<<Назад
   
Тайна жемчужной башни

    
   
   ГЛАВА 1
   
    Жемчужные лучи закатного солнца обвивали руины древнего города. А так как город находился возле моря, то слышен был и плеск волн, и ещё иногда - крики чаек. Жемчуг света плавно переходил в глубокие, загадочные тени от полуразрушенных стен. И иногда, когда налетал свежий ветерок, слышался словно бы таинственный вздох, словно бы кто-то из далёкого прошлого пытался что-то сказать живущим ныне...
    Поговаривали, что в древнем городе водятся призраки...
    Миша и Витя - два друга, два тринадцатилетних мальчишки уверяли себя, что в призраков не верят, но, тем ни менее, развалины привлекали их. Особенно - Мишу. Он ведь к морю из Москвы приезжал. Вместе с родителями снимали они дом в деревне у побережья. В этой же деревне у бабки проводил лето и Витя. Родился Витя в другом, вполне современном городе, тоже у моря. Витя море видел почти каждый день своей жизни, и воспринимал его совсем не так восторженно, как Миша.
    Миша картины рисовал, хотел стать художником, и природа его вдохновляла.
   Витька видел себя то лётчиком, то космонавтом... Он не верил, что на родине сможет получить желанную профессию, и частенько поговаривал, что, как только окончит школу, уедет учиться...
    Внешне они были непохожи. Миша - мечтатель: высокий, худой, сутулый и бледный, с длинными волосами. Несмотря на то, что здесь, на юге, он много времени проводил на солнце - загар не шёл к нему...
    Витя же: среднего роста, крепкий, подтянутый, деловой. Его светло-русые волосы всегда были коротко подстрижены. Он давно привык к жаркому южному солнцу и замечал его ещё реже, чем море. Тем ни менее, когда сердился или волновался, восклицал: "Морской дьявол!"
    Несмотря на разность характеров, мальчишки хорошо сошлись. Всегда у них находились темы для разговоров. Например: Витя расспрашивал о городе, а Миша - о море. Делились своими планами, мечтали о будущем, ну и конечно - купались и загорали...
   
    Пролетел очередной жаркий день. После прогулки среди окрестных меловых скал мальчишки забрели в этот древний, заброшенный город. Они подустали, и, прежде чем идти на пляж, решили недолго посидеть в тени.
    Прислонились спинами к тёплой, покрытой трещинами стене, вытянули ноги. Даже и разговаривать не хотелось. Они просто сидели и молчали...
    Неожиданно у Миши зазвонил сотовый. Среди загадочных шорохов и вздохов древнего города эти современные звуки прозвучали крайне странно и даже чуждо. Миша поспешил ответить:
    - Да, мам... Сейчас с Витей гуляю... Через час вернусь... Всё нормально... Ужинайте без меня... Нет, я не голоден... Пока...
    И отключил связь.
    Друзья опять сидели молча, вспоминая события прошедшего дня. Миша произнёс тихо:
    - А как я едва в расщелину между скалами не свалился... Если бы ты не успел меня схватить - ногу бы сломал.
    - Мог бы и шею себе свернуть, - проворчал Витя. - Ты не только о своих картинах мечтай, но и повнимательней будь.
    - Это да. Ты прав. Засмотрелся я на одну скалу. Но зато запомнил хорошо - завтра её нарисую.
    - Зачем запоминать? Пришёл бы и рисовал с натуры.
    - Там же солнце печёт.
    - Ну сфоткал бы, а потом с фотографии перерисовал.
    - Не, с фотографии - это не то. Вся живость теряется. Тут либо глазами надо смотреть, либо - по памяти.
    - Ну я в эти твои художественные штучки не лезу. Я ж не художник...
    - Знаешь, Витёк, а я в призраков верю.
    - Да-да. И я тоже... а ещё - в Бабу-Ягу, в Кощея Бессмертного и в Деда Мороза.
    - Хватят шутить.
    - А ты не шутишь?.. Какие ещё призраки? Как в фильме ужасов?
    - Да ну эти фильмы ужасов... Просто здесь место такое загадочное, не похожее на другие места. Ночью здесь, должно быть, страшновато...
    - Ну да, ну да... Сколько раз сюда ходили и никаких призраков не видели. И вообще - все эти рассказы о призраках и приведениях придумывают, чтобы завлечь туристов...
   
