Миры Творчества
Новости Искусство Архитектура Живопись Стекло, металл Книги Космос Солнечная система Звёзды, галактики... Астрономия Космос в искусстве Природа Животные Красота природы Музыка Биографии Интервью Фотографии Моё творчество Мои новости Произведения Публикации Ссылки





"На краю вселенной"

Когда человек однолюб, и любимая погибла - это страшно. Когда он законченный романтик - это страшно вдвойне. И не важно, в каком времени он живёт: со смертью любимой он перекинется в ад, и будут терзаться до тех пор, пока совсем себя не изведёт.
    А Леонард Александрович, заслуженный профессор, преподаватель физики в Третьем Звёздном институте, который является главным героем этого небольшого рассказа, родился в конце двадцать пятого века, когда, с открытием U-движка, человечество осваивало прилегающие к Солнцу звёзды.
   Разумные цивилизации ещё не нашли, но надеялись найти. Впрочем, это к нашему рассказу не относится, так как Леонарда Александровича никакие цивилизации не интересовали. Ну, разве что смогли бы они воскресить его Констанцию.
   Но что было воскрешать? От неё ведь и праха не осталось. Роковая случайность - неисправность в двигателе её прогулочного кораблика. На какое-то краткое мгновенье кораблик превратился в звезду с температурой в несколько миллионов градусов. Это было где-то между орбитами Юпитера и Сатурна... Но, впрочем, какая разница "где", ежели всё равно ничего, кроме боли не осталось.
   Леонард Александрович начал было пить, да и наркотики попробовал, но вскоре, сквозь заволакивающую сознание одурь понял, что лучше уж сразу свести счёты жизнью, но только не распиливать свою душу так вот, по маленьким кусочкам. И он навсегда расстался и с наркотиками и с алкоголем.
   Но он совсем не мог спать ночами, и даже снотворное не помогало. Ему казалось немыслимым, совершенно невозможным, что Констации нет, но её действительно не было...
   Страшный, исхудавший, с синими полукружьями под глазами, сидел он на кровати в своей комнатке, где-то на тысячном этаже унылого серого небоскрёба, и звал Констанцию по имени.
   Наконец, впервые за много ночей он заснул, и Констанция явилась к нему. И до рассвета вели они счастливейший разговор, и танцевали, не чувствуя своих тел, но чувствуя душевное единение. А на рассвете Констанция ушла, и вновь целый день мучался Леонард Александрович.
   И отныне каждую ночь являлась к нему Констанция, и проводили они счастливейшие часы, омрачённые для Леонарда Александровича только сознанием того, что с рассветом его возлюбленная уйдёт.
   И шептал он Констанция:
   - Единственная моя, солнце моё. Я знаю, что ты не плод ночного виденья: ты слишком реальна. Ты даже более реальна, чем реальность. Так, значит, ты жива...
   - Нет, - с печальной нежностью вымолвила Констанция. - Меня уже нет. Я сгорела, и даже праха моего не осталось...
   - Но ведь есть душа бессмертная! - воскликнул Леонард Александрович.
   - Да. Но я не знаю, что такое душа... Что осталось от меня, то ушло слишком далеко, где нет ни времени, ни пространства, куда ни попадёт ни один из живущих. И там я забыла свою жизнь, забыла себя, в вечном сиянии, в вечном созерцании... Но эта блаженная вечность продлилась лишь мгновенье. Ты слишком сильно звал меня, и что-то нарушилось. Ты так страдал, что тень моя, пролетая в мгновенье бесконечность, каждую ночь является к тебе. А теперь ты проснёшься, и мы расстанемся до следующей ночи...
   - Нет! Никогда я не хочу тебя терять! - закричал Леонард Александрович, но уже проснулся в своей унылой комнатке.
   Сначала он рыдал, а потом сжал кулаки, и проговорил голосом твёрдым, как сталь:
   - Где мы ты ни была, любимая; где бы ни держала тебя смерть - хоть на самом краю вселенной, я найду тебя. Клянусь!
   
   * * *
   
    Как уже говорилось в начале этого рассказа, Леонард Александрович, помимо того, что был романтиком, являлся ещё и именитым физиком.
   И вот с одержимостью безумца, он занялся проектированием некоего аппарата. Он работал и ночами, а когда всё-таки засыпал, то говорил своей сияющей Констанции:
   - Я приду к тебе. Теперь уже совсем немного осталось...
   А она роняла подобные звёздам слёзы, и шептала:
   - Милый нас, но ведь нас разделяет вечность и сама смерть.
   Но отвечал ей Леонард Александрович:
   - И всё же я приду к тебе. Потому что я Любовь. А Любовь - это не просто слово, ведь ею весь этот мир был создан.
   
