутились на следующем уровне. Здесь также имелось несколько, расходящихся в разные стороны проходов.
   Из некоторых проходов раздавались шаги. Кто-то там, в отдалении, двигался, фыркал, и этот кто-то, явно был не из добрых существ. Но куда же бежать в этом огромном замке? Как не заблудиться? Как не нарваться на других стражей?
   Они остановились в нерешительности, и тут Ууиинээ воскликнул:
   - Смотри! Смотри!
   Изумбрас в очередной раз напрягся, ожидая увидеть что-нибудь страшное, враждебное. Но увидел призрачную, тончайшую нить из серебристого света. Эта нить исходила из кармана, где пульсировал амулет русалки. Нить указывала им дорогу....
   
   * * *
   
    Они следовали за сияющей нитью. Долго шли, бежали, а иногда и укрывались от враждебных созданий. Рассматривать эти существ им уже совсем не хотелось, а хотелось только поскорее добраться до цели. Целью был старец Элльххиль, и они надеялись, что, рано или поздно найдут его. Они устали, они были очень голодны. Но, впрочем, о еде невозможно было думать в таком месте...
    Сон - он был желанен. Глаза сами собой слипались, и, казалось, стоит только прилечь, отдохнуть, как вернутся прежние силы, и не будет уже так тягостно. Но о сне они даже не говорили вслух. Вспоминали предупреждение Света: если заснут, то уже никогда не проснутся, и некому будет их будить...
    Долго они блуждали по мрачным запутанным проходам, коридорам, залам и лестницам. Но всегда, куда бы они ни шли - это был путь наверх, к вершине замка Чёрной смерти.
    Счёт времени был потерян. Может, они пробирались так часами, а, может, и целыми сутками...
   Всему приходит конец, и вот они вышли в залу, где, закреплённые в тёмных сосудах, висели и пульсировали живые, человеческие сердца. Изумбрас произнёс:
    - Это сердца тех несчастных, которые теперь управляют квадратными истуканами. Мы должны...
    Но он решительно не знал, что они теперь "должны". То есть, конечно, они должны были бы поставить сердца на прежние места, в груди людей, но как это сделать?..
    - Смотри, - прошептал Ууиинээ, и указал вперёд.
    Сразу они не заметили это чудовище. Оно было огромным и сливалось с сумраком залы, представлялось частью замка. Вначале чудище не двигалось, но при словах Ууиинээ - вздрогнуло. Вздрогнул и заключённый в чудище человек.
    Ууиинээ узнал этого человека - это был его старший друг и учитель, старец Элльххиль. Но старец уже не был прежним - лишённый сердца, наполненный злобой Чёрной смерти, он не узнавал никого из прежней своей жизни. Теперь у него было только одно предначертание - разрушать и уничтожать.
   Неизвестные вторглись в Зал Сердец, пока хозяйки не было дома, а, стало быть, их надо уничтожить!
    И вот чудище бросилось на них. Изумбрас и Ууиинээ едва успели отскочить в сторону. Они укрылись за тёмной колонной.
    - Элльххиль! Учитель! Это я - Ууиинээ! Вспомни меня! - так кричал юноша, хотя и понимал, что его слова наверняка не возымеют никакого действия.
    Чудище рванулась на них - утробный, громовой рёв давал понять, что оно жаждет одного: уничтожить их!
    Ууиинээ и Изумбрас побежали вдоль стены. Они надеялись, что стоявшие там колонны смогут защитить их.
    Но позади раздался треск - это разъярённое чудище ударило в колонну, и колонна не выдержала, обвалилась. Ещё один удар, и ещё одна колонна обратилась в многотонные обломки, которые с громким шумом повалились на пол.
    Друзья из всех сил продолжали бежать вперёд, но у чудища были куда как более длинные ноги, и оно быстро настигало их. И вот Ууиинээ крикнул:
    - Мы должны разделиться! - и сам бросился к противоположной стене, где также стояли колонны.
    Но добежать до тех колонн он не успел: чудище схватило его. Изумбрас обернулся - увидел, что Ууиинээ уже болтается высоко в воздухе. И сверху донёсся приглушённый крик:
    - Беги же!
    Изумбрас побежал дальше. Сзади доносился искажённый страданием голос Ууиинээ:
    - Узнай меня! Ведь я люблю тебя, как отца!... О, Элльххиль! Ведь мы пришли, чтобы...
    Но его слова оборвались пронзительным вскриком и треском ломающихся костей. Тем временем, Изумбрас добежал до самого центра залы. Там возвышался постамент, а на постаменте, заключённое в прозрачный, мерцающий ледяным синим светом кубок, билось сердце.
    Чёрная смерть выделила это сердце; значит, принадлежало оно Элльххилю. Ведь ему и тело самого громоздкого и сильного чудища досталось...
    Изумбрас схватил кубок с постамента, задрожал от обжигающего сердце холода и обернулся. Тут он понял, что Ууиинээ уже мёртв, разбит, отброшен в сторону, а чудище надвигается на него, Изумбраса, и уже нет возможности от него убежать. Да и надо ли было убегать? Конечно, Изумбрас испытывал страх, но он понимал: вот она - цель его путешествия, и отступать нельзя. Но когда чудище схватило его и подняло в воздух - Изумбрас почувствовал, что стоит только ему чуть посильнее сжать свою ручищу, и рёбра переломаются также, как уже переломались рёбра Ууиинээ.
    К счастью руки Изумбраса оказались не зажатыми. В одной руке он продолжал сжимать чашу с сердцем старца, а другой полез в карман у своего сердца, и достал амулет русалки.
    Прямо перед хоббитом распахнулась пасть чудища. Омертвляющий холод охватил его. Из последних сил надел он амулет на чашу с сердцем и зашвырнул её в пасть. Потом почувствовал, что падает вниз. От сильного удара он потерял сознание...
   
   * * *
   
    Очнулся Изумбрас и увидел, что чудище возвышается над ним. Мелькнула мысль: "Неужели не подействовало? Ну тогда сейчас оно раздавит меня....
    Раскрылась пасть чудища, и из неё раздались слова, похожие на гул больших труб:
    - Сердце вернулось в мою грудь. И бьётся теперь...
    Такое известие придало сил Изумбрасу. Он вскочил на ноги и прокричал:
    - Элльххиль, я так рад, что вы вернулись! Я ещё не успел с вами познакомиться...
    Снова загремел похожий на трубы голос:
    - И не узнаешь. Всё же я не прежний Элльххиль.
    - Как - не прежний? - ахнул Изумбрас и медленно начал пятится. - Так, стало быть, вы всё ещё служите Чёрной смерти.
    Чудище сделало за ним, и тут же настигло Изумбраса. Возвышалось над ним грозной, страшной громадой. Из глотки чудища вырывались такие слова:
    - Я не служу Чёрной смерти. Но её тьма - во мне. Я убил Ууиинээ, но я не испытываю раскаяния.
    - Чего же ты хочешь? - робко спросил Изумбрас.
    - Я хочу разрушать, - решительно ответило чудище. - Но тебя я не буду уничтожать. Ты - не мой враг. Мой главный враг - это Чёрная Смерть. Я ненавижу её за то, что она сделала меня таким, какой я есть сейчас.
    - А разве ты можешь её разрушить? - спросил Изумбрас. - Разве её вообще можно разрушить? Ведь она такая... на облако похожа...
    - Ты прав... Но нарушить её планы всё же возможно... Как думаешь, зачем ей понадобился народ Океадов?
    - Ведь вы и сами из Океадов. Вы помните об этом? - произнёс Изумбрас.
    - Помню. Но это уже ничего не значит. В моей груди бьётся прежнее сердце, но по жилам моим течёт чёрнота. Я чувствую злобу! Я раздавил бы тебя, как насекомое, но что-то сдерживает меня.
    - Должно быть, это амулет русалки, - пискнул Изумбрас.
    - Да, возможно, это именно амулет русалки, - подтвердило чудовище. - Я чувствую - тёплом обручем обхватывает он меня. Это её слёзы - они утешают меня, но слишком много тьмы во мне, а от прежней мудрости остались лишь крупинки... Итак, ты не знаешь, зачем ей понадобился народ Океадов? Они - её беглые рабы, и они, по её замыслу, должны быть возвращены, и помещены в тела такие же грандиозные и устрашающие, как и моё новое тело. Все тела уже заготовлены. На их создание Чёрная смерть потратила столетия. Но только с бессердечными сердцами Океадов они получат возможность двигаться и разрушать. Но я разрушу их прежде! Тем я отомщу Чёрной смерти!..
    - Хорошо! Я согласен! Это вполне мудрое решение! - воскликнул Изумбрас.
    - Твоего согласия никто не спрашивает! - рявкнуло чудовище.
    - Ну это я так - от радости...
    Произнеся слово "радость" Изумбрас глянул на изуродованное тело своего друга Ууиинээ и побледнел больше прежнего. Проговорил:
    - Его бы надо с собой взять.
    - Зачем? - удивилось чудище.
    - Ну, придать его земле.
    - Какой ещё земле? Когда ты в последний раз видел землю?
    - Очень давно. И всё же надо бы его взять.
    - Глупости! - рявкнуло чудище. - Здесь такой воздух - мёртвые тела растворяются в нём за несколько часов.
    Изумбрас пригляделся и увидел, что тело Ууиинээ уже становится призрачным.
    - Восьми меня с собой! - крикнул хоббит.
    - Возьму! - рявкнуло чудище и схватило Изумбраса.
    И снова хоббит едва не был раздавлен, и только какая-то счастливая случайность спасла его.
    Чудище усадило к себе на плечо, и побежало прочь из залы.
   