    Между тем, солнце уже зашло. Воздух наполнился тёмно-золотистым сиянием, которое на глазах меркло. Тени расползались от стен, поглощая в себя последние жемчужные крапинки дня. И стало очень тихо. Не кричали больше чайки, море не шумело волнами...
    То ли тихий шёпот, то ли призрачный стон иногда чудился в воздухе. Откуда-то веяло прохладой.
    Миша двигал только глазами - запоминал, чтобы потом нарисовать очередную картину из серии "загадки природы". Вите сидеть надоело, и он уже хотел сказать, что пора бежать на пляж, и потом - по домам. Но тут замер, потому что услышал шаги.
    Он хотел сказать об этом другу, но Миша уже схватил его за руку, и прошептал едва слышно:
    - Кто-то идёт...
    Шаги замерли. Замерли и ребята. Они даже почти не дышали, ждали, что будет дальше.
    Вите захотелось рассмеяться, воскликнуть: "Морской дьявол!", но, глянув на очень сосредоточенное и даже вдохновлённое лицо своего друга, решил: "Ладно, можно и поиграть. Пускай он вообразит, что здесь призрак... Может, потом какую-нибудь гениальную картину нарисует..."
    Шаги возобновились и, как казалось, звучали уже совсем близко. Мишины глаза округлились: ведь по-прежнему никого не было видно...
    И только когда шаги начали удаляться, Миша решился прошептать:
    - Видел?
    - Не видел.
    - Вот и я никого не видел. Как ты это объяснишь?
    Витя усмехнулся и ответил:
    - Объясню просто: мы сидим на террасе древнего здания, а рядом - улица. Она же внизу. Вот по ней кто-то прошёл, а мы его и не видели.
    - Терраса? Улица? - недоверчиво переспросил Миша.
    Он поднялся, сделал несколько шагов, и увидел, что здесь среди руин действительно было вытянутое углубление: останки улицы. И вела эта улица к морю. Поглядев туда, в сторону заката, Миша увидел, как среди камней мелькнуло нечто белое. И тут же исчезло за развалинами дома.
    - Там кто-то есть, - прошипел Миша.
    - Ясен пень, что кто-то есть. Мы ж шаги слышали, - проговорил Витя.
    - Но кто это может быть? В такой белой одежде? Это точно не местный.
    - Ну, турист какой-нибудь, - предположил Витя.
    - Туристы обычно не так ходят.
    - Ну а как?
    - Разговаривают, шумят. А этот так загадочно шёл, словно бы таился...
    - Мало ли странных людей.
    - И всё же надо разведать.
    - Да чего разведывать? Чего я там не видел? - проворчал Витя.
    - Как хочешь. Можешь тут остаться, а я погляжу, - решительно заявил Миша.
    - Вот ведь морской дьявол!.. Ну ладно, пойдём глянем, кого там занесло, а потом - сразу на пляж.
    Видно было, как Миша обрадовался, что ему не придётся идти одному. Он даже улыбнулся, но предупредил:
    - Ты только тише. Не говори ничего, и иди крадучись. А то у этого гостя, похоже, слух очень развит.
    И вот они пошли по этой, погружённой в глубокую тень улице. Старались идти тихо, но это им не очень-то удавалось, так как под ноги попадались осколки камня. Музыкальный шелест волн, прежде едва уловимый, теперь отчётливо был слышен...
    - Тише-е-е..., - прошептал Миша и выглянул из- за угла.
    Прежде всего, он увидел море...
   К горизонту простирался живой, неспешно переливающийся золотистыми оттенками отражённого неба простор. Волны, то уходя в тень, то вздымаясь, двигались к берегу, и, обвивая камни древнего города, пели свою прощальную песнь...
   На берегу, прислонившись к колонне, стояла высокая девушка в белом платье. Морской ветерок играл в её белых волосах, и они, прикасаясь к потрескавшемуся мрамору, словно бы сливались к ним.
   Лица девушки Миша не мог увидеть, потому что она стояла, повернувшись лицом к морю.
   Быть может, ребята ушли бы тихо и незаметно, но тут у Вити зазвонил сотовый. Девушка вздрогнула, обернулась...
   Ребята, понимая, что теперь прятаться бессмысленно, вышли к ней. Витя включил связь и намеренно весело проговорил:
   - Привет, бабусь!.. Ну да, я тут с Мишкой гуляю!.. Через час вернусь! О-о, блины напекла! Класс! Обожаю твои блины!.. Мишка, тебя моя бабка на блины зовёт, ты пойдёшь?
   - Нет, - тихим голосом ответил Миша.
   Он смотрел на девушку, и не мог оторваться, потому что она ему сразу очень понравилась. Тонкие, благородные черты лица. Загадочность... В общем, Миша почувствовал дух романтики, и уже решил, что она станет персонажем многих его картин...
   Витя выключил сотовый и обратился к девушке:
   - А мы тут гуляли... Ты приезжая?
   - Да. Приезжая.
    - Туристка?
    - Нет. Я у бабушки живу.
    - А чего-то мы тебя в деревне не видели.
    - Я в деревню не хожу, а всё больше по окрестностям гуляю. Наш дом вон там, на холме...
    Девушка указала рукой в ту сторону, где находился её дом. И хотя за развалинами древнего города не было видно, ребята догадались, о каком именно доме она говорила.
    Этот дом стоял отдельно от других, примерно в трёхстах шагах от деревни. Каменные ступени вели к высокому забору, за которым начинался раскидистый и ароматный яблоневый сад. Над кронами яблонь, на фоне меловых скал красовалась усадьба - конечно, не такая древняя, как разрушенный город, но всё же - века XIX или даже XVIII.
    Ребята иногда проходили вдоль забора, угощались сочными яблоками, которые перевешивались через ограду...
    - Интересно так! - произнёс Витя. - Наверное, у тебя дворянские корни?
    Девушка молча кивнула, а потом произнесла:
    - А во время войны мой дедушка был разведчиком. И за особые подвиги его здесь поселили...
    - Во как! - было видно, что Витя очень доволен таким интересным знакомством.
    А о Мише и говорить не приходилось: он просто любовался на девушку, пытаясь запомнить, какая она.
    Девушка представилась:
    - Меня Мариной зовут. А вас?
    - Я Витя.
    - Миша...
    И снова спрашивал Витя:
    - А ты просто так гуляешь?
    - Нет, я слушаю...
    - Ага, мы заметили, что у тебя хороший слух, - кивнул Витя. - Ты же нас там едва не засекла. Ну мы там у стены сидели, шептались, а ты по улице прошла...
    - Да, мне показалось, что я слышала шёпот. А вообще - я музыкой занимаюсь.
    Тут из Миши вырвалось:
    - Так это ты так красиво на пианино играла?.. - и он, смутившись, произнёс. - Мы когда вдоль забора вашего проходили, слышали. Такая красивая мелодия, "К Элизе"...
    - Иногда бабушка играет, а иногда - я сама, - ответила Марина.
    Пытаясь побороть робость, Миша спрашивал:
    - А здесь, наверное, море слышала? Вдохновлялась?
    - Раньше я и действительно просто гуляла по старому городу. Представляла, какими были люди, которые когда-то здесь жили. Я слушала море, и мне казалось, что оно мне шепчет музыку, которую я должна написать... Но однажды, стоя вот здесь, возле этой колонны, я услышала нечто странное. Это тоже была мелодия: очень красивая и печальная, но она шла не из моря... Она поднималась по этой колонне снизу... Знаю, это может показаться странным, но я уверена, что здесь, внизу, и, быть может прямо под нашими ногами, скрыто что-то... живое... потому что только живое может порождать такую музыку.
    - Действительно странно! - сказал Витя. - Что здесь может быть живое? Эти дома затоплены... Дальше - море.
    - Но, быть может, там есть подвал, - предположил Миша. - И в этом подвале... - тут Миша замолк, потому что он действительно не мог представить, кто там мог играть мелодию.
    - Вы сами послушайте, - предложила Марина.
    Ребята прислонились ушами к колонне, и начали слушать. Через некоторое время Мише начало казаться, что он слышит печальную мелодию. Но была она такой тихой, что даже слабый шелест волн поглощал её. Витя же вообще ничего не услышал.
    Мише очень хотелось верить, что Марина права. Да и Витя успел порядком соскучиться.
    И когда Миша предложил:
    - Надо найти вход в этот подвал и посмотреть, что там.
    Витя его поддержал:
    - Да можно. А вдруг сокровища найдём!.. Или древнего призрака... Ты в призраков веришь?
    - Верю, - ответила Марина.
    - Ну вот и замечательно, - усмехнулся Витя. - Давайте завтра, в двенадцать дня здесь встретимся.
    - Хорошо, - кивнула Марина.
   
