<<Назад
   
"Экзаменационная работа"


   I.
   
&n bsp;   Вообще-то в Институт Космопоиска шли, в основном, юноши. И, право: разве ж это дело для девушки: мотаться с планеты на планету, из галактики в галактику, выискивать новые формы жизни, вступать в схваткм с чудищами, один вид которых у человека неподготовленного мог бы вызвать сердечный приступ; или же - спасать попавших в беду существ, как земного, так и инопланетного происхождения?
    Но Аня, которая родилась в городе Москва-15, на спутнике Сатурна Титане, была исключением. Ей претило сидеть дома, разводить питательных склизняков с Поллукса-172, и готовить обеды и ужины для воображаемого мужа - первопроходца. Нет - Аня сама хотела исследовать космос, открыть парочку-троечку новых цивилизаций, и обязательно кого-нибудь спасти.
    Что же касается семейной жизни, то Аня думала: "никого я искать не буду, а, если встретится мне достойный человек, родственная душа - замечательно".
   В Институте Космопоиска Анна проявила редкую усидчивость: не пропустила ни одного задания. При подготовке к экзаменам она засиживалась до поздней ночи, а иногда и вовсе не спала.
   К окончанию института она значилась в списке десяти лучших учеников.
   Но вот подступило время для последнего экзамена, о котором студенты знали только то, что это экзамен особый, и что для каждого выпускника подбирается особое задание. Причём задание это практическое: то есть надо будет лететь в дальний космос, что-нибудь там исследовать, или открывать или спасать кого-то.
   В общем - они в первый раз выполняли то, что в последствии им предстояло исполнять постоянно.
   
    II
   
    И вот наступил день экзамена. Аня проснулась раньше положенного, несколько минут занималась зарядкой, затем умылась, позавтракала, после чего перечитала по ускоренной методике (сто страниц в минуту), свою любимую книгу "Жизнеописания великих космопроходцев".
    Наконец, из её наручного браслета прозвенел мелодичный женский голосок:
   - Студентка Анна N. Вас вызывают в аудиторию...
   Окончания фразы Аня уже не слышала - она вскочила в телепортер, и, набрав нужную комбинацию, перенеслась к экзаменационной комиссии.
   На неё уставили глаза, глазищи и глазёнки. Красные, зёлёные, оранжевые, голубые и в крапинку. Некоторые глаза были круглыми, некоторые - треугольными, некоторые болтались на стебельках, а некоторые - постоянно меняли свои формы, или же вовсе исчезали. А уж описание всех существ, которые вошли в приёмную комиссию, заняло бы, пожалуй, несколько сот страниц. Так что достаточно будет сказать, что главой комиссии был трёхметровый слизень-пиявка с Болотной планеты.
   Между прочим, этого слизня звали Гварром, и он был виднейшим учёным физиком, химиком, математиком и даже лингвистом. Он в совершенстве знал шесть миллионов галактических языков, и на половине из них писал недурственные стихи. Но при всём том, Гварр был известен своим склочным нравом, и был грозой студентов. Ходили просто ужасающие легенды о том, скольких он завалил на экзаменах.
   Чавкая и булькая слизью, произнёс Гварр:
   - А-а, Анна N. Наша худшая... кхех-кхех... я хотел сказать - лучшая по рейтингу студентка. Но рейтинг ещё ни о чём не говорит. Запомни, детка: всё, что было до этого - это просто детский сад. А вот в настоящем деле ты, наверное, провалишься... Да что я говорю! Ты наверняка провалишься, и с треском и с позором вылетишь из института! Кхех- кхех...
   Аня пожала плечами и вымолвила спокойно:
   - Я готова к испытанию.
   Тогда заговорил другой участник комиссии - полупрозрачный рако-циклоп с планеты Як-як:
   - Зная твои успехи в учёбе, мы приготовили для тебя особое задание... Проекцию, пожалуйста.
    Над столом взмыла объёмная проекция Солнечной системы. Затем Солнечная система сжалась в точку, и стала видна родная галактика - Млечный путь, насчитывающий 400 миллиардов звёзд.
   Но и Млечный путь сжался в крошечное облачко.
   Стали видны и иные галактики. Аня всем своим видом показывала спокойствие, но про себя думала:
   "Повезло мне! Обычно студентам дают задания к последнему экзамену, выбирая какое-нибудь место в нашей галактике".
   Между тем среди сотен галактик была избрана одна, источающее изумрудное свеченье, и напоминающее прекрасный глаз.
   Як-як сказал:
   - Галактика М64. Именно оттуда мы получили сигнал о бедствии.
   Слово взял другой участник экзаменационной комиссии, двухметровый кремниевый троглодит с планеты Лэв:
   - Сигнал о бедствии был получен по каналу КЭВ- 12. Скажи-ка, Анна, что это за канал.
   Девушка спокойно и без запинки поведала следующее:
   - В принципе, доступ к каналу КЭВ-12 открыт любому наделённому разумом и чувствами существу во вселенной. Совершенно не имеет значения уровень технического развития его родной цивилизации. Они могут делать только первые шаги в освоении космоса, или же стоять на уровне исторически-земного феодального или даже рабовладельческого строя. Здесь важно иное: искренность, сила чувства. Так один душевный порыв любви может распространиться по всей бесконечности вселенной в одно мгновенье. Но этот порыв любви должен быть великим и исключительным по своей силе. Также и ненависть и отчаянье, и любые иные чувства могут прорываться в канал КЭВ-12. Причём совершенно исключены попадания в канал сигналов от животных и иных неразумных существ. Все их чувства - есть чувства примитивные, обусловленные рефлексом...
   - Хорошо, хорошо, молодец, - кивнул Гварр. - Ты недурственно начитана, но это ещё ничего не значит. Твой экзамен ещё впереди. Так что приступим к сути дела.
   Изображение галактики М64 приблизилось, и заполнило постепенно всю объёмную проекцию над столом.
   Начали наплывать, и тут же откатываться отображения звёздных систем.
   Аня ожидала, что в одну из этих систем её и пошлют, но ошибалась. Полупрозрачный квадрат охватил пустой квадрат космоса. Никаких звёздных систем поблизости не наблюдалось.
   - Именно отсюда поступил сигнал по каналу КЭВ-12, - произнёс кремниевый троглодит с планеты Лэв. - Исключительная по силу душевная боль, отчаянье, тоска, и в тоже время - жажда изменений.
   Слово взял студенистый ёж с планеты Кра-крах:
   - Конечно, всем нам интересно узнать: что же там такое, в межзвёздной пустоте. Мы можем предположить, например, что там космический корабль, у которого сломался двигатель. Мы можем предположить, что там - просто живое существо, способное обитать в космическом вакууме, как, например Звёздные Драконы из М-116. Возможно, это существо вовсе не попало в аварию, возможно, оно страдает от одиночества. Но всё это, в общем-то, частности. Вот задание для тебя Анна: ты должна помочь этому существу, ты должна сделать, чтобы заполняющий канал КЭВ-12 сигнал о страдании, свёлся к нулю.
   Тут Гварр растянул свой широкий слизистый рот в зловещую усмешку, и вымолвил:
   - Если справишься с этим заданием, то получишь высший балл, ну а если нет: значит, твоя учёба была совершенно напрасной, и ты вылетишь из института без диплома.
   Здесь надо сделать два пояснения.
   Во-первых, относительно Гварра и Ани. Не надо думать, что он относился к ней как-то особо плохо. Он относился так ко всем студентам.
   И, во-вторых, может показаться странным, что к источнику такого сигнала посылали студентку, а не, например, отряд спецназа. Но на самом деле, после того как был открыт канал КЭВ-12, ежесекундно регистрировались сотни сигналов, поступающие с самых разных уголков доступного космоса. Естественно, никакого спецназа на это бы не хватило. Пробовали, правда, наладить массовый выпуск роботов-спасателей, но ничего из этого не вышло, по той причине, что, как правило, требовалось не грубое физическое вмешательство, а осторожная, психологическая работа. При этом спасатели тоже рисковали жизнью, часто им приходилось вступать в схватки. Но спасателей не хватало, и многие сигналы оставались без ответа. Избирались только самые сильные, самые пронзительные сигналы.
   
    III.
   
    И вот Аня уже сидит в удобном, мягком креслице, в уютной кабинке межгалактического челнока "Лебедь X-VI".
   Она уже попрощалась с институтскими друзьями, выслушала последние наставления от инструкторов, но теперь всё это - и друзья, и инструкторы, и Солнечная система - далеко-далеко позади. И видно на обзорном экране красивейшее, радужное полотно.
   Но Аня знала, что это полотно кажется таковым замечательным только благодаря защитному полю. Без этого приглушающего поля, не только её глаза, но и мозг были в одно бесконечно малое мгновенье выжжены невыносимыми для человеческого сознания цветами Измерения 3.5. Это измерение - среднее между привычным 3 измерением, и до сих пор недостижимым 4 измерением, в котором, как предполагали некоторые современные ей теологи, пребывал сам Господь.
   Компьютерные часы отсчитывали земные секунды, и в каждую секунду челнок перескакивал то расстояние, на преодоление которого свету понадобились долгие столетья.
   Но даже и при такой скорости путь к галактике М64 занял несколько часов.
   Сначала Аня выпила кофе, и медленно, смакуя каждое слово, перечитало полное собрание сочинений Пушкина - на это у неё ушло полчаса. Ещё целый час вышел на поглощение головоломных, но, без всякого сомнения, музыкальных знакосочетаний Дррроббба - величайшего и единственного поэта и обитателя чёрной дыры в центре галактики Андромеды...
   Затем Аня выпила ещё кофе, и сделала зарядку, в которую входили: трёхметровые прыжки с места при земной гравитации, сальто, и зависания в воздухе посредством медитации.
   Наконец, она припомнила последний курс физических упражнений, где все они, студенты, овладели навыками владения оружием. Ей больше всего понравилась световая секира, и вовсе не потому, что ей очень хотелось снести кому-нибудь голову, а просто потому, что оружие это показалось и изящным, и мощным одновременно.
   Легкая ручка из сверхпрочного сплава, и источающее белёсое сияние световое лезвие, которое могло рассечь любой из производившихся на Земле металлических сплавов, за исключением обшивок космических кораблей.
   Вдоволь натешившись с секирой, и немало при этом взмокнув, Аня приняла душ, и, облачившись в фирменный костюм спасателя, остановилась возле зеркала.
   Подошёл тот единственный друг, которого ей было разрешено взять с собой. Это был робот Коська.
   Коська представлял собой переплетенье тоненьких металлических трубочек, из которого торчала забавная мордашка - нечто среднее между мордочкой котёнка, мордочкой зайчонка, и личиком человеческого дитя.
   Характер у Коськи был дружелюбным, к тому же он был незаменимым помощником, так как из переплетения составляющих его тело трубочек могло всплывать просто бессчётное множество разных полезный вещей.
   Вот и теперь из Коськи вытянулись две тоненькие ручки. В одной ручке он сжимал фен, а в другой - расчёску. Он начал сушить Анины волосы, и, одновременно, их расчёсывать.
   Волосы у Ани были чёрные, длинные. А лицо - сильно бледное, так как слишком много времени она посвящала учёбе. Косметикой она совсем не пользовалось, но и без косметики лицо её было миловидным, женственным.
   Хорошо смотрелся на ней облегающий тёмный костюм спасателя с выгравированным изображением галактики, и символическими крыльями ангела, распахнутыми над звёздными островами.
   Коська не только укладывал Ане волосы, но и рассказывал анекдоты. Причём анекдоты были самые свежие - прилетевшие с разных уголков родной галактики. Аня улыбалась, а иногда и смеялась.
   И вот мелодичный голос бортового компьютера поведал:
   - До прибытия осталось пять минут.
   - Замечательно, - вымолвила Аня, и отвернулась от зеркала, которое тут же слилось со стеной.
   Затем она обратилась к Коське:
   - А ну-ка, давай проверим, как работает моя персональная защита.
   - Ваше слово - закон, - отозвался Коська, и отскочил к дальней стене.
   Из него выдвинулась ещё одна ручка, в которой он сжимал маленькую, но всё равно смертоносную стрелу. Вот он размахнулся, и метнул стрелу в Аню. Тонко пикнул браслет на руке девушки, и, когда стрела оказалась на расстоянии вытянутой руки от её лица, вспыхнула перед наконечником тонкая полупрозрачная плёнка алого оттенка. И стрела исчезла.
   - Надо же - работает, - проговорил Коська.
   Кстати, сенсоры Коськи действовали с недостижимой даже для самого ловкого человека скоростью. И, если бы Анина защита не сработала, он бы выстрелил лазером, и обратил стрелу в безвредное облачко, ещё до того, как она прикоснулась бы к Аниному лицу.
   - До прибытия - одна минута, разместитесь, пожалуйста, в кресле - доложил бортовой компьютер.
   Аня покорно уселась в мягкое креслице, и за оставшуюся минуту успела перечитать "Ромео и Джульетту".
   Но вот компьютер доложил:
   - Мы прибыли.
   Аня взглянула на обзорный экран, и вымолвила:
   - Ух, ты...
   
   * * *
   
   Половину звёздного неба закрывала совершенно непрозрачная сфера, на лакированной поверхности которой отражались незнакомые, очень частые созвездия.
   - Если это звёздный корабль, то это - самый большой из всех кораблей, которые когда-либо встречались человечеству, - вымолвила девушка, и тут же попросила у компьютера. - Замеры этой сферы, пожалуйста.
   Последовал отсчёт, из которого следовало, что внутрь сферы вполне могла бы уместиться вся Солнечная система.
   - И сигнал о бедствии поступает изнутри? - уточнила Аня.
   Последовал лаконичный ответ:
   - Да.
   - Ух, ну повезло мне! - искренне обрадовалась началу таких необычных приключений девушка.
   Вообще-то, по правилам, Ане надо было связаться с Солнечной системой, и доложить пусть даже очень занятыми с иными студентами преподавателям, о том, что она видит.
   Но Ане хотелось открыть сразу побольше, проникнуть внутрь сферы, и затем уж ошарашить преподавателей целой грудой необычной информации: быть может, получить сразу и "зачёт" и "отлично" и "красный диплом".
   Она спросила у компьютера:
   - Что дают результаты внутреннего сканирования Сферы?
   - Никаких результатов, - ответил компьютер. - Сто метров внешней оболочки ещё доступны для моих сенсоров, но то, что глубже - сокрыто.
   - Оч-чень интересно, - вымолвила Аня, помолчала несколько мгновений, раздумывая, затем вымолвила. - Что же: мы подлетаем к сфере и начинаем бурение поверхности.
   
    IV.
   
    Несмотря на то, что вмонтированный в корпус "Лебедя X- VI" бур, был предназначен для дробления всех известных человечеству сплавов, несмотря на то, что на его поверхности гнездились микро-чёрные дыры, которые изничтожали любую молекулярную решётку: всё же бурение проходило чрезвычайно тяжело и медленно.
    Только через пять часов удалось углубиться на девяносто девять метров. Теперь "Лебедь" стоял на дне глубокой шахты, стены который были высвечены сиянием далёких звёзд.
   - Сколько осталось до той зоны, которая недоступна нашим сенсорам? - осведомилась Аня.
   - Пять сантиметров, - ответил компьютер.
   - Так что же мы остановились?
   - Бур застрял, - ответил компьютер. - Он не может справиться с последним слоем.
   - Что? Ни назад, ни вперед? - от волнения Аня даже прикусила губу.
   - Да, - ответил компьютер. - Продолжить попытки бурения?
   Аня кивнула, а компьютер распознал этот безмолвный жест, и произнёс:
   - Предупреждаю - это чревато поломкой бура.
   Аня прикинула, что за поломку бура Гварр сразу же исключит её из института, да ещё и добавит злорадно, что - это без права восстановления и навсегда.
   Девушка вздохнула, и вымолвила тихо:
   - Продолжить бурение.
   
   * * *
   
    Но прошло ещё целых пятнадцать минут, а бур по-прежнему беспомощно дёргался, увязнув в последних сантиметрах, за которыми была Тайна.
    И вновь подал голос компьютер:
   - Всё-таки я советую прекратить бурение. Состояние бура можно оценить как крайне тяжёлое.
   Но Аня проговорила:
   - Покажи-ка обзор прилегающей к буру поверхности...
   На экране появилась отображение беспомощно дёргающегося бура, а также нижней части "Лебедя X-VI", и Аня увидела, что один из отколовшихся при бурении кусков сферы не был отброшен манипулятором вверх, в космос, а застрял, изогнувшись причудливым углом между буром, кораблём и поверхностью сферы. Причём из-за постоянных рывков бура, он вдавился на несколько сантиметров в крепчайшую корабельную обшивку.
   - Просто замечательно, - вздохнула Аня. - И кто, спрашивается, виноват?
   - Я виноват, - заискивающим тоном вымолвил компьютер.
   - То-то же, что ты, - сказала девушка. - А ну- ка, давай - вытаскивай этот кусок.
   Прошло несколько мгновений, и компьютер ответил:
   - Не могу дотянуться до него манипулятором.
   - Что? Ну, так подвинься, и тогда дотянешься. Неужели так сложно до этого самому додуматься?
   - Извините, но я уже не могу подвинуться.
   - Это почему же?
   - Всё из-за этого куска. Он слишком неудачно встал как раз между моей поверхностью, буром и сферой. А сильный рывок чреват разрушением моей оболочки. Прикажите вызывать спасательную команду?
   - Нет! Ни за что! - отчеканила Аня.
   Ведь она прекрасно понимала, что вызов спасательной команды повлечёт немедленное исключение из института.
   Это значило бы то, что она не справилась с выпускным экзаменом.
   И тут Аня обратилась к своему роботу, который всё это время стоял в углу, и жонглировал сотней цветных шариков:
   - Эй, Коська, у меня будет просьба.
   - Да? И какая же? - спросил Коська, и начал жонглировать с ещё большей скоростью.
   - А просьба такая: выйди, пожалуйста, наружу, и вытащи тот злополучный кусок из-под бура.
   Все шарики попадали на пол и раскатились в разные стороны. Милая Коськина мордашка выразила неподдельный ужас, и весь он затрясся. Тоненькие его металлические ручки и ножки немилосердно дребезжали.
   - Мне страшно, - признался робот. - Я боюсь выходить. Пожалуйста, не надо!
   Да - у Коськи был трусливый характер. И Аня постаралась его успокоить:
   - Ну, а если я пойду с тобой, ты согласишься?
   - Со мной? - переспросил Коська.
   - Ну, да.
   - А, может, ты одна пойдёшь, о несравненная Анечка? - поинтересовался робот.
   - И что же я там одна буду делать?
   - Э-э, ну, предположим, поправлять бур.
   - Просто замечательно! И не стыдно тебе, Коська, спихивать мужскую работу на хрупкие женские плечи?
   Коська развёл своими тонкими, но чрезвычайно сильными ручками и вымолвил:
   - Ты пристыдила меня, Анюта. Если бы я мог краснеть, то я бы покраснел. Ладно, иду... но только вместе с тобой! Без тебя - ни за какие коврижки туда не сунусь!
   - Ладно, ладно...
   