   * * *
   
    Изумбрас потерял счёт проходам, туннелям, залам, через которые они пробегали. Но в конце- концов повстречались со слугами Чёрной смерти. Это были те тупые, прямоугольные создания, которые путешественники видели ещё на подступах к замку Чёрной смерти.
   По росту они едва достигали до колен монстра-Элльххиля. Зато их было много, и они сразу почувствовали, что Элльххиль изменился - не служит больше их владычице. И вот они бросились на него. Элльххиль начал ворочать своими многочисленными конечностями, он ударял с такой силой, что прямоугольные создания разлетались вдребезги, на маленькие кусочки - разрывались и заключённые в них человеческие тела. И теперь уже никто не смог бы собрать их...
   Изумбрас кричал:
   - Но ведь их можно было бы спасти! Вставить им сердца обратно!
   Но его никто не слышал. Изумбрас и сам своего голоса не слышал - такой его окружал грохот.
    Вскоре Изумбрас даже зажал себе уши. Но слишком сильно дёрнулось чудище, и хоббит не удержался на его плече, полетел вниз. Тут и уши пришлось разжимать. Изумбрас ухватился за ручищу чудища, пополз вверх, и вскоре забрался обратно, на плечо.
    Там он и сидел, вцепившись в выпирающий из монстра ледяной шип; старался не смотреть по сторонам, и заставлял себя думать: "Вот скоро этот кошмар закончится... Ведь должен же этот кошмар рано или поздно закончится!"
    И, наконец, грохот прекратился (правда, в ушах Изумбраса всё ещё стоял звон). Только теперь хоббит огляделся. Он увидел, что весь пол завален разбитыми останками квадратных созданий, а отдельно лежали искорёженные человеческие тела.
    - Скорее! Пойдём отсюда! - взмолился Изумбрас.
    - Пойдём, - согласился монстр- Элльххиль. - Но только зря ты надеешься, что всё закончено. Самое громкое ждёт нас впереди...
    И снова побежало это громадное чудище. Замелькали мрачные переходы, залы, туннели...
    И, наконец, они очутились в зале, размерами большей, нежели все прошлые залы. Вдоль стен стояли чудища весьма похожие на монстра-Элльххиля. Наступи такое чудище на средних размеров хоббитский дом, и осталась бы он дома одна лепёшка. Но, к счастью, эти чудища не шевелились. У каждого из них, в груди, на месте сердца, зияла дыра - туда только предстояло попасть Океадам.
    - Ты их разрушать будешь?! - крикнул Изумбрас.
    - Да, - ответил монстр-Элльххиль, и двинулся к себе подобным.
    - Тогда, пожалуйста, поставь меня на пол. Я не выдержу этого грохота, - взмолился Изумбрас.
    И монстр-Элльххиль выполнил эту просьбу: он поставил хоббита на пол, а сам начал наносить удары, крушить...
    Пол, стены и своды этой залы дрожали. Изумбрас из всех сил бежал прочь, а вокруг него свистели обломки. Любой из таких обломков мог зашибить хоббита, но ему повезло. И он выскользнул из залы невредимым.
    Бежать дальше не было смысла. Хоббит глядел вперёд и видел затенённый коридор, который делился на проходы, ветвился... Нет - ему никогда не выбраться из этого ужасного замка, надо ждать монстра-Элльххиля.
    Трясся пол, трясся стены, тряслись своды...
    Наконец Изумбрас вспомнил, что теперь-то он может зажать уши. И зажал, и присел на корточки...
    Неизвестно, сколько времени он так просидел, но вдруг понял, что почти заснул. Тогда он встрепенулся, вскочил на ноги...
    Над ним возвышался, глядел на него своими многочисленными глазами монстр-Элльххиль. Боясь, что не будет услышан, Изумбрас закричал:
    - Ты разрушил их?!
    - Да, - прозвучало в ответ. - Все многовековые труды Чёрной смерти теперь насмарку...
    - Что ж. Замечательно. Ну а теперь мы должны уйти отсюда.
    - Нет, я никуда отсюда не уйду.
    - Как это?! - опешил Изумбрас. - Ведь мы ещё так многое должны сделать. Спасти моих друзей: Тээлээдэ и Эррэннику, сбежать из царства Чёрной смерти...
    - Посмотри на меня, - проговорил монстр-Элльххиль, и на этот раз в голосе его прозвучала печаль.
    Изумбрас пригляделся внимательнее, и тут только заметил, что всё его тело покрывают трещины.
    Изумбрас молвил:
    - Так ты разрушаешься...
    - Да. Я мог разбивать всё что угодно, кроме созданий Чёрной смерти. И вот расплата: я ухожу... Впрочем, я этому даже рад... Ведь я очищусь от зла Чёрной смерти.
    - Но разрушится только тело монстра, а ты станешь прежним Элльххилем, - произнёс Изумбрас.
    - Нет, маленький хоббит из далёкой Хоббитании. К сожалению, это не так. Я не смогу жить вне этого тёмного тела, и даже амулет русалки мне не поможет. Ты спрашивал о своих друзьях: о Тээлээдэ и Эррэннике. Так вот, я отвечаю: их больше нет.
    - То есть как это - нет? - опешил Изумбрас. - Ведь я же оставил их в той расщелине. Их серая хмурь окутала...
    - Да, я знаю.
    - Ну так надо серую хмурь отогнать, а их спасти.
    - Их тела уже обратились в лёд. Их не спасёшь. Они уже далеко. В той стране, из которой нет возврата.
    - На заокраинном западе, в стране Валаров, - догадался Изумбрас.
    - Да, на заокраинном западе, в стране Валаров, - подтверделил Элльххиль.
    При этих словах по телу монстра прошла дрожь. Трещины на его поверхности ещё расширились - он разрушался.
    Но, можно сказать, Изумбрас уже не видел перед собой чудовище, а видел он только старца Элльххиля, с которым прежде лишь единожды довелось ему поговорить. И он верил старцу, он знал, что его друзей уже действительно нет - во всяком случае, в этом мире. Остался лишь лёд.
    Ему было горько и больно. Он кричал:
    - Я должен был спасти их!
    Элльххиль ответил:
    - Придя сюда, ты поступил правильно. Предначертанное выполнено. Злые старания Чёрной смерти пошли прахом. А я обретаю свободу...
    - А Свет?! Он... мой сын... Что с ним? - кричал Изумбрас.
    В сердце хоббита жила слабая надежда на утешительный ответ, но прозвучало горькое:
    - Мне известна и судьба Света. Его не заточили в темницу. За то, что он пробежал в ворота, его размололи, превратили в груду осколков. Он знал это... Ну, что ты плачешь? Не грусти об ушедших - их уже не вернуть. Впереди тебя ещё ждёт многое: и горести и радости. Ведь до дома твоего так далеко...
    - Но я вернусь домой! Обязательно вернусь! - словно клятву выкрикнул Изумбрас.
    - Этого мне не известно. Но, может, и вернёшься. Во всяком случае, я помогу тебе вернуться.
   И с этими словами монстр-Элльххиль подпрыгнул, и со страшной силой ударил всеми своими ножищами и ручищами по полу.
   На полу появилась широкая трещина, из неё повалил холодный синий пар. Монстр ухватился за края трещины, начал её раздвигать. При этом сам монстр крошился, отлетали его руки ноги. Но трещина становилась всё шире.
   Элльххиль ревел:
   - Ты должен прыгнуть вниз.
   - Но я же разобьюсь.
   - Нет. Если возьмёшь моё сердце, то есть амулет русалки, то не разобьёшься. Только не жалей меня - я чувствую, ты хочешь жалеть! Я ухожу, прощай!
   При этих словах тело монстра развалилось на части. На полу осталось только иссушённое сердце Элльххиля. Но вот вокруг него начала собираться тьма, а само тело - растекалось в смуром воздухе, теряло свои очертания.
   И последние слова, которые услышал от него Изумбрас, были:
   - Поторопись. Иначе погибнешь. Чёрная смерть уже возвращается.
   Тут завыл пронзительный ветер, словно стрелами ударил хоббита, отбросил его назад. Но всё же хоббит, на коленях, ползком, пробился к Элльххилю. И вот он уже дополз...
   Впрочем, Элльххиля больше не было. Остался только амулет русалки. Яркой звездой, сестрой солнца, сиял он. Но это были уже последние минуты жизни амулета - он отдавал последние силы, борясь с той тьмой, которая жаждала поглотить Изумбраса.
   Хоббит огляделся. Ему показалось, что по коридору летит нечто огромное, тёмное. Ему послышался вой, и он подумал, что уже вернулся Чёрная смерть.
   Изумбрас застонал от ужаса, схватил амулет и прыгнул в рассекавшую пол трещину.
   