    По едва приметной дорожке они неспешно вышли из руин древнего города. В темнеющем небе разгорались яркие южные звёзды, а ветерок всё шептал и шептал... что-то красивое и загадочное. Хотелось долго вместе идти под этим прекрасным тёмным небом и мерцающими созвездиями, но уже надо было прощаться.
    И Витя с Мишей побежали на пляж, чтобы искупаться перед сном, а Марина пошла в дом на холме, где её ждала бабушка.
   
   
   < BR>   ГЛАВА 2
   
    Следующим утром Миша и Витя встретились на пляже, искупались, затем по побережью пошли в сторону древнего города. Всю дорогу Миша был задумчив и неразговорчив.
    - Ты чего? - спросил Витя.
    - Да так, ничего...
    - Влюбился что ли? - усмехнулся Витя.
    - Влюбился! Скажешь тоже, - смутился Миша.
    Несмотря на то, что они пришли на пятнадцать минут раньше назначенного срока, Марина уже ждала их. На этот раз она была одета в белую майку и в белые шорты. Девушка сидела на мраморной плите, опустив ноги в морскую воду.
    Она не сразу обернулась к ребятам, потому что, прислонилась к колонне и слушала. Но Марина уже знала, что они пришли, и тихо сказала:
    - Вот сейчас опять слышала... Очень тихо... Но это была та сама мелодия. Очень красивая...
    - Та-ак, ну посмотрим, что здесь, - деловито сказал Витя и по пояс опустился в воду. - ...Здесь плита накренилась, но за ней видно какое-то помещение. Не могу разглядеть, что там, так как темно. Так что нам поможет фонарик.
    Если Миша не прихватил с собой ничего, кроме романических мечтаний, то Витя собрал рюкзачок, в который напихал вещи, которые могли пригодиться в их опасном предприятии.
    Витя достал из рюкзачка фонарик, включил его, направил луч в отверстие между каменными плитами. Затем он сказал:
    - Кажется, это подвал. Он затоплен, но не полностью. Кстати, та колонна, к которой ты, Марина, прислоняешься, действительно здесь начинается. Но колонна тоже под водой скрывается... Ну что - попытаемся проникнуть туда?
    Миша и Марина молча кивнули. Вместе они спустились в воду, и попытались отодвинуть плиту, перекрывавшую вход в подвал. Несмотря на их усилия, плита только вздрагивала, но отодвигаться никак не хотела.
    Витя сказал:
    - Что ж, тогда используем рычаг.
    И он достал из рюкзака раскладную железную трубку. Эту трубку ребята просунули в отверстие, надавили на нёё сверху. Трубка затрещала, погнулась, но и каменная плита сдвинулась.
    Другие плиты тоже задвигались, одна из них съехала, едва не перегородив проход. Причём, съехавшая плита была когда-то частью мостовой, и весила не менее трёх тонн. Держалась она теперь очень ненадёжно, и могла повалиться, окончательно перегородив проход.
    Марина сказала:
    - Кто-то должен остаться здесь. Чтобы, если других завалит - позвать на помощь...
    - Вообще-то, у нас сотовые есть, - ответил Витя, и первым полез в подвал.
    За ним полез Миша. И он предложил Марине:
    - А ты здесь останься. Зачем тебе рисковать?
    - Я всё своими глазами хочу увидеть, - ответила девушка.
    Так как никто из этой троицы не отличался большими габаритами, то и в отверстие они смогли пролезть, не задев лишний раз опасно накренившейся плиты.
   