   * * *
   
    Через пару минут Аня уже облачилась в скафандр, который своими изящными формами практически повторял её одежду.
   Прихватила она ещё и световую секиру.
   Правда, в отключенном виде, секира представляла из себя лишь элегантную рукоять, которую девушка надежно укрепила у себя за поясом.
   Итак, Аня вместе с Коськой, которому никакие скафандры не требовались, вышла сначала в переходную кабину, а затем - и на нещадно искорёженную буром поверхность.
   Девушка выглянула из-под днища корабля. На стометровой высоте увидела маленькое окошечко, над которым сияли звёзды. И вымолвила:
   - Если подумать: какая нас окружает толща! Ведь это сколько понадобилась материала, чтобы эту сферу соорудить! Какая это силища! И у кого такая силища может быть?
   - Честно говорю: не знаю, - ответил посредством внутренней связи Коська.
   - Вот и я пока не знаю. Но скоро это откроется нам. Ну-ка, Коська, отодвинь этот кусок.
   Коська прошёл к буру, и там вцепился в так неудачно подвернувшийся кусок сферы. Глаза его комично вылезли из орбит, он запыхтел и вымолвил:
   - У-ух, хорошо застрял. Давлю в тысячу атмосфер, а он не поддаётся. Ладно, перехожу на максимальное давление моих бедных ручек.
   - А это три тысячи атмосфер, - молвила Аня.
   - Совершенно верно, - кивнул Коська. - И, если ничего не получится... - он печально вздохнул.
   - Прощай моя экзаменационная работа, прощай институт, прощай диплом, - закончила за него Аня. - Но у тебя обязательно должно получится.
   - Я уж постараюсь, - пообещал Коська.
   Он понадёжнее обхватил кусок своими ручками, и посоветовал Ане:
   - Тебе лучше за чем- нибудь укрыться. Ведь кусок может неожиданно переломиться, и отлететь в тебя. Конечно, скафандр защитит, но...
   - От удара я могу вылететь в открытый космос, - закончила за него девушка. - Ладно, я укроюсь.
   И она отошла за бур.
   
   * * *
   
    Но сначала Коська приложил к куску давление в две тысячи атмосфер. Кусок затрещал, и слегка вздрогнул. Тогда робот усилил давление до максимума. Большой кусок раскололся на меленькие кусочки, которые заметались в вакууме, словно назойливые мухи, и, наконец, вылетели вверх, в космос.
    И тут произошло то, чего никто не ожидал. Дело в том, что от чрезмерного напряжения что-то разладилось в механизме бура, и он пришёл в движение независимо от поступающих от основного компьютера команд.
    Он начал стремительно вращаться, выбрасывая кусочки сферы, прогрызая последние сантиметры, которые отделяли их от Тайны.
   - Нам надо укрыться в корабле! - воскликнул Коська, но было уже поздно - бур прогрыз эти последние сантиметры.
   
   V.
   < BR>    Бур вздрогнул, и остановился.
   - Что такое? - тихо спросила Аня, но никакого ответа не получила.
   Спросила громче:
   - Корабельный компьютер, я запрашиваю по внутренней связи: что случилось с буром?
   А в ответ - тишина.
   И тут под ногами Ани появилась трещина, из которой незамедлительно начала вытекать, растекаясь в разные стороны, ярко-голубая жидкость. Девушка хотела броситься к кораблю, но тщетно - её ноги намертво увязли.
   Тогда она крикнула Коське:
   - На помощь!
   Робот ответил:
   - Я тоже не могу пошевелиться.
   - Вот так да! Попали... - воскликнула Аня.
   А по сфере разбегались всё новые и новые трещины. Жидкость вздымалась густыми, словно кисель фонтанами. Похоже, что космический холод, для жидкости был ни почём.
   - Коська, ты можешь произвести анализ этой гадости? - спросила девушка.
   - Ничего не получается, - ответил Коська.
   И тут поверхность сильно передёрнулась, и неподалеку взмыл, омывая борта "Лебедя X-VI", здоровый фонтан ярко-голубого цвета.
   - Коська, что происходит?! - прокричала Аня, хотя уже предчувствовала ответ.
   И Коська ответил сильно дрожащим голосом:
   - Поверхность проваливается! Аня, Анечка, мне очень страшно!
   - А мне, думаешь, не страшно?! А что делать с экзаменом?!.. А пропади он пропадом! Жизнь дороже. Ты можешь связаться со Спасательной Службой?
   - Нет, - пролепетал Коська. - Эта жидкость создаёт чудовищные помехи. Все каналы экстренной связи перекрыты.
   И тут и Аня, и Коська, и корабль начали оседать вниз. Девушка погрузилась в жидкость по пояс, и тогда она закричала:
   - Коська! Скорее, пока не поздно - хватай меня! Мы не должны разлучаться.
   Руки Коськи удлинились, вытянулись к Ане, и он обхватил её сразу за обе руки и за шею. К счастью, на девушке был хороший защитный скафандр, а иначе робот непременно бы её задушил. И сделал бы это, конечно не от дурных намерений, а только со страху - ведь его конечности, равно как и всё его металлическое тело, немилосердно тряслись.
   Скорость погружения возрастала. Аня погрузилась уже по шею...
   - Не-ет! - возопил Коська. - Роботы тоже хотят жить!
   И тут Аня полностью оказалась под поверхностью.
   
   * * *
   
   Жидкость заполняло голубое свечение, и поэтому можно было видеть то, что их окружало. Вот проплыли изодранные края сферы. Коська попытался ухватиться за них сразу несколькими из своих многочисленных конечностей, но ничего у него не получилось - его ручки соскользнули.
   А скорость погружения возрастала. Теперь они неслись вниз со скоростью падающего в земной атмосфере тела. Поблизости проплыл, беспорядочно и беспомощно вращаясь, "Лебедь X-VI".
   Коська попытался ухватиться за корабль, но у него опять ничего не получилось - "Лебедь" снесло в сторону.
   Постепенно жидкость темнела, и вскоре должна была стать совершенно чёрной.
   В Анином шлеме звучало испуганное Коськино лепетание: он иступлёно молился Железтрону - главному богу, в разработанном земными роботами пантеоне.
   - Коська, я тебя прошу - помолчи, и без тебя тошно, - попросила девушка.
   Робот оборвался на полуслове, и спросил:
   - А что же мне делать?
   - А ты лучше определи: что это за пятнышки светятся внизу?
   А под ними действительно сияли, приближаясь, некие световые пятна.
   - Не могу определить, - пролепетал Коська.
   - Ничего ты не можешь! - в сердцах воскликнула Аня. - Ну, да ладно - скоро мы и сами всё узнаем.
   Но прошло несколько минут, а пятна всё приближались и разрастались. Вскоре одно из них заполнило весь обзор. Стало нестерпимо, ослепительно ярко, и Ане пришлось зажмуриться.
   А потом это световое облако поглотило девушку, и она больше ничего не видела.
   
    VI.
   
    Прошло несколько минут. Зрение постепенно возвращалось к Ане. И вот она обнаружила, что медленно летит в...
   Кажется - это был космос, только вот некоторые из звёзд были через чур близко - прямо не звёзды, а световые облака.
    Поблизости парил, ухватившись своими длиннющими конечностями за её скафандр, Коська. Робот трясся, и совсем тихо лепетал молитвы к всемогущему, по его мнению, Железтрону.
   - Да прекрати же ты, Коська, - попросила у него Аня.
   - О, она жива! Она жива! - радостно возвестил робот.
   - Ну, естественно я жива, - проговорила Аня. - А ты что думал?
   - Э-э... Ладно, я лучше скажу, что мне и сейчас очень страшно.
   - Почему же?
   - Потому что я не могу понять, куда мы попали.
   - Как? Разве мы не в космосе?
   - Э-э, ну да - нас окружает космический вакуум. Однако... как бы это выразить приличнее.
   - Да уж выражайся. Только не темни.
   - В общем - это замкнутый космос.
   - Что?
   - Мы находимся внутри сферы.
   Тут многое прояснилось в Аниной голове, и она заявила:
   - Размеры сферы были такими же, как размеры Солнечной системы. Мы пробились внутрь, и оказались в мире, изолированной от всей остальной вселенной. Если здесь есть живые существа, - а они должны быть, потому что иначе кто бы тогда и зачем построил сферу? - то они могут видеть звёздное небо. Но составляющие это небо звёзды не настоящие - это просто световые пятна, через одно из которых мы недавно проникли сюда. Ведь ты помнишь, Коська, древние земные мифы?
   - Ну, конечно. Люди верили, что небесная сфера твёрдая, и что запечатлённые на ней звёзды - это рисунки богов.
   - Совершенно верно. Конечно - это были нелепые мифы, возникшие только от невежества древних, но для местного населения - это самая что ни на есть правда. Вся их вселенная ограниченна одной звёздной системой. И, по-видимому, никому из обитателей сферы не удавалось вырваться наружу, потому что у Вселенского Содружества нет никаких сведений о них.
   - Хотелось бы знать, удастся ли нам вырваться? - пролепетал Коська.
   - Вопрос хороший. Ты пытаешься послать сигнал SOS во внешний космос?
   - Да.
   - Ну, и конечно, никаких результатов?
   - Угу, - печально вздохнул робот. - Поверхность сферы глушит все каналы.
   - Кроме канала КЭВ-12, - молвила Аня. - Но для тебя этот канал никогда не будет доступен, а что касается меня... Я, конечно, очень волнуюсь: мне интересно и страшно, но я не испытываю ни великой любви, ни великой скорби, так что и для меня этот канал пока что закрыт. Кстати, Коська, ты можешь определить, где сейчас наш "Лебедь X-VI"?
   - Сейчас попробую... Ага! Есть! Далеко же его отнесло - на целых полпарсека. Внимание!
   - Что такое?
   - К нему приближаются инородные тела.
   - Какие ещё тела?
   - По-видимому, местные жители. Даю увеличенное изображение.
   Прозрачная часть Аниного шлема не была простым грави-пластиком - в неё был вмонтирован монитор.
   И вот теперь один из участков вакуума разросся перед Аниными глазами, и она увидела "Лебедь X-VI", который только-только начал оживать. На его борту замигали огоньки; вроде бы включились двигатель - вырвались из него небольшие пучки синеватого пламени.
   Но уже подлетели к "Лебедю" так называемые "инородные тела" - похожие на тёмно- ржавых жуков корабли.
   Размерами эти корабли были небольшими - метров по пять, но у каждого имелись длинные, состоящие из многочисленных сочленений лапы. На конце каждой из таких лап имелись присоски, и этими лапами- присосками обхватили жуки "Лебедь", и сразу же перестали мигать на его борту огни, и не вырывались больше из двигателя пучки синеватого пламени.
   Тут Аня заметила кое-что интересное, и сказала:
   - Коська, дай, пожалуйста, увеличенное изображение центральной части какого-нибудь из чужих кораблей.
   И вот изображение одного из жуко-подобных кораблей разрослось: заняло всю поверхность шлема. Теперь девушке казалось, что, стоит только протянуть руку, и она сможет дотронуться до его ржавой поверхности.
   В центральной части корабля имелось прозрачное вздутие, напоминающее кабину древнего истребителя.
   Правда, слово "прозрачное" было относительным: слишком много было там грязевых пятен, а за этими пятнами сидело закованное в ужасно неудобные железные латы существо. Это существо суетливо переводило рычажки, и нажимало кнопки - таким образом, оно управляло манипуляторами.
   - Ну, надо же - это гуманоид, - вымолвила Аня.
   - Совершенно верно: это гуманоид, - отозвался Коська. - Мне удалось определить, что у него - две руки, две ноги, и одна голова. Это существо мужского пола, со всеми вытекающими отсюда признаками. Дать ему сигнал о нас?
   - Нет, пожалуй, пока не надо, - сказала Аня. - Пусть это и гуманоид, но не нравится он мне. Лучше бы с нами повстречался какой-нибудь Слизнец с планеты Иксштар, или Игольчатый Трубоглот с планеты Вихропыл - по крайней мере, я бы точно знала, что это существа добродушные. А тут - во-первых, их корабли: вид у них зловещий, того и гляди набросятся и растерзают; и, вместе с тем - неряшливый - сразу видно, что эстетическое чувство прекрасного им мало знакомо. Во-вторых - их железные латы - видно, что существа это военные. А раз военные, значит, есть с кем воевать. А с кем они могут воевать внутри этой сферы? Со своими же. И, скорее всего, нам придётся столкнуться с тоталитарным обществом.
   - Ну, не наговаривай, пожалуйста! - взмолился Коська.
   - Не надо бояться здравых рассуждений. Ты вот лучше скажи: регистрируешь ли ты ещё сигнал по каналу КЭВ-12?
   - Да, конечно регистрирую. Его пронзительность ещё усилилась.
   - Ну, вот, видишь. Кто-то здесь страдает, а этим воякам в латах и дела до него нет. И даже, скорее всего, они и являются причиной его страданий.
   - Что? Прямо они?
   - Ну, Коська, не надо понимать всё так буквально. Конечно, не прямо те, которые сейчас с нашим "Лебедем" разделываются, а похожие на них. Ведь здесь должно быть очень много таких. Кстати, ты определил состав местной планетарной системы?
   - Да, - ответил Коська. - Центром является звезда сходная с Солнцем. Вокруг неё вращаются пять планет. Три ближайшие к звезде планеты - Земного типа, и две - это планеты-гиганты. Причём одна из них в два раза больше Юпитера. Сигнал по каналу КЭВ-12 исходит от третьей по счёту планеты. И именно на этой планете замечена жизненная активность. Впрочем, проявления цивилизации можно наблюдать и на иных планетах данной системы, кроме планет-гигантов. Но более подробная информация пока что, к сожалению, недоступна: мои датчики недостаточно мощные.
   - Знаю, - молвила Аня, - и встроенные в тебя двигатель не донесёт нас до третьей планеты. Не так ли?
   - Да, - печально вздохнул Коська, - Двигатель мой не предназначен для полётов в космосе. Ну, три тысячи километров в планетной атмосфере я ещё смогу пролететь.
   - Понятно - дальше можешь не продолжать.
   - Но что же делать? - спросил робот.
   - Вот и я думаю. Не болтаться же здесь до тех пор, пока в моём скафандре закончится кислород... А ну-ка, покажи, как там дела с нашим "Лебедем"?
   Вновь увеличилось изображение отдалённой части вакуума, и стало видно, что ржавые жуки, обхватив обессилевший корабль, тащат его вглубь планетарной системы.
   - Вот с помощью этих жуков мы и улетим, - вымолвила Аня.
   - На переплавку?! - в ужасе вскричал Коська. - Только не это! Я ещё молодой, я жить хочу.
   - А кто говорит о переплавке?
   - Но ведь, если мы сдадимся, то нас сразу и переплавят, - трясясь от страха, выговорил Коська.
   - А кто собирается сдаваться?
   - Но если мы не сдадимся, то как же жуки отбуксируют нас?
   - Думай, Коська, думай.
   - Я думаю.
   - Ты не думаешь, а боишься. Вот скажи: что плавает здесь, на самой окраине этой маленькой вселенной.
   Коська пригляделся, и тут же доложил:
   - Куски мусора.
   - Не просто куски, а целые груды, - вымолвила девушка.
   И действительно: плавали там куски какого-то хлама: большие и малые. Были там и сильно растрёпанные мешки, из которых торчали смятые пластиковые коробки, и просто какие-то железки.
   Вот какая-то смятая железная конструкция подплыла к сфере звёзд, дотронулась до неё, и тут же, под воздействием какого-то мощного поля отскочила на сотню километров (что в космических масштабах было сущим пустяком). Тем самым было наглядно продемонстрировано, что ждало того наглеца, который попытался бы прорваться сквозь сферу.
   - Ну, теперь-то понял? - поинтересовалась Аня.
   - Э-э, ты хочешь сказать, что мы должны врезаться в сферу с такой силой, чтобы она нас оттолкнула к планете?
   - Да, Коська, молодец. Это какой же силы должен быть толчок?
   - Сейчас подсчитаю.
   - Не надо. Я уже рассчитала: во-первых, нам такой скорости не развить, а во-вторых - если бы даже и развили, то мой скафандр не выдержал бы нагрузки. И я же говорила: мы улетим отсюда с помощью ржавых жуков.
   - Сдадимся всё-таки? - жалобно проблеял Коська.
   - Да нет же! Нет! Мы подадим слабый сигнал на общей частоте. Ведь такие же сигналы начал подавать и "Лебедь", после чего его и схватили...
   - И нас схватят?
   - Надеюсь, что нет. Хотя то, что я задумала: чрезвычайно опасно. В общем, сигнал, который мы подадим, будет очень слабым. Прилетит один жук.
   - Почему ты думаешь, что только один?
   - Я не думаю, я предполагаю. Я надеюсь, на лучшее. Я оптимистка. Итак, он прилетит, а нас не увидит.
   - Почему же не увидит?
   - Да потому, что мы укроемся за каким-нибудь куском рухляди, которой здесь так много.
   - Почему же ты думаешь, что он нас не обнаружит?
   - Потому что я оптимистка.
   - Ладно. И что же дальше?
   - В дальше - самое сложное: мы должны будем незаметно подкрасться к жуку и...
   - Уничтожить его экипаж!
   - Фу, какой ты кровожадный! - фыркнула Аня, но тут вспомнила о световой секире, которая была закреплена у неё на поясе.
   Девушка подумала и вымолвила:
   - Впрочем, я не исключаю, что всё-таки придётся вступить в схватку. Во всяком случае, так просто я им не дамся. Но сразу воевать мы, конечно не станем. Мы просто незаметно зацепимся за днище жука, и он нас отнесёт куда-то. Надеюсь, что к третьей планете.
   - Мне подавать сигнал? - спросил Коська.
   - Да, всего лишь маленький короткий сигнал, на общем диапазоне. Они должны будут его засечь.
   
    VII.
   