   
   ; 
   Глава 19
   "Княженица и Смерть"
   
    Краулянские голуби несли радужный воздушный шар на юг, а в корзине, снизу прикреплённой к этому шару, свободно разместились Белладонна, Хоб, Хобсон, Элльраат, и ещё один хоббит по имени Джобо. Этот хоббит с тридцати пяти лет занимался перевозками через море, и с радостью согласился перевести и этих четверых путешественников. Ещё бы ему не согласиться! Ведь они должны были рассказать ему о дальних странах...
    С ними не было чародея Ищета. Он распрощался с ними на берегу; сказав, что и так уже сделал через чур большой крюк, и что теперь ему надо торопиться на восток, где его ждали какие-то неотложные дела.
    Сначала друзьям грустно было прощаться с волшебником, ведь они уже успели привыкнуть к нему; думали, что он сможет их защитить от любой напасти, даже от Чёрной смерти (что, конечно, не соответствовало действительности). Но вот уже несколько часов летели они над морем, любовались им, и широко улыбались, подставляли лица яркому солнечному свету. После раскалённой Харадской пустыни это солнце уже не казалось жарким, а морской ветерок ворошил их волосы. Снизу доносился неумолчный шум волн и, время от времени - крики чаек...
    Ближе к вечеру впереди показался довольно большой остров, с покрытой лесом горой в середине. И именно на плоскую вершину этой горы притянули их шар краулянские голуби.
    Там их уже ждали. Предупреждённые почтовым голубем, возле вершины стояли, прыгали, махали им руками хоббиты. Из корзины полетели верёвки, а на земле их поймали, привязали к деревьям. Шар закрепили у специального деревянного причала.
    Хоббит Джобо произнёс:
    - Завтра утром шар снова наполнят горячим воздухом, и мы полетим дальше.
    Элльраат, которому не терпелось поскорее оказаться на своей родине, спросил:
    - А нельзя ли заполнить его этим воздухом прямо сейчас же?
    - Нет. Никак не получится, - покачал головой Джобо.
    На самом-то деле Джобо лукавил. Конечно, шар можно было заполнить горячим воздухом тут же. Но уж очень хотелось Джобо посидеть в одной зале со своими старыми друзьями, которые жили на этом острове, и послушать рассказы путешественников.
    Кушанья, которые для них приготовили, оказались настолько вкусными, что даже и Элльраат позабыл о своём недовольстве, и наслаждался этим замечательным вечером. Рассказывали, в основном, Хоб, Хобсон и Белладонна. Им приятно было вспоминать о родной Хоббитании, ну и про другие свои приключения они рассказывали довольно подробно...
    Уже за полночь все они: и гости, и хозяева, вышли из дома, и уселись на длинных лавочках. Оттуда глядели на безоблачное, с яркими, тихо мерцающими звёздами небо. Под звёздами их разговоры стали тише, а потом и вовсе смолкли. Они слушали едва доносящийся до этой вершины загадочный шум морских валов. И чудилась им песня - неизъяснимая, но прекрасная, манящая - словно бы кто-то жалел, что они так далеко от моря, и не знают всех его тайн.
    И тогда один из местных хоббитов спросил у гостей:
    - А слышали ли вы что-нибудь про Ульмо?
    - Да, - кивнул Хобсон.
    - Вроде бы он из Валаров, - добавил Хоб.
    - Он - владыка моря: и волн, и загадочных глубин. Дух его - во всех реках и ручейках Средиземья, - проговорила Белладонна.
    Тогда незнакомый им хоббит произнёс:
    - Говорят, что Ульмо иногда бывает и в этих вот водах.
    - Видели его? - спросил Хоб.
    - Нет, - покачал головой хоббит, - а, может, и видели. Говорят, что он подобен водному утёсу, и в тоже время - великану. Он восстаёт из глубин моря, и плывёт. Он мог бы топить корабли, как игрушки, но никогда этим не занимается. Ульмо - добрый и мудрый. Ведь та музыка волн, отголоски который мы сейчас слышим, была создана им...
    И снова они сидели в молчании, под звёздами.
    Потом разместились: кто на лавках, а кто прямо на земле (благо, что земля за день нагрелась, и теперь отдавала тепло), и заснули. Безмятежными и светлыми были их сны, и не знали они, что Чёрная Смерть уже приближается к ним, собирается уничтожить своих врагов...
   
   * * *
   
    Островным хоббитам, ясное дело, не хотелось расставаться с нашими путешественниками; ведь путешественники рассказали им едва ли тысячную долю от того, что могли бы рассказать, но уж очень нетерпелив был Элльраат.
    Так что шар наполнили горячим воздухом, и рано утром он поднялся в небо. И снова несли их вперёд Краулянские голуби, а счастливый такими попутчиками Джобо расспрашивал и расспрашивал их. Уже после полудня Хоб спросил:
    - Неужели в ваших краях совершенно ничего не слыхали ни о Сауроне-тёмном, ни о славном Фродо?
    - Не-а, - покачал головой Джобо. - Слишком далеко мы от вас живём. Даже и не верится, что где-то такие чудища обитают: как ты говорил - Сауроны, Барблоги...
    - Барлоги, - поправил его Хобсон. - Причём тот Барлог последним оставался, и с ним Гэндальф на Морийском мосту расправился.
    - Тише вы! - возмущённо шикнула на них Белладонна.
    - А что я такого сказал, - пожал плечами Хобсон.
    - А то, что не стоит всякое зло поминать, - произнесла Белладонна. - А то - вспоминаете зло, оно к вам и заявится.
    - А вот спорим, что не заявится, - хмыкнул Хоб. - Ты только посмотри: какой замечательный денёк - небо такое ясное-преясное, солнечное, и море так сверкает - словно живое оно, словно бы обнять нас желает...
    На что Белладонна ответила:
    - Небо не такое уж и безоблачное. Вон посмотрите-ка вперёд...
    И она указала рукой на юг, то есть - именно в том направлении, куда летел их воздушный шар. Приглядевшись, и Хоб и Хобсон и Джобо увидели пятно, которое выделялось своей необычайной чернотой, и, чем больше глядели они на это пятно, тем сильнее у них болели глаза, тем мрачнее становилось на их душах.
    Что касается Элльраата, то он заметил это пятно ещё раньше их, и тоже смотрел. Вдруг лицо его побледнело, и он воскликнул:
    - Я узнал - это Чёрная смерть!
    - Да что ты? Откуда она здесь? - торопливо проговорил Хобсон.
    - Значит, она каким-то образом отыскала нас, - мрачно изрёк Элльраат.
    - Скорее, доставай Княженицу! - молвил Хоб. - Тогда она испугается, она не тронет нас...
    Элльраат ответил:
    - Старец Элльххиль говорил, что Княженица должна быть посажена в землю, и только тогда она станет действенным оружием против Чёрной смерти. Но всё равно, конечно, я её достану...
    И Элльраат достал Княженицу. От налетевшего ветра сильно задрожали длинные листья этой чудесной травы...
    А чёрное пятно разрасталось, обретало ярко выраженные, острые грани. Тревожными криками огласили воздух Краулянские голуби; испуганно, недоумённо переглядывались путешественники, и только Джобо оставался спокойным.
    Этот хоббит спрашивал:
    - Я так и не понял, что такое - эта Чёрная смерть? Она что - зла вам желает? А почему?
    - Хороший вопрос, - сказал Элльраат. - Почему злые силы вообще желают разрушения, убийства?.. Нет, извини, но на этот вопрос я не знаю ответа...
    А чёрное пятно продолжало разрастаться, и вот уже взвыл, ударил неожиданно холодный ветер.
    Джобо воскликнул:
    - Ох, что-то не так! В это время года у нас всегда тихая погода, а тут буря начинается!..
    - Толи ещё будет, - вздохнула Белладонна. - Поменьше надо всяких Барлогов вспоминать...
    - Кто подскажет, что это за остров, - спросил Элльраат, указывая на небольшой, отливающий белым цветом, а формой похожий на раковину островок.
    Джобо перегнулся через край корзины и, глядя на островок, проговорил:
    - Мы, хоббиты, считаем этот островок нежилым. И то правда, кто там может жить - всё камни, да камни, ни одного кустика. Поэтому и наших селений там нет. А до следующего острова, где наш шар встретят, ещё девять часов лететь.
    - Не пролетим мы девять часов, мы и часа не пролетим, - молвил Элльраат.
    - Это почему же?! - ахнул Джобо.
    - Чёрная смерть нам не даст долететь, - ответил Элльраат. - Раз уж она задумала нас погубить, так и погубит.
    - Княженица отгонит её, - произнёс Хоб.
    - Нет-нет, на Княженицу я не рассчитываю, - ответил Элльраат. - Вот бы до этого белого острова добраться...
    - Но как же мы там сядем? - недоумевал Джобо. - Ведь нас там никто не ждёт. Мы там...
    Но он не смог договорить, потому что налетевший сильный порыв холодного ветра заставил его отшатнуться.
    И ещё громче, и ещё тревожнее закричали Краулянские голуби. Они понесли воздушный шар к белому острову.
    Откашлявшись, Джобо закричал:
    - Куда же вы?! Не туда! Не туда!
    И он уже хотел схватить специальные верёвки, с помощью можно было управлять голубями, когда Элльраат остановил его.
    - Голуби правильно несут нас, - сказал он. - Они-то как раз правильно всё чувствуют.
    - Посмотрим, что из этого выйдет. Но мне это совершенно не нравится, - ответил Джобо.
    Несмотря на то, что Краулянские голуби старались из всех сил, ясно было, что Чёрная смерть летит гораздо быстрее их, и перехватит их раньше, чем они достигнут острова.
    Чёрная смерть преодолела огромное расстояние, и всё это время летела в форме чёрного утёса, но теперь этот "утёс" начал расслаиваться, из него выбивались плотные чёрные вуали, закручивали исполинскими крыльями...
   И вот уже клокотала, заполоняя большую часть неба, чёрная туча. Из глубин этой тучи выплёскивались зловещие багровые отсветы. Воздушный шар казался маленькой, беспомощной былинкой на фоне этой зловещей массы. Джобо простонал:
   - Ужас-то какой! Никогда такого не видел...
   На что Элльраат ответил:
   - И я с такого близкого расстояния не видел.
   - Она поглотит нас? Я больше никогда не увижу своих родных? - спрашивал Джобо, и по его щекам катились слёзы.
   Никто не мог ему ответить...
   Ещё громче кричали Краулянские голуби. Беспрерывно молотили воздух их сильные крылья, но встречные порывы холодного ветра не давали им приблизиться к белому острову.
   Вот из клокочущей черноты вырвалось щупальце. Ужасом веяло от этого отростка, в вихрящейся его массе виделись сотни злобных глаз. Трудно было не впасть в панику.
   Но вот Элльраат собрал всю свою волю, и шагнул вперёд, навстречу этому щупальцу. Перед собой в вытянутой руке он держал Княженицу. И юноша кричал:
   - Прочь! Убирайся в своё мрачное царство, и никогда больше не возвращайся!
   И щупальце остановилось в нескольких метрах от него. Прямо в щупальце прорезалась глотка с тёмными клыками, в глубине этой глотки клокотала чернота. И из черноты вырвался пронзительный, протяжный вопль.
   Тело Элльраат била крупная дрожь, но он усмехался и кричал, глядя прямо в эту глотку:
   - А-а, что - не можешь?! Испугалась?! Этой вот травы испугалась, да?!
   От порывов ледяного ветра листья Княженицы сильно трепетали и, как казалось, вот-вот порвутся. Тогда, Элльраат прижал листья к своей груди, к сердцу. Ему хотелось отступить, но он выдержал и ледяной ветер и взгляд чёрных, яростных глаз. Он стоял, распрямив грудь, и гордо улыбался. Но сердце его билось очень быстро, а тело всё ещё продирала дрожь.
   И тогда щупальце дёрнулось вверх, разорвало их радужный шар. Стремительно начал выходить горячий воздух, а шар на глазах терял форму. Последовал ещё один удар, и на шаре появилась ещё одна рана.
   - Сейчас мы упадём! - крикнул Джобо. - Здесь такая высота! Мы разобьёмся!
   И действительно - шар сдулся, и больше не нёс их. Началось падение. Сначала они падали медленно; но скорость всё нарастала. И уже видели они, что на море началась буря: мощный ветер гнал высокие пенные волны, над поверхностью шипящими змеями извивались алые, ветвистые молнии.
   - Голуби! - крикнул Хоб.
   - Мы полетим на голубях! - поддержал его Хобсон.
   - Ведь они такие большие! - молвила Белладонна.
   И вот они начали карабкаться по верёвкам, и вскоре добрались до того места, где эти верёвки были привязаны к Краулянским голубям. Джобо достал из кармана ножик и начал верёвки перерезать.
   Вниз они старались не смотреть, но знали, что клокочущая поверхность моря приближалась. Уже слышан был грохот тёмных валов.
   Хобсон приговаривал:
   - Голуби-то какие крупные: каждый - со взрослого хоббита будет. Вы, голуби, вынесете нас отсюда, правда? Ведь вынесите?..
   Наконец верёвки были перерезаны: Хоб, Хобсон, Белладонна и Элльраат ухватились за них, а вот Джобо не успел. В последнее мгновенье его усталые рука соскользнула с верёвки и сам он, коротко вскрикнув, полетел вниз.
   Только тогда путешественники глянули вниз, и увидели громадную волну, которая поглотила Джобо. Хоббиты начали звать его, но что толку было в этих выкриках - всё равно Джобо их уже не слышал.
   Зато путешественники вцепились в верёвки, и Краулянские голуби, отчаянно размахивая крыльями, понесли их. Но всё же они летели под углом - вниз и вниз, к бушующей водной стихии. Ведь многие голуби уже были убиты ударами Чёрной смерти, другие - растеряли силы в борьбе с ледяным ветром.
   Среди тёмных исполинских волн летели они, почерневшее небо клокотало, выплёскивало новые и новые молнии. Казалось гибель была неизбежной, но вот впереди, среди волн дивным призраком мелькнул белый остров.
   Сколько им оставалось до острова? Миля или две? Сможет ли остров защитить их от Чёрной смерти? - эти мысли Элльраата были прерваны - одна из волн поднялась особенно высоко и теперь надвигалась на него. Где-то рядом пронзительно завизжала Белладонна. А Элльраат подумал: "Ну вот и всё. Но зачем же кричать? Криком делу не поможешь... Надо оставаться спокойными..."
   В следующее мгновенье тьма нахлынула и поглотила их. Последнее, что почувствовал Элльраат, это как верёвка вырывается из его рук, и уносится вверх, в недостижимое уже небо...
   