    И вот они стоят в этом, наполовину затопленном помещении. От входа до колонны было не более десяти метров. Но оказалось, что под водой - ступени. Так что, если вначале вода доходила им до пояса, то через пару шагов уже - до груди. А, сделав ещё и третий шаг, Витя оказался в воде по самую шею.
    Он сказал:
    - Придётся вплавь...
    Он передал фонарик Мише, и сам поплыл. Очень быстро оказался возле колонны и крикнул:
    - Здесь глубоко!
    Он мог и не кричать, потому что его голос громким эхом отозвался под низко нависавшими сводами. И от этого оторвался, плюхнулся в воду камешек.
    Следующие слова Витя произнёс гораздо тише:
   - Дна ногами не достаю, так что буду нырять.
    - Вить, ты только осторожней, - посоветовал Миша.
    - Осторожней, прошу тебя... - прошептала Марина.
    Витя набрал в лёгкие побольше воздуха и нырнул. Как показалось Мише и Марине, уж очень долго его не было.
    - Надо его спасать, - молвила Марина.
    - Ага, - кивнул Миша.
    Но в это мгновенье, наконец, всплыл Витя. Он произнёс:
    - Глубина здесь, ого-го! - метров пять, не меньше...
    - Ты только не кричи, - посоветовал Миша.
    - Что?!
    - Не кричи, а то потолок обвалиться может.
    - А-а, ну да. Это у меня, наверное, в ушах заложило. В общем, на дне стоит сундук. И колонна, кстати, накренилась, прямо на сундук давит. Так что звуки по колонне из сундука вверх передаваться могут. Ты, Марина, их и услышала...
    - Как хочется узнать, что там, - прошептала девушка.
    - Может, какая-нибудь древняя музыкальная шкатулка? - предположил Витя. - Только мне одному сундук не поднять. Миш, поможешь?
    - Ну, конечно, - ответил Миша, и поплыл к Вите.
    А Витя говорил Марине:
    - Ты нас здесь жди. Не обязательно втроём нырять. Там, под водой, только мешать друг другу будем...
    - Вы, ребята, только осторожней.
    - Всё будет замечательно! - заверил её Витя, чем вызвал падение ещё одного камешка с потолка.
    Витя и Миша нырнули.
    Марина стояла по пояс в воде и считала удары своего сердца.
    Как же долго не было ребят! И чем дольше их не было, тем быстрее сердце Марины билось.
    Вдруг колонна вздрогнула, накренилась сильнее. И с потолка упал уже не маленький камешек, а глыба, весом килограммов в тридцать. Плюх от неё был мощнейший!
    - Ребята, прошу вас - осторожнее! - воскликнула Марина, но, конечно, Витя и Миша не могли её услышать, потому что находились под водой.
    И вновь вздрогнула колонна. Переломилась под самым потолком.
    Потолок затрещал, в нём образовалась широкая трещина, через которую хлынули яркие солнечные лучи.
    И ещё несколько больших глыб повалились в воду. Одна из глыб упала прямо перед Мариной, обдала её холодными брызгами.
    Девушка бросилась в воду. Подплыла к тому месту, из которого теперь торчал только обломок колонны. Но нырнуть она не успела, потому что рядом всплыли Витя и Миша.
    - У-уф!.. У-у-уф! - пытались отдышаться мальчишки.
    - Живы! - воскликнула Марина, и добавила. - Быстрее, надо выбираться отсюда!
    - Зачем выбираться? Ты погляди, что мы достали... - сказал Витя.
    Общими усилиями ребята вытянули вверх сундук. Они поставили его на обломок колонны, и падавший через дырку в потолке солнечный свет высветил его сильно изъеденную ржавчиной поверхность.
    Витя сказал:
    - Я сейчас, - и поплыл к своему рюкзачку, который оставил у входа.
    Марина прислонилась ухом к ржавой поверхности, прикрыла глаза...
    - Слышишь что-нибудь? - осторожно спросил Миша.
    - Мне в первое мгновенье показалось, что какой-то шорох слышу, а сейчас - всё тихо, - ответила девушка.
    Вернулся Витя. Из рюкзака он достал отвёртку, которой и начал подковыривать крышку.
    - Придержите..., - посоветовал он, когда сундук едва не соскочил в воду.
    - Ты только осторожнее, - просила Марина.
    Но вот сундук был открыт.
    С трепетом ребята заглянули внутрь и увидели воду настолько ржавую, что даже падавшие через дырку в потолке солнечные лучи не могли пройти до дна.
    Витя встряхнул сундук и спросил у Марины:
    - Ну что - сейчас ничего не слышишь?..
    - Музыки не слышу, но, вроде бы, что-то брякнуло внутри, - ответила девушка.
    - Что ж, надо проверить, - сказал Витя, и опустил руку в ржавую воду.
    - Осторожнее! - взмолилась Марина.
    - А что здесь может быть опасного? - смело говорил Витя. - Останки древнего музыкального инструмента?..
    Тут Витя перестал шевелить рукой, а сам напрягся.
   Марина и Миша уставились на него, а Витя глядел в ржавую воду.
    Прежде чем они успели спросить, что там, Витя уже и сам ответил:
    - Сейчас к моей руке кто-то прикоснулся. Вы только не бойтесь. Наверняка, какой-нибудь краб прежде нас нашёл в сундуке дырку и устроил там своё жилище...
    И тут из воды на Витину руку действительно выполз краб. Только он сильно отличался от всех крабов, которых они раньше видели.
    Прежде всего, несмотря на грязь, краб засиял золотистыми блёстками, так был сделан из золота. Глаза у краба были изумрудными. А клешни - алмазными.
    С Витиной руки он спрыгнул на обломок колонны, где и замер, подняв клешни навстречу солнечному свету.
    - Говорил же - механизм, - радостно вздохнул Витя.
    - Но какой прекрасный! - воскликнул Миша. - Это - произведение искусства... Не, честное слово - я такой красотищи даже в музее не видел!
    - А я слышу музыку, - прошептала Марина. - Вы и сами послушайте...
    Ребята замерли.
    И в наступившей тишине услышали тихую, но очень красивую мелодию. Она не была печальной, а радостной и торжественной...
    Только через несколько минут, когда с опасного потолка плюхнулся очередной камень, Витя решился проговорить:
    - Очень интересно, как древний механизм способен реагировать на внешние изменения? Лежал в сундуке, играл печальную мелодию, а теперь вот, в солнечном свете радостно играет.
    Миша предположил:
    - А, может, это и не механизм?
    - Ну а что, живой он что ли, по-твоему? - хмыкнул Витя.
    - Мне кажется, что живой, - сказала Марина. - Пускай он из золота, алмазов и изумрудов. Но всё же - он живой...
    - Ну не, я в сказки не верю, - ответил Витя. - Только волнуюсь, как бы он не убежал. Всё же - сокровище такое...
    И Витя потянулся к крабу. Однако тот перепрыгнул на свесившийся с потолка обломок колонны и, ловко перебирая лапками, заспешил к солнечному свету.
    - Стой! - закричал Витя. - У-у, морской дьявол! Стой же!..
    Он сам вскочил на ту часть колонны, которая выпирала из воды, и, подпрыгнув, попытался схватить краба. Это ему не удалось, зато он повис на толстом корне растения-вьюна. Раскачиваясь, словно цирковой акробат, он крикнул:
    - А вы чего стоите! Хватайте его!
    Миша предупредил:
    - Осторожнее! Сейчас плита рухнет...
    - Не до осторожностей! Тут такое чудо удирает! Стой же... стой... тысяча морских дьяволов - сто-ой!..
    Витя подтягивался, приближался к потолку, но краб оказался проворнее его, и вот сверкнул золотым бликом на прощанье, и выполз на улицу.
    Марина взмолилась:
    - Витенька, осторожнее! Я молю тебя... Ведь сейчас потолок может рухнуть...
    Но Витя был увлечён погоней и её не слушал. Ему оставалось сделать последний рывок, когда часть мостовой рухнула в подвал.
    Только один камень задел Мишу за плечо. Зато брызг было достаточно - он не удержался, упал в воду, а как только вынырнул, бешено закричал:
    - Марина!.. Витя!
    Марина схватила его за руку, воскликнула:
    - Я здесь!
    - А Витька?! Что с ним?! Ты видела?!
    - Здесь я... - ответил сам Витя.
    Он, оказывается, выбрался, ухватившись за обломок колонны, и теперь ругался:
    - Что же вы стояли как истуканы? Ведь он уполз! Уполз! Понимаете?!
    - Витенька, да ведь ты только что чуть не погиб, - сказала Марина.
    - Ничего бы я не погиб. Потому что ловкий, не в пример некоторым... Ну ладно, давайте будем думать, как отсюда выбираться... Только поскорее надо... Вдруг ещё удастся его схватить!..
   