   * * *
   
    Через год создал Леонард Александрович прибор, который мог принести ему славу, но слава Леонарду Александровичу совсем была не нужна.
    Этот прибор тончайшими вуалями окутывал его сон, но совсем ему не мешал, а только определял, откуда исходит тот, казалось бы, совсем неуловимый, не имеющий атомного веса сигнал, с которым приходила к Леонарду Александровичу призрачная Констанция.
    И прибор всё определил, и распечатал точные координаты. И как только Леонард Александрович получил эти координаты, он сказал без всякой горечи:
   - Прощай, Земля...
   Он продал свою квартиру, продал свою лабораторию, и на вырученные деньги купил очень даже хороший двухместный корабль. Он купил двухместный, потому что верил, что вернётся уже с Констанцией.
    Он ввёл в бортовой компьютер полученные от своего уникального прибора координаты, а также дополнительные инструкции, касающиеся того, что лететь надо так долго, пока мощность сигнала Констанции не достигнет максимума.
    Это был корабль серии U-III. Он нырял в подпространство и летел со скоростью огромной, но всё же далеко не бесконечной. Так путь до галактики Андромеды должен был бы занять почти тысячу лет. Но в подпространстве ни обшивка, ни внутренняя обшивка корабля совсем не разрушались. Он мог лететь миллиарды лет, черпая топливо из силовых полей подпространства.
    Леонард Александрович понимал, что лететь придётся очень-очень долго, и всей его жизни, а возможно и миллиона его жизней не хватит. Поэтому он направился в криогенную камеру, которая могла заморозить его на сколь угодно долгий срок, однако же лишала сна, а, стало быть, и Констанции.
   Да и не хотел он Констанции из снов. Ему нужна была живая женщина, с заключённой в ней бесконечностью.
   
   * * *
   
    Казалось бы, только мгновенье прошло, и вот уже вышел из криогенной камеры Леонард Александрович. И ещё не глядя на обзорный экран, спросил:
   - Человечества уже нет?
   - Нет, - ответил компьютер.
   - Ну, и ладно. Значит, я очень далеко от Земли.
   - И Земли нет, и родной галактики нет, - выговорил компьютер.
   - Значит, я очень-очень далеко. Скажи, по крайней мере, сигнал исходящий от Констанции сейчас достиг своего максимума?
   - Да...
   - Так показывай же, что там! - выкрикнул он нетерпеливо.
   Вспыхнул обзорный экран, и увидел Леонард Александрович грандиозную, чёрную стену, которая была границей вселенной. Но эта стена отодвигалась от них со скоростью света.
   - Что такое?! Лети за ней! - выкрикнул физик-романтик.
   Кораблик быстро достиг края стены, но дальше не полетел.
   - Что же дальше ты не летишь?! - спросил Леонард Александрович. - Ведь сигнал исходит из-за этой стены, да?!
   - Да, - ответил компьютер.
   - Но почему же ты не можешь перепрыгнуть туда в подпространстве? Ведь для тела движущегося в подпространстве нет преград. Это аксиома выведена ещё Лорри-Мергуэлем в 22 веке.
   - Но на границе этой стены и пространство, и подпространство обрывается, - ответил компьютер.
   - Быть такого не может. Ты ошибаешься! - выкрикнул Леонард Александрович.
   - Смею заметить, что мы достигли края вселенной.
   - Чёрт! Чёрт! Чёрт! Или - Бог! Бог! Бог! Но ведь должен быть вход туда. Если вошла туда Констанция, так и я войду. Надо только заснуть.
   И вскоре, благодаря таблеткам, он действительно погрузился в сон.
   
   * * *
   
    Печально улыбнулась ему Констанция, и вымолвила:
   - Я и прежде тебе говорила, а ты не слушал: только смерть открывает дорогу туда, где нет ни времени, ни пространства. То есть, за пределы вселенной.
   - Тогда я завтра же умру.
   - Но если ты умрёшь, то и меня не станет.
   - Что ты такое говоришь?!
   - Окрылённый своим чувством, ты забыл, о том, что я тебе уже говорила: ведь только от тоски твоей невиданной, пришла из сияющего, блаженного небытия моя тень. Только твоя жизнь удерживает мой призрак в твоих снах. Но, как только ты умрёшь, исчезну я. Также исчезнешь и ты. Мы растворимся в сияющей вечности. И никто нас уже не вспомнит, ни в чьи сны не придём мы.
   - Значит, всё было напрасно, - вздохнул Леонард Александрович, и прямо во сне заплакал.
   - Тебе пора просыпаться, любимый, - шепнула Констанция.
   - Но что мне делать там, в реальности? Что?!
   - Живи. Просто живи. Смотри на космос, в котором уже нет человечества. А ночами мы будем встречаться.
   - А потом...
   - А потом мы встретимся уже навсегда, но ты меня не узнаешь, и я не узнаю тебя, и мы даже не вспомним, что были когда-то людьми...

КОНЕЦ.
13.07.03