   * * *
   
    Изумбрас летел вниз, и сжимал в вытянутой руке амулет русалки. Серебристые, похожие на свет звёздного неба, лучи вырывались из этого амулета, освещали мрачные, покрытые острыми выступами стены, и уводящие в другие стороны туннели, проходы...
   Трещина, которую пробил в последние секунды своей жизни Элльххиль, рассекала весь замок Чёрной смерти, проходила и через подземелья его. Но дальше трещина сужалась и, рано или поздно, Изумбрас должен был задеть за её края, разбиться.
   Он не знал, что ему делать, как спастись от этого. И он, прикрыв глаза, стал вспоминать Белладонну. Увидел её лицо, даже улыбнулся ей, но тут понял, что видит вовсе не Белладонну, а окружённый сиянием лик русалки. Это не испугало Изумбраса, и он сказал:
   - Спаси меня...
    Сильнее засиял амулет русалки, и, если бы Изумбрас не прикрыл глаза, то ослеп бы. Хоббит чувствовал, что амулет жжёт его ладонь, но он не выпускал его, а только сильнее сжимал. Знал Изумбрас, что только в амулете его спасение. И амулет делал чудо: под его действием раздвигались стены, а Изумбрас падал всё глубже, и не задевал за них.
    Но так же чувствовал Изумбрас, что амулет сжимается - теряет последние свои силы. Затем случилась вспышка, амулет разорвался. Хоббита подбросило вверх, но он тут же упал на твёрдую поверхность, - больно ударился грудью, но не расшибся...
    И вот Изумбрас вскочил на ноги. Сначала он посмотрел на свои ладони. Всё, что осталось от амулета - это слабые серебристые пылинки, которые быстро, как зола под проливным дождём, затухали. Хоббит начал оглядываться, высматривая, не осталось ли чего-нибудь от чудесного подарка русалки. Приметил такие же серебристые, затухающие крапинки, как и на своей ладони. И это всё, что осталось от амулета русалки.
    Хоббиту казалось, что он находится в некой зале, но ни размеров этой залы, ни её очертаний, он не мог разглядел, так как в воздухе плыла мрачная, морозящая сердца дымка. А сверху слышался зловещий гул, и уже чудились Изумбрасу жуткие слуги Чёрной смерти, которые спешили за ним, чтобы придать долгой, мучительной казни.
    Отчаяние захлестнуло Изумбраса, но он ещё не сдавался. Неожиданно он скинул свою порядком уже поистрепавшеюся меховую одежду, и остался в одной нижней рубахе и в штанах. И он распахнул рубаху на плече: там ослепительно сиял, плавными лучами изгибаясь во мрак, оставленный русалкой знак. И уже разглядел Изумбрас зловещие тени, которые тянулись к нему из сумрака. Это были призрачные пиявки, которые жаждали высосать и этот свет, и все жизненные силы хоббита.
   Изумбрас усмехнулся и погрозил призракам кулаком. Затем он шагнул навстречу им. Это был жест отчаяния. Хоббит понимал, что он обречён, что вот теперь-то никто ему не поможет.
   И тут он увидел, что в полу зияла ещё одна широкая трещина. На несколько метров он ещё видел отвесные стены, но дальше всё терялось в непроглядной черноте. Казалось, что это и есть смерть. Шагни он туда, и чернота навеки поглотит его...
   А призраки приближались: извиваясь, плыли в воздухе. Ещё секунда, и они присосутся к нему...
   Изумбрас яростно вскрикнул и бросился в пропасть.
   По-прежнему выбивался из его плеча свет, освещал стены, возле которых он пролетал. Сверху слышался вой - возможно, это порождения Чёрной смерти гнались за ним. Но Изумбрас не смотрел вверх, а только перед собой, на стремительно проносящиеся стены...
   А потом он увидел стремительно надвигающуюся, совершенно чёрную поверхность воды. Изумбрас знал, что при падении с такой высоты непременно разобьётся, и он приготовился к смерти. Вновь попытался вспомнить лицо Белладонны, а вспомнил сияющий лик русалки.
   И только вспомнил этот лик, как живым серебром засияла прежде совершенно чёрная поверхность воды, расступилась перед Изумбрасом. Он не разбился - он медленно опускался в мягком сиянии, и из этого сияния протянулись к нему тонкие руки русалки; волной изогнулись её длинные волосы. Пальцы прикоснулись к плечу хоббита, волосы - к щеке.
   И Изумбрас произнёс:
   - Спасибо, ты уже не в первый раз спасаешь меня.
   Правда, своих слов он не услышал, а изо рта его вырвались, поплыли вверх пузыри.
   Хоббит приговаривал:
   - Наверное, я задохнусь. Ну и что ж... Мне почему-то совсем не страшно... Наверное, я привык к тому, что смерть рядом со мной...
   В это мгновенье губы русалки прильнули к его уху, и Изумбрас услышал её нежный шёпот:
   - Нет, ты не задохнёшься. Я спасу тебя.
   И вот русалка начала дуть. Она усердно выдыхала из себя воздух, и вокруг Изумбраса образовывалась оболочка, которая изгибалась, согласно с каждым движением его тела, но никуда не уплывала, не поднималась вверх.
   И вот Изумбрас начал дышать. Он дышал и дышал, и всё никак не мог надышаться. Вот, оказывается, как он соскучился по свежему воздуху за время пребывания в царстве Чёрной смерти. А воздух, несмотря на то, что его выдохнула из себя русалка, действительно был и свежим, и чистым, и ароматным. Изумбрас вспомнил о полях родимой Хоббитании в летнее время...
   А русалка взяла его за руку, и потянула за собой. Казалось, совсем рядом и со всех сторон звучал её приятный голос:
   - Нам надо уплывать отсюда и поскорее. Сама Чёрная смерть ещё не вернулась, но её слуги всполошились не на шутку, и организовали погоню...
   И вот они поплыли. Точнее - плыла только русалка. В изливающемся из неё сиянии, Изумбрас видел тёмную, чёрную поверхность над своей головой. Догадывался, что это - "днище" царства Чёрной смерти.
   Русалка изгибала свой сильный, покрытый крупной чешуей хвост, и плыла с такой скоростью, что никакая рыба не угналась бы за ней. Но хоббит не чувствовал ни сопротивления воды, ни её давления, иначе бы он, конечно, уже давно погиб.
   Зато он различал тёмные, зловещие тени, которые тянулись к ним, пытались схватить. Русалка так быстро меняла направление движения, так резко опускалась в глубину и всплывала, что Изумбрасу никак не удавалось разглядеть их врагов. Да и не хотелось ему их разглядывать. Мало ли он уродства видел за последние дни? И поэтому он смотрел на лик русалки. И этот лик ему нравился - несмотря на тревогу, доброе чувство исходило из её больших, загадочных глаз.
   Долго они плыли. Если русалка и устала, то не подавала вида.
   Но вот впереди, резко очерчивая границу мрака и света, появились, прорезающие толщу воды солнечные лучи. На фоне их извивались покрытые шипами длиннющие щупальца. Изумбрас догадался, что это то подводное чудище, которое потопило "Ласточку" и едва не погубила путешественников у подножия ледяной стены.
   Теперь щупальца шевелились особенно быстро. Чудовище чувствовало, какая лакомая добыча приближалась.
   Оплыть это место было невозможно. Толща льда спускалась вниз, в чёрную бездну и, возможно, достигала до самого дна.
   Русалка выгнулась, и стрелой устремилась вперёд. Изумбрас чувствовал, как напряжено её тело; понимал, что в это стремительное движение она выкладывает все свои силы. Вот наперерез им метнулось громадное, бугристое щупальце. Русалка успела увернуться, и ещё быстрее рванулась вперёд. Теперь до желанного света оставались считанные метры.
   И вдруг русалка вскрикнула. Враждебная сила потянула их назад. Но ещё одно усилие, и вот уже солнечные свет объял их. Пусть этот свет проникал через толщу воду, но всё равно - Изумбрас чувствовал солнце, и хоббиту было так хорошо, что он даже засмеялся...
   А русалка плыла всё вперёд и вперёд - подальше от страшного сумрака. И не сразу понял хоббит, что движется она не так уверенно, как вначале. Спросил участливо:
   - Ты устала?
   И услышал её голос:
   - Ничего страшного. Не волнуйся. Теперь уже недолго осталось.
   Но в голосе чувствовалась боль, и Изумбрас догадался, что щупальце всё же задело её.
   Так плыли они ещё несколько часов.
   И всё медленнее становились движения русалки.
   Но вот впереди появились озарённые светом силуэты. Это были родственники русалки, как мужского, так и женского пола. Они окружили их, подхватили и Изумбраса и его, совсем обессилевшую спасительницу, и понесли с собой...
   Изумбрас спрашивал:
   - Что с ней? Она будет жить?
   Никто ему не отвечал, но хоббит и так знал, что щупальца были покрыты ядом, и теперь этот яд попал в тело русалки...
   Но они ещё очень долго плыли... Глаза хоббита слипались, и, в конце-концов, он заснул...
   