    Несмотря на все старания ребят, быстро выбраться из подвала им не удалось. Подниматься через пробоину в потолке было безрассудством: на них вполне могла обрушиться и остальная часть мостовой.
    Так что отодвигали ту плиту, которая перегородила основной вход со стороны моря.
    Наконец, запыхавшиеся, мокрые, они выбрались на улицу древнего города. Там почти ничего не изменилось: те же почти разрушенные, почти сросшиеся с землей стены. Также шумели волны, также кричали чайки...
    Марина сделала несколько шагов, и остановилась. Подняла голову, улыбнулась...
    - Ну что? - спросил Витя.
    - Неужели слышишь мелодию? - поинтересовался Миша.
    - А вы отдышитесь и сами послушайте...
    Ребята затаили дыхание, и услышали музыку. Была она такой заразительно радостной, что они и сами улыбнулись. А когда, подняв головы, увидели краба, который сидел на скосе стены и ярко золотился, словно осколок солнца - они рассмеялись.
    Миша попросил:
    - Только не убегай больше от нас. Мы - друзья.
    А Витя заметил:
    - Чего ты у механизма просишь? Его ловить надо... Как бы на эту стену взобраться?
    - Ты и сам ему в подвале кричал, словно живому!
    - Ну, там я разгорячился. Не надеялся, что он ответит.
    - Ребята, я уверена, что он нас прекрасно понимает, - сказала Марина, и, протянув к крабу руки, молвила. - Знай, что и мы рады твоему счастью. Ты так долго сидел в этом проклятом сундуке, а теперь вот - свободен. Нам и самим стало плохо в этом сыром и мрачном подвале, но мы провели там всего несколько минут, а ты - столетия... Как жалко тебя! И как же хорошо, что теперь - свобода... И мы на твою свободу не посягнём. Мы просто хотим дружить с тобой...
    - Ну ты вообще, - покачал головой Витя. - Если даже предположить, что он как-то настроен на человеческую речь, то ведь его древние люди делали. Тогда и слов-то наших никто не знал...
    Мелодия изменилась...
    Лицо Марины побледнело, а глаза выражали восторг. Она прошептала:
    - Вы слушайте. Ведь он рассказывает нам...
    Миша сразу в это поверил. Витя сначала проворчал: "морской дьявол!", но потом и он вынужден был признать, что понимает рассказ золотого краба.
   
   
   
   ГЛАВА 3
   
    Слова были вплетены в музыку, но звучали не совсем как голос, а словно отдельный музыкальный инструмент, почти идеально изображающий человеческую речь.
    И вот что узнали Марина, Миша и Витя ...
   