    Сигнал был подан, и теперь оставалось только ждать. Коська, а вместе с ним, естественно и Аня, отлетели за большущий (метров десяти) мешок. Мешок был сделан из чёрного, во многих местах развороченного пластика.
    А из развороченных частей торчала всякий хлам, который можно найти, скажем, на пляже, после того как там порезвилась большая и дурно воспитанная компания.
    Аня спросила:
   - Ну что регистрируют твои датчики: летит ли к нам какой-нибудь жук?
   - Может, и летит, но он пока что ещё слишком далеко, и я ничего не замечаю.
   - Ладно, давай тогда покопаемся в этом мешке. Быть может, найдём там что-нибудь интересное, - предложила Аня.
   Из недр Коськи вытянулся длинный, изгибистый манипулятор, и осторожно погрузился в недра мешка.
   - Ну? - нетерпеливо спросила девушка.
   - Кажется, кое-что нашёл, - ответил робот.
   - Ну, так вытаскивай.
   - Я стараюсь. Только уж очень глубоко эта штуковина застряла. Ну, эх - взяли- потянули!
   И Коська, сильно дёрнув манипулятором, вырвал из мешка целый вихрь всякого хлама, среди которого оказались и заледенелые, но ещё прежде испортившиеся продукты.
   Робот достал журнал.
   - Ух, ты - журнал! - воскликнула Аня.
   - Да. Местного производства. И это я его нашёл, - похвастался Коська.
   - Давай, расшифровывай скорее язык, - повелела Аня.
   Дело в том, что в Коську был вмонтирован специальный процессор, предназначенный для расшифровки любых вселенских языков. В одну триллионную секунды он перебирал триллионы комбинации, и на расшифровку даже самых сложных языков, таких, например, как язык жителей Триарха, построенном на постоянно меняющихся мини-комбинациях оттенков инфракрасного излучения, требовалось лишь не более трех минут.
   А тут на расшифровку ушло две секунды. Хотя все знаки были незнакомыми - их формы напоминали помесь славянского и английской буквицы, с лёгкой примесью восточных иероглифов.
   Из бывших в журнале слов, Коська вывел общие принципы местного словообразования, и составил словарь из ста с лишним тысяч слов.
   Тут же он осведомился у Ани:
   - Ну что - перекачивать?
   - Конечно, и поскорее.
   И тут в мозг Ани перетекла вся необходимая информация. Теперь она в совершенстве знала язык этой мини-вселенной (как в последствии выяснилось, там существовал один-единственный язык).
   Правда, она ещё не знала, ни истории, ни законов местного общества.
   Тем не менее, журнал она смогла прочесть. И, несмотря на то, что журнал был весьма толстым, и напечатанным на тонкой, лакированной бумаге, на всё его прочтение ушло меньше минуты.
   К сожалению, никакой особо полезной информации она из журнала не почерпнула. Журнал был напечатан на второй планете местной системы. А эта была планета-курорт. Всё преподносилось в радужных тонах: все там отдыхали, блаженствовали, купались, загорали и не ведали никаких горестей. Приводилась реклама многочисленных отелей, курортов, и просто элитных мест для отдыха. На страницах были помещены и скучные рассказы: описания тур походов - без каких-либо особых приключений, без страстей (разве что с завуалированным привкусом любовной страсти).
   Аня сказала Коське:
   - Что ж. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что вторая планета - это рай для избранных. Но ясно, что - это общество нездорово, а раз так, то должен быть и ад, и в этом аду должны томиться лучшие люди. Скорее всего, ад на третьей планете, откуда и поступает сигнал по каналу КЭВ- 12.
   - Аня, к нам приближается жук, - вымолвил Коська.
   - Один?
   - Один.
   - Вот видишь: оптимизм - это великая вещь! - улыбнулась Аня. - Стоило только поверить и...
   - А я не оптимист, а пессимист.
   - Что так?
   - Помимо большого жука, к нам приближаются и ещё какие-то совсем мелкие штуковины. Их очень много.
   Вскоре Аня увидела эти "штуковины". Они представляли собой полуметровых железных пиявок, у которых, однако имелось вполне органическое розоватое брюшко, которое было обтянуто защитной, эластичной плёнкой.
   "Пиявки" быстро приближались.
   - Ну, ты можешь предположить, откуда они? - быстро спросила девушка.
   - Могу, - вновь задрожавшим голосом ответил Коська. - По-видимому - это побочный продукт местной цивилизации. Они обитают здесь, на окраине, и питаются хламом, который сюда свозят.
   - Да, пожалуй ты прав.
   Тем временем "пиявки" начали поглощать смёрзшиеся органические продукты, которые вывались из мешка.
   - Вот и кушайте эти штучки из мешка. Кушайте-кушайте, а нас не трогайте, - посоветовал Коська.
   Но лучше бы он не советовал: несколько "пиявок" повернулись, и вдруг бросились на Коську и Аню.
   - Спасай нас! - закричала девушка.
   - А-а, мне страшно! - завопил робот, и начал с огромной скоростью дёргать своими конечностями.
   Большая часть его доставалась пустоте, однако ж, некоторые удары достигали цели, и попавшие под них "пиявки" отлетали к краю сферу, и, отражаясь от неё, отлетали куда-то далеко- далеко.
   Одной из "пиявок" всё же удалось прорваться к Ане. Эта отвратительная полу-органическая штуковина вцепилась в скафандр, у живота и начала быстро-быстро работать бессчётными рядами маленьких, но чрезвычайно острых клыков. И Аня увидела, что брюхо "пиявки" постепенно начало наполняться стружкой от её скафандра.
   - А-а, ничего себе у неё зубки! - закричала Аня. - Уж если скафандр прогрызает, то меня за мгновенье сожрёт!.. Коська, ну что же ты?! Давай - действуй!..
   Робот ударил по пиявке, но та только изогнулась, и продолжила вгрызаться в Анин скафандр. Представьте только, что чувствовала девушка! Ведь она даже не знала, сколько ещё продержится её скафандр.
   В любое мгновенье пиявка могла вцепиться в её плоть.
   - Коська, ну что же ты?! Давай - бей её! Ещё! Ещё!
   Робот нанёс ещё несколько ударов, но результат был прежним - пиявка намертво вцепилась в Анин скафандр.
   И тогда девушка вспомнила про световую секиру. И тут же выхватила это грозное оружие, нажала на кнопку, так что секира вспыхнула слепящим белёсым сиянием. И она нанесла сильный удар - разрубила "пиявку" надвое.
   Но зубастая половина продолжала вгрызаться в её скафандр. Тогда девушка нанесла ещё один удар - на этот раз по головной части пиявки. Сыпанули яркие искры, ротовой механизм заклинило, он разжался, и раздробленная "пиявка" полетела прочь.
   "Пиявки" замерли в нерешительности, но тут по их основной массе прошёлся целый вихрь световых выстрелов. После этого "пиявки" разлетелись.
   - Это уже жук? - шёпотом спросила Аня.
   - Да, - тоже шёпотом ответил Коська, и тихонечко затрясся. - Я и не заметил, что он подлетел так близко.
   - Наверное, нам лучше не выглядывать из-за этого мешка? - поинтересовалась девушка.
   - Да. Мои датчики, показывают, что он в пятидесяти метрах от нас, - отозвался Коська.
   И тут совсем близко от Аниной головы полыхнул ослепительно-алый луч. Он разорвал мусорный мешок надвое. Груда мелкого хлама вывалилась в космос.
   - Ой-ой, ну не надо! Пожалуйста, - запричитал Коська.
   - Этого и следовало ожидать, - вымолвила Аня. - Мешок мешал обзору жука, вот он его и расстреливает.
   - Только бы он больше не стрелял! - дребезжал Коська. - О великий, и единый Железтрон, помоги нам!
    Последовало ещё несколько выстрелов. Мешок был разорван в клочья, но, по-видимому, Железтрон услышал Коськины мольбы, и ни один из зарядов не задел ни Аню, ни её верного робота.
   Более того, тот обрывок мешка, за которым они укрылись, понесло к жуку. Правда, обрывок вращался, так что сидевший в кабине жука гуманоид вполне мог их заметить...
   И вот промелькнула залепленная грязью кабина, и закованное в нелепые железные латы существо. Но, к счастью, оно смотрело в другую сторону, и не заметило промелькнувших так близко от него Аню и Коську.
   Девушка сказала:
   - Ну, давай - хватайся!
   Коськины руки стремительно вытянулись, и ухватились за непонятные выступы, которых на брюхе жука имелось превеликое множество. А потом руки сжались, и девушка и робот оказались притянутыми к ржавому брюху.
   Жук ещё несколько минут шарил своими манипуляторами, потом полетал в окрестностях, стрельнул несколько раз для острастки, и, наконец, устремился вглубь звёздной системы.
   
   * * *
   
   - Ну, и к какой планете мы летим? - спросила через некоторое время Аня.
   А Коська ответил:
   - Мы пролетели орбиты планет-гигантов, и теперь направляемся к третьей планете.
   - Как раз то, что нужно! - обрадовалась Аня. - Ты уже можешь определить точное место, откуда исходит сигнал по каналу КЭВ-12?
   - Стараюсь... Да... Это в поясе субтропиков... Точные координаты... Кстати, вот и планета...
   И из-за брюха жука, к которому они так удачно прицепились, начал плавно, но и довольно быстро выползать планетарный диск. Половина планеты была погружена в ночную тень, а что касается освещённой местным солнцем части, то она являла вид неряшливо-ржавый.
   Большая часть была затянута тучами, но кое-где видны были и горы, и реки и моря: всё это переливалось ядовитыми, слизкими оттенками. Ещё в некоторых местах из расколотой почвы вздымались исполинские, заметные даже с такого расстояния огненные гейзеры.
   - Неужели там всё отравлено? - спросила Аня.
   И Коська ответил печальным голосом:
   - Экологии этой планеты можно дать следующий диагноз: мертва. Но, вместе с тем, я регистрирую там многочисленные поселения. Это и большие города, и маленькие деревушки...
   - Эй, а куда мы, собственно, летим? - спросила Аня.
   Дело в том, что планетарный диск уже полностью выплыл из-за спины жука, но этот космический кораблик летел дальше - теперь отдалялся от планеты.
   - Сейчас рассчитаю, - сказал Коська, и тут же проговорил. - Он летит на один из двух спутников этой планеты. Там база подобных кораблей.
   - Ну, так отсоединяйся от него скорее! - приказала Аня.
   Коська отсоединился от брюха жука, и тот сразу скрылся вдали
   Робот доложил:.
   - Включаю двигатель. Надеюсь, что мы дотянем до цели.
   
   * * *
   
    Через пару часов они нырнули в верхние слои атмосферы.
   - Старайся не сбиться с курса! - пыталась перекричать сильные помехи в шлеме Аня.
   - С какого ещё курса? - поинтересовался Коська.
   - К объекту спасения, естественно!
   - А-а! Я стараюсь! Да только сложно это! Во-первых - ветер сильный; во-вторых - топлива совсем мало осталось. Тут бы до поверхности дотянуть!
   - Ну, до поверхности мы в любом случае дотянем, - саркастически заметила Аня.
   - Да уж. Только вопрос, в каком виде? Если топлива не хватит, то быть нам лепёшками!
   - Какими ещё лепёшками?! От нас и мокрого места не останется!
   - Не шути так!
   - А я и не шучу!
   
    VIII.
   
    Топлива хватило, но с натяжкой, так что и посадка была, мягко выражаясь, не мягкой.
   ...Некоторое время Аня вообще не могла двигаться, и только когда Коська запел заунывным голосом колыбельную, девушка застонала, пошевелилась, приоткрыла глаза и спросила, весьма раздражённо:
   - Что ты поёшь?
   - Пытаюсь тебя разбудить, - ответил робот.
   - Колыбельной? - ехидно поинтересовалась Аня.
   - Что? Колыбельной? - Коська был искренне изумлён. - Стало быть, что-то испортилось в моих программах. Да-да, - мои датчики регистрируют сильные помехи. Здесь, под поверхностью, залежи какой- то радиоактивной руды, которая воздействует на мою электронную начинку.
   - Ты можешь определить, какая именно руда? - поинтересовалась девушка.
   - Нет, - вздохнул робот. - И всё из-за помех...
   Тогда Аня попросила о подобном отсчёте у своего скафандра, однако, и встроенный в него процессор безмолвствовал.
   Девушка сделала ещё несколько запросов: в частности, о составе местной атмосферы, но единственное, что услышала - это несколько бессмысленных щелчков в динамиках.
   Аня огляделась. Они повалились на каменистой, рассечённой частыми и глубокими трещинами почве. Беспрерывный, сильный ветер гнал плотный серый дым, от которого видимость ограничивалась десятью метрами. Но сквозь дым прорывались частые багровые всполохи...
   Кстати, дышать в скафандре становилось крайне тяжело - подача воздуха прекратилась.
   - Придётся снимать скафандр, - вздохнула Аня, и обратилась к Коське. - Состава атмосферы ты, конечно, тоже не в состоянии определить?
   - Не-а, - извиняющимся тоном вымолвил робот, и тут же добавил. - Но, по крайней мере, раз здесь замечены поселения гуманоидов, то и состав атмосферы не должен сильно отличаться от земной.
   - Может, они здесь в противогазах ходят, - предположила Аня, а затем добавила. - Однако, и в скафандре я скоро задохнусь, так что...
   И она вымолвила команду, чтобы скафандр сложился, но не тут то было: скафандр никак не отреагировал. Аня ещё несколько раз повторила приказ, но всякий раз - безрезультатно.
   Тогда Аня достала свою световую секиру, включила её, и осторожно дотронулась сияющей гранью до поверхности скафандра возле колена. Тут же вскрикнула от сильного жара, а потом произнесла:
   - Как глупо: пытаться разрезать скафандр секирой. Я бы сгорела... Коська, выручай... - слабым голосом попросила девушка, и тут же закашлялась.
   - Что? - с тревогой вглядываясь в её бледное лицо, спросил робот.
   - Разрывай скафандр... вытаскивай меня... я... задыхаюсь... Ведь ты сможешь? Да?
   - Я не уверен. Прежде мне не доводилось разрывать скафандров. Я даже не могу подсчитать требуемую для этого силу, и всё из-за проклятых помех...
   - Давай, Коська, скорее...
   Тогда робот ухватился своими тоненькими, но чрезвычайно сильными ручонками за наиболее уязвимые, по его мнению, части скафандра, и начал тянуть их в разные стороны.
   Он тянул всё сильнее, и даже не мог подсчитать, что прилагает давление сначала в сотни, а потом и в тысячи атмосферы. Первым поддалось то место, которое уже успел подгрызть космическая пиявка.
   Вдруг раздался прегромкий треск. В одну очень маленькую дольку секунды скафандр покрылся бессчётными трещинами, и разорвался на мельчайшие кусочки.
   От давления, которое оказывал Коська, произошёл сильный толчок, и Аня устремилась вверх, а потом и в сторону. Она неслась навстречу багровым всполохам, и слышала пресильный грохот.
   Мелькнула мысль: "Впереди - лавовое озеро и гейзер. Надо вспомнить то, чему учили. Иначе - погибну".
   И вот - предельная концентрация всех мыслей и чувств; её духовного мира, а также - и её физического тела. Всё направлено на одно - остановиться.
   Получилось! Их институтский физрук - Ооорш, с планеты Крыыышь, который внешне напоминал помесь усатого сома и восточного мудреца с Земли, поставил бы своей прилежной ученице пять с плюсом.
   Ей удалось не только остановиться, но и затем, плавно опуститься на поверхность. Однако далее Аня сделала несколько ошибок. Причиной тому было чрезвычайно сильный жар (всё-таки до лавового озера оставалось всего ничего), и едкие сернистые испарения, которые не только вызывали кашель, но ещё и резали глаза.
   В общем, Аню сразу прошиб пот, и она закричала:
   - Коська, где ты?!..
   Вместо разумного ответа она услышала грохот извергающейся из недр лавы, и побежала куда-то. А ведь она даже не помнила, с какой стороны прилетела, так что вполне могла попасть в лавовое озеро.
   Кстати, плотность серого тумана была настолько большой, что видимость ограничивалась уже двумя метрами. А так как глаза у Ани слезились, и она почти ничего не видела, то и не смогла во время остановиться, а споткнулась, и быстро покатилась по крутому склону.
   Но вот остановилась, и, со стонами потирая отшибленные бока, приподнялась и огляделась. Оказалось, что она вывались на дорогу, которая была выложена широкими, вылитыми из чёрного металла плитами.
   Дым был уже не таким плотным, но всё равно видимость была крайне ограниченной.
   И вот ей послышались такие звуки, будто нечто железное ступало по металлическим плитами.
   - Коська, это ты?! - окрикнула Аня.
   Железные шаги остановились, но ненадолго - вот вновь зазвучали.
   - Коська, это ты? - уже шёпотом спросила Аня.
   Тут раздалось гулкое, утробное рычанье, и девушка вымолвила:
   - Нет - это явно не Коська...
   Она хотела отбежать, укрыться за одним из каменных валунов, которых по краям дороги было весьма много, но не успела - вдруг из дыма вырвалась покрытая ржавыми наростами лапа.
   На конце этой лапы имелся здоровый хват. Но этот хват, хрипло чавкнув, раздвинулся, и из-под него вытянулся гораздо меньший хват, который и сжал Анину шею, и вздёрнул её в воздух.
   Опять пришлось вспоминать институтские задания: напрягать шейные позвонки, которые, в противном случае, сломались бы. Но всё равно: дышать было невозможно, также Аня и слова не могла выговорить - только, разве что, хрипеть.
   Ржавая лапа согнулась, и притянула девушку к чудищу, которое, хоть и было полностью выковано из металла, внешне представляло весьма архаичное чудище. Покрывающие это чудище наросты придавали ему дополнительную мерзостность.
   А в верхней части этого неуклюжего робота была кабинка, в которой сидели двое. Во- первых: заточённый в неуклюжие доспехи воин, подобный тому, которого Аня уже видела внутри космического корабля-жука, а во-вторых - некто в длинной чёрной рясе, и с гладко выточенной медной маской на лице.
   И, так как в Анин мозг уже был заправлен местный язык, то она поняла, о чём говорят. Тот, что в чёрной рясе ворчал:
   - Ну, кто это, там болтается, а? Скажи-ка мне, солдат, ведь твои молодые глаза видят лучше, чем мои.
   - Не могу определить, - тупым, подобострастным голосом вымолвил солдат.
   - Как это не можешь?! - меднолицый сильно ударил его по шее, которая была приоткрыта, быть может специально для таких вот ударов.
   - Извините! Простите! Не карайте! - исступлённо взмолился солдат.
   - Это может быть, либо беглая с шахты; либо, лазутчица из повстанческих банд. Ну, так кто это?!
   - На ней такая странная одежда... Скорее, это, всё-таки лазутчица. Только она очень хорошо и необычно одета. Быть может, командирша какая- нибудь...
   - Отлично! - потёр свои затянутые в перчатки ручки меднолицый. - Отвезём её в город, и получим хорошую награду.
   - О, да! - восторженно выкрикнул солдат.
   Меднолицый вновь хлопнул его по шее, и рявкнул:
   - Болван!.. Тебя-то награда не касается! Ведь это я её нашёл! И не важно: что ты её первый услышал, не важно, что ты управлял "страшлом". Главное, что я её поймал! Понял?
   - Угу, - кивнул, - потирая покрасневшую, и уже распухшую шею, солдат.
   Тут Аня издала сдавленный хрипящий звук, причиной которому было то, что слишком уж долго она находилась в подвешенном состоянии и задыхалась.
   - Она что-то хочет сказать? - спросил меднолицый.
   - Может быть, она просто задыхается? - предположил солдат.
   - Ну, так помести её в ловчую сеть! - выкрикнул меднолицый.
   - Слушаюсь и повинуюсь! - отчеканил солдат.
   Он надавил на какую-то кнопку, однако ж, кнопка слишком проржавела и не послушалась его. Тогда солдат сжал кулак и из всех сил ударил им по кнопке. В результате кнопка всё-таки была нажата, а из тела уродливого робота вытянулось несколько сетей, от которых почему-то очень сильно несло гнилой рыбой.
   Хват разжался, Аня рухнула в сеть и забилась в ней, пытаясь вырваться.
   Если бы у неё была световая секира, то она легко разрезала бы сеть, но секира вывалилась ещё тогда, когда Коська разрывал её скафандр.
   - Дёргайся, дёргайся! - хмыкнул меднолицый. - Это сеть особенная: чем больше будешь в ней рыпаться, тем сильнее запутаешься...
   А затем он рявкнул на солдата:
   - Ну, чего медлишь?! Убрать её в корпус!
   Солдат инстинктивно прикрыл шею и пролепетал:
   - Вы уж простите меня, но я, кажется, слышу какие-то звуки.
   - Чего?! Какие ещё звуки?!
   - Будто сюда кто-то бежит.
   - А?! Что?! Быть может, она здесь была не одна?! Быть может, здесь засада!
   Теперь в голосе меднолицего прозвучал страх. И он прикрикнул:
   - А ну-ка: встряхни-ка её хорошенько. Пускай выкладывает: есть здесь ещё кто-нибудь?!
   Солдат рванул некий ржавый рычаг с такой силой, что тот просто переломился. Ну а сеть передёрнулась и Аня взмыла в сернистый воздух.
   - Болван! Что ты наделал?! - взвыл меднолицый.
   На этот раз всё происходило слишком быстро, и девушка не успела бы сконцентрироваться - остановиться, и мягко опуститься на землю. Она должна была бы врезаться в каменистую насыпь, которая окружала дорогу, и, возможно, переломать часть своих костей.
   Но этого не произошло. Дело в том, что появился тот, кого услышал солдат. А это был Коська.
   Он стремительно вытянул одну из своих ручек и прямо на лету перехватил Аню. Все остальные свои могучие ручки он обрушил на уродливого робота по имени "страшл". Тот даже не пытался сопротивляться: и покорно рассыпался на ржавые составляющие.
   Солдат и меднолицый бросились бежать, причём в разные стороны. Но это их не спасло - ручки растянулись за ними, и схватили.
   - Ну, а вот теперь мы поговорим, - выговорила, потирая шею, Аня.
   - Пожалуйста, твоё оружие, - Коська протянул ей световую секиру.
   - Благодарю, - сказала Аня, и поместила не включенную, и поэтому так похожую на простую палку секиру за пояс.
   