   * * *
   
    Изумбрас открыл глаза и не мог понять: закончился ли его сон или он всё ещё грезит?.. Уж очень увиденное напоминало сон.
    Они вплыли в подводный город, в котором дома напоминали огромные сияющие жемчужины или же раковины. И всё там сияло, переливалось дивными цветами. Везде было движение: и русалки и их спутники - про себя Изумбрас назвал их - русалами. Все они плыли между домами, некоторые подплывали к их печальной процессии, и как казалось Изумбрасу, в их глазах, обращённых к недвижимой русалке, можно было прочитать скорбь. Если они и говорили что-то, то Изумбрас ничего не слышал. Он только оглядывался по сторонам и изумлялся. Вот проплыл настоящий подводный змей, этот змей волнисто изгибался, поблескивал зелёной чешуей, а на его спине тоже сидели русалки и русалы...
    Наконец, они подплыли к дворцу, сложенному из многометровых раковин и ярко сияющих, многометровых жемчужин. Через ворота проплыли они в залу. Там на троне восседал старец с длинной, русой бородой и с трезубцем, зажатым во всё ещё сильной руке воина. Но вот старец выпустил трезубец и, взмахнув своим рыбьим хвостом, устремился к ним навстречу. Изумбрасу подумалось, что старец плывёт на них, и, увидев его большие, загадочным огнём сияющие глаза, даже испугался. Но старец подплыл не к нему, а к раненной русалке. Старец не раскрывал рта, но снова чудилось Изумбрасу, что он слышит печальный, зовущий голос...
    Изумбрас догадался, что эта русалка - дочь старца, который, несомненно, был подводным правителем. И тогда хоббит произнёс:
    - Ваша дочь спасла мне жизнь. Я очень благодарен ей. Я благодарен всем вам, хотя и не знаю, за что заслужил такую честь...
    И уже казалось Изумбрасу, что его слова не могут быть услышаны, потому что и не выходит за пределы той тонкой воздушной оболочки, которая окружала его...
    Но старец обернулся к нему, посмотрел внимательным, пронизывающим взглядом. Неугасимый, подводный пламень пылал в этих глазах. Трудно было выдержать этот взгляд, но зачарованный Изумбрас неотрывно смотрел в глаза подводного правителя и бормотал:
    - Ну да - вы ведь не понимаете меня. Ведь вы никогда не общались с людьми. Вы... вы...
    Тут Изумбрас судорожно, глубоко вздохнул и вдруг заговорил с большим чувством, едва не плача, и почти без надежды, что будет понят:
    - Вы меня должны выпустить. Понимаете?.. У меня есть дела, там, на суше. Я должен вернуться на родину, а эта родина так далеко-далеко, за тысячи вёрст отсюда...
    Старец махнул рукой (только тут Изумбрас заметил, что между его пальцами были перепонки); тут же подплыли две русалки. Они держали большое, овальное зеркало.
    И вот Изумбрас взглянул в зеркало и впервые за многие дни увидел своё отражение. Конечно, он похудел, щёки его ввалились, под глазами залегли тёмные полукружья...
    Продолжая смотреть на себя, хоббит произнёс печально:
    - Ну, конечно, вы меня не понимаете. Но что же мне делать? Если вы меня будете насильно удерживать в своём городе, то я, рано или поздно, найду способ, как сбежать, а точнее - уплыть.
    Но старец уже не обращал на него внимания. Он взмахивал руками над своей дочерью, а в его глазах пылал такой яркий пламень, что больно было в эти глаза смотреть...
    Изумбрас смотрел на своё отражение. Медленно приближался к нему. И вот пальцы хоббита прикоснулись к зеркалу. Оказалось, что зеркало не было твёрдым. Оно всколыхнулось, как водная поверхность, и вдруг из глубин его проступили новые образы...
    Изумбрас увидел высоченные тёмные валы, увидел клубящуюся, брызжущую багровыми молниями чёрную массу над этим бушующим морем. А потом увидел белые пятнышки из последних сил среди этого буйства летящих. Понял, что эти голуби - необычайно крупные. К голубям были привязаны верёвки, а на верёвках болтались... хоббиты!
    Он хорошо знал этих хоббитов. Хоб, Хобсон, Белладонна, и он - Изумбрас. А точнее - только его тело, в которое был заключен Элльраат. Изображение в зеркале стало объёмным, и Изумбрас уже слышал грохот волн, раскаты молний, ему даже показалось, что он расслышал пронзительный, испуганный вскрик своей невесты Белладонны.
    Но вот очередная волна накрыла хоббитов. Белые голуби рванулись вверх, они по-прежнему тащили за собой верёвки, но на верёвках этих уже никто не висел.
    Изумбрас бросился прямо в зеркало, но оно неожиданно сделалось твёрдым и упругим. Хоббит был отброшен назад. Он перевернулся в воде, и завис вниз головой. Изумбрас кричал:
    - Мои друзья! Они в беде! Вы должны спасти их!..
    Несколько минут он неистовствовал. Потом поплыл. Его никто не задерживал.
    Через несколько минут ему удалось выплыть из дворца. Тогда он решил подняться к поверхности, там оглядеться...
    Уже несколько минут он грёб подуставшими руками и ногами, а блеклый, едва просвечивающий сквозь водную толщу круг солнца никак не хотел приближаться.
    Когда Изумбрас совсем выбился из сил, его нагнала запряженная тремя конями повозка. Что касается этих коней, то формой они напоминали морских коньков, только в отличии от этой мелюзги, размерами не уступали настоящим земных коней. Сама повозка была вырезана из громадной жемчужины. Правил повозкой двухметровый, неимоверно усатый рак. Изумбрас испугался не столько этого рака, сколько того, что его вернут в подводный город, заключат в какой-нибудь темнице, и будет он там сидеть, а его друзья погибнут в буре.
    Изумбрас шарахнулся в сторону, но рак резко вытянулся за ним, схватил за пояс его своей клешней. Как известно, даже у небольших раков очень сильные клешни, а уж такой здоровый рак мог запросто переломить Изумбраса надвое. Но ничего такого рак не собирался делать. Ведь у него было задание, полученное от самого подводного правителя. Рак должен был доставить хоббита на сушу, и оставить там.
    А ближайшей сушей была южная оконечность материка, где обитал народ Океадов.
    Так что хоббит оказался в повозке. Конечно, хоббит попытался выплыть наружу, но рак угрожающе щёлкнул клешней возле самого его носа. Изумбрас присмирел. Откинулся на перламутровое сиденье, и начал озираться по сторонам.
    Быстро несли их водные кони. Кругом проносились стайки рыб, а иногда и более крупные, неведомые обитатели моря показывались на самом пределе видимости.
    Изумбрас думал:
    "Неужели то, что я видел - это на самом деле? Но что их, моих друзей, занесло в такую даль от дома?... Ну, конечно же - они и из-за меня отправились в такое опасное путешествие! Ведь я с самого начала это чувствовал... Но лучше я бы не видел этого в зеркале! Могли ли они выжить в той ужасной буре, под теми волнами?!.. Чем я могу им помочь?! Вот прямо сейчас?! Чем?! Что же мне делать?!.. Если бы я мог обратиться к владыке море - не к тому старцу, отцу русалки, а к тому могучему владыке, во власти которого все волны, я бы закричал ему - спаси моих друзей, а меня возьми! Да - если тебе нужны жертвы, то бери меня, я готов лишиться всего, даже и света солнца, но только спаси моих друзей!" - такой безмолвный вопль гремел в душе Изумбраса, и никто его не услышал...
    Или всё-таки услышал?..
   