    Две с половиной тысячи лет назад это случилось.
    В то время, на берегу моря в небольшой деревеньке жил юноша по имени Эллинор. И был у него дар ко всякому изобретательству. Уж сколько диковинных игрушек создал он для детишек. И не простые то были игрушки: механические птицы двигали крылышками, раскрывали клювики и издавали трели. Медведи боролись, олени бегали, зайцы - прыгали.
    В общем, слава о Эллиноре распространилась далеко и дошла до царя Танатоса, который жил и правил в городе возле моря.
    Красивые пейзажи моря нисколько не прельщали Танатоса. Был он правителем жестоким и жадным. Красоты природы и красоты созданной людьми он не понимал, но сокровища обожал, потому что хотел быть самым богатым среди всех царей.
    Танатос приказал Эллинору явиться к своему двору. Посмотрев на созданные им механические диковинки, Танатос сказал:
    - Будешь работать на меня. Создавать то, нужно для моей славы. Ни в материалах, ни в деньгах тебе отказа не будет. Но смотри - я могу быть милостивым к верным слугам и очень жестоким к врагам... Не прогневи же меня!
    Итак, Эллинор переехал во дворец.
    По приказу Танатоса он создавал механизмы один сложнее другого. Например: железный сад, в котором алмазные птицы перелетали с одного изумрудного куста на другой. Или трёх стальных псов, которые охраняли тревожный сон Танатоса...
    А у Танатоса была дочь Елена. Красавица, каких свет не видывал. Всё в ней было совершено: и внешность и голос и душа. Страдала она, видя жестокости своего отца, пыталась отговорить его от немилосердных приговоров, от росшей из года в год дани на народ. Танатос только усмехался и говорил:
    - И в кого ты такая, дочь? Не быть тебе правительницей, потому что ты - размазня. А вот принц Беганноз станет твоим супругом. Он тебя научит уму-разуму...
    Елена совсем не любила принца Бегганоза - человека не менее жестоко и коварного, чем Танатос. Зато она уже давно втайне любила Эллинора. Ведь он был не только талантливым механиком, но и человеком с доброй душой. Елена страдала, но не решалась сказать о своём сильном чувстве Эллинору, потому что знала, что это может навести на него большие беды - грозный Танатос не потерпел бы, чтобы на его дочь зарился юноша не царских кровей.
    Но ведь и Эллинор любил Елену! Любил не менее сильно, чем она его. Долго не решался заговорить с ней, но взгляды, которые он при случайных встречах бросал на неё, выражали многое...
    А когда Елене исполнилось девятнадцать лет, Эллинор преподнёс ей подарок: шкатулку, которая играла любимые мелодии Елены, и даже некоторые новые - те, которые придумал сам Эллинор.
    И после этого произошло объяснение. Молодые поняли, что не могут жить друг без друга. Но что делать? Во дворце их любовь не возможно было скрывать.
   Елена сказала:
    - Я хочу уйти с тобой. Куда? А не всё ли равно? В ледяную страну скифов или в жаркие пески, где стоят пирамиды?.. С тобой я буду счастлива везде. Без тебя - нет мне никакого счастья.
    Эллинор волновался за Елену. Что ждет её, такую хрупкую, такую нежную в полных опасностях землях?.. Но Елена твёрдо стояла на своём: хотела бежать из дворца, а потом жить пусть и в бедности, но зато - с любимым...
    Наконец, Эллинор согласился. Уже был назначен день побега, и тут оказалось, что Танатос всё знает. Как оказалось, за влюблёнными проследил Протор - первый советник Танатоса - желчный и злобный, горбатый старик. Этот Протор ненавидел Эллинора за то, что Танатос приблизил его к своему престолу, за то, что осыпал его милостями...
    Но теперь все милости остались в прошлом. Танатос пришёл в ярость! Эллинор - выходец из крестьянской семьи, хотел похитить его дочь! О том, что у них была настоящая любовь, царь и слышать не хотел...
    Елену Танатос запер во дворце. Теперь за ней всё время следили. Эллинора царь сначала хотел придать мучительной казни, но потом решил сохранить юноше жизнь. Сделал он это не от доброты душевной, а потому что не желал отказываться от того, что создавал талантливый юноша. Ведь механизмы Эллинора так искусно имитировали жизнь, что не только украшали дворец, но и продавались за очень большие деньги.
    И приказал Танатос заточить Эллинора в Жемчужной башне. Эта башня находилась в трёх километрах от берега и получила своё название от росписи стен под жемчуг. Там под надзором грозной и многочисленной стражи томились наиболее знатные пленники Танатоса. Среди них оказался и Эллинор.
    Юноше предоставили особое помещение для работы и все те материалы, которые он просил. Его хорошо кормили и поили, а раз в сутки выводили на прогулку. С вершины башни смотрел он на город и на царский дворец. Больно и тоскливо было на душе у Эллинора. Он по-прежнему любил Елену, и знал, и чувствовал, что и она любит его столь же сильно.
    И тогда, втайне от своих надсмотрщиков, создал Эллинор одно из лучших и сложнейших своих творений: золотого краба. Этот краб выбирался из зарешеченного окна, спускался вниз по отвесной стене, по морскому дну полз в город, находил дворец и заползал в покои к Елене. Краб голосом Эллинора сообщал слова любви, а ещё - в нём была специальная ёмкость, в которую Елена могла вкладывать свои письма.
    Так несколько раз ползал краб в город и обратно. Он хорошо защищал письма Елены от морской воды, и всё же строки были размыты слезами красавицы. Вот что она писала:
    "Любимый! Как это мучительно: слышать твой голос, и не видеть тебя, не иметь возможности поцеловать тебя, милый мой... Ах, кабы была хоть какая-то возможность сбежать! Я бы отдала полжизни, лишь бы только ещё раз повидаться с тобою!.. А, если бы в этом золотом крабе была частица твоей души, я бы передала тебе то, что невозможно передать словами - свою любовь... Знай, Эллинор, что я буду любить тебя всегда..."
    Прочитав такое письмо, Эллинор задумался. Он мог создать любой, даже невероятно сложный механизм, но как заключить в этот механизм частицу своей души?..
    С этим вопросом он обратился к старухе-ведьме, которая тоже была заключена в Жемчужной башне. Она рассмеялась и ответила:
   - Если ты сможешь сделать особое колдовское зеркало из тех редких материалов, о которых я тебе скажу, может, у тебя кое-что и получится. Только знай: отправив часть своей души странствовать, ты можешь и не дождаться её возвращения.
    - Я готов на всё!
    Грозный Танатос по-прежнему присылал в Жемчужную башню всё, что просил Эллинор. Нашлись и те редкие материалы, список которых подготовила ведьма.
    Через три долгих месяца (ведь Эллинору приходилось создавать зеркало в тайне), наступил долгожданный час. По одну сторону зеркала на стол был положен золотой краб, а по другую - сидел на стуле сам Эллинор.
   Он смотрел в магическую глубину и думал о Елене. Любовь его была также сильна и искренна, как и прежде и она передалась через зеркало внутрь краба. После этого краб пополз по стене башне и по морскому дну к Елене.
    Ночью краб добрался до дворца.
    В покоях Елены не горели свечи, но сияние полной луны и свет звёзд освещали печальное и прекрасное лицо принцессы. Она сидела за столом, напротив окна и ждала...
    В воздухе плыли ароматы фруктового сада, а ветер доносил мягкий шелест морских волн.
    И хотя окно было зарешечено, краб без труда пробрался между прутьями, и оказался перед Еленой, на столе. Принцесса хотела положить на краба подушку, и тогда краб спросил:
    - Зачем ты это делаешь, милая?
    Елена удивилась:
    - Раньше ты говорил только заранее заложенное в тебя Эллинором, а теперь...
    - Теперь - сам Эллинор перед тобою. Точнее - лучшая его часть...
    - Как так? Что случилось? Только прошу - говори тише...
    И краб рассказал всё, что случилось с Эллинором за последнее время. Закончил он свой рассказ так:
    - Теперь я чувствую тебя так, будто нас не разлучали...
    - Ах, любимый, я очень волнуюсь! Что будет, если тебя схватят?.. Ты разделён на две части. Здесь, передо мной - лучшая часть. А там, в башне... Там то же Эллинор. Но Эллинор - лишённый любви. Он опустошён. Я чувствую - ему больно. И пустота в его душе может наполниться тьмою, злобой...
    - Не волнуйся, прекрасная Елена. Скоро я вернусь в Жемчужную башню.
    - Дело в том, что Протор, в последнее время всё крутится поблизости, всё высматривает. Я боюсь - он заподозрить что-то...
   