   
    IX
   
    Коська отнёс пленников подальше от дороги. Он поставил их в узкой расщелине, над которой, пронзительно завывая, нёсся наполненный багровыми всполохами сернистый дым.
    Аня прислонилась спиной к каменной стене, скрестила на груди и вымолвила:
   - А теперь, будьте добры: снимите-ка свои маски.
   - Что? Чего? - быстро и испуганно залепетали пленники.
   - Маски, снимите, - потребовала Аня.
   - Но это запрещено по уставу! - хором воскликнули пленники. - У нас будет кашель! Мы заболеем! Мы не какие-то там низшие, чтобы без масок расхаживать.
   Тут Коська очень выразительно постучал одной из своих железных ножек по камню. Сила этих ударов была такова, что высекались искры.
   И вот тогда солдат снял свой неудобный шлем.
   - Удивительно! - воскликнула Аня.
   - Что? - поёжился солдат.
   - Внешне вы почти не отличаетесь от нас.
   - От кого это - от вас? - тупым голосом пробормотал солдат.
   - Ну, от людей.
   - А кто такие люди?
   - Ты задаёшь слишком много вопросов! - прикрикнул на него Коська. - А вопросы будем задавать мы, а вовсе не вы.
   Кстати, лицо солдата - этого обитателя галактики М64, действительно мало не отличалась от лица землянина. Правда, это было лицо уже практически исчезнувшего к Аниным временам, человечка привязанного к крепкой выпивке; человека грубого и необразованного, книжек не читающего, но любящего проявить физическую силу, в драке, или же унижая более слабого, чем он. В то же время, он, конечно, был трусом, и, чувствуя, что сила на Аниной стороне, смотрел на неё испуганно и заискивающе...
   Но вот и меднолицый снял свою медную маску, и оказался вовсе не медно-, а бледнолицым. Лицо у него было расплывчатым и пожелтелым. Он весьма напоминал средневекового монаха, пристрастившегося к выпивке и иным, неподобающим к его званию порокам.
   Аня проговорила негромким, задумчивым голосом:
   - Интересно, а вы слышали когда-нибудь о канале КЭВ-12?
   - Что?.. А?.. - залепетали пленники.
   - Нет - конечно, не слышали... - вздохнула Аня. - И никакого сигнала по нему, конечно, подать не могли. Ну, какие у вас могут быть такие необычайно пронзительные чувства? А?..
   - Не подавали сигналов, - отрапортовал солдат, и вдруг рухнул на колени, так как почему-то решил, что после такого ответа его непременно казнят, и он даже пискнул. - Простите!
   Аня вымолвила раздражённо:
   - Вот-вот, вы только и способны на такую пьяно-трусливую дурь, а это канал КЭВ-12 не приемлет. Это скорее к животному миру относится...
   И она обратилась к Коське:
   - Я знаю, что сейчас ты не можешь ничего рассчитывать, но, по крайней мере, как, по-твоему: насколько мы далеко от источника сигнала?
   И робот ответил:
   - Все остатки своего топлива я потратил на то, чтобы приблизиться к источнику. Мы должны были упасть в радиусе тридцати километров...
   - Отлично! - воскликнула Аня. - Я то думала: радиус три тысячи километров. Стало быть, он близко!
   И тогда тут бледнолицый поклонился, и вымолвил тихим, заговорщицким голоском:
   - А вот если золотишко вам дам, так отпустите меня, а?
   - Мне ваше золотишко не нужно, - ответила Аня. - У нас его, равно как и драгоценные камни, производят в больших количествах.
   Бледное лицо расплылось ещё больше, и задрожало от страха. Задвигался в нём маленький, пухленький ротик, спросил:
   - Тогда что же?
   - Для начала расскажите.
   - Что?
   - Ну, для начала: в нескольких словах - откуда взялся ваш мир?
   Глаза бледнолицего округлились, он спросил:
   - Зачем?
   - Я не знаю.
   - Как?! - разом вскричал и бледнолицый и солдат.
   - Так. Рассказывай.
   Бледнолицый быстро залепетал:
   - Сначала был Их. Он солдат... то есть - создал светило великое, и твёрдую сферу из звёзд, но...
   - Ясно, - прервала его Аня, - ваша примитивная космогония меня сейчас не интересует. Давай: о классовом делении, - тут она закашлялась, и добавила раздражённо. - Да поживее.
   - О кла... классов...
   - Да, о классовом делении. Кто у вас здесь обитает? Кто господа, а кто - их слуги? Почему эта планета так похожа на преисподнюю, в то время, как вторая - это рай для избранных.
   Бледнолицый говорил много и путано. Из его рассказа можно было сделать вывод, что на третьей планете обитатели, в основном, представители низших, бедняцких каст. В основном, по словам бледнолицего, это были люди не только ничтожные, но и вообще, склонные к преступлениям. Например - к бунтам. И этих "людишек" надо было держать в "ежовых рукавицах", иначе просто никак.
   И именно для надзора над низшими были поставлены многочисленные солдаты, а также - представители более высоких каст. Причём этих каст было так много, что одно только перечисление их заняло бы несколько страниц.
   Низшие работали на рудниках, где добывали руду, которая, в последствии обрабатывалась на сталеплавильных заводах, но это уже в другой части планеты, где были огромные рабочие города, где производили оружие для "великой армии".
   На вопрос Ани, зачем "великой армии" столько оружия, бледнолицый ответил, что это подготовка к "великому походу".
   Якобы, на семь тысяч пятьсот девяносто девятый год от явления какого-то Брызгрозроля, должна была раскрыться твёрдая сфера звёзд, и тогда "великая армия" должна была отправиться в "великий поход" в "великое Ка", чтобы спасти "великого Их".
   - И долго до этого года, когда сфера звёзд откроется, осталось?
   - Нет, совсем ничего. Всего-то сто восемьдесят два годочка, - вымолвил бледнолицый.
   - Понятно. Значит, нам этого не дождаться, - вздохнула Аня. - Придётся самим сферу открывать.
   - Что? - глаза бледнолицего опять округлились.
   - Да так, ничего. Ты вот лучше скажи: откуда вы ехали?
   - Из города Ра-Ра- Ра.
   - И куда?
   - На рудник номер шестьсот два.
   - Зачем?
   - Чтобы прочесть лекцию о покорности перед заключёнными шахты икс-иск два. Такова моя работа, - вздохнул бледнолицый.
   - Наверное, на эти рудники многих отправляют?
   - О, да, - ответил бледнолицый. - За всякое, даже и самое незначительное преступление, - у нас отправляют на рудник.
   - Так, так, а скажите-ка, не случалось ли за последнее время в вашем городе Ра-Ра-Ра, какого-нибудь такого особенного преступления? Такого громкого, особенного, которое всколыхнуло бы всю общественность.
   Тут на лице Аниного собеседника отразилось такое отвращение, что совсем уж неприятно стало на него смотреть.
   - Так что же такое? - спросила девушка.
   - А-а, дело это настолько мерзостно да гадко, что даже и язык не поворачивается о нём говорить.
   - Рассказывайте, - потребовала Аня.
   Бледнолицый вздохнул, и постоянно морщась и сплёвывая, вымолвил:
   - В общем, был такой юнец. Звали его Велкин. Отроду ему - двадцать три года. Принадлежал к низшему сословию, из семейства чистильщиков канализации. Наши соглядатаи записали его как ненадёжного. Представьте себе: он был склонен к меланхолии и задумчивости. А эти чувства совершенно не подходят для представителей низших сословий. Их удел: это работать, и радоваться своей участи - быть полезными винтиками нашей Великой империи!.. Конечно, за Велкиным была установлена слежка. Надеялись даже, что он принадлежит к тайной организации. Тогда удалось бы схватить многих. Но оказалось, что ни к какой организации он не принадлежит. Всё гораздо, гораздо хуже...
   Бледнолицый скривился, и прошипел:
   - Позвольте, всё-таки не продолжать.
   - Нет, не позволю.
   - Было обнаружено... что он... что он... - бледнолицый страшно скривился, а солдат зажал себе уши.
   - Так что же? - потребовала ответа Аня.
   - Он писал любовные стихи!
   Бледнолицый выкрикнул это словосочетание голосом совершенно исступлённым, практически безумным. И тут же его начало рвать. Что же касается солдата, то он забился в истерике, нещадно стукаясь своей низколобой башкой об камни...
   И солдат и бледнолицый бормотали:
   - Мерзость какая... гадость!.. Отвратительно!
   Когда эта истерика немного поутихла, девушка спросила:
   - И что же было в стихах Велкина?
   - О-о! - застонал бледнолицый. - Разве же вы не чувствуете тут великого богохульства?
   - Нет. Вы на вопрос отвечайте.
   - Стихи - сами по себе: вещь богопротивная, запрещённая. Стихотворчество и стихочтение - есть занятие душу разлагающее, и само по себе карается смертью. Но это ещё не всё. Это мерзостный бунтовщик, этот еретик, наполнил свои строки безумно складные чувствами совершенно беззаконными... Ведь вы же знаете, какая единственно любовь нам разрешена?
   - Я ещё не знаток ваших законов, и совершенно не представляю, какая такая любовь у вас разрешена, а какая запрещена.
   - О-о! Уши бы мои этого не слышали! - взвыл бледнолицый.
   - Ты не юли. Ты отвечай: о чём писал Велкин?
   - А писал он не о единственно возможной любви: то есть о любви к закону, любви к тем, кто выше поставлен, а о чём-то таком расплывчатом, как он сам выражался романтическом. Некую возлюбленную он называл "звездой далёкой", ну и всё такое прочее. Известно ведь, что два пола были созданы единственно для размножения, а такие мерзостные, фантазии - есть извращение, есть гадость, есть мерзость!
   - Так что же: у вас никто друг друга не влюбляется? Никто не ухаживает друг за другом? Никто нежных чувств друг к другу не испытывает.
   Бледнолицый и солдат вновь содрогнулись от отвращенья. Бледнолицый вымолвил:
   - Неужели мы похожи на извращенцев?
   - Очень похожи, - сказала Аня. - Что никто- никто, и никогда не влюблялся такой любовью, какую описывал в своих стихах Велкин?
   - Если и были такие страшные бунтовщики, такие извращенцы истины, то очень давно, и память о них тщательно вычеркнута, ибо немыслимо и говорить о такой мерзости.
   - И стихов никто не писал?
   - Нет, конечно! - взвизгнул бледнолицый, а потом пожаловался:
   - Но не довольно ли о таких мерзостях говорить? У меня уж и голова кружится и сердце колет.
   Аня тоже чувствовала себя далеко не лучшим образом: у неё кружилась голова, слезились глаза. И это несмотря на уроки по выживанию в экстремальных условиях, которые она проходила в институте. Всё-таки слишком отравленным был воздух.
   Она закашлялась, и спросила:
   - И какова у вас средняя продолжительность жизни?
   - Это, смотря у кого. Те, кто маски носят и до семидесяти доживают, ну а низшие, которым маски по закону не положены, редко больше тридцати вытягивают. Так что вы уж разрешите, пожалуйста, мне масочку одеть...
   - Надевай, - разрешила Аня.
   И бледнолицый поспешно надел свою медную маску.
   - Ну, а мне-то можно? - спросил солдат.
   Аня молча кивнула, но она их, в общем-то, уже и не слышала: она о Велкине думала:
   "Каково это: родиться с романтической, возвышенной и влюбчивой душой поэта, в том мире, где эти чувства под запретом? Хотя в истории человечества немало примеров людей непонятных, непризнанных современниками. Такие люди бедствовали, страдали, но всё же у них было на что опереться: был культурный пласт, была, наконец, природа, которая сама есть источник вдохновенья. Одно созерцание природы могло утешить, успокоить таких страдальцев. Но что было у этого несчастного юноши Велкина? Что? Природа?.. Да какая ж здесь природа? Этот мерзкий серый дым, эти растрескавшиеся, изъеденные лавой каменные плато - вот и всё. Он не мог опереться на творения великих, близких ему по духу предков: их просто не было, или же память о них была изничтожена. Наконец, если обращаться к закону, то и сами чувства его были чудовищно преступными. Он вынужден был их тщательно скрывать. Он не мог надеяться на какую-то взаимность. Он знал, что до самого конца ему суждено быть изгоем. Он знал, что ни разу не услышит ласкового слова, ни разу не получит какой-либо поддержки.
   Мои земные предки веровали в доброе божество, которое после смерти наградит их за страдания, за твёрдость характера, за желание творить красоту, а этот Велкин даже и на такое не мог надеется. По их религии: он богопротивен, он еретик, и его наверняка ждали самые страшные и, конечно же, вечные муки местного ада..."
   И она даже спросила:
   - А что: наверное, после смерти этот Велкин попадёт в ад?
   - О, да, конечно же! - воскликнул из-под медной маски бледнолицый. - Будет на веки вечные, в ледяной ад пятой планеты погружён!
   - Понятно. Ну, а стало быть, он ещё жив, да? - с надеждой спросила Аня.
   - Ну, вряд ли его нынешнюю жизнь можно назвать жизнью. После того, как его дело было рассмотрено, а стихи уничтожены, Велкин был отправлен на рудник. Но, конечно же, не с обычными заключёнными, так как его дело особое, и требует особого наказания. А был направлен в так называемую "огневую шахту". Знаете ли вы, что такое "огневая шахта"?
   - Нет.
   - А "шахта огневая" - это такое место, в котором самая ценная руда добывается. Руда та цвета изумрудного, и пахнет ако мёд, коей "высочайшие" на второй планете поедают. Руду эту использует для начинки бомб сильнейших. По особой технологии очищают её, да внутрь тех бомб заправляют. И одного грамма её достаточного, чтобы весь наш город, да и окрестности его в воронку превратить. Только воронка та не раскалённой, а ледяной будет, ибо бомба такая при взрыве не раскаляет, а напротив - леденит. И чтобы бомба задействована была, её не нагревают, а охлаждают. Только температура должна быть - минус сто, ибо не к холоду, а к жару руда привычна. И недаром шахта та огневой зовётся. Жарко там почти как в печи. Работают там либо наши слуги железные, одного из которых вы так немилосердно разрушили, либо - такие важные преступники, как Велкин. Мучаются там - хе-хе!. И не только из-за жары. Ведь частицы руды изумрудной в воздухи летают, и разъедают: сначала кожу, потом и мясо, и кости. А он не умирает, он и думать и работать ещё можёт - только терпит муку величайшую.
   - Сколько же обычно человек выдерживает? - спросила Аня.
   - Так всегда по разному. Всё от организма зависит. Если слабый человечек - за месяц загибается. А, согласитесь, что и месяц беспрерывной муки - наказание превосходнейшее, достойное важных преступников. А если организм сильный, так и по несколько лет может страдать. Под конец уж и облик человеческий потеряет, весь изумрудными кристаллами прорастёт. Будет ходить, скрипеть, стонать, но всё равно - пока сердце рудой не зарастёт, не найдёт кончины. А у Велкина организм очень сильный; даром, что после того, как его со стишками отловили, да пока следствие продолжалось, а это целых три месяца - каждый день избивали нещадно, да почти не кормили - так оклеймался же. И окровавленный речи вёл страшные: что, мол, вера в любовь, да в дух творческий сил ему придаёт. В общем, дух безумия, дух дьявольский силами его наполняет. И наш лекарь, а по совместительству и палач маэстро Манглер, подсчитал, что протянет этот Велкин в шахте огненной аж семь лет! Семь лет беспрерывных мучений в огненном аду, а потом, прямиком оттуда - в ад ледяной.
   Сердце Ани сжалось от жалости к Велкину. И она спросила:
   - Сколько же он мучается?
   - Пока что три месяца.
   - А вы направлялись как раз к той шахте, где он содержится?
   - Да. Только Велкину не дозволительно слушать мои речи душеспасительные, ибо его душе никакого спасения уж нет. И не должен он от мучений своих отвлекаться, а работать в шахте огненной.
   И тогда Аня вымолвила с чувством восхищения, относящегося к Велкину:
   - Это же какая сила духа!.. Ведь и попав в эту страшную шахту, он продолжал посылать сигнал по каналу КЭВ-12. И сигнал стал только чище, сильнее. И это не сигнал простого физического страдания - это сигнал боли душевной. Значит муки не сломили его, значит он прежний, а, может, ещё улучшился, ещё вознёсся.
   И уже про себя она добавила: "Никогда не встречала такого замечательного человека. Да он настоящий титан!.. Ой - кажется, я в него влюбилась..."
   А из-под масок на неё в недоумении смотрели бледнолицый и солдат. Конечно, они не понимали, что она такое говорит, и вообще - считали её помешанной.
   Затем Аня вымолвила:
   - А ведь он каждую минуту мучается. Каждую минуту боль испытывает. Так что нельзя нам времени терять. Значит так. Проведите вы меня к шахте, а там я оденусь в твой плащ, и в твою маску, - девушка кивнула на бледнолицего.
   - Ой, да как же так можно, - запричитал бледнолицый.
   - А что? - спросила Аня.
   - Так вы же нас, стало быть, убьёте.
   - Ну, конечно же, никто вас убивать не собирается, - ответила Аня. - Вы будете связаны, и уложены где-нибудь вблизи от дороги, вас посторожит Коська. А, так как после бегства Велкина поднимется большой переполох, то вас быстренько найдут. И вообще: всё это дело займёт, от силы, несколько часов.
   - А! - бледнолицый покачнулся. - Вы хотите устроить побег Велкина?! Но ведь это же...
   - Ничего не хочу слышать, - прикрикнула на него Аня. - Коська, хватай-ка этих бездельников, да неси.
   Но Коська даже не пошевелился.
   Аня вновь обратилась к нему:
   - Эй, Коська, ну что же ты?
   Робот чуточку пошевелился, скрипнули его суставы, но и не более того.
   - Коська! Коська! - испуганно закричала девушка, и, подбежав, сильно дёрнула его за руку.
   От этого рывка робот слегка накренился, но тут же встал на прежнее место. Бледнолицый и солдат понимающе переглянулась.
   Поняла и Аня. И как она только прежде не заметила! Ведь обычно такой словоохотливый, такой деловитый Коська всё время её разговора с пленниками оставался совершенно безучастным. Робот отключился из-за того же излучения, которое вывело из строя её скафандр...
   
   * * *
   
   - Так, так, так... - голос бледнолицего изменился, теперь он звучал насмешливо, и, вместе с тем, угрожающе. - Кажется, твой железный друг отключился, да? И знаешь ли, девочка, что из этого следует?
   - Что? - спросила Аня, которая на самом-то деле напряжённо думала, как ей выбраться из эдакой ситуации.
   - А будет тебе знакомство с маэстро Манглером. Ведь маэстро Манглер - лучший палач в округе. Да-а, лучше его и не сыщешь.
   И уже с гневом выкрикнул:
   - За всё ответишь! И за унижения мои! Вот уж маэстро кости тебе поломает!
   Он потёр ладошки, и вымолвил:
   - Ну, а уж мне то награда прекраснейшая достанется. И денежки, и повышение по службе. Всё-таки не каждый день такую важную бунтовщицу поймать удаётся.
   Да - вот такие разные, но совсем не достойные канала КЭВ-12 чувства бушевали в голове бледнолицего.
   И вот рявкнул он на солдата:
   - Ну, что же ты стоишь, остолоп?!
   - А? Что? - растерянно, и, вместе с тем испуганно, поинтересовался служивый.
   - Хватай её, конечно же! - проревел бледнолицый.
   - А-а. Это, конечно, - судя по голосу, солдафон даже усмехнулся под своим неудобным, и уже направляясь к Ане, спросил. - Ну, а можно её потузить? А?
   - Не-а, - покачал головой бледнолицый. - Её надо доставить целенькой. Маэстро Манглер сам разберёт её на составляющие.
   - Ну, хоть немножечко, а? - злым голосом спросил солдат. - Я ей кости ломать не буду. Только дюжину синяков поставлю, и всё.
   - Ну, пожалуй. Но только дюжину, а не больше.
   И тогда Аня вспомнила о световой секире, которая была закреплена у неё за поясом. И она выхватила это грозное оружие, и крикнул:
   - Стой! Не подходи!
   Солдат усмехнулся:
   - Что? Ты вздумала остановить меня этой палкой!
   Тогда девушка нажала на кнопку, и сияющее лезвие секиры как бы всплыло из небытия.
   Солдат отдёрнулся.
   - Хватай её! - заревел бледнолицый. - Вспомни, чему тебе учили! Вспомни, за что тебе платят жалование! А иначе маэстро Манглер собственноручно поджарит тебя на медленном огне.
   По- видимому, одно только упоминание о маэстро Манглере было невыносимым для жалкой психики солдатика. Он зарычал, и бросился на Аню.
   И в следующее мгновенье в Ане сработал тот основной инстинкт, который есть в каждом живом существе, но который прежде был зажат в ней удобствами цивилизации.
   Это был инстинкт самосохранения.
   Когда солдат занёс над ней свой длинный меч, намериваясь, быть может, ударить только по плечу, выбить её оружие - Аня ударила световой секирой. Это был очень сильный и стремительный удар.
   Впрочем, и не требовалось прилагать какую-то особую силу. Сияющее лезвие и так рассекло бы ненадёжные латы, и плоть. Раскалённое лезвие перерубило сначала руку, а затем и туловище. Одна половина рассечённого сразу рухнула на камни, а вторая - ещё некоторое время простояла. Срез был ровным и чёрным, он дымился. Затем и вторая половина рухнула.
   В ужасе глядела Аня на убитого. Никогда прежде не доводилось ей убивать. И, несмотря на некоторую подготовку, она и не думала, что это настолько мерзко, и тяжело для души.
   Мелькнула мысль: "Я должна оставаться твёрдой. Я должна продолжать бороться". Но всё же ей было так невыносимо больно, что она, задрожав, выронила секиру, и закрыла ладонями лицо.
   Если бы бледнолицый подошёл к ней тогда, и начал бы связывать, то она не сопротивлялась бы ему. Но бледнолицый был слишком перепуган. Он был уверен, что эта таинственная воительница лишит его жизни, а ему очень хотелось жить. И он медленно пятился, глядя на неё, и ожидая, что она на него набросится, и, быть может, голыми руками оторвёт ему голову.
   А потом он повернулся, и побежал с той предельной скоростью, на которое было способно его ветхое, подгнившее тело. И он думал лихорадочно, покрываясь потом: "Быстрее - за подмогой! В город! Здесь нужен целый отряд... Нет - целая армия!.. Но, может, мне всё-таки что-нибудь перепадёт за то, что я нашёл такую важную преступницу... Только бы она меня не догнала!"
   И ему почудилось, что Аня за ним гонится. Он взвигнул и резко обернулся. А сзади налетел сильный порыв дымчатого ветра. Бледнолицый запутался в своём плаще, повалился на железную дорогу, но тут же, впрочем, вскочил и побежал дальше.
   