   * * *
   
    Хобсон приоткрыл сначала один, потом второй глаз, и увидел над собой светло-зелёный свод, по которому перекатывалась отражённая мелкая рябь на воде. Хобсон произнёс:
    - Э... - и тут закашлялся, выплёвывая из себя остатки воды.
    Над ним склонились Хоб и Белладонна. Белладонна спросила:
    - Ну, как твоё самочувствие?
    Хобсон ещё прокашлялся и произнёс:
    - Вроде ничего. Мы что - уже на заокраинном западе?
    - Чего? - опешил Хоб.
    - Ну мы же погибли, а, стало быть, должны были перенестись на заокраинный запад, в Валинор.
    - Но мы ещё не погибли, - раздался голос Элльраата.
    Хобсон приподнялся, и обнаружил, что они находятся в весьма обширной пещере. Причём большую часть пещеры была покрыта водой. Не дожидаясь вопросов Хобсона, Белладонна проговорила:
    - Вода - солёная. Это море.
    - И мы слышим море, - добавил Хоб.
    Прислушавшись, Хобсон действительно услышал размеренную песнь морских валов. Судя по звукам, они накатывались на камни, а затем - также размеренно откатывались назад.
    - Ты даже можешь увидеть море, - с этими словами Элльраат указал на рассекавшую стену трещину.
    Из этой, и из многих других трещин проникали в пещеру косые, бледно-золотистые лучи заходящего солнца. И свежий, прохладный воздух был наполнен этой загадочной дымкой; только своды пещеры продолжали жить, сиять своим загадочным, переливчатым, светло-зелёным светом.
    Опираясь на плечо Хоба, и, время от времени кашляя, Хобсон проковылял к трещине. Он увидел беломраморные камни, увидел простирающуюся до западного горизонта волнистую поверхность море.
    В море не было видно ни единого паруса, ни единого кораблика, зато в небе медленно плыли пушистые, похожие на лодки, облачка.
    - Значит, Чёрная смерть ушла, - проговорил Хобсон.
    Хоб вздрогнул, и проговорил:
    - По всему видно, что улетела. Наверное подумала, что с нами покончено...
    Тогда Хобсон проговорил:
    - Пещера эта, конечно, неплохая, но можно и наружу выбраться. Оглядеться, посмотреть - может, живёт, всё-таки, кто-нибудь на этом островке.
    Элльраат проговорил:
    - Мы уже подумали об этом...
    - Ну и что? - нетерпеливо спросил Хобсон.
    - Как видишь, до сих пор сидим здесь, - отозвался Хоб. - Через эти трещины никак не протиснешься.
    - Но как же мы сюда попали? - недоумевал Хобсон.
    - Должно быть, под водой проплыли, - отозвался Хоб и кивнул на занимавшую большую часть пещеры водную поверхность.
    - Что-то я не понимаю, как мы могли там проплыть? - пожал плечами Хобсон. - Вообще, последнее, что я помню, как меня закружило, и понесло вниз, в тёмную бездну. Я уж был уверен: вот и всё - смерть моя пришла.
    - Значит, кто-то нас спас, - произнесла Белладонна.
    - Ну - да, спас и принёс в эту пещеру, - молвил Хоб.
    - Интересно, только зачем? - спросил Хобсон, и тут же сам начал размышлять. - Может, чтобы потом слопать?.. Э-э, нет, это я просто за время путешествия через пустыню ко всяким ужасам привык, а это совсем не кажется враждебным; скорее наоборот - здесь так легко, так красиво, что хочется петь. Такое место понравилось бы эльфам. Так что принесли нас сюда без злоба умысла... - он обратился к своим друзьям. - Вы ничего не помните?
    Они отрицательно качали головами. А Элльраат ответил:
    - Я первым очнулся. Помимо нас, в этой пещере никого не было...
   --
    - Что же делать? Как отсюда выбираться? - спросил, задумчиво оглядываясь по сторонам, Хобсон.
    На что Элльраат ответил:
    - По-видимому, придётся выплывать по подводному туннелю.
    - То есть, как это - по подводному туннелю? - ахнул Хобсон.
    - Первым поплыву я. Всплыву уже с той стороны, выберусь на берег, помашу вам рукой, и сообщу, сколько там плыть...
    Хобсон проговорил:
    - Я конечно ничего против воды не имею. А с особым удовольствием попил бы свежей, пресной водицы, а не этой солёной... Но что бы снова лезть в эту пучину? Я как вспомню эти волны громадные, так меня сразу дрожь пробирать начинает. Не, я там и двух метров не проплыву. Я уж не говорю про Белладонну - она ведь никогда особо плавать не умела...
    Тут Белладонна начало что-то с жаром говорить. Вроде бы, она доказывала, что, если потребуется, то она сможет проплыть сколько угодно (конечно, говорила она это совершенно неискренне), но Хобсон её не слушал. Он понимал только, что предложенный Элльраатом план никуда не годится, и надо придумать что-нибудь подходящее для них, для хоббитов...
    Быть может, попытаться расширить трещину, прорубить стену? Хобсон провёл рукой по стене, и верно определил, что она очёнь твёрдая. Быть может, окажись на их месте гномы с кирками - они и смогли бы пробить достаточно широкое отверстие, но ведь они не были гномами, да и кирок у них не было.
    Хобсон задумчиво глядел через трещину на побережье, и тут заметил кое- что такое, что видел краем глаза и прежде, но на что не обращал особого внимания. Видимая часть берега изгибалась вверх белоснежным утёсом самых изящных форм. Утёс этот одновременно напоминал и раковину и трубу, он одновременно казался и созданием рукотворным, и выточенными стихиями природы.
    В голове Хобсона мелькнула мысль: "А если бы и в самом деле был такой огромный рог? Если бы дунуть в него? Тогда, наверное, звук разнёсся на многие мили окрест. Быть может, нас и услышали бы..."
    Хоббиту так понравилась мысль, что этот утёс - это на самом рог, в который можно дунуть, что он едва не сказал об этом вслух. Но всё же Хобсон сдержался. Подумал: "Не поверят. А если поверят - что толку? Ведь до того утёса-рога не добраться. А если бы и добрались, то как бы дунули? Здесь великан нужен..."
    В его голове всё жила даже и не мысль, а уверенность - именно он, маленький хоббит, может дунуть в этот рог. Элльраат, Белладонна и Хоб о чём-то спорили, а Хобсон медленно шёл вдоль стены, оглядывал её. И вот новая, непонятно откуда взявшаяся уверенность: сейчас он увидит что-то, что поможет ему...
    В одном месте на стене выделялось пятнышко, которое было не светло-зелёным, как вся остальная стена, а того же тёмно- золотистого света, что и пронизанный лучами заходящего солнца воздух снаружи.
    Хобсон не раздумывал больше. Он просто приник к этому пятнышку губами (для этого ему пришлось встать на мыски), и из всех сил дунул в него.
    И тут же утёс-рог издал протяжный, музыкальный звук. Этот звук не был оглушительным, но в нём трепетала такая мощь, что, казалось, его услышат не только за многие мили окрест, но и вообще - по всему Средиземью, и даже в Валиноре.
    Тут же остальные путешественники перестали спорить; они оглядывались, искали источник этого могучего звука, который всё ещё трепетал в воздухе.
    Хобсон произнёс:
    - Это я дунул...
    - Ты?! - изумился Хоб - остальные просто смотрели на Хобсона и ничего не понимали.
    Хобсон же говорил:
    - Ну да - дунул в это вот пятнышко, утёс и отозвался.
    - Кто ж тебя надоумил? - спросила Белладонна.
    Хобсон ничего не мог ответить.
    В это время Хоб подскочил к стене и воскликнул:
    - Смотрите! Волна!
    Теперь все они приникли к трещинам и через них глядели наружу. Несмотря на то, что небо оставалось ясным, а ветер по- прежнему был несильным, на западе поднялась высоченная волна. Через волну эту просвечивали лучи заходящего солнца, а надвигалась она прямо на их островок.
    Хобсон проговорил:
    - Это из-за меня. Это я волну вызвал...
    Хоб молвил:
    - Волна, конечно, здоровенная. Даже больше тех тёмных волн, которые нас тогда едва не поглотили. Но она, почему-то, совсем не страшная. Она такая светлая, изящная, и... музыкальная... Вы слышите музыку?
    Они прислушались...
    В воздухе действительно переливалась музыка. Казалось, тысячи морских волн сплотились в единый, живой хор - и пели, и славили...
    Вдруг Белладонна сказала:
    - Это Ульмо.
    Наши путники переглянулись, а затем вновь начали смотреть в трещины, на стремительно приближающуюся волну. Им не хотелось говорить. Казалось им, что своими голосами они нарушат те гармоничные созвучия, которые окружали их, и вливались в их сердца. Но про себя они думали: "Да - это Ульмо, владыка всех вод Арды, он - один из сильнейших Валар... Неужели мы увидим его?.."
    Волна уже нависала над островком. Казалось, обрушься она вниз, и белая твердь не выдержит, раскрошится. Задрав головы, смотрели они в верхнюю часть волны - там видели они прекрасный, и, вместе с тем, грозный лик. Это был воин-великан с перламутровыми очами, и с белоснежной многометровой бородой, сплетённой из водорослей и морской пены.
    Глаза Ульмо (а у путешественников уже не оставалось никаких сомнений, что это именно правитель вод) - устремились на них, и они поняли, что он видит их насквозь, знает о них больше, чем сами они - и их прошлое, и их будущее, - всё было открытому могучему Валару.
    Очарованные и, вместе с тем, испуганные мощью Ульмо, они отступили. Но всё же видели, что волна не обрушилась на остров, а втянулось в море.
    Хоб спросил с надеждой и, вместе с тем с тоской:
    - Он что - ушёл?
    Элльраат ответил:
    - Мне показалось, что он скорее нырнул...
    - Но куда же он поплыл? - молвила Белладонна.
    Но и хоббитка и все остальные уже знали ответ. Поэтому особо не удивились, когда покрывавшая пол пещеры воды начала подниматься вверх.
    Они даже не пытались бежать, потому что знали, что бежать некуда; они просто стояли, смотрели и ждали. Они даже не сознавали, что на их лицах - светлые, радостные улыбки. Такое действие оказывала на них музыка моря.
    Почти до самого потолка выступила голова Ульмо, но всё же его борода оставалась под водой.
    Хобсон подумал: "Вот сейчас он заговорит, и мы оглохнем".
    Великан не раскрывал рта, но некая малая часть музыки обратилась в слова, которые были понятны путешественникам:
    "Уинен, подруга спутника моего Оссэ, спасла вас. Неистов дух Оссэ, любит он штормы, валов грохот, но ту бурю, в которой вы едва тел не лишились, не он устроил. Вы знаете, кто урагана того устроительница. С дальнего юга, в виде чёрной тучи прилетела она. Но ограничена её власть в этом мире, а поэтому была вынуждена отступить, и больше не вернётся сюда...
    Но ваши тела уже в воде оказались, и, если бы не добрая Уинен, которая бурю приплыла усмирять, утонули бы вы. Но она вас подхватила, и в эту пещеру отнесла. Из этих стен благодать исходит. Проживёте вы дольше положенного вам срока, и до конца сохраните крепость в телах и ясность в мысли..."
    Тут Хобсон прокашлялся и проговорил хриплым от волнения голосом:
    - Дело в том, что с нами был ещё один хоббит. Имя его Джобо. Он первым упал в воду, и мы не знаем о его дальнейшей судьбе. Неужели он утонул?..
    И вновь из музыки выступили слова Ульмо:
    "И о Джобо позаботилась ласковая Уинен. Ведь он житель берега. Ему незачем путешествовать дальше с вами. Дома его ждали родные, волновались о нём. Так что Уинен усадила его на дельфина, и дельфин отвёз Джобо к берегу. И теперь этот хоббит уже вернулся на родину, и рассказывает о том, что было... О вас тоже волнуются дома, но дом ваш далеко..."
    Тогда распрямил грудь Элльраат и заговорил громко:
    - О Ульмо, владыка вод, знаешь ли ты о цели нашего путешествия.
    "Знаю. Вы хотите, чтобы я помог вам..."
    - Да, да. Очень хотим, - нетерпеливо восклицал Элльраат. - Ведь в вас - огромная сила. Пожалуйста, не отворачивайтесь от нас, не бросайте нас.
    "Я и не собираюсь вас бросать. Ведь вряд ли вы сами с этого острова доберётесь до нужного вам берега, а дальше вам ещё предстоит путь через южный континент. Опасности, многие из которых могут оказаться непреодолимыми, ждут вас там. Многие месяцы пути..."
    Лицо Элльраат помрачнело, он проговорил тихо:
    - Время... время летит... Хватит ли сил, хватит ли времени?..
    "Я помогу вам" - продолжал Ульмо. "У вас отважные сердца, вы решились на такое невиданное путешествие и тем понравились мне. Я донесу вас до самой южной оконечности южного материка. До самого дома Элльраата"
    Сначала путешественники робко заулыбались, а потом в воздухе зазвучали их радостные возгласы. Они славили Ульмо - его силу и доброту, и жалели только о том, что не повстречались с ним в самом начале их пути.
    Вот из воды выступила ладонь Ульмо. Ладонь тоже была создана из воды, но не растекалась, а имела твёрдую форму, и источала загадочный, приятных для глаз свет. Без страха взошли путешественники на ладонь, и тогда Ульмо нырнул.
    Стремительно пронеслись они по туннелю и тут же всплыли, вознеслись на гребне волны.
    И вот волна, в которой был дух Ульмо, стремительно, быстрее чаек, быстрее ветра, понеслась на юг. На гребне волны расположились путешественники, и казалось им, что они спят. Но это был прекраснейший из когда-либо виденных ими снов...
   