   Но Елена не знала, что в за одной из стен её покоев имелась небольшая комнатка, а в комнатке - потайное отверстие. И тот, кто находился комнатке, мог видеть и слышать, что происходило у Елены. Так ещё несколько ночей назад Протор узнал, что к принцессе приползает железный краб.
   Но царь Танатос был в отъезде, и Протору пришлось ждать его возвращения...
   Накануне Танатос вернулся. Протор обо всём ему рассказал.
   - Что ты такое говоришь?! Это невозможно! - рявкнул Танатос, который, надо сказать, был весьма раздражён, потому что ему не удалось собрать достаточную дань со своего измученного поборами народа.
   - Эллинор искусен и хитёр... Вам ли не знать...
   - Ну, если это действительно так, то ничто не спасёт Эллинора от мучительной казни! - прорычал Танатос.
   Итак, Протор провёл Танатоса в тайную комнату и правитель сам всё услышал.
   Танатос не стал звать солдат, так как от них было бы много шума. Он тихонько приоткрыл дверь в покои Елены и на цыпочках подкрался к ней.
   Елена как раз шептала крабу:
   - А теперь возвращайся в Жемчужную башню. Может, мы ещё придумаем, как устроить побег...
   - Ну уж нет! Никаких побегов не будет! - крикнул Танатос, и накрыл краба железную шкатулку.
   Елена вскочила и воскликнула:
   - Как ты смеешь убивать чужую любовь!
   Танатос отвесил ей такую пощёчину, что несчастная упала на пол. Вошедшему Протору Танатос сказал:
   - Зови сюда слуг!
   Слугам же он приказал:
   - Принцессу - в темницу. Следить за ней днём и ночью - глаз не спускать. Этого краба - разбить. Ну а Эллинору - сообщить, что жить ему осталось всего трое суток!
   Но, как ни старались слуги - они не смогли разбить железного краба. Тогда Танатос приказал поместить краба в толстый железный сундук и запереть в погребе.
   Приказ царя был исполнен.
   И для краба наступили столетия тьмы. Он сидел в сундуке, и всё это время испытывал тоску и любовь... Он сочинял мелодии и сам исполнял их, так как был искусным певцом да и разные музыкальные инструменты мог изображать своим голосом.
   Железный сундук постепенно разрушался от действия морской воды, но силы покидали краба, и он уже не мог из него выбраться. Ему необходим был солнечный свет...
   И вот, наконец, наступил день освобождения!
   
   
  &n bsp;
   ГЛАВА 4
   
   Вот такую удивительную историю услышали от краба Миша, Витя и Марина...
   Всё это время они находились в тени от полуразрушенной стены, а краб стоял наверху, впитывая в себя солнечные лучи, сиял, набирался сил...
   Марина спросила:
   - Что же стало с Эллинором и Еленой? Неужели о них ничего не известно?..
   Краб ответил своим похожим на музыку голосом:
   - Через две недели после того как меня схватили, я услышал, что в подвал вошли два стражника. Они остановились возле сундука, и один из них сказал:
   "Вот здесь он сидит". Второй спросил: "Не сможет выбраться?" "Нет. Сундук очень прочный...". "А жаль, что Танатос Эллинора пощадил!". "Действительно - жаль. Этот проклятый колдун ещё и не таких чудовищ создаст. Вот увидишь!". "Но Эллинор понадобился Танатосу, чтобы от царя Грегорана защититься". "Грегоран, конечно, опасный противник, у него армия большая...". "Вот Эллинор и создаст чудовищ, чтобы Грегона победить...", "Как бы он не создал чудовищ, чтобы самого Танатоса, да и всех нас уничтожить! Ведь у него любви к нам нет. И вообще - говорят, очень он изменился за последние дня...".
   Стражники ушли. Продолжения их разговора я не слышал. Но о многом догадывался...
   
   В голосе краба прозвучали печальные ноты, после чего он замолчал.
   Миша произнёс:
   - Лишённый любви, Эллинор превратился в жестокого, бездушного человека. Какая это ужасная история!..
   Краб ответил:
   - Тогда, вначале, я ещё мог чувствовать Эллинора. Связь с нами ещё не порвалась окончательно. Я знал: ему больно, одиноко, он чувствует пустоту и злобу... А потом город был разрушен. Не знаю точно, что случилось: но, должно быть, это сделал один из новых механизмов Эллинора. Погибла и армия Грегона и все, кто служил Танатосу...
   - А Эллинор? Он выжил? Не пытался найти тебя? - спросил Витя.
   - Уже через десять или одиннадцать веков после тех событий, я слышал разговор моряков, которые случайно остановились над местом моего заточения.
   "Какая буря вчера разыгралась!" - говорил один из них. "Большой торговый корабль затонул" - добавил второй. "А я тебе говорю: не затонул, а его утащило под воду морское чудище". "Ты это своими глазами видел?". "Нет, но Стефан божится, что видел! Будто бы железное щупальце взметнулось и разорвало корабль на две половины...Людей и груз утащило в бездну! Сам Стефан едва спасся и до сих пор сидит у себя в лачуге и дрожит. Говорит, что после таких ужасов лучше пойдёт в земледельцы...". "Дурак Стефан! Придумал всё это, когда пьяный был!". "Так ведь уже не первый корабль у наших берегов тонет". "Не только у нас корабли тонут". "Так и лодки с рыбаками случалось, пропадали", "А это всё потому, что в бурю надо дома сидеть, а не с волнами бороться...".
   Потом рыбаки ушли, и я не знаю, чем закончился их разговор. Но ещё и до этого мне показалось, что Эллинор не погиб и не умер от старости. Что-то он сделал со своим телом и живёт теперь на дне морском или даже под дном...
   