    X
   
    Аня не знала, сколько простояла без всякого движенья, но потом чувства вдруг вернулись к ней. Она отняла ладони от лица, и увидела убитого ею.
   Девушка вздохнула глубоко, и вымолвила:
   - Ну, что же, будем жить дальше.
   Затем она нагнулась и подняла световую секиру, которая при падении отключилась, и вновь укрепила это оружие у себя на поясе. Аня понимала, что в ближайшее время, скорее всего вновь придётся воспользоваться этим оружием.
   Затем она ещё раз нагнулась и сняла с убитого шлем, и, морщась от отвращенья, нацепила его себе на голову. Шлем оказался ещё более неудобным, чем она ожидала. Практически невозможно было поворачивать шею, к тому же, из-за того, что прорези для глаз были небольшими, обзор очень ограничивался.
   Больше всего хотелось отбросить этот шлем, но Аня понимала: что это единственная, хоть и небольшая возможность остаться не узнанной.
   И вот она шагнула к Коське, который всё это время простоял на одном месте. На его, прежде блестящей поверхности теперь появился налёт от сернистого дыма. Аня толкнула своего железного друга, позвала его, но он, конечно не отозвался.
   И тогда девушка услышала некие скрипучие звуки, которые перемежались с утробным ворчаньем.
   "Неужели это уже за мной?" - мелькнуло в её голове...
   И девушка, хватаясь за выступы на окружающих эту расщелину каменных стенах, поспешно начала карабкаться вверх.
   И только она перемахнула через верхнюю каменную кромку, как снизу раздались громкие чавкающие звуки и хруст переламываемых костей. Аня опять-таки выгнулась вниз, и заметила, что там стремительно ворочается нечто мохнатое, но, в то же время, усеянное стальными шипами, которые выпирали прямо из-под густой шерсти.
   И девушка догадалась, что это существо пожирало убитого ею солдатика. Впрочем, быстро пожрало - затем набросилось на Коську. Раздался громкий хруст, и оглушительный вопль существа: пообломало оно об земного робота пару клыков.
   Аня неосторожно пошевелилась, и вниз полетел камешек. Существо тут же задрало вверх устрашающую морду, на которой оказалось аж три глотки, и ещё с дюжину круглых, и красных, сияющих электричеством глазищ.
   Девушка отшатнулась, и в следующее мгновенье на том месте, где она стояла, взвился змеевидный, усеянный присосками язык. Аня не стала выжидать, что будет дальше.
   Она повернулась и побежала прочь.
   Впрочем, на этот раз она всё-таки старалась не терять голову.
   Ведь без карты, без хитроумных электронных штучек, она вполне могла заблудиться, умереть от голода, от жажды, сгинуть в лаве, стать добычей какого-нибудь хищника. И вообще - она понимала, что времени у неё очень немного, и что надо как можно скорее спасать Велкина, и убираться из этого инфернального мирка.
   И вот она оказалась возле выложенной стальными плитами дороги. Но на дорогу выбегать не стала: понимала, что её могут заметить и схватить, как уже один раз было.
   Аня побежала вдоль дороги, змейкой извиваясь среди камней. Несмотря на то, что из-за близких и дальних лавовых выбросов, атмосфера была переполнена грохотом, девушка всё-таки старалась двигаться бесшумно.
   
   * * *
   
    Вдруг сильный смрад едва не вывернул её на изнанку. Аня зажала ноздри и приникла к каменистой почве.
   И вот услышала голоса:
   - Тарараха, как аппетитно завоняло то!
   - У-у, ну и запах! Какое здесь кушанье! Самое вкусное из всех кушаний!
   - Но где же оно?!
   - Но пахнет то как!
   - Надо найти еду!
   - Но нельзя оставлять пост. Ведь мы же сторожим дорогу. А если кто-нибудь без спроса пойдёт к шахте или же, хуже того - сбежит оттуда?
   - Быть такого не может! Ещё никогда и никому из шахт не удавалось убежать. А уж того, чтоб туда кто-нибудь по собственной воле направлялся. Не - такого отродясь не было и не будет!
   - Но, если мы отойдём, так головы открутят.
   - Никто не заметит. Здесь целыми днями никто не ходит.
   - Да что ты! Ведь сегодня должен проехать проповедник из города.
   - Так не проехал же. И сегодня уже слишком поздно. Так что не будет никакого проповедника. А если и будет, то только завтра. А кушать то хочется. У меня слюни текут.
   - И у меня. Мня-ям! Что ж может источать столь приятный запашок?!
   И вот из-за груды обточенный камней поднялись две фигуры. И Аня с превеликим изумлением поняла, что - это огромные женщины. Хотя, впрочем, в них было так мало женского, что даже и описывать их не стоит.
   Но зато Аня поняла, что они направляются прямёхонько к ней. И также она поняла, что для этих век не мывшихся, жадных до еды созданий, она и была источником дивного аромата.
   Нет - ей вовсе не улыбалось стать подкормкой для этих созданий, и она, обогнув это место, поспешила дальше, к шахте. А вслед ей неслись вопли:
   - Вон он! Это зверь! Какой-то необычайно вкусный зверь! А-а, хватай его! Держи! А-а- а!
   Но этим, двухметровым, неповоротливым великаншам конечно же невозможно было угнаться за юркой Аней, и вскоре они, оглашая воздух страшными проклятьями, отстали.
   Аня тоже остановилась. Несмотря на то, что на этот раз она пробежала не так уж и много - у неё появилась отдышка, и закашлялась девушка.
   А спереди раздавались сильные, размеренные удары.
   И вымолвила Аня:
   - По-видимому до шахты совсем недалеко осталось. И, надо думать, там все такие же немытые, как эти... бабищи... Учуют меня... Что же делать?..
   Она опять закашлялась, и на этот раз кашляла очень долго, пробираясь при этом все вперёд и вперёд.
   А потом вновь почувствовала смрад, и вскоре увидела выгребную яму, в которой лениво булькала сильно-жирная, тёмная слизь. Атмосфера была наполнена едкими испарениями, из-за которых сильно слезились глаза.
   Девушка выкрикнула:
   - Ради Велкина! - и нырнула в слизь.
   А через несколько секунд она уже выскочила на берег. И начала по нему бегать, сильно размахивая руками и ногами. И всё из-за того, что слизь немилосердно жгла.
   - Ничего, ничего, Велкин ещё большие мученья испытывает, - приговаривала девушка. - Зато теперь по запаху никто не определит, кто я такая...
   
   * * *
   
    Над шахтой возвышалась огромная скала, представляющая собой диковинную помесь из железа, камня и спрессованной, сильно обожённой земли.
   Из зёва шахты выбивался густой, чёрный дым. Там же стояли два охранника, одетых так же как и Аня. Но на их шлемах шевелились грибовидные наросты, а открытые части тела имели цвет серо-зелёный. По-видимому, такое действие оказывало на них постоянная близость с опасным производством.
   А ещё рядом с входом имелась небольшая пристройка, от которой сильно несло плохим спиртом. И, когда Аня подошла, дверь в этой пристройке распахнулась, и выскочил оттуда здоровенный и сильно пьяный человечище. На верхней части его шлема были закреплены аж два человеческих черепа.
   И он рявкнул:
   - Э-эй, только что из города прилетела важная директива! Короче: удвоить... нет - удесятерить бдительность!.. Поблизости разгуливает какая-то деваха, которая одна стоит целой армии!.. И она хочет освободить Велкина!..
   Стоявшие у входа стражи подтянулись, и выкрикнули:
   - Не допустим сюда преступницу!
   - Да она вас сметёт! - насмешливо и, вместе с тем зло выкрикнул подвыпивший начальник.
   И тут он заметил Аню, подскочил к ней, и хлопнул сверху кулаком по шлему с такой силой, что, несмотря на специальную подготовку, она не устояла на ногах.
   Начальник зашёлся громким хохотом, но тут же, впрочем, и остановился. Он спросил:
   - А ты ещё кто такая?
   Аня постаралась изменить свой голос, и выговорила:
   - Я из охраны нижних уровней.
   - То-то, я и чую: что от тебя так воняет. Все вы там такие смрадные...
   Но тут его голос изменился, и он прорычал:
   - Так что же ты здесь разгуливаешь?
   И он вцепился Ане в плечо с такой силой, что у неё затрещала кость.
   - Подышать свежим воздухом вышла, - стараясь не закричать от боли, вымолвила она.
   - Так ты от работы отлыниваешь?
   - Нет...
   - Как же нет? А кто за заключёнными следить будет?
   - Я только на минуточку вышла...
   - Так ты ещё и лжёшь?! Один только путь на нижние уровни полчаса занимает. А ну-ка: твой порядковый номер, и номер блока в котором ты работаешь...
   Аня понятия не имела, как делятся местные блоки, и какой порядковый номер прозвучал бы естественно. И она проговорила наугад:
   - Номер шестьсот пять, блок Z.
   - А личное имя?
   - Зэт.
   Начальник достал сильно замусоленный, измятый блокнот и быстренько начеркал там Анины данные. Затем он весьма немилосердно толкнул её в спину, и крикнул:
   - Сегодня же доложу куда следует, и будет с тебя взыскание. Одной поркой не отделаешься!..
   Так Аня оказалась внутри шахты.
   
   * * *
   
    Она шла вдоль закопчённых стен, и видела не только озлобленных, постоянно бранящихся охранников, но и заключённых, которые закованы были в немилосердно тяжёлые цепи, и сами были такими тощими, такими сжавшимися, такими жалкими, что казалось немыслимым, как это окружающие стены ещё не рухнули от их коллективного страданья.
    Дышать было очень тяжело, а ведь у Ани была маска, и в маске этой имелся какой-то фильтр. Ни одного из заключённых никаких масок не было. И поэтому некоторые из них кашляли кровью.
    Ане казалось, что она попала в камеру пыток. Она шла, а вокруг неё была такая невыносимая боль, о возможности которой она прежде знала только из книжек. Она шла и думала, что помогать надо не только Велкину, но и всем остальным: не только рабам, но даже и охранникам. Всему-всему этому больному, терзающему себя обществу...
    А потом она остановилась возле на стене, на которой сияла здоровенная, выложенная из тысяч электрических лампочек, карта шахты. Довольно долго Аня разглядывала это изображение, но так и не нашла Огненной шахте, в которой томился Велкин.
    Времени оставалось совсем ничего. Её могли схватить в любое мгновенье. Так что Аня решила действовать наглостью. Рядом проходил охранник, который, также как и все иные охранники был сильно пьян. И девушка обратилась к нему:
   - А как пройти к Огненной шахте?
   Охранник остановился, громко икнул, и сказал:
   - Иди вниз.
   - А подробнее?
   - А тебе зачем? - спросил он недоверчиво.
   - Э-э...
   - Что "э-э-э"? - стало видно, как сощурились под маской пьяные глазки охранники.
   - В общем, будет такая специальная комиссия. Будут осматривать всех заключённых, в том числе и Велкина. И мне поручено проверить, в каком он сейчас состоянии...
   - Чагой-то я ни о какой такой комиссии ничего не слышал. У тебя вообще документы по доступу в Огненную шахту имеются?
   - Да, конечно же.
   - Ну-ка предъяви.
   - Сейчас, сейчас...
   Аня начала копаться в своих затвердевших от ссохшейся слизи карманах, а сама напряжённо думала, что же ей дальше делать.
   - Так-так, - покачал головой охранник. - Нарушительница да? Пройдём, красотка...
   - Куда это? - отшатнулась Аня.
   - Для выяснения личности...
   Охранник бросился за ней, однако споткнулся, упал, и уже не в силах был подняться. А потом он и вовсе захрапел - таково было действие той бражки, которую он вылакал.
   Девушка поспешила дальше...
   
   * * *
   
    Бегала долго: может полчаса; может, и целый час. Наконец совсем истомилась, прислонилась к какому-то котлу, и выдохнула:
   - Да-а, кажется я заблудилась...
   И тут услышала приближающиеся шаги, и громкие, напряжённые голоса. Бросилась в другую сторону, но и оттуда нарастали такие же звуки. Тогда она вернулась назад, и забралась в котёл, вжалась в его шершавое, тёмное дно.
   Шаги остановились прямо напротив котла. Кто-то спросил:
   - Ну?
   Другой ответил:
   - Ничего. А у вас?
   - Как видите: тоже ничего.
   - Но Она уже в шахтах.
   - Ясное дело! Охрана при входе пропустила Её.
   - И что теперь?
   - Что-что. Конечно, те охранники познакомятся с маэстро Манглером, и...
   - Да я не про охранников. Я про то, что нам то делать?
   - Ну, а ты как думаешь?
   - Не знаю.
   - Дурень! Сторожить, конечно.
   - А сколько в твоём отряде?
   - Двенадцать.
   - А в моём, - пять. Итого нас двадцать три, и этого мало.
   - Но этот проход такой незначительный, никому не известный, даже на тайных картах его нет. Вряд ли она сюда сунется. Конечно, раз на её стороне такая сила, то она попытается пройти в Огненную шахту, по одному из трёх основных проходов, а уж там поставили очень большие отряды. Насколько мне известно: по сотне воинов, да ещё с боевыми "страшлами".
   - И всё из-за этого Велкина!
   - Что б он издох!
   Тут котёл, в котором сидела Аня, вздрогнул и пополз вниз. Сначала он двигался медленно, но его скорость постоянно возрастала, и вскоре стала такой стремительной, что у девушки заложило в ушах.
   Усиливался жар, а вместе с тем всё ярче становилось изумрудное сияние. И тогда Аня поняла, что приближается к Огненной пещере.
   А сердце её сжалось, и забилось быстрее. И мысли её начали путаться.
   И это не оттого, что новой встречи с охранниками боялась, а оттого, что встречи с Велкиным очень ждала. Быть может, ничего в своей жизни не ждала, как этой встречи...
   
    XI
   
    Котёл прекратил свой стремительный спуск и начал движение по плоскости. Аня едва не закричала от сильнейшего, разъедающего жара. Впрочем, в пещере и без её криков было чрезвычайно шумно.
    Она осторожно выглянула из котла, и увидела широкую, и чрезвычайно вытянутую пещеру. От стен исходил дым, а кое-где сквозь трещины прорывались языки глубинного синего пламени.
    А ещё в стенах имелись многочисленные, но очень тонкие, похожие на паутинки, источающие яркий изумрудный свет нити. Это и была драгоценная руда.
    Добывали эту руду громоздкие, похожие на танки роботы. Сначала они дробили камень, затем с помощью специального устройства выделяли из него руду. Руды было совсем немного, зато раздробленного камня - переизбыток. Отходы свозили к конвейеру, по которому беспрерывно двигались квадратные тележки.
    Ну а добытую руду начали ссыпать в тот единственный котёл, на котором пребыла Аня. Девушка посчитала за лучшее выскочить.
    Она ожидала, что на неё набросятся враги, но этого не произошло. Тогда она побежала, петляя среди движущихся, и грозящих раздавить её роботов-исполинов.
    Выскочила на относительно открытое место, где её сразу окрикнули:
   - Эй, стой!
   Аня остановилась. Последовал вопрос:
   - Что-нибудь нашёл?!
   - Нет! - нарочито грубым голосом проревела Аня.
   - Конечно. Ведь она не могла сюда пройти. Все проходы стерегутся. И всё же пройди ещё раз по сектору Велкина.
   Аня набралась смелости и прошепелявила:
   - А я забыл: сколько до него шагов?!
   - Болван! Сто сорок шагов по прямой. Затем - налево в боковой забой. Сейчас он в девяносто четвёртой выработке.
   - Спасибо! - нервно крикнула девушка, и побежала дальше.
   На девяносто девятом шаге её едва не раздавила многотонная ступня робота-грузчика, но всё же она не сбилась со счёта.
   Досчитала до сто сорока, и тогда свернула налево. Вот вырубленная в стене основной пещеры дыра, которая, должно быть, тянулась за особенно богатой рудной жилой.
   Аня пробормотала:
   - Ну, вот: мой экзамен вступает в свою самую решительную стадию.
   И тут из выемки в стене бросилась на неё некто.
   - Велкин! - громко крикнула Аня.
   - Нет ещё! - проревел перепуганный, но всё равно жаждущий жить охранник.
   У врага был длинный охотничий нож. У Ани - сноровка, приобретённая на уроках физкультуры. Она увернулась от стремительного лезвия, а сама выхватила световую секиру, включила её, и разрубила охранника надвое.
   Всё это заняло не больше секунды.
   - Ну вот - это второй, - вздохнула девушка. - И уже не так больно. Кажется, душа моя костенеет.
   И тут раздался глубоко печальный, но и очень красивый, похожий на воплощённую песню мужской голос:
   - А моя душа никак не закостенеет. И страдает, и любит, и стихи порождает. Но тело уже скрипеть начинает - кристаллами прорастает.
   И тогда Аня поняла, что, если обернётся, то увидит Велкина. Так она и сделала.
   