   * * *
   
    Долго ли продолжалось это удивительное плавание на вершине многометровой волны?..
    Путешественники не знали. Окружённые чарующей музыкой, они не чувствовали хода времени. И Элльраат не волновался больше о своём народе, а Белладонна не тосковала по Изумбрасу.
   Они забыли о всех своих желаниях и привязанностях. Не было больше ни горестей, ни будоражащих кровь воспоминаний. Была только музыка, подобной которой не создали бы и мудрейшие из эльфов...
    Так, как чувствовали себя эти, плывущие на волне-Ульмо, чувствуют себя ушедшие на заокраинный Запад, - там, в чертогах ожидания, не ведают они ни земной любви, ни земной ненависти, но пребывают в блаженстве...
    Сменялись дни и ночи, но и прекрасные восходы солнца, и его блистательные закаты, и свет незнакомых созвездий - всё это проходило стороной. Вместе с музыкой они чувствовали полную гармонию, и им казалось, что это блаженное состояние никогда не закончится.
    Но, конечно, они ошибались. Вот и их плавание завершилось. Волна опустилась у берега, и они остались на твёрдой почве. Растерянные, оглядывались они по сторонам, и не понимали, зачем видят это.
    Это был час заката, и разлитое в воздухе тёмно-златистое сияние ничем не отличалось от того сияния, которое они видели на том маленьком островке среди моря. Словно бы и не было никакого плавания, словно бы и не нёс их Ульмо за тысячи миль...
    Закричал Хоб:
    - Только не уходи Ульмо! Не оставляй нас одних! Мы будем очень тосковать по тебе! Ты нам очень нужен...
    Но никто не ответил хоббиту. Спокойным, и безбрежным оставалось море. Без музыки Ульмо сразу одиноко и тоскливо стало им, и захотелось им плакать. Они и заплакали, плакали долго, навзрыд, и не стыдились своих слёз...
    Только когда в небе засияли звёзды, слёзы иссякли. Хобсон проговорил горестно:
    - Ну вот. Теперь мы остались в одиночестве.
    Элльраат огляделся и произнёс:
    - Но, по крайней мере я узнаю это место. Добро пожаловать на мою родину. Посмотрите на эти камни. Вот на них мы сидели и слушали старца Элльххиля. Я, Ууиинээ, Тээлээдэ и Эррэнника. Отсюда и началось моё путешествие. Я перенёсся за тысячи миль, вселился в тело хоббита, а теперь вот вернулся...
    - И ты по- прежнему в теле хоббита, в теле моего Изумбраса, - напомнила Белладонна.
    - Да. Конечно, ты права. Сейчас мы пойдём в наш город. Надеюсь, мои друзья и старец Элльхииль там. Вот они обрадуются! Ведь я вернулся гораздо раньше намеченного срока...
    - А Изумбрас?.. - глубоко вздохнув, спросила Белладонна.
    - И он, конечно, должен быть там, - ответил Элльраат.
    И тут они услышали голос:
    - Я здесь...
    Из-за камней вышел мокрый, и очень худой юноша, с бледным цветом кожи и пепельно-серыми волосами. Одет он был в поблёскивающую чешуйчатую одежду.
    При виде этого юноши, Элльраат покачнулся, и воскликнул:
    - Это - моё тело! Стало быть ты...
    - Я - Изумбрас, - ответил юноша.
    - Какими же судьбами? - взволнованно спрашивал Элльраат. - Где все остальные? Ведь они тоже с тобой?
    Изумбрас отрицательно покачал головой и произнёс:
    - К сожалению - нет...
    Хоб и Хобсон широко, глупо улыбались. По щекам Белладонны катились слёзы. Но на этот раз это были уже слёзы счастья.
    Всё что она могла выговорить это:
    - Изумбрас, милый...
    Он медленно подошёл к ней, и, склонившись, крепко обнял хоббитку. От волнения голос его изменился - задрожал. Изумбрас проговорил:
    - Ещё нет, любимая. Ведь я в теле этого юноши, Элльраата. И я не знаю, как вернуться обратно в своё тело.
    - Так Элльххиль знает. Он поможет, - произнёс Элльраат, и начал кричать. - Элльххиль, учитель! Друзья мои, где вы?
    И тогда Изумбрас сказал:
    - Они погибли.
    - Что? - недоверчиво спросил Элльраат.
    - Вы всё равно так сразу не поймёте. Это долгая история. Но я готов вам её рассказать, - проговорил Изумбрас.
    - А мы готовы тебя выслушать, - произнесли Хоб и Хобсон.
    Изумбрас уселся на плоский камень. Белладонна уселась рядом с ним, обхватила его ладонями за запястье, и не выпускала всё время его долгого рассказа. Почти неотрывно глядела она в его глаза, и узнавала - да, это были глаза его любимого Изумбраса, пусть и на чудом лице. Она чувствовала, что её жених рядом, и была почти так же счастлива, как и когда слышала музыку Ульмо.
    Изумбрас рассказал им всё. Закончил же он такими словами:
    "...Двухметровый рак высадил меня у этого берега, и морские кони унесли его обратно в подводный город. Было это ещё вчера. Я узнал этот берег, но не знал, что мне делать дальше. Здесь я и прохаживался, подкармливаясь кореньями и ягодами. Потом услышал ваши голоса. И вот мы встретились...
    Воцарилось молчание...
    Тихо, едва слышно шелестели, ласкали берег волны, а на востоке небо уже розовело - близился новый день.
    После долгого молчания Элльраат произнёс:
    - Странно... Но я совершенно не верю, что мои лучшие друзья и старец Элльххиль погибли. Наверное, и не стоит об этом задумываться, а то совершенно невыносимо станет. А нам ещё предстоит сделать самое главное...
    --
    И с этими словами Элльраат достал из внутреннего кармана несколько листьев Княженицы. Он приподнял их, разглядывая в слабых ещё лучах восходящего солнца. Молвил:
    - Будто только из земли вырвали. А ведь через какие опасности пришлось эти листья пронести!.. И в пустыне раскалённой, и в буре морской... Вот и правда - такое растение сможет победить Чёрную смерть.
    Он уже начал разрыхлять землю, но тут обратился к своим друзьям:
    - Вот я так всё это время торопился, и получилось, что примчался на родину гораздо раньше назначенного Элльххилем срока. По моим подсчётом выходит, что только два месяца назад я покинул это место.
    - По моим подсчётам тоже, - отозвалась Белладонна. - Два месяца назад должна была состояться наша с Изумбрасом свадьба.
    А Изумбрас сказал:
    - Скорее, сажай Княженицу.
    - Интересно, почему ты так считаешь? - спросил Элльраат. - Быть может, надо подождать до назначенного Элльххилем срока.
    Изумбрас проговорил:
    - Когда я плыл под водой; было такое мгновенье, когда всё кругом потемнело, и я почувствовал страшную, едкую злобу - она исходила сверху. Морские кони рванулись на глубину, и даже двухметровый рак поджал свои усы. Теперь, после того, как и вы рассказали мне о некоторых из своих приключений, я догадываюсь, что это было. Это Чёрная смерть возвращалась после того, как устроила бурю и едва не потопила вас. Теперь она уже должна вернуться в своё царство. Там обнаружит она, что все её многовековые труды - вся эта армия вырезанных из тьмы громил разрушена. Ярость - вот её стихия. Думаю, что она не сможет сдерживаться. Она рванётся сюда раньше срока.
    - Ох, думаю, ты прав, - вздохнула Белладонна.
    - Смотрите! Глядите! - наперебой закричали Хоб и Хобсон.
    Далеко на юге начала подниматься непроницаемая, чёрная завеса, и уже знакомые путешественникам багровые сполохи пробивались из её глубин.
    - Чёрная смерть наступает, - ахнула Белладонна.