    Ребята повернулись к морю. Каким безмятежным и прекрасным казалось оно! Сверкали, перемигивались золотистыми блёстками волны, чайки и альбатросы белыми крапинками парили в яркой, насыщенной солнцем воздушной лазури, которая вдали незаметно сливалась с водами...
    Но всё же, после рассказа краба, тревожные мысли не оставляли их. Где-то там, в этих водах могли затаиться, выжидая добычу, механические чудовища.
    Витя произнёс:
    - Три года назад где-то в этих местах яхта пропала, а вместе с ней - четыре туриста. Сколько их потом ни искали - так и не нашли...
    Помолчав немного, Витя спросил:
    - Ну а до Жемчужной башни от берега какое расстояние было?
    - Полкилометра, - ответил краб.
    - А-а, ну это совсем немного. Можно вплавь добраться, - произнёс Витя.
    - Ты собрался туда плыть? - спросил Миша.
    - Ну а тебе разве не захотелось?
    Миша молча кивнул и посмотрел на Марину... а она глядела в сторону моря. Лицо её было мечтательным и печальным.
    Неожиданно она сказала:
    - Я верю, что Эллинор до сих пор жив. Может, он не такой, как прежде; может он злой и жестокий. Но его можно спасти...
    И обернувшись к крабу, она воскликнула:
    - Ведь лучшая часть его души - в тебе!.. Если расколотая душа соединиться, он станет прежним! Конечно, мы должны плыть туда...
    Витя усмехнулся и произнёс:
    - Ну я, конечно, не верю, что Эллинор жив. И во всяких подводных чудовищ тоже не верю. Но вот останки Жемчужной башни было бы интересно найти. Думаю, там отмель или что-то вроде рифы... - и обратился к крабу. - Ты сможешь нам показать точное место?
    - Да, смогу, - ответил краб. - Я в любом случае хотел ползти туда по дну.
    Витя сказал:
    - Мы по дну, конечно, не поползём. Вплавь тоже не особо хочется. А вот на лодке... У нас в деревне есть неплохая лодка. Ну что - согласен с нами?
    - Согласен, - ответил краб. - Только, предупреждаю - это может быть очень опасным для вас.
    - Самая большая опасность, это что мы лодку на мель посадим, - заявил Витя.
    - Сядешь ко мне на плечо? - спросила у краба Марина.
    Краб перебрался к ней на плечо, да так и красовался там всё время, пока они шли до деревни...
    К слову сказать, лодка, на которой они собирались плыть, когда-то принадлежала Витиному дедушке - рыболову. Но дедушка уже три года как умер и с тех пор на лодке никто не плавал. Лежала она, перевёрнутая на бок, в кустарнике, на побережье...
    Общими усилиями её вытащили. И тут Витя сказал:
    - Слушайте! А ведь нам маски для подводного плавания понадобятся... Сейчас я за ними сбегаю...
    Но на пороге Витя столкнулся со своей бабушкой. Та произнесла:
    - Мишу я уже знаю. А это что за красавица?..
    - Привет, ба! Это Марина. Мы с ней вчера подружились...
    - Вижу, хорошая девушка... А куда собрались?
    - Да на лодке поплавать...
    - А вы её проверили? Там может быть течь.
    - Проверили. Нет никакой течи... - соврал Витя (лодку- то они ещё не проверяли).
    - Кушать проходите. На дорожку то...
    - Спасибо. Мы не голодны, - хором ответили Миша и Марина, но только из скромности. Ведь из дома Витиной бабушки долетали такие приятные ароматы, что захотелось покушать.
    И Витя сказал:
    - Нам некогда. Мы торопимся. Но с собой возьмём чего- нибудь...
    - А, ну хорошо. Сейчас я вам соберу...
    Витя вынес три маски для подводного плавания и трое ласт. А бабушка - пакет, в котором было уложены блины, и пирожки с различной начинкой. Также она дала им две большие бутылки с холодным квасом.
   А Марине бабушка сказала:
    - А какое у тебя красивое украшение на плече...
    - Украшение. Ах да, краб... Я его в заброшенном городе нашла.
    - То-то я и смотрю: такую красоту на рынке не купишь...
   
    Они уже проплыли половину расстояния от берега и до того места, где прежде стояла Жемчужная башня, когда в старой лодке открылась течь. Причём, с каждым взмахом весел эта течь только усиливалась.
    Витя грёб, а Миша и Марина пытались вычерпать воду ладонями. Но вода прибывала всё быстрее!
    - Надо чем-нибудь заткнуть пробоину, - посоветовал Витя.
    - Я стану такой затычкой, - произнёс краб и, нырнув под воду, закрыл своим телом дырку.
    Надо сказать, что даже когда краб находился в тени и под водой, его тело источало приятный золотистый свет...
    Вскоре Миша и Марина отчерпали воду, краб вновь оказался на воздухе и смог говорить:
    - Я чувствую, что уже приплыли...
    - Так, ну что ж...
    Витя положил вёсла на дно лодки, надел маску для подводного плавания и ласты. Он сказал.
    - Сейчас гляну... Может, чего и увижу...
    - Ты осторожней ныряй. А то лбом стукнешься об останки это башни, - посоветовал Миша.
    - А-а, вероятность этого равна нулю! - воскликнул Витя, и резво прыгнул через борт "ласточкой".
    Буквально через секунду Витя уже вынырнул. Он схватился за борт лодки (от чего она изрядно покачнулась) и, выплюнув попавшую в рот воду, возвестил:
    - Она здесь!
    - Башня?!
    - Да! Прямо под нами... ну не совсем, башня, конечно, а то, что от неё осталось...
    Миша и Марина тоже надели маски, перегнулись через борт, опустили головы в воду...
    Они увидели останки древнего сооружения.
    Покрытые подводными растениями массивные каменные плиты уходили на глубину, и терялись где-то там, в синевато-зелёном сумраке. Там, куда уже не могли пробиться солнечные лучи.
    Витя говорил:
    - Я думал - здесь только какие-то руины на дне остались. А такое впечатление, что это дно опустилось вниз, а башня всё так же стоит.
    Краб произнёс:
    - Я спущусь вниз, разведаю, что там да как.
    - Давай лучше вместе. Нам ведь тоже интересно, - предложил Витя.
    - Кто-то должен остаться в лодке. Иначе она полностью заполнится водой,- ответил краб.
    Миша глянул на Марину, и вздохнул. На лице девушки читалась такая печаль! Она уже предчувствовала, что её, как самую слабую, оставят в лодке. А ей тоже хотелось своими глазами увидеть что там, внизу.
    И Миша сказал:
    - Ладно. Вы с Витей ныряйте. А я тут подожду. Ладонью дырку заткну. Всё равно у вас акваланга нет, так что - скоро вернётесь. А в следующий заход - моя очередь.
    Никто не возражал.
    Первым перебрался через борт и плюхнулся в воду краб. Затем и Витя с Мариной, набрав в лёгкие побольше воздуха, нырнули.
   
    Миша остался один. Он сидел на дне лодки, оглядывался, волновался. Впрочем, пытался успокоить себя мыслями: "Ну что с ними может случиться?.. Сейчас вынырнут...". А воображение рисовало железные щупальца, которые тянулись из глубины, и хватали его друзей.
    "Раз-два-три..." - считал Миша. Так досчитал он до шестидесяти. Сердце его к тому времени билось уже гораздо быстрее обычного. Он почти уверился, что с его друзьями случилась беда.
    Вообще, Миша мог быть и спокойным и выдержанным, но только не теперь!
    Мише и маску не надо было надевать, потому что он её и не снимал.
    Он бросился из лодки, вниз головой, прямо в море!
   
   

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