   * * *
   
    Он вышел из маленького бокового забоя, где выполнял бессмысленную работу: с помощью кирки крошил стену - добывал руду. Он добывал в день в тысячу раз меньше, чем один робот, но тут важно было наказание.
    Велкин мучался не только от адского, иссушающего тело жара и от духоты. Не только от воздуха, в котором вредных веществ было куда больше, чем, собственно воздуха, но ещё и от действия мельчайших частичек руды.
    От этого на его коже появились маленькие трещинки, в которых поблёскивала, не вытекая и не сворачиваясь, кровь.
   Велкин был в грязном, окровавленном рванье. Цепи плотно сжимали его руки, и руки у локтей. Он так исхудал, что очень походил на скелет. Под глазами залегли глубокие тени...
   Но всё же глаза были прекрасными, как произведения искусства. И эти глаза делали прекрасным всё его вытянутое лицо. И не важен уже был ни большой нос с горбинкой, ни преждевременные залысины. Для Ани он весь был прекрасен.
   И девушка вымолвила таким красивым голосом, каким никогда прежде не говорила:
   - Бедненький...
   А он вздрогнул, посмотрел на неё, и спросил:
   - У тебя такой красивый голос... Он так не похож на голоса охранников. И я вообще никогда прежде таких голосов не слышал. Разве что во сне, когда я звал Её.
   - Вот я и пришла, - вымолвила Аня, и сняла шлем.
   Она тут же закашлялась - раскалённый воздух обжёг лёгкие. Но, как только кашель отошёл - зашептала с большим чувством:
   - Ты потерпи ещё немножечко, ладно? Я тебя обязательно выведу отсюда...
   - Можно, я на тебя посмотрю? - попросил Велкин.
   - Да, - нежно выдохнула она.
   Тогда он обхватил своими большими, жёсткими ладонями её подбородок, и осторожно приподнял её лицо. И долго и внимательно вглядывался в её черты, а больше всего - в её глазах.
   А Аня уже не обращала внимания на жар и на боль. Она шептала:
   - Этот канал КЭВ-12 - просто чудо. Ты позвал меня, и я услышала твой зов через всю вселенную. Ты... ты... лучший... я тебя выбрала и не брошу. Так и знай.
   - Извини, но... - Велкин осёкся.
   - Что "но"?! - девушка даже передёрнулась от неожиданности.
   А Велкин забормотал смущённо:
   - Пойми: ты самое необычное явление в моей жизни. Кто ты, откуда ты - это мне неведомо. Наверное, не из нашего мира. Из-за его пределов...
   - Да. Однако, это не важно. Ты вот лучше скажи, что это за распроклятое "но", которое нам мешает?
   - Скажи лучше, как тебя зовут?
   - Аня.
   - Аня, я не тебя ждал. Не тебе стихи писал. Не твои очи во снах видел. Не ты мне сил придавала.
   - А! - девушка прикусила губу, а потом спросила очень тихо. - Но кто же она?
   - Не знаю. Не встретил ещё. Может, и не встречу уже...
   - Встретишь. Я тебе помогу. Мы сбежим отсюда, и я устрою твоё счастье. Ведь ты больше чем кто-нибудь иной заслуживаешь счастья.
   И тут Аня зарыдала.
   - Прости, прости, - зашептал Велкин.
   - Ничего-ничего, это ты меня прости, - быстро вытирая слёзы, вымолвила Аня. - Вообразила себе невесть что, и набросилась на тебя, измученного, со своими чувствами. Прости, пожалуйста! А сейчас - не бойся...
   Она вновь включила световую секиру, и с её помощью так легко, будто масло, разрезала цепи, которые были на Велкине.
    Поэт глубоко вздохнул и покачнулся.
   - Ну, ты можешь идти? - спросила девушка.
   - Да, конечно. Творческий дух придаёт мне сил.
   - А я вот думаю: неужели нам с боем придётся прорываться?
   - Нет. Не надо насилия.
   - Вот и мне насилие уже опостылело, - и Аня взглянула на разрубленного ей охранника. - Ты вот лучше скажи: помнишь ли ещё какие-нибудь из своих стихов?
   - Я очень много стихов написал. Тысячи. И даже здесь - каждый день новые сочиняю. И зачем же мне назад оглядываться, когда впереди новые строки вижу?
   - Что же: и сейчас можешь стихотворение сочинить?
   - Да.
   - Про возвышенную любовь?
   - Конечно. Я иных не пишу.
   - Замечательно.
   - Что же: рассказать тебе?
   - Нет. Чуточку попридержи свой пыл. У меня есть один замысел.
   - Какой же?
   - Я просто вспомнила, какую реакцию вызвали расспросы о тебе. Там был некий бледнолицый проповедник, и солдатик. Так у них начались желудочные спазмы. Ну и, в конце концов, вывернуло их наизнанку.
   - Да. Я знаю. Те романтические чувства, которые я воспеваю, да ещё в стихотворной форме, кажутся им самым страшным извращеньем. Знаешь: суд решил, что перед тем как отправить меня на рудники, надо мне язык вырвать. В приговоре значилось: "...дабы не отравлял воздух своим сквернословием". Но маэстро Манглер был сильно пьян, и вместо моего языка, вырвал раскалёнными клещами кольцо из стены.
   - У вас здесь, как я заметила, вообще очень много пьют.
   - А что им ещё делать? Хотя все они стараются изобразить из себя счастливчиков, но всё же сознают, что жизнь их бессмысленна...
   И тут из ведущего в большую пещеру хода раздались голоса охранников:
   - Я думал - это ты возле меня прошмыгнул!
   - Как же это мог быть я, когда я в сорок шестой блок прошёл проверять.
   - Тогда, когда же это мог быть?
   - А что, если Она?
   - Вот и я о том же подумал. Быть может, подмогу вызвать?
   - А что, если ошиблись мы, а?
   - Тогда маэстро Манглер кожу с нас сдерёт.
   - Конечно, не дело это - ложную тревогу поднимать, когда все и так напряжены.
   - А что, если всё-таки Она.
   - Будем надеется на лучшее. Тише...
   Голоса звучали уже совсем близко. Охранники остановились у входа в этот боковой забой, и никак не решались войти. Они даже начали спорить, кому входить первому.
   И тогда Аня шепнула Велкину:
   - Ну же, давай.
   - А, что?
   - Стихи...
   - А-а... стихи...
   Тут несчастный поэт покачнулся, схватился за голову, застонал. Из носа у него пошла кровь.
   - Что такое? - жалостливо спросила девушка.
   - Извини. Каждый день по несколько раз находит такая слабость. Иногда я даже сознание теряю. Эта пещера всё-таки разрушает меня...
   И тут один охранник воскликнул громко:
   - Слышишь?
   - Что?
   - Шепчутся!
   - Да ты что? Я ничего не слышал.
   - Зато я слышал. А ну-ка - быстро вызывай подмогу! Она уже там - вызволяет своего ненаглядного Велкина.
   И тогда Аня поняла, что надо немедленно действовать.
   Одной рукой она подхватила оседающего на пол Велкина, а в другой - сжимала секиру, которую, однако ж, не включала.
   И вот, когда перед ней мелькнули маски охранников, когда раздались их испуганные восклицания, она начала зачитывать знаменитые стихи Пушкина:
   "Я помню чудное мгновенье:
   Передо мной явилась ты,
   Как мимолётное виденье,
   Как гений чистой красоты".
   Ещё выполняя школьную программу, она выучила не только полное собрание сочинений Пушкина, но и полное собрание Лермонтова, и Блока, и даже - Шекспира, и Данте, так что многие часы, и даже дни могла приговаривать своим выразительным, сильным голосом отменные образцы любовной лирики, как земных, так и инопланетных авторов.
   Но и одного только первого четверостишья было достаточно, чтобы охранники повалились на пол и забились там в истерике.
   Зато Велкин приподнял голову, и вымолвил:
   - Какие замечательные стихи. Это ты их сочинила?
   - Если бы... Нет - я не поэт. Я искательница приключений. Точнее - злоключений. Наверное, мой выпускной экзамен войдёт в историю, как самый экстремальный...
   - Но кто же сочинил эти стихи?
   - Тише. Лучше не напрягайся. Ты и так очень слабый.
   - Нет уж. Ты лучше стихи читай. Они придают мне сил...
   И тогда Аня начала декламировать, и декламировала уже безостановочно.
   К ним навстречу бросился, гремя оружием, здоровый отряд, но они были сражены "Демоном" Лермонтова.
   Дальнейшее Аня вспоминала с трудом, как тяжкий бред. Они шли по задымлённым туннелям, всё вверх и вверх.
   Она выбилась сил, она громко кашляла. Зато Велкин набрался сил. Воодушевлённый, прямо на ходу придумывал он продолжения к стихам земных поэтов.
   
    XII
   
    На Анино лицо плеснулась холодная водица, и она очнулась. Приподняла голову, и увидела Велкина, который склонился над ней, и внимательно вглядывался в её лицо.
    И юноша-поэт сказал:
   - Нет - это всё-таки не ты...
   - Ты о возлюбленной?
   - Ну, да, - ответил Велкин.
   Аня приподнялась, поморщилась от головной боли и вымолвила:
   - Ладно, оставим эту пренеприятную для меня тему. Да-да, оставим, в конце концов, и никогда уже не будем к ней возвращаться.
   Она огляделась, и увидела потрескавшиеся, истерзанные временем стены пещеры..
   Был виден и вход: за ним стремительно неслось тёмно-серое марево. Довольно часто это марево наполнялось багровыми вспышками. Но отсветов от лавы было не достаточно, чтобы высветить эту пещеру. Но в нескольких шагах от Ани горел, чадя химической вонью, ярко-синий костерок.
   Над костерком, на импровизированном вертеле (а попросту - тонком и остром каменном копье), жарился, премерзко шипя и пузырясь жирный, полуметровый червь.
   - Что это? - Аня кивнула на червя и чуточку отползла.
   - Вот, поймал, - смущённо проговорил Велкин. - Повезло нам, правда?
   - Почему повезло?
   - Ну, ведь - это живоглот.
   - Что?
   - Ну, этот червь - живоглот. Пока он такой вот маленький - он очень аппетитный. Пожалуй, лучшее лакомство для нас - низших. Потом он, конечно, разрастается, и уже людей глотает... Они, вообще-то, стаями ползают: маленькие живоглоты вокруг мамаши, но этот, наверное, отбился... В общем, смею тебе предложить, кушанье.
   - Нет, спасибо. Твой живоглот - лучшее средство для тех, кто желает похудеть.
   - Почему же?
   - Да взглянешь на него, и на целую неделю о еде только с отвращением будешь думать. И ничего есть не будешь.
   - Целую неделю?
   - Ну, да.
   - Нет. Это ты палку перегибаешь. Ни один человек целую неделю без еды не выдержит.
   - В институте нас учили, как продержаться без еды тридцать дней, и десять дней без воды, и при этом оставаться активным.
   - В каком ещё институте?
   - Нет, лучше ты давай рассказывай. Как ты меня досюда дотащил?
   - Ты очень лёгкая...
   - И далеко мы сейчас от шахты?
   - Около десяти гье (около двадцати земных километров).
   - Да, неплохо. Сил-то у тебя, несмотря на то, что пережил, много.
   - Угу. Ведь все эти мученья - в прошлом. Теперь я свободен. И мне нужно как можно больше сил, чтобы вырваться из этого захолустья. И мы изменим этот мир, правда?
   - Хм-м. Ну, по крайней, постараемся...
   Тут Аня резко отвернулась к стене.
   - Что такое? - поинтересовался Великин.
   - Да, ничего. Ты кушай-кушай. Поэт- романтик...
   А Велкин впился в слизистое нутро "живоглота", и с большим аппетитом начал его поедать. Причём поедал всё - даже и внутренние органы. В еде Велкин был, мягко выражаясь, неразборчивым.
   - А ветер то крепчает, - вымолвила под аккомпанемент сочного чавканья поэта Аня.
   - Да, - кивнул он, и издал неприличный звук, тут же, впрочем, извинившись...
   Затем, похрустев неокрепшими клыками живоглота, добавил:
   - И будет крепчать до тех пор, пока пребывание на поверхности станет совершенно невыносимым.
   - Что-что?
   - Да, Аня, надвигаются зимние бури.
   - Что же это за бури такие.
   - А такие бури, что человек, будь он даже таким жирным, как представитель какого-нибудь высшего сословия, и будь он весь, с ног до головы, железками обвешан - всё равно на ногах не устоит, а будет унесён ветром. Причём может лететь несколько дней. А потом плюхнется на другой стороне планеты в какое-нибудь лавовое озеро.
   - И сколько же эти бури продолжаются?
   - Три месяца.
   - И как же в это время люди передвигаются?
   - Все наши города, все поселения железными колпаками накрываются. Так и сидят до весны под мерзкой крышей, в духоте, да в смраде. А по поверхности только тяжёлые танки передвигаются. Да только я всей этой мерзости больше не увижу...
   - Ух, ну ты молодец. У тебя, наверное, есть какой- то особый план по спасению?
   - Конечно. Ведь ты меня научила, как стихами воевать. Вот, единственно ими вооружившись, мы прорвёмся в город Ра-Ра-Ра, и там захватим какое-нибудь судёнышко. Хороших кораблей у нас нет. Ну, так и на плохеньком, маленьком судёнышке улетим.
   - Хм-м... Здорово! Не ожидала от бедного поэта-романтика такой прыти. И куда же мы улетим?
   - Как куда: естественно, к солнцу.
   - К солнцу? - изумлённо переспросила Аня.
   - Ну, да. А разве у нас есть ещё какие-то варианты?
   - А разве же лететь к Солнцу - это вариант? Или ты решил сгореть заживо, как мотылёк? Это, конечно, романтично, но, наверное, не обязательно лететь так далеко, можно и здесь в лаву броситься.
   - Нет. Ты просто не знаешь, мы полетим не гореть. Мы к богу полетим.
   - Что? К какому ещё богу?
   - А-а, ну, конечно же, не знаешь. Да и я до поры, до времени не знал. А дело было так: когда я ещё был свободен, то задумал написать поэму, огромнейшую из всех. И работал над ней столько, что и на сон у меня времени не оставалось. Ну, разве что совсем немного: часика по два, по три. Так вот, однажды, увлечённый сочинением новой страницы, углубился я в подземелья. Ведь ты знаешь, что мне, также как и моим родителям, приходилось работать в канализации?
   - Да.
   - Ну, так вот. Оказался я в таких местах, куда и бродяги не захаживали. От стен там багровое свеченье исходило, да ещё гуденье слышалось. А ещё там очень много проводов было. Запутался я в тех проводах, да и упал. А провода уже и сами зашевелились. Один, тоненький - мне в ухо вполз; другой, потолще, - в ноздрю. Больно было. А потом пришло мне в голову виденье. А теперь ответь, Аня: готова ли ты услышать истину великую, которую никому ещё не сообщал; так как, если бы сообщил, так сразу разорвали бы меня на части, как величайшего еретика.
   - Да, конечно, готова. Говори поскорее.
   - Нет и не было никакого великого Их, которому все здесь поклоняются.
   - Конечно, не было.
   - Вот, видишь - земля не разверзлась, и не поглотила нас, хотя наставники учат, что за такое богохульство должны мы были бы провалиться в недра...
   - Ну, дальше, пожалуйста.
   - Нет и не было великого Их, которому здесь все поклоняются, но был не менее великий Их, о существовании которого сейчас практически никто не знает. И родился он в самом центре галактики, прямо из чёрной дыры. Ты знаешь, что такое галактика?
   - Да - об этом можешь не рассказывать.
   - "И летал он, могучий и почти всесильный от звезды к звезде. И так продолжалось до тех пор, пока не достиг он нашей звёздной системы. А, надо сказать, что тогда наша цивилизация достигла такого уровня, что освоила все местные планеты, но межзвёздных путешествий ещё не совершала.
   Это была очень жестокая цивилизация. Было одно тоталитарное государство. Всякое инакомыслие подавлялось. Террор, убийства, пытки - всё это было вещами обыденными и самыми привычными.
   Однако нас уже посещали гости с соседних звёзд. И они не могли терпеть нашей цивилизации не только потому, что страдали невинные представители нашего народа, но и потому, что такая цивилизация рано или поздно должна была бы вступить в войны с ними. Они предлагали нам переделать свои законы, в противном случае грозили интервенцией, а перевес явно был на их стороне.
   Ясно, что власть имущим вовсе не хотелось отказываться от того, что они имели. И когда явился могучий, но ещё наивный Их, то правивший тогда император Некодим смекнул, что или он воспользуется этим порождением космоса, или же будет свергнут в прах.
   И обратился Некодим со слёзной, но лживой мольбой к Иху, и говорил он о том, что жители его империи страдают от излучений внешнего космоса, и что надо построить вокруг их звёздной системы такую сферу, чтобы никакие излучения сквозь неё не проходили. Согласился Их, но добавил, что на создание такой сферы потребуется очень много его внутренней энергии, и потом, в течении целого столетия не сможет он двигаться. Только это Никодиму и было нужно. Конечно, он согласился.
   И создал Их сферу, через которую никому, кроме тебя, о Аня, не доводилось прорываться.
   Таким образом, наша тоталитарная империя оказалась отрезанной от всего бесконечного космоса, и последователи Никодима, опираясь на тупоголовую армию, и на вековые традиции могли безнаказанно творить любые беззакония.
   Конечно, была проблема. Их. Создав сферу, он, недвижимый, застыл в космосе. Его пытались уничтожить с помощью оружия. Но он дремал, и набирался сил...
   Ведь, проснувшись, он мог догадаться, что его обманули. И тогда за дело взялись лучшие наши инженеры. Это были злые гении, на долю которых перепадала львиная доля военного бюджета, и угроза жестокой расправы, в том случае, если они не справятся с поставленной задачей. Несколько лет ушло у них на то, чтобы создать систему генераторов силового поля, которые вращались вокруг нашего солнца.
   Итак, Их сбросили в солнце, жар которого был для него, лишь приятным теплом, и включили генераторы. Они качают энергию из самого Их, и чем больше он желает вырваться, тем сильнее противодействие. Таким образом, вот уже несколько тысячелетий он остаётся заключённым в солнце. А империя - не развиваясь: загнивает, агонизирует в этой распроклятой сфере.
   Тебе, Аня, уже известна часть наших законов. Ведь это болезнь, когда любовь - истинная, красивая любовь - считается величайшим преступлением; а от одного звучания стихов людей выворачивает наизнанку...
   Но были повстанцы. Были целые войны за освобождение. И то, что я нашёл под нашим городом - это останки одной из повстанческих баз. База почти разрушена, но всё же в ней оставались какие-то рабочие блоки, которые и прочувствовали, что я - это тот, кто им нужен. Они включились при моём приближении, и сообщили мне то, что я сейчас передал тебе, Аня".
   Таков был рассказ Велкина, который он прерывал затем только, чтобы докушать потроха живоглота.
   И это повествование произвело на Аню такое впечатление, что она даже и на отвратительную трапезу поэта смотрела, и, в общем-то, даже и не замечала этой трапезы.
   Когда же он закончил, она выдохнула:
   - Ничего себе! Да - ну и экзамен у меня. Если я его пройду, то красный диплом мне обеспечен... А скажи-ка, Велкин, как ты собираешься отключать генераторы? Только с помощью стихов, наверное?
   - Нет. Мне было сообщено, что в главном генераторе имеется компьютер, который управляет всеми остальными генераторами. И достаточно стереть из него программу, чтобы Их был освобождён.
   - Здорово. Дел то всего ничего. А скажи-ка: ты что, разбираешься в программировании?
   - Нет. Но ты, я знаю - разбираешься.
   - Откуда же ты знаешь?
   - Во сне видел.
   - Слишком ты своим снам доверяешь.
   - Конечно. Ведь они всегда сбываются.
   - Так, ну и что же твой вещий сон показал: справимся мы, или нет.
   - Он показал два варианта: либо мы справимся, либо нет.
   - И что будет, если мы не справимся?
   - Тогда нас зверски замучат, а потом сбросят в солнце.
   - Великолепно. А если мы всё-таки выиграем.
   - Тогда я встречу свою возлюбленную.
   - А я?
   - А ты улетишь восвояси.
   - И?
   - И получишь какую-то красненькую книжку.
   - Надо думать - красный диплом. А ещё что?..
   Велкин раскрыл рот, чтобы ответить, но так и замер, с грязным ртом, растянутым в форму буквы "О", и с поднятым указательным пальцем.
   