    - Как хорошо, что нас Ульмо подвёз, - молвил Хоб.
    А Элльраат, не говоря больше слов, разрыхлил землю, и посадил в нёё Княженицу. Изумбрас сбегал к протекавшему поблизости ручью, зачерпнул в ладони воду, и полил саженцы.
    Чернота с южной стороны надвигалась. Всё чаще полыхали в ней багровые отсветы, и уже видны были изгибающиеся из неё тёмные отростки щупальца.
    - Чёрная смерть... - прошептал Хоб.
    - Сможет ли устоять против её мощи? - молвил Хобсон.
    - Может, - ответил Изумбрас. - Ведь мы до сих пор живы. Мы выполнили почти всё, что должны были, и теперь дело за малым...
    - Мы слышали музыку Ульмо, - произнесла Белладонна.
    - Чёрная смерть со всеми её ужасами слабее музыки Ульмо, - сказал Элльраат, и в его голосе звучала твёрдость.
    И вот друзья взялись за руки, встали полукругом у Княженицы. Глаза их были устремлены на юг, на Чёрную смерть - она клокотала, поглощала небо, росла, метала молнии.
    - Мне кажется, мои погибшие друзья рядом, - проговорил Элльраат.
    И остальные чувствовали тоже самое: будто бы Ууиинээ, Тээлээдэ, Эррэнника и Элльххиль тоже стояли, взяв их за руки, замыкали этот круг...
    Им так хотелось верить в силу Княженицы! Но всё же и сомнения не оставляли их. Ведь Княженица представлялась такой хрупкой, такой маленькой, а Чёрная смерть - она всё небо заполоняла. Вот упадёт с неба и раздавит и их, и все континенты, и не будет ничего, кроме ревущей тьмы...
    Уже завыл ледяной ветер, воздух потемнел...
    Исполинская стена черноты возвышалась над ними. Казалось, что тысячи злобных глаз следят за ними, а мириады глоток ревут слова проклятья.
    Элльраат проговорил негромким голосом, но, несмотря на завывания ветра, все его услышали:
    - А ведь в моём родном городе даже и не знают, что мы вернулись с Княженицей... Да и про саму Княженицу они ничего не знают. Старец Элльххиль не успел рассказать им. Как же им страшно сейчас! Ведь они думают, что наступает их последний день, что Чёрная смерть поглотит...
    Тут Элльраат усмехнулся. Мрачной была его усмешка, но в глазах пылал неукротимый пламень. Он проговорил:
    - Ну, ничего! Мы выдержали всё, и сейчас останемся живы! Ну же, Чёрная смерть, попробуй одолеть нас!..
    Вершина чёрной стены изогнулась над ними, а её клокочущие отроги заслонили лучи восходящего солнца. И вот уже темнота непроглядная окутала их. Единственное, что видели они теперь - это листья Княженицы, и они приблизились к этим листьям, склонились над ними. Из листьев исходило светло-серебристое сияние, будто и не листья это были, а собранные воедино созвездия. Всё ярче разгорались они, освещая не только склонившиеся над ними фигурки, но и черноту, которая, неистовствуя, напирала, ревела, силилась поглотить этот свет. Но свет был сильнее - толстенные щупальца тьмы обращались в безвольный туман, а чёрные, жаждущие поглотить Княженицу и путешественников глотки, разрывались, обращались в порывы ветра...
    Чёрная смерть обращалась в ничто, а Княженица, напротив, обретала новые силы, всё ярче сияла...
    И вот, наконец, единственное, что осталось от Чёрной смерти - это маленькое, унылое облачко. Против этого облачка восставала света центром которого была Княженица.
    И Чёрная смерть полетала обратно в своё царство. Чёрная смерть была побеждена, лишилась почти всех своих сил.
    Свет усмирялся, входил обратно в листья Княженицы. Но восходящее Солнце украшало мир своими живительными лучами. Начинался новый день.
    Элльраат проговорил:
    - Ну вот. Теперь всё кончено. Мой народ будет жить спокойно и счастливо.
    Но Белладонна молвила:
    - Нет. Ещё не всё кончено. Вам с Изумбрасом ещё надо обменяться телами, а потом нам предстоит долгий-долгий путь к дому.
    Элльраат и Изумбрас переглянулись, встретились их заключённые в чужие тела взгляды. Изумбрас сказал неуверенно:
    - Ну мы что-нибудь придумаем... Да-да, обязательно придумаем.
   
   
 &nb sp; Эпилог.
   
    ; Но они так и не смогли ничего придумать...
   Как вернуть Изумбраса в тело хоббита, как вернуть Элльраата в его прежнее человеческое тело?
   Старец Элльххиль знал ответ на этот вопрос, но Элльххиля не было с ними...
    А что же народ Океадов? Они радовались, что Чёрная смерть ушла, только вот не знали, что послужило причиной её отступления. Ну а наши герои не стали рассказывать, как всё было на самом деле. Зачем? Они вовсе не хотели становиться героями, они просто хотели жить...
    Несколько дней хоббиты гостили в доме у Элльраата. Ели, пили, спали, ходили по городу и его окрестностям.
    Во время одной из прогулок по берегу моря Хоб воскликнул:
    - Смотрите, там кто-то плывёт!
    Они повернулись в ту сторону, в которую он указывал, и увидели, что из воды появился лик молодой девушки. Сам лик казался очень бледным, но лёгкая, сияющая аура окружала его и делала прекрасным.
    Изумбрас сказал:
    - Это моя спасительница, русалка.
    Русалка подняла руку и помахала им.
    Белладонна тут же схватила Изумбраса за локоть и ревниво проговорила:
    - Я тебя к ней не пущу.
    Но тут русалка подняла вторую руку, и в ней оказалось зеркало. Русалка толкнула зеркало, и оно заскользило по воде к берегу.
    Не доплывая пары метров, зеркало остановилось. Набежала волна, и под её действием зеркало поднялось, и застыло, испуская из своих глубин тонкий, музыкальный звон.
    Русалка указала на Изумбраса, потом на Элльраата, сделала руками движение - будто они сходятся с двух сторон к зеркалу.
    - Быть может, с помощью этого зеркала мы сможем вернуться в свои тела, - проговорил Элльраат.
    И вот, по колено в воде, они пошли с двух сторон к зеркалу, с двух сторон протянули к нему руки...
   Поверхность зеркала всколыхнулась, расступилась, и их руки встретились. Они шагнули навстречу друг другу, и в центре зеркала прошли сквозь себя, словно они были призраками. И вышли - каждый с другой стороны...
    Зеркало упало и поплыло по воде обратно к русалке.
   На берегу стояли: Изумбрас в теле хоббита, и Элльраат в теле человека.
   Белладонна крепко обняла Изумбраса, поцеловала его в губы, а потом сказала:
   - Теперь нам бы только домой вернуться.
   Они даже не успели поблагодарить русалку, потому что она сразу уплыла, и только махнула на прощанье своим рыбьим хвостом.
   
   * * *
   
    Прошла ещё неделя, и от пристани города Океида отплыл небольшой кораблик.
    За рулём стоял Элльраат, а вместе с ним на палубе были: Хоб, Хобсон, Изумбрас и Белладонна. Элльраат пообещал довести их, по крайней мере, до северной оконечности континента, до тех мест, где обитали хоббиты с их воздушными шарами...
    Многие опасные приключения поджидали их на этом пути, многое они повидали: и страшного, и прекрасного, но через полтора года всё же вернулись в родную Хоббитанию, где жили ещё долго и счастливо.
    Только Элльраат не вернулся в свой город. На обратном пути его кораблик попал в сильную бурю и разбился об скалы, а сам Элльраат утонул, и один Ульмо знает, где его подводная могила.
   
   КОНЕЦ
   11.04.2007