   * * *
   
   Велкин пролепетал:
   - Слушай.
   Аня прислушалась, и тоже пролепетала:
   - Да, я слышу.
   Велкин выговорил:
   - Это исходит из глубин пещеры.
   Но Аня возразила:
   - Нет - я слышу звуки снаружи.
   И вскоре они поняли, что, к сожалению, никто из них не ошибается. Звуки исходили и из глубин пещеры, и снаружи. Это были совершенно разные звуки, но предвещали они только беду.
   С улицы доносился, и всё нарастал скрипучий, из динамиков прорывающийся голос, который предупреждал:
   - Преступник Велкин, и его сообщница! Выходите! Этот район окружён войсками, и вы всё равно будете схвачены! Но если вы выйдете добровольно, то справедливое возмездие над вами не будет таким жестоким...
   Ну, а из глубин пещер доносился стон, скрежет, и угрожающее шипенье. К тому же и без того нездоровый воздух полнился смрадом, который наплывал плотными, выворачивающими наизнанку волнами.
   И Велкин выкрикнул:
   - Это мать живоглотика, которого я съёл. По- видимому, ветер отнёс аромат от моей трапезы вглубь туннелей...
   - И мамаша решила восстановить справедливость, - закончила за него Аня.
   И, как только она это выкрикнула, как на месте довольно широкого прохода в дальней части пещеры случился камнепад.
   А затем появилась там круглая глотка, достаточно широкая для того, чтобы разом поглотить не только человека, но и целый танк.
   - Никогда такую здоровую живоглотку не видел, - поведал Велкин.
   - На чём же это она так разъелась?
   - Обычно они питаются камнями или застывающей лавой питаются, но человечина для них - самое лучшее лакомство.
   Аня повертела в руках свою световую секиру и вымолвила:
   - Наверное, такое оружие слабовато будет.
   - Да, уж, - кивнул Велкин. - Прожуёт её и не почувствует.
   Тут живоглотка совершила могучий рывок, и вдруг заполнила почти всю пещеру. Если бы с потолка не рухнула тяжеленная глыба, то она поглотила бы и Аню и Велкина. Но из-за этой глыбы живоглотка задержалась на мгновенье, и её потенциальные жертвы отскочили к самому выходу из пещеры.
   А снаружи гремел оглушительно голос:
   - Выходите немедленно! И не думаете пользоваться своим оружием! Этими мерзкими, гадкими, богопротивными стишками! У наших солдат есть прекрасная защита: наушники. Ни один ваш извращённый звук не попадёт под эти наушники...
   А Аня и Велкин видели, как напряглось слизкое тело живоглотки. Её глотка раскрылась ещё шире, а острейшие, многими круглыми рядами растущие клыки выдвинулись больше прежнего, и завращались, словно циркулярные пилы.
   - Сейчас прыгнет! - выкрикнул Велкин.
   Но первой прыгнула всё-таки не живоглотка, а Аня и Велкин - они выскочили из пещеры. И увидели танк, который казался крайне нелепым во-первых из огромного числа пушек и пулемётов, которые выпирали из его боков, а во-вторых - из-за ловчих сетей, которые, словно крылья ржавой стрекозы, покачивались на длинных манипуляторах. Между пушками крепились динамики, из которых неслись угрозы.
   И, как только Аня и Велкин выскочили из пещеры, раздался вопль:
   - А-а, вышли!
   Танк стремительно развернулся, и, подпрыгивая на ухабах, устремился к ним. Вперёд вытянулись манипуляторы с сетями.
   Тут Аня вскрикнула:
   - Скорее в сторону!
   И она, схватив Велкина за руку, совершила один из лучших своих прыжков: молниеносно перенеслась на пять метров. А на том месте, где они только что были, уже было слизкое тело живоглотки, которая как раз прыгнула за ними из пещеры.
   Но она поглотила не их, а танк. Точнее - не полностью поглотила, а только лишь на половину: всё-таки из-за выпирающих пушек, да пулемётов танк был слишком толстым. Клыки уже делали своё дело: пилили танк; ну а танк полил живоглотку.
   И Аня и Велкин рассудили, что не стоит следить за завершением этого поединка, и побежали прочь. Аня приговаривала:
   - Кажется, мы только повторили один из подвигов барона Мюнхгаузена.
   - Что ещё за барон? - спросил Велкин.
   - А был в нашей земной литературе такой персонаж - барон Мюнхгаузен. Любил он своим гостям всякие небывалые истории рассказывать. Вот, например, как оказался между львом и крокодилом. Лев прыгнул на барона, но оказался в крокодильей пасти. По-моему аналогия с нашим приключением аналогична. Надеюсь только, что нам не доведётся повторить ещё один Мюнхгаузенский "подвиг".
   - Что же за подвиг?
   - Ему довелось полетать на пушечном ядре.
   - Что - на самом деле?
   - Нет, конечно. Ни один человек не сможет ядро оседлать. Ведь барон любил прихвастнуть, а вот на нас самые настоящие приключения сыплются...
   И тут в нескольких шагах от них рухнула и раскололась каменная глыба.
   - Надеюсь - это только случайность, - вымолвила Аня.
   Но её надеждам не суждено было сбыться. Вслед за первой глыбой рухнула и вторая, и тоже раскололась. Маленький осколок до крови расцарапал Анину щёку, а совсем рядом просвистел кусок побольше: он запросто мог бы раскроить череп.
   - Ложись! - закричал Велкин, и притянул Аню к поверхности.
   Рухнуло сразу несколько глыб.
   В воздухе над их головами засвистели смертоносные осколки. А дувший до того неожиданно смолк. Стали слышны глухие удары падающих вокруг них глыб, и ещё какой-то чрезвычайно низкий гул. Аня почувствовала, что почва дрожит больше прежнего.
   Велкин, предупреждая Анин вопрос, вымолвил:
   - Ты хочешь узнать, что происходит, и я тебе отвечу: приближается смерч. Такие смерчи нарождаются у нас перед сезоном зимних бурь. Как правило, они появляются из разломов в почве, и являются полной неожиданностью. Если мы не найдём себе укрытия: то мы обречены...
   Низкий гул возрастал, и почва сотрясалась всё сильнее.
   - Вон, быть может, за теми глыбами удастся укрыться...
   Аня кивнула на глыбы, которые природа взгромоздила одну на другую, а особенно сильные выбросы из бывшего неподалёку лавового озера сплавили меж собой, так что образовали они подобие дырявого домика.
   Велкин вымолвил:
   - Ненадёжное это укрытие, не устоит оно перед смерчем, ну да - ладно, полезли туда. Что- нибудь да будет...
   И вот они залезли в этот каменный домик. Там приникли к достаточно широкой трещине, и наблюдали за происходящим.
   Дым расступился, и стал виден состоящий из камней, пыли и застывающих кусков лавы, вздымающийся в поднебесье смерч, ядовитого чёрного, с багровыми прожилками цвета.
   А впереди смерча неслись наполненные чудовищной силой, и окрашенные в оранжевый цвет ветровые завихренья, которые вырывали из почвы многометровые каменные блоки, и побрасывали их вверх.
   И одно из таких оранжевых завихрений вдруг надвинулось на их укрытие. Велкин и Аня отшатнулись от трещины, которая тут же забилась каменным сором. А их каменный домик затрясся так сильно, как человек увидевший воплощение худшего из своих ночных кошмаров.
   И тогда Аня вымолвила:
   - Похоже, нам всё-таки придётся повторить подвиг барона Мюнхгаузена. Мы полетим, в этом... э-э-э... каменном ядре... А-А-А!.. Мы уже летим!.. А-А- А!!..
   
    XIII
   
& nbsp;   Если бы ветровой порыв ударил прямо: он раскрошил бы и каменный домик, и укрывшихся в нём Аню и Велкина. Однако этот вихрь ударил не прямо, а под некоторым углом. Так что он, словно исполинская лопата, вырвал и домик, и прилегающий участок почвы.
   Затем этот неистовый порыв зашвырнул их вверх, и они полетели со скоростью близкой к скорости звука (впрочем, и не превышая её). Их то швыряло вверх, то с бешеной перекручивало, и метало вниз, почти к самой почве.
   Но рокового столкновения пока что не происходило, хотя иные глыбы врезались в почву, и заполняли воздух каменным крошевом.
   Вот промелькнула под ними застывшая, погрузившаяся железными хватами в почву тяжёлая военная техника. И вся эта бессчётная техника была задействована, чтобы поймать Аню и Велкина...
   Трудно было перекричать вой ветра, но всё же Аня, нагнувшись к уху поэта, смогла до него докричаться:
   - Куда нас несёт?!
   - Как раз к городу Ра-Ра-Ра! - тоже криком ответил Велкин, а потом ещё добавил. - А вон и сам город: глаза бы мои его не видели!..
   Город был выстроен на вычищенном от каменных утёсов плато. Он состоял из беспорядочного нагромождения железных домов. Были там малюсенькие домики бедняков и здоровенные домищи для знати, но почти все дома проржавели.
   В общем, город Ра-Ра-Ра производил впечатление крайне отталкивающее...
   Весь город окружала широкая траншея, из которой теперь поднималась железная полусфера, которая должна была закрыть город от надвигающегося смерча.
   Но слишком неожиданно появился смерч, так что эта защита явно запаздывала, и обнажённые улочки уже подвергались каменной бомбардировке. Конечно, жители городка уже попрятались в своих жилищах, но и дома содрогались, а некоторые, что помельче да поржавее, так и вовсе разваливались под каменными ударами.
   Аня выкрикнула на ухо Велкину:
   - Если мы пролетим над городом, то что будет дальше?!
   - Дальше - лавовое море. В нём мы и сгорим!
   - Ясно. А теперь я должна сосредоточиться! Тихо! Не мешай мне!
   И вновь Ане пришлось вспоминать то, чему учили на уроках физподготовки в их институте.
   Прежде всего, она успокоила все чувства. А потом собрала все сокрытые в своём организме силы, и, глубоко вздохнув, выпустила их - оплела ими тот каменный домик, в котором они летели.
   Хотя, весил этот "домик", по меньшей мере, пять тонн, - на мгновенье Ане показалось, что и домик, и её тело, и тело Велкина - всё это помещается на огромной ладони её духа. И она опустила эту ладонь под железный купол.
   А со стороны могло показаться, что беспорядочно вращавшаяся до этого каменная глыба, вдруг остановилась, а потом плавно опустилась вниз.
   Но Аня уже не могла ни видеть, ни чувствовать этого, потому что она вновь потеряла сознание. На физподготовке в институте их учили останавливать небольшие стеклянные шарики, а с такой глыбой едва бы справился даже лучший из учителей...
   
   * * *
   
    Аня глотнула кислое вино, закашлялась, и чувства вернулись к ней.
   Она увидела изогнутые стены железного дома. Крыша дома была пробита. В сотне метров над ней темнел прикрывший город Ра-Ра-Ра купол. Сверху по куполу неистово барабанила буря.
   Велкин был рядом. Он держал в руках флягу с вином и говорил:
   - А я за тебя очень волновался. Сначала у тебя кровь и из носа, изо рта и из ушей текла, а потом ты целых три часа лежала бледная, недвижимая и холодная. И у тебя сердце совсем не билось...
   - Можешь не продолжать... Да - за такие испытания мне красный диплом обеспечен. Или медаль... посмертно... Ладно. Скажи-ка, откуда вино взял?
   - Да в этом доме было.
   - А что это за дом?
   - А я и не знаю. Ясно, впрочем, что - это бедняцкий дом. А раз так, то ничего удивительного в том, что жившие здесь люди пропали. У нас в городе Ра-Ра-Ра, да и в других городах так часто бывает. Людей либо на рудники отправляют, либо используют их органы в военных правительственных экспериментах.
   - Ужас какой...
   - Да, ужас. У нас вся жизнь из ужасов состоит. Лучше скажи, как себя чувствуешь?
   - Спасибо за внимание. Чувствую себя просто превосходно. Едва могу пошевелиться. Но, надеюсь, скоро с этим справлюсь. Для этого тоже важна внутренняя концентрация...
   - Что же, подождём, - вздохнул Велкин, которому не терпелось преступить к активным действиям.
   - Ты, лучше расскажи мне что-нибудь из своего творчества, - попросила Аня.
   Велкин с радостью согласился, и начал читать, но его стихи, превосходные и небывалые для любого жителя города Ра-ра-ра, едва ли стоят упоминания здесь. Аня, хоть и не занималась литературным творчеством, могла бы сочинить, да и сочиняла как-то, от нечего делать, стихи раз в сто лучшие.
   И чтобы не заснуть от унылого любовного рифмоплётства, и не обидеть своими зевками горе-поэта, она совершила героическое усилие - справилась со своей слабостью; и, опершись на плечо Велкина, даже смогла подняться, и вымолвила:
   - Ну, вот - твои стихи излечили меня.
   - Правда?
   - Ну, конечно же.
   Велкин просиял, и спросил:
   - Наверное, потомки оценят мой труд?
   - Не только потомки, но и современники. Будет издано полное собрание твоих сочинений, и ты будешь назван лучшим поэтом в этой звёздной системе.
   - Правда?
   - Да, - вымолвила Аня, а про себя добавила: "Если, конечно учесть, что ты здесь единственный поэт".
   А Велкин умилился до слёз. И он сказал:
   - Ну что ж: а теперь мы прорываемся к кораблю...
   И тут загремел под железным сводом хорошо поставленный, но искажённый динамиком голос диктора:
   - Счастливые граждане цветущего города Ра-ра-ра! Вы можете забыть о напряжении и вернуться к привычной жизнедеятельности, так как опаснейший преступник Велкин, и его сообщница пойманы, и умерщвлены посредством расчленения маэстро Манглером!
   Затем были включены громкие овации.
   Аня бросила тревожный взгляд на Велкина, и вымолвила:
   - Неужели кого-то вместо нас... но ведь они знают... не могло быть такой ошибки...
   - А это у них такая стандартная формула, - пояснил Велкин. - Когда они в чём-то не уверены, или когда поставлены в тупик, то сразу успокаивают народ посредством такой вот лжи. Но на самом деле это значит, что введены дополнительные меры безопасности. И всё из-за нас...
   Тут Аня выдохнула:
   - Тише...
   - Что такое?
   - Слышишь, скрип?
   - А-а, слышу. Это колёса в повозке скрипят. Каждый раз после какого-нибудь природного катаклизма у нас такие повозки по улицам ездят, трупы собирают.
   Взявшись за руки, они подошли к пролому в стене, и осторожно выглянули на улицу. А по улице медленно двигалась запряжённая двумя роботами-конями повозка.
   Причём кони были на редкость уродливыми: с квадратными боками, с проржавевшими головами из которых торчали провода. А правил повозкой чрезвычайно похожий на переполненную пивную бочку мужичок. Сходство довершалось пивом, которое действительно сочилось из его дрожащих, сильно оттопыренных губ.
   - Пьянству бой! - вымолвила Аня, и с отвращеньем сплюнула, так как до сих пор чувствовала на губах привкус кислого вина.
   Возничий медленно повернул тяжёлую голову сначала в одну, затем в другую сторону, хотел что-то сказать, но вместо этого из его глотки полезла пивная пена. Он поперхнулся, икнул, и немилосердно захрапел.
   А повозка проезжала возле развалин, среди которых укрылись Аня и Велкин. Велкин вымолвил:
   - Как раз то, что нужно. Повозка отвезёт нас к кораблю, в который грузят разные вещи для отправки в лаборатории на других планетах. А тела, даже и изувеченные, используют в военных целях...
   И, когда повозка проехала, они выскочили из своего укрытия и догнали её. Первым на заднюю подножку запрыгнул Велкин, он подал руку Ане, но она и сама, несмотря на недавнюю свою слабость, совершила акробатический прыжок, и ловко сбалансировала на бортике.
   Нутро повозки было сокрыто чёрной, гладкой материей, которая, однако, сильно колыхалась, так что казалось, будто сложенные там тела ещё живые, и пытаются вырваться.
   И Аня спросила:
   - Неужели туда кого-нибудь живого сбросили?
   - Всякое бывает, - вымолвил Велкин. - Обычно в такую повозку грузят и не смотрят: живой человек или мёртвый. Главное, что покалеченный. Впрочем, сейчас проверим.
   Он перегнулся через борт, приподнял край чёрной материи, и спросил:
   - Эй, есть здесь кто-нибудь живой?
   Но никто ему не ответил.
   Зато спереди повозки раздались грубые и громкий голоса:
   - Э-эй, а ну - стой!
   И через несколько мгновений:
   - Да эта пивная бочка просто заснула...
   Звуки ударов, зуботычин, а затем озлобленный и мутный какой-то голос пьяного возницы:
   - Что за. А-а, это вы, господа имперские гвардейцы!
   - Опять нажрался, скотина?!
   - Извините, господа хорошие. Виноват. Но у меня ж такая работа нервная: с трупами покорёженными возиться приходиться. Как же тут без алкоголя?
   - Ладно, помалкивай!
   - Угу. А проезжать то можно?
   - Нет.
   - Что ж такое?
   - А то, что поступил такой указ: всё осматривать самым тщательным образом.
   - И повозку мою?
   - А ты как думал?!
   - Никак.
   - А ну руки подними.
   - Зачем?
   - И тебя обыскивать будем!
   - А- а, щекотно!..
   - Что ж из тебя пиво-то сочиться?
   - О-ох, извините-простите. Перепил-перепил... Апшшш... Апшшш...
   Судя по звукам, возница захлёбывался от пива, которое из него сочилась. Тут начальник этого отряда прикрикнул на своих подчинённых:
   - А вы, остолопы, чего встали?! Обыскать повозку - немедленно!
   Гремя и скрипя неудобными доспехами, имперские гвардейцы обогнули повозку. Некоторые полезли вниз, некоторые наверх.
   Но имперские гвардейцы не увидели Аню и Велкина, потому что они сокрылись под тёмной материей, среди изувеченных тел. Аня лежала на чём-то сильно мягком, и сочащимся кровью. Рядом с собой чувствовала она жаркое дыхание поэта-романтика, но это не доставляло ей никакой радости, так как она задыхалась, и думала она отчаянно: "Только бы поскорее этот ужас закончился..."
   А сверху раздался голос:
   - Ну, что - поднимаем покрывало?
   - Тьфу - ещё на трупы смотреть.
   - Но есть же указ.
   - Но ведь не может быть там ни этого Велкина, ни его сообщницы. Они вообще не могли в город прорваться. Их смерч унёс.
   - А ты поменьше думай. Ты приказы выполняй, а то познакомишься с маэстро Манглером.
   - Только не говори о маэстро Манглере, а то у меня сердце слабое, вот сейчас так и ёкнуло...
   - А ты пей поменьше.
   - Да как же в нашей жизни можно без алкоголя?
   - И то верно - без алкоголя жить нельзя. Ладно, ты давай поднимай материю.
   Аня, содрогаясь от отвращенья, втиснулась поглубже, в мёртвую человеческую массу, и одновременно ухватилась за рукоять своей световой секиры. Затем она замерла, закрыла глаза, даже и не дышала...
   Материя была поднята, раздался преисполненный отвращенья голос:
   - Тьфу ты, говорил же ничего здесь!..
   - Да? А вот это?!
   Более внимательный служака ухватился за Аню за ногу и сильно её дёрнул. Огромного усилия воли стоило девушке не проявить никаких признаков жизни. Тем не менее, она понимала, что уже в следующее мгновенье ей, возможно, придётся убивать или быть убитый.
   - Да труп это! Не видишь что ли?! - прикрикнул другой.
   - А этот?! - гвардеец сильно пнул Велкина, и тот не выдержал, слабо застонал. - Видишь, живой ещё...
   - Ну и что же что живой? Мало ли что ли живых на переработку свозят?
   - Так, кажись, на Велкина похож.
   - А ну-ка посвети.
   Аня ещё больше напряглась, приготовилась к прыжку. Велкин заскрежетал зубами, а имперский гвардеец достал неудобный, уродливый и нелепый фонарь, яркого луч которого плеснулся в забрызганное чужой кровью лицо поэта.
   - Нет, это не он, - покачал головой гвардеец.
   - А мне кажется, описание соответствует.
   - Да ты что - забыл что ли? У Велкина три носа, и полуметровый чирей на лбу. Так это ж душителя Гротаба описание.
   - Ха! Да ты спятил! Гротаб трерукий, и у него всё лицо в татуировках.
   - Э-э, ну может быть.
   - В общем, не Велкин это. Слишком он грязный и ничтожный. Вошь какая-то. Да и нет уже Велкина. Смерч его раздавил.
   - Ладно, чего уж - давай, накрывай его.
   Имперский гвардеец ещё раз для порядка пнул Велкина, после чего накинул на трупы тёмную материю.
   Вскоре после этого повозка заскрипела и двинулась дальше.
   
   * * *
   
    Самое большое в городе Ра- Ра-Ра здание служило космопортом. Туда свозили руду с шахт. Там царил невообразимый, вызывающий отвращение бардак.
   Многие, предназначенные когда-то для вывоза вещи, были забыты, и пылились, и зарастали грязью. Некоторые помещения были полностью перегорожены ржавой рухлядью, через которую совершенно невозможно было прорваться.
   Было также несколько зал для посадки и отправки кораблей. В верхней части каждой из таких зал имелись конические трубы, через которые спускались или стартовали корабли.
   В той зале, куда железные кони привезли повозку с телами, стартовая труба была вовсе не широкой, так как и кораблик, который через неё стартовал, был совсем маленьким: он предназначался для перевозки трупов, а также непонятных, найденных в окрестностях вещей, а находки таких вещей случались очень редко.
   Пьяного, похожего на бочку мужичка приветствовал тоже пьяный мужичок, который служил здесь грузчиком. Но этот грузчик был совсем тонким, на жердь похожим. И только его пузо топорщилось шариком, так как и он много выпил.
   Они приветствовали друг друга непотребной бранью, и, наконец, разразились пьяными слезами, и заключили друг друга в крепкие, братские объятия. И, так как помимо этих пьяненьких в зале никого не было, то Аня с Велкиным смогли беспрепятственно выбраться из повозки, и спрятаться за какой-то накрытой большой грязной тряпкой конструкцией.
   И оттуда они с отвращеньем наблюдали за пьяненькими. А те достали здоровенную флягу, от которой вздыбилась отвратительнейшая вонь, и даже - дым. И пьяненькие жадно начали алкать это пойло. Они дрожали, тряслись, иногда срыгивали, но всё же продолжали пить...
   Затем грузчик сказал:
   - Ну что ж, а теперь примемся за перенос тел.
   И они вдвоём начали сгружать тела погибших на весьма обширную тележку.
   Они уже перенесли немало, когда одно из тел вдруг вздрогнуло и издало едва слышный стон.
   - Живо ещё, - заметил похожий на бочку.
   - Угу, - кивнул грузчик. - Умертвить бы его надо, а то много лишней волокиты будет.
   - Да - ты прав, умертвить надо, - печально вздохнул похожий на пивную бочку.
   Затем они подхватили брусок, и с его помощью проломили умирающему череп.
   Аня прикрыла ладонями лицо, и вымолвила:
   - Я вот подумала: а, может, всё напрасно?
   - Что? - спросил Велкин.
   - Что-что... - передразнила его Аня. - Ты, наверное, привык к таким зверствам.
   - Ничего и не привык. А просто как-то не замечаю.
   - Вот-вот. А я думаю: а, может, и не стоит эту сферу в большой космос открывать, а? Может, души тех, кто здесь живёт, настолько закостенели, что им ничего уже и не поможет, а?
   И тут подал голос грузчик:
   - Слышал, будто бы шептался кто- то?
   - Угу, - кивнул его собутыльник.
   - Ну, так надо бы проверить.
   - Сейчас проверим... Эй, есть здесь кто-нибудь?!.. Никто не отвечает.
   - Да кто ж тебе отвечать станет, если он прячется? Надо проверить...
   А Аня повторила слова грузчика:
   - Надо проверить...
   - Что? - переспросил Велкин.
   - Надо проверить, - повторила Аня. - А ну-ка, давай, читай свои стихи.
   - Но ведь они услышат.
   - На это и рассчитано. Давай - читай...
   И Велкин начал зачитывать свои безвкусные стишки. Читал сначала тихим, сдавленным голосом, а потом всё громче, с большим выражением.
   Грузчик и возчик переглянулись.
   Один вымолвил:
   - Это не может быть реальностью...
   И второй кивнул:
   - Конечно же, это не может быть реальностью.
   - Значит, это нам снится.
   - Да, это нам снится.
   - А, интересно, никто не может подглядывать в наши сны?
   - Нет, конечно.
   - То есть, мы можем слушать стихи Велкина безнаказанно?
   - Ну, конечно же. Если только ты потом не взболтнёшь лишнего.
   - Я ни-ни. Я - молчок...
   - Правильно, а то с маэстро Манглером познакомишься.
   - Ох, давай хотя бы во сне не будем вспоминать про этого гада.
   - Да, давай лучше слушать стихи...
   И они начали слушать стихи, которые Велкин придумывал гораздо быстрее, чем мог выговорить. И, в конце концов, они даже разрыдались, и это были уже не совсем пьяные слёзы.
   И так продолжалось до тех пор, пока в дальней части залы резко не распахнулась дверь. Тогда Аня одёрнула Велкина, и тот поперхнулся, так и не извергнув очередное любовное четверостишье.
   В залу вошли, гремя неудобными доспехами, и с автоматами наперевес имперские гвардейцы, они направились прямиком к грузчику и возчику, которые всё ещё рыдали.
   Аня и Велкин поспешили укрыться под материей, которая прикрывала некую конструкцию. Там было совсем темно, они даже друг друга не видели.
   Зато голоса загремели на расстоянии вытянутой руки:
   - Опять напились?! А кто работать будет?
   Грузчик робко спросил:
   - А вы нам уже не снитесь?
   - Чего?!..
   Звуки зуботычин, и грубые ругательства.
   - О-ох, ну теперь видим, что не снитесь, - простонал возница.
   - Ну, так преступайте к погрузке, а то всю очередность рейсов срываете, бездари!
   - А что же: купол-то уже открылся?
   - А то! Не вечно же тайфун бушевать будет. Ну - за работу...
   Гвардейцы остались поблизости: они наблюдали за погрузкой, грязно бранились и ещё курили и пили. Аня и Велкин разволновались: ведь кораблик мог улететь и без них, но этого не произошло.
   Грузчик и возница подошли к конструкции, за которой они укрывались, и кряхтя и тихонечко ругаясь, начали толкать её к кораблю. Также они приговаривали:
   - А что это мы сейчас толкаем?
   - А Манглер её знает. Нашли какую-то штуковину среди скал. Вроде бы с сообщницей Велкина связано. И военные очень ей заинтересовались. Прямиком в их лабораторию эта вещь полетит.
   - У-ух, а тяжеленная то какая. Такое впечатление, что там сам Велкин спрятался.
   - Скажешь тоже.
   - Да у тебя самого язык, как помело: смотри никому о нашем сне не взболтни...
   Дальнейшего Аня и Велкин уже не слышали, так как голоса отдалились. Громко щёлкнул замок, и кораблик вздрогнув, медленно начал подниматься.
   Аня и Велкин осторожно приподняли материю и выглянули. Они находились в центре небольшого, высвеченного белёсым светом помещения.
   Аня спросила:
   - Что тебе известно о таких кораблях?
   Поэт ответил:
   - Ими никто не управляет. Они на автопилоте летают на военную базу, которая расположена на одной из наших лун.
   На это девушка ответила:
   - Ну, на военной базе нам совсем нечего делать. Так что надо пробраться в рубку управления, и попытаться изменить программу полёта.
   Они подошли к двери, подёргали её, но дверь не открывалась. Тогда Аня вымолвила:
   - Что ж - опять придётся воспользоваться световой секирой.
   Но тут за их спинами грянул чрезвычайно знакомый голос:
   - О, милая Анечка, не советую тебе этого делать, так как выломав эту дверь ты вывалишься из корабля! Дверь же ведущая в рубку управления, с другой стороны!
   
    XIV
   
   Они обернулись, и увидели, что материя, под которой они укрывались, теперь сброшена на пол, а таинственная конструкция оказалась добрым роботом Коськой.
   Аня просияла, и бросилась к нему, обняла его тоненькие железные ручки, и даже чмокнула в забавную мордашку.
   - Коська, Коська, - приговаривала она. - Я уж и не чаяла тебя встретить! И так рада! Ты ничего не помнишь?
   - Нет, - ответил Коська. - С тех пор, как я отключился, будто ничего и не было. По-видимому, сейчас мы отдаляемся от поверхности, от воздействия руды, и я снова почти в норме.
   - Ну, на самом деле очень многое с тех пор случилось. Только я тебе потом расскажу. А сейчас надо дверь выломать...
   Она включила секиру, и, замахнувшись, бросилась к двери у противоположной стены.
   - Нет! - окрикнул её Коська.
   - А? Что такое? - она нехотя остановилась.
   - Какая ты воинственная, заметил Коська, направляясь к двери, и всовывая в замок тоненький, изгибающийся электронный щуп.
   А Аня вымолвила:
   - Просто хочется поскорее этот загнивающий мирок изменить. Я же недавно выяснила, что души тех, кто здесь живёт, не такие уж и плохие. Им просто простор нужен! И мне нужна свобода! Не могу здесь больше оставаться! Быстрее бы Иха освободить, быстрее бы сферу разрушить!
   - Ну, ничего. Сейчас мы эту дверь аккуратно откроем, - проговорил Коська, и вдруг взвизгнул. - Ай!
   Из замка обильно посыпались искры.
   - Что такое? - спросила Аня.
   - Закоротило, - извиняющимся тоном пояснил Коська. - Теперь и пошевелиться не могу.
   - Значит, всё-таки секирой придётся поработать! - воинственно воскликнула Аня.
   После этого она обрушила на дверь целый град ударов, и растерзанная, дымящаяся дверь вывалилась в узенький коридор, за которым уже виднелась рубка управления.
   Они прошли в рубку, и через обзорный экран увидели, что пролетают сквозь толщу серых облаков. Города Ра-Ра-Ра уже не было видно, зато облака через равные промежутки времени наполнялись белыми всполохами.
   И Велкин вымолвил:
   - Я знаю, что это за всполохи. Есть у нас такая разведочная станция, для поиска особо важных преступников используется. Этими вот сполохами просвечивается поверхность. Точность очень велика...
   - Да-а, в некоторых областях ваша техника весьма развита. Только вот счастливыми она людей не делает, - молвила Аня.
   Затем она подошла к пикающему бортовому компьютеру, который сильно зарос грязью, и вообще - представлял собой крайне жалкое зрелище.
   - Что ж, попытаемся с ним разобраться, - вздохнула девушка.
   - А позволь-ка мне, - попросил Коська.
   - И всё будет как с дверью? - иронично поинтересовалась Аня.
   - Смею заверить, что нет, - ответил робот. - С дверью вообще был досадный, достойный только забвения инцидент. Что же касается бортовых компьютеров, то у меня имеется огромный опыт во взломе их программ.
   - Что-то не верится. Ну, да ладно. Давай, действуй.
   - Спасибо за доверие, - просиял Коська. - Смею заверить, что у меня всё получится!
   Он вновь выставил электронный щуп, и в нерешительности начал водить им над многочисленными отверстиями в боковой панели компьютера.
   - Если не уверен, лучше не надо, - предупредила его Аня.
   - Всё будет хорошо, - проговорил Коська, и быстренько просунул щуп в одно из отверстий.
   На этот раз искры брызнули не только из компьютера, но и из самого Коськи. Робот сотрясался, скрежетал, и приговаривал:
   - О-ох, извини! Сейчас исправлю! А- а!..
   - Ну же, Коська, сделай что-нибудь! Скорее! - закричала Аня.
   Робот продолжал трястись, и выкрикивал:
   - Сейчас! Потерпите ещё секундочку! Только скорректирую курс!.. А-А-А!!!
   Неожиданно корабль с огромнейшей скоростью понесло вверх и в сторону. Теперь от перегрузки искры сыпались не только из компьютера, но и с потолка. Язычки синеватого пламени появились на переборках.
   Вспышки белёсого света усилились, и Велкин возвестил:
   - Нас несёт прямо на разведочную станцию.
   - Сделай же что-нибудь, Коська! - выкрикнула Аня.
   - Да. Сейчас, сейчас, одну секундочку, - пролепетал Коська.
   И в следующее мгновение из-за серых облаков выплыла огромная лампа.
   - Вот это и есть просвечивающее устройство, - возвестил Велкин.
   - Изменяю курс! - взвизгнул Коська.
   После этого корабль взмыл вертикально вверх, и пробил лампу.
   
   * * *
   
    Становилось то сумрачно, то бёлесый свет наполнял покорёженное нутро кораблика.
   - Ну, что теперь скажешь? - спросила Аня, у Коськи, который приник к безжизненному компьютеру.
   Тот доложил голосом весьма смущённым:
   - Наш корабль сломался.
   - Совсем сломался? - уточнила Аня.
   - Угу. Он больше и метра не пролетим.
   - А где мы сейчас? - поинтересовалась девушка.
   - Внутри просвечивающей лампы, - депрессивным голосом доложил робот.
   - Уф-ф... Ладно, выбираемся наружу, и...
   Аня замолкла.
   - Что? - поинтересовался Велкин.
   - Без боя я не сдамся.
   Вскоре они выбрались из кораблика, и пошли по растрескавшемуся стеклу, под которым было несколько километров сумрачных облаков. А над их головами равномерно вспыхивал сильный, но всё же не слепящий белый свет.
   И тогда Аня и Велкин, не сговариваясь, задрали головы...
   
   * * *
   
    В командной рубке разведочной станции воцарился переполох. Во-первых, станцию ощутимо тряхнуло, но это списали на воздействие атмосферного завихрения.
    А во-вторых, испортился обзорный экран. На нём появилось нечто похожее на раздавленного навозного жука. Конечно же, никому в голову не пришло, что это кораблик, прорвавшийся внутрь просвечивающей лампы.
    Потом сделали очередной снимок, и вдруг увидели два огромных лица, которые смотрели прямо на них.
   - Так это же Велкин и его сообщница, - воскликнул кто-то.
   - Но-но... это какая-то ошибка... - залепетал другой, - Должно быть, внутрь лампы попала их фотография.
   Командир станции почесал затылок, и сказал:
   - Пожалуй, вы правы. А ну-ка, марш в лампу! Убрать фото преступников!
   Один из его подчинённых направился к двери, но тут дверь сама распахнулась, больно ударив несчастного по лбу.
   - Извините, - сказал, перешагивая через порог Велкин.
   - Всем оставаться на местах! - крикнула, помахивая секирой, Аня.
   - А я неплохо стреляю, - возвестил Коська, водя из стороны в сторону чёрным зёвом своего лазерострельного пальца.
   
    XVI
   
    Дальнейшие события развивались с чрезвычайной скоростью. И Аня даже задалась вопросом: "А не снится ли мне всё это?".
    Прежде всего, командир, над которым была занесена световая секира, разъяснил, как управлять разведочной станцией. Затем и командир, и его команда были запихнуты в небольшой челнок, и оставлены на орбите, возле третьей планеты, так как нести их вместе с собой, подвергать их жизни риску - было делом лишним.
    А про то, что станция захвачена, уже стало известно, и соединились с ними по видеоканалу. И говорил с ними необъятный, розовощёкий генерал, который давал ультиматум: либо они в течение десяти минут сдадутся, либо же будут захвачены силой.
    Аня одним четверостишьем повергла генерала в состояние ступора и отключила видео-связь. Затем она обратилась к Коське:
   - Как думаешь: успеем мы за десять минут до солнца добраться?
   - Вряд ли, но попытаться стоит, - вымолвил робот.
   - Даёшь полную скорость! - крикнула девушка.
   Через десять минут местное светило заняло большую часть обзорного экрана. Компьютеры предупреждали о перегреве станции. И, несмотря на то, что конденсаторы работали на полную мощность, становилось невыносимо жарко.
   А на них выпустили лучшие корабли флота.
   Но эти корабли не стреляли: преступников намеривались взять живыми, и для этого использовались энергетические сети.
   Ане пришлось вспоминать уроки лётного мастерства, которые она отрабатывала на тренажёрах в институте. Девушка протиснула станцию между сетями...
   Впереди уже виднелся главный генератор: километровый треугольник, по поверхности которого бегали, расставив железные лапищи, похожие на каракатиц роботы.
   - Будем прорываться с боем? - спросил Велкин.
   - Не - дело гиблое, - вздохнула Аня. - Слишком их много, и высадиться не удастся.
   - Так что же? - нетерпеливо спросил поэт.
   Девушка размышляла вслух:
   - А если даже удастся прорваться внутрь генератора, то сколько ещё времени уйдёт, пока мы разберёмся с тем, как его отключить? Наверняка в его компьютере очень сложная система кодов...
   Тут подал голос Коська:
   - Смею заверить, что для меня не составит большого труда взломать компьютер генератора, и...
   - Увеличить его мощность в сто раз! - саркастично заметила Аня. - Нет уж, Коська, от твоих медвежьих услуг придётся отказаться до лучших времён.
   А впереди, да и по бокам замелькали, окружая их, многочисленные военные корабли. Среди ложных звёзд появилась надпись:
   "Э-эй! Что вы задумали?!.. Немедленно сдавайтесь или вы будете уничтожены".
   - Времени у нас совсем нет, - вздохнула Аня, а затем спросила тихо. - Велкин, как ты думаешь: Их добрый бог?
   - Думаю - да.
   - Я тоже надеюсь, что характер его не испортился за время заключения. А как думаешь: много нужно времени богу, чтобы кого-либо спасти?
   - Думаю, что он может сделать это мгновенно, - ответил Велкин.
   - И я тоже на это очень-очень надеюсь, - вымолвила Аня, направляя станцию на генератор.
   - Что ты делаешь?! - выкрикнул Велкин.
   - То единственное, что мы сейчас должны сделать: разрушаю генератор, - ответила девушка.
   Затем она спросила Коську:
   - Можешь создать вокруг нас защитное поле?
   - Да, но продержится оно одну миллиардную секунды, - дрожащим от страха голосом ответил робот.
   - Хорошо. Надеюсь, что этого будет достаточно для Их...
   И вот произошло столкновение, и генератор взорвался.
   
   * * *
   
   На одну миллиардную секунды вокруг Ани, Коськи и Велкина вспыхнуло защитное поле, а в следующую миллиардную секунды к ним уже взмыл освобождённый Их.
   Их был подобен лазурному облаку, но, вообще-то, он способен был принимать любые формы. И он говорил:
   - Я всё знал, я всё чувствовал, я всё слышал, и я сразу спас вас. Смотрите: сфера тает...
   И окружавшая эту систему сфера стала призрачной тканью, а потом и вовсе исчезла. Дивно-изумрудный свет галактики М64 заполнил пространство. Теперь их окружала бесконечность.
   И спросил Их:
   - Чего хотите?
   И ответил Велкин:
   - Отнеси меня к моей возлюбленной.
   И отнёс их Их на спутник второй планеты, где в маленькой оранжерее цвёл дивной красы голубой цветок.
   - Что? Это и есть твоя возлюбленная? - изумилась Аня.
   - О, да, - в благоговении встал перед цветком на колени Велкин.
   - Вот, и пойми после этого поэтов, - вздохнула девушка. - Ладно, Их, отнеси нас с Коськой к нашему кораблю. Пора возвращаться домой.
   
   
    ЭПИЛОГ.
   
    По окончании института Аня получила красный диплом. И даже вредный Гварр, гроза студентов, снизошёл до похвалы. Он вымолвил:
   - Ну, неплохо. Может, из тебя что- нибудь и выйдет, - а это в его слизких устах было величайшей похвалой.
   Аня улыбнулась, и спросила:
   - Наверное, теперь сигнал Велкина в канале КЭВ-12 умолк?
   - Ну, как же. Размечталась! - заворчал Гварр. - Он так и сияет, так и бьёт энергией, поэму за поэмой порождает: почти все сигналы из того области перекрывает. Только теперь это сигнал счастья, блаженства, мировой гармонии и... В общем, чтобы быть кратким - это сигнал истинной любви.

КОНЕЦ.
04.07